Джинни Уизли и Межфакультетская война

Холодный камень приятно морозил ступни, усмиряя пламя, беспричинно вспыхнувшее в душе гриффиндорки. Как ни старалась, Джинни и сама не смогла понять, что стало его источником. Темные коридоры, множество лестниц и долгий путь от подземелий до башни давал ей время на подумать. А этой функцией она в последнее время сильно пренебрегала. В голове продолжала биться мысль о том, что она увидела в слизеринских владениях. Билась она о стену убеждений. И это убеждение было одной и несущих стен, которые держали мировоззрение Уизли. Все, до этого дня, было в данной конструкции нормально — есть злодеи, есть герои. Слизни и Львы, все по закону. Еще, вроде как, где-то на периферии есть серенькие Птички и незаметные Пуфики, но они большой роли не играют. Об их существовании, кажется, сам Дамблдор забывает иногда. И...ну… почти все. Так было правильно. Так было всегда. А вот Змеи — это да! Это серьезный враг. Не зря же про них столько эпитетов зеленоречивых. Все потому, что веками еще в древнейших летописях повествовали о битвах с жителями Серпентария. Легенды слагали, ага, как благородный рыцарь всея Хога Гарри Поттер шугаринга змея Драко Малфоя нагнул! Как бы речь-то шла о превращении в хорька. А сейчас что? “Хорек” станет названием новой секс-кампании? "Выбор Гарри Поттера"? "Избранный одобряет"? От Колина Криви и не такого можно ожидать. А уж от близнецов ожидать не можно ничего, поскольку они эти ожидания с упоением разрушат. Предсказатели бертиботтсовы. Кто ж знал, когда всем Гриффиндором вышеупомянутую добрым словом легенду скандировали? Ах, да — Гермиона. Но ей простительно, она Гермиона. А Трелони? Могла ли она, заглядывая в свои шары, видеть этот пи... слизнец?! Все-таки, яйцами Драко обладает, при всей своей избалованной изысканности. Как бы...эээ...своеобразен не был его флирт (Хотя, вполне возможно, что это их общеслизневое психзаболевание) Но он попытался. Даже много раз. Даже, пожалуй, очень много раз. Даже, кажется, все последние шесть лет. И, Амбридж его засоси, это же так по-гриффиндорски смело! Смело? Джинни резко остановилась, словно налетев на невидимую стену. Тем не менее, она была четко осязаемой. Уцелевшая до этого момента стена из факультетских убеждений. Она не давала этой мысли пройти дальше, и подобное осознание далось Уизли с огромным трудом. Драко. Был. Смелым. Будучи гриффиндоркой, она, Джинни, побоялась зайти дальше валентинок. Будучи слизеринцем, Драко не побоялся прозрачно намекать и откровенно подкатывать к своему сопернику, окруженному враждебно настроенными гриффами. Это же...так отчаянно. Это, что, означает, что… Нет, такого не может быть, чтобы слизеринец был смелее гриффиндорца! Это — первая истина любого ученика Хогвартса. Это все знают. Безуспешно пытаясь забить этот ужасающий вывод ударами ступней о холодные ступени на подъеме в гриффиндорскую башню, Джинни зашагала быстрее, но страшная мысль преследовала ее по пятам. При всей их слизеринской беспринципности, разве его Хозяин погладил бы младшего Малфоя по головке за это? Разве что крышкой гроба, хотя вряд ли. Гермиона сказала, что он вполне мог стать Пожирателем. То есть, он врал в лицо Волдеморту? Драко Малфой? Слизеринский змееныш? Склизкий гад? Изворотливый подхалим? Смелый слизеринец? Нет. Нет, нет, и нет. Такого не может быть. Это просто невозможно. Даже слова не сочетаются, точно. Гермиона бы не одобрила два “с” — у нее особые вкусы на названия. Какое там второе правило любого гриффиндорца? “Гермиона Грейнджер всегда права!” А значит, приходящие мысли — не более, чем бред невыспавшегося человека. Надо срочно прекратить попытки сочувствовать слизеринцам и опуститься в постель — вдруг завтра квиддич, а охотник уставший?! Подобным образом наивно усмиряя свою фантазию, не давая ей придумать новое мистическое существо наподобие “слизеринец отважный”, или “слизеринец честный”, Джинни решительно шагнула в теплую и светлую гостиную. Осталось лишь одно дело. В родной обители странные мысли о слизеринцах оставили измученную думательным процессом рыжую голову, и, пошатываясь, девушка поплелась в спальню. Под босу ногу болезненно до мата попался диван. Прошипев весь свой арсенал, и неуместно вспомнив змеиное шипение рассерженной красивой гадюки, Джинни обратила внимание на шевельнувшееся, так сказать, содержимое дивана. На котором дремал… Главный Герой сей Невероятной Истории! Так и запишем, значит: “Сложение о Войне Межфакультетской, да Необычной — Эротичной!” Звучит эпичненько, как нибудь на старости лет в окружении семерых метлишек надо будет написать. — Джинни? Какого? — крайне недовольный голос прожигающего его взглядом Гарри Поттера собственной жопной персоной прервал думы о Великом. — Мне надо тебе кое-что сказать… — это бы звучало таинственнее, если бы Джинни при этом не прыгала на одной ноге. — Ты бросила меня. Отдай мантию. — к диалогу этот парень явно расположен не был, но хотелось разобраться сейчас, чтобы больше никогда и не париться за них, полудурков. Станут одним целым, а там уж полетаем. Разомленная теплом от костра после ледяных подземелий, Джинни развалилась на диване рядом с виновником ее усталости, насупленно прожигающим ее взглядом. Пусть жжет. Ей же теплее. — У меня была важная исследовательская миссия. Ты меня сейчас даже поблагодаришь. Все-таки, желание побыстрее покончить с этим и оставить ребят кончать дальше самостоятельно пересилило желание потянуть интригу: — Др…— Вирусами это передается, или что? — Малфой в тебя влюблен. Гарри смотрел на Джинни так, словно у нее выросла вторая голова. А, нет, с похожим он уже видался. Тогда три головы. Вот же ж проблемопритягательная ты задница, и с такой тварью встречался. Ну, значит, как будто… Как будто она ему сообщила, что его враг в него влюблен, вот! То бишь, совершенно отупело. — Только я сразу должна тебя предупредить, — Джинни все же вспомнила предостережения Панси, — ты не должен натворить глупостей. Я имею в виду, что не делай ничего из того, что ты делаешь обычно. Тебе надо аккуратно и… Ты куда?! Я еще не закончила! Кажется, Гарри ее и не слышал. Едва осознав смысл сказанного подругой, гриффиндорец подскочил, как гномом ужаленный, и рванул к выходу. Весь его взвинченный вид — горящие глаза, волосы торчком и сжатые губы, резко захлопнувшиеся с такой силой, что Джинни всерьез опасалась, что он их больше не откроет — все это показывало, что Гарри всерьез вознамерился свершить нечто необычайно тупое. Не имея уже сил на ругательства, девушка громко застонала. Этот парень может убить одним своим присутствием рядом. Радует, что, если все сложится, Малфою существовать останется недолго.