Законы шоу–бизнеса.

Кларк швырнула уже пятое платье на кровать. Это её первый выход в свет за последние полгода. Она крутилась у зеркала, примеряя очередной наряд. Сегодня Кларк должна выглядеть сногсшибательно. Гриффин знала только одно: Лекса будет там. Она презентует новый клип своего артиста. И если получится, то Кларк сможет «похитить» любимую жену. После возвращения Лексы они созванивались каждый день, но ни разу не встречались за эту неделю — у Лексы был слишком плотный график. Вудс работала с утра до поздней ночи. Её подопечные раз за разом выпускали хитовые песни, автором большинства из них была Алексия Вудс. Работая по двадцать часов в сутки, Лекса часто забывала о еде, но никогда о сыне. В отличие от матери, Эйдан стал в доме Кларк частым гостем. Он и Мэдди быстро подружились, несмотря на разницу в возрасте: одна кровь. Кларк, глядя на него, видела свои черты, но упрямый характер Лексы и пристальный взгляд топили все попытки сопротивления, и Кларк день за днём всё больше влюблялась в этого чудо-ребёнка. Гриффин улыбнулась своему отражению в зеркале. Маленькое чёрное платье от Версаче идеально подчёркивало все достоинства её фигуры. – Ну держись, Лекса Вудс. Алексия находилась в окружении нескольких человек и приподняла брови, увидев входящую в зал Кларк. Гриффин ослепили вспышки фотокамер, и Лекса поблагодарила всех богов, так как всё внимание было теперь приковано к её любимой блондинке, и никто не заметил, как покраснели щёки Алексии. Шатенка в эти секунды миллион раз прокляла тот день, когда они расстались. Сколько лет потеряли? Сколько ночей провели в слезах и мыслях друг о друге? Лекса хотела плюнуть на все правила приличия. Она мечтала подойти к Кларк и, взяв её за руку, прокричать на глазах у сотни людей и жаждущих сенсаций журналистов о том, что эта шикарная женщина принадлежит ей, о своей любви к ней. – Лекса, минута до презентации. — Голос Аньи отвлёк на долю секунды, и Лекса мысленно убила своего ассистента. – Хорошо. — Алексия схватила у проходящего официанта бокал шампанского и залпом выпила его. Она не могла заглушить этот пожар, пожар внутри. Голубые глаза Кларк внимательно смотрели на стоящую в нескольких метрах от неё Лексу, и Вудс почувствовала слабость в ногах. Нет, это не алкоголь. Это нечто другое. Страсть? Желание? Любовь? Обожание! Их взгляды были направлены только друг на друга. Только так. И никак иначе. Сердца в унисон. Конец одиночеству. Конец страданиям и слёзам. – Ты специально это сделала? – Изумрудные глаза практически раздевали блондинку. – Конечно же, нет. — Игривый взгляд, брошенный на пухлые губы шатенки, говорил об обратном. – Сбежим? – Сбежим! Лекса шагнула вперёд и на ощупь соединила свою руку с мягкой ладонью Кларк. Проскользнув через толпу людей, она вывела жену через запасный выход. В тёмном переулке стояла машина Лексы, а на улице начинался тёплый майский дождь. В салоне приятно пахло кожей и духами Алексии. – Как же я хочу тебя, — прошептала Кларк и приблизила к себе лицо Лексы, чувствуя, как язык жены медленно скользит по её губам, дразня безумно...Я только о тебе и думаю. — Кларк — манипулятор, она знает, что зеленоглазая уже готова на всё. Нужно лишь чуть распалить словами, прикосновениями, именно поэтому Гриффин расстёгивает одной рукой ремень брюк, а второй тянется к шатенке, проникая прохладной ладонью под рубашку и касаясь обнажённой спины. Лекса почти скулит, чувствуя болезненную пульсацию между ног, и её сердце грохочет, а за окно уже гремит первая гроза. Алексия, словно не слыша ничего вокруг, отодвигает водительское сидение назад ровно настолько, чтобы Гриффин, предугадав её действия, смогла без труда перебраться на неё, восседая сверху. Лексе кажется, что Кларк не волнует ничего, кроме собственного удовольствия. Она думает об этом каждую секунду, пока мягкие губы вновь не опускаются на её собственные, пока язык не врывается в рот. И это оказывается безумно, невероятно приятным, пока Гриффин целует её шею, оттягивая, настолько это возможно, воротник рубашки. «Все так неправильно», — думает Лекса, но чувствует, какая Кларк. Она вся мокрая, даже неприлично мокрая, и Вудс не может сдержать тихого сдавленного стона: «О боже, Кларк…», резко проникая в ту пальцами, чувствуя, как Гриффин сама поддаётся бёдрами вперёд, желая, чтобы они были как можно теснее друг к другу, а пальцы как можно глубже. Лекса движется в ней хаотично и рвано, сбиваясь с ритма, ощущая, как Кларк кусает её за шею, цепляется ногтями за спину, стонет, дрожит… Их сердца почти выпрыгивают из груди. — Я сейчас… — Гриффин задыхается от нахлынувших эмоций. Пять лет без Алексии стоили этих минут. — Чёрт… чёрт… Лекса, как хор..хорошо… Они буквально вваливаются в дом Кларк. Именно в тот, в котором были счастливы.В прошлое? А может, в светлое будущее? Без взаимных обид, без посторонних, без ревности. С новым дыханием и таким старым, но сильным чувством. – Я не могу больше без тебя. И не хочу. – Глупышка. — Пальцы скользят по щеке, стирая солёные капли. – Я люблю тебя больше жизни.