Джинни Уизли и Межфакультетская война

Джинни неслась по коридору, поглощенная бьющимися в голове лихорадочными мыслями. Трепыхаясь, они, неоформленные и нескладные, рвались наружу. Красная, тяжело дышащая и всколоченная Уизли столкнулась с причесанной и опрятной Паркинсон потным носом в нос чистый и вздернутый. Змея выглядела абсолютно идеально. Даже после гребаного похищения! Даже в огромных мужеподобных штанах и мятой гриффиндорской мантии, оставленных на полу туалета. Мгновенно поглощенная чем-то животным, изо всех сил убеждая себя, что это нечто является злостью, Джинни подхватила извивающуюся гадюку подмышками и прислонилась лбом ко лбу. Ее разрывало от желания поделиться новостями, гласящими о переезде крыши в неизвестное место жительства у обоих придурков сразу. Может, в любой другой момент она бы и задумалась о возможных последствиях раскрытия военной тайны, но, поглощенная своими эмоциями по поводу свежего открытия, гриффиндорка решительно задвинула протест внутренних Рона с Гермионой, натянув обоим на головы по презервативу. Потому что сколько можно?! Поглощенная только что раскрытой тайной, Джинни заорала в лицо Панси со всей своей недюжинной вместимости легких: — МОЙ ИДИОТ ВЛЮБИЛСЯ В ТВОЕГО ИДИОТА! А ТВОЙ ИДИОТ ВЛЮБИЛСЯ В МОЕГО ИДИОТА! Джинни почти различила игривый и тонкий голосок где-то внутри, с подозрительно знакомыми интонациями хвалящий ее словарный запас и грамотное изложение мысли. Надежда, что этот голос принадлежит ее... фее крестной? поржала с хозяйки и улетучилась, хихикая. Совесть же так и не подняла трубку, всем своим видом демонстрируя полное пренебрежение к проблемам нерадивой ученицы. Гриффиндорка боялась позволить мысли, которая уже нетерпеливо билась в глубине, скользнуть дальше, хотя бы потому, что… Паркинсон не выглядела удивленной. Совершенно. Как будто Джинни сообщила ей расписание занятий на завтра. Нет, даже тогда бы она удивилась, как минимум потому, что завтра воскресенье. Как максимум, потому что Уизли не о чем разговаривать с Паркинсон. С разных сторон Большого зала люди. Но нет. В глазах Панси не проскользнуло и тени удивления. Только по-лисьи хитрые желтые пятнышки заплясали на темно-зеленой радужке, увлекая за собой, как золотой снитч на фоне квиддичного поля… — И что, Уизли? Дошла до этого только сейчас? В экстренном порядке предотвратив ментальное падение с метлы на жухлую траву вслед за манящим мячиком, Джинни отодвинула свое лицо на чуть более приличное расстояние от Паркинсон и смогла увидеть совершенно слизеринскую улыбку, идеально дополненную красной помадой. И когда только успела? Ее оглушили час назад! Неожиданно и до этого в тягость соображавшая голова Джинни окончательно отказалась работать с теориями на темы вроде “Что и как давно известно Паркинсон” или “Что и каким образом делать с Гарри” и прочими адекватными вещами, полностью сосредоточившись на бликах света от факелов, играющих на гладкой красной поверхности губ. — Вы, грифы, такие тупые. Интересно, чтобы вы увидели симпатию, вам обязательно нужно засунуть в рот свой язык? — протянула Паркинсон тонким, игривым и таким выводящим из себя голосом, что захотелось ей вдарить. Или трахнуть. Или вдарить, чтобы потом трахнуть. О, Мерлинова борода и усики! Что за мысли? Главное — о ком?! О Слизеринке! Какой позор для всего рода Уизли. Джинни окончательно вызверилась и проревела: — Не поверишь, но язык можно не только пихать куда-либо! Можно еще и просто сказать! Языком через рот! СЛОВАМИ! Твой кусок хоречьего шашлыка даже не додумался до такого! — Думаешь, все так просто, Уизли? — о, еще одна змееязычная. Разводят их тут, что-ли? Или способность к яростному шипению передается Слизням через Распределяющую шляпу? Гарри что же, просто случайно попал под раздачу? — Он так очевидно это показывает, что уже весь Слизерин ставки делает да похихикивает за спиной! — Да ну?! А человеческой речью он не может?! — Если бы ваш привилегированный даун не являл своим характером взрывоопасного тупоголового громамонта… — Раз он трусит, я скажу! — решительно заявила Джинни с полыхающими гриффиндорским огнем глазами. — Уизлетта, пьяного дементора тебе в зад, ты сделаешь только хуже! Гриффиндорка опустила слизеринку на пол, круто развернулась, взметнув огненными волосами и с размаху пройдясь ими по лицу Паркинсон. — Ты все испортишь! Уизли!