Иллюзия

Парочка коротает часы в какой-то кафешке, ожидая момента, когда освободятся парни и наступит время ехать на вокзал. Настя смакует любимый морковный торт, делая вид, что не замечает, как блондин норовит утащить кусочек с её вилки. — Закажи себе такой же. — Я не хочу весь, — оправдывается тот, всё же улучая момент. — Да ты половину у меня съел! — она звонко смеётся, очаровательно сморщив нос. — Я вообще терпеть не могу такое. — Делиться едой? — понимающе хмыкает он, оставляя её тарелку в покое. — Да. Ну, типа, ты можешь спать в моей кровати, хранить шмотки в шкафу и я даже забуду ради тебя про ночные марафоны сериалов, но еда… Это святое. Рэпер ухмыляется, подперев ладонью подбородок. Изучает её лицо, спускает глаза на тонкую девичью шею, теперь покрытую парочкой отчётливых засосов, и кусает губы, сдерживая распирающее самодовольство внутри. — Для меня самым худшим всегда был этот стереотип о том, что ты должен быть романтичным. Должен дарить цветы по определённым дням, говорить комплименты в нужных моментах. Подгонять себя под эти рамки социального одобрения. — Но ты ведь не обязан этому следовать. Делаешь то, что хочешь, и живёшь себе в мире и комфорте, — замечает девушка, обхватывая чашку с горячим кофе. — Это, конечно, верно. Просто исчезает момент какой-то спонтанности. Я хочу совершать какие-то поступки по своему желанию, а не потому, что их от меня ожидают, — кривится Голубин. Рыжая кивает, выражая согласие с его мнением. У всех возникает порыв позаботиться как-то о своём партнёре и уделить ему время и внимание, однако это должно происходить по зову сердца, а не по молчаливому требованию. — Мой друг как-то сказал, что постоянно сдерживает себя, чтобы не быть чересчур внимательным и романтичным. Боялся показаться навязчивым, — добавляет она. — А другой считал, что его могут назвать каблуком, если он станет слишком часто осыпать девушку комплиментами и подарками без повода. — Я даже не знаю, что из этого хуже, если честно. Но вечный самоконтроль реально выматывает, — грустно заявляет юноша. — Давай договоримся, — неожиданно предлагает Настя, осторожно прикоснувшись к его ладони. — Что бы между нами сейчас ни происходило и куда бы это ни привело, мы делаем только то, к чему душа лежит, не прогибаясь под общественные порядки. Глеб расплывается в солнечной улыбке и перегибается через стол, чтобы соединить их губы в коротком поцелуе. «Я только за, малыш». Треплет её по щеке, ехидно подмигивая. На душе тепло — они на одной волне и инстинктивно стремятся к одному и тому же. — Когда были твои последние отношения? — спрашивает он, смещая фокус беседы. — Около года назад. После этого нападения всё слишком кардинально изменилось, и я хотела уединения. Словно я стала другим человеком, а он ещё видел меня прежней. А твои? — Смотря, что считать отношениями, — фыркает Голубин, нервно теребя цепочку на шее. — Было много случайных связей, иногда — интрижки на пару недель. Но я быстро терял интерес и сливался. — А нечто более длительное? — с любопытством произносит рыжая. — С Алесей и парой девушек до неё. Ещё до всей этой славы. — Ты их любил? — Думал, что да, но сейчас понимаю, что скорее просто привык. Было комфортно, — он неуверенно жмёт плечами. — Иметь возможность регулярного секса, возможность получить поддержку здесь и сейчас. Рэпер не лукавит. Спустя время проанализировав весь тот опыт, что у него был, он действительно пришёл к печальному осознанию, что скорее использовал каких-то из своих пассий в относительно корыстных целях для собственного блага. Но реальными чувствами и не пахло. — Среди них нет ни одной, про которую я бы вспомнил на условном смертном одре с пометкой: «Боже, это была любовь всей моей жизни». Да и потом, мне всегда комфортнее в одиночестве. — Не нужно ни под кого подстраиваться и менять себя в угоду чужим вкусам и привычкам, — вторит ему Настя, откидываясь на спинку стула. — Именно. Я благодарен этим отношениям за опыт в любом случае. Узнал лучше себя и мир вокруг. Так что всё не зря, — парень скованно улыбается. — Меня иногда поражает то, насколько зацикленными люди могут быть на идее любви. Мол они встретят нужного человека, и всё обретёт смысл. Как будто ты не можешь по-настоящему самореализоваться в статусе одиночки. Она слышала подобное и не раз от многих друзей и знакомых. И всегда презрительно фыркала в ответ. Страшно оказаться в положении, когда твоя жизнь полностью зависит от другого, и для ощущения счастья нужен кто-то ещё. — Готова вернуться в игру? — с намёком тянет рэпер, возвращая их к первоначальной теме. — Ты серьёзно? — рыжая робко подаёт голос, шире распахивая глаза. — Просто не хочу притворяться, будто мы не понимаем, к чему всё идёт, — честно отвечает он, немного смущаясь. — Ты мне нравишься. У нас есть искра, страсть и всё остальное по списку. Да, мы не так давно знакомы, но впереди ещё куча времени, чтобы выведать тайное дерьмо друг друга. Поэтому ответ — да. Я хочу, чтобы мы попробовали нечто большее. — И тебе нужен официальный статус, потому что… — Так будет проще обозначить границы, — без раздумий поясняет Глеб. — Что никто не спит ни с кем на стороне, например. Что если кто-то вдруг уезжает по срочным делам, то предупреждает второго, чтобы не довести его до инфаркта на нервной почве. Смотрит прямо и искренне, в самую душу. Она ощущает мимолётное чувство вины, услышав концовку фразы. Но в то же самое время что-то внутри поёт и радуется от этого неосторожного откровения — юноша правда переживал за неё. — Хорошо, — выпаливает она, легко соглашаясь, будто тот предлагает ей заказать ещё кофе, а не стать его девушкой. — Вот так просто? — криво ухмыляется Голубин. — Никакого длинного списка вопросов и бурного восторга с визгами? — Вопрос пока только один, — Настя решительно осаживает его, ласково переплетая их пальцы на белоснежной скатерти. — Что по поводу остальных? Насколько публичными ты хочешь сделать эти отношения? — А ты? Он не дурак и прекрасно осознаёт, что к чему — её не греет перспектива столкнуться с толпой чужих ревнивых фанаток. Популярность блондина мгновенно заденет девушку, заставив предпринять меры по охране личных границ. — Давай решим так, — мирно выдаёт он, оглядывая её с заботой. — Я не стану афишировать наши отношения на весь интернет со ссылкой на твой профиль в инсте. Но мои парни будут в курсе. Ты со своими друзьями решай сама. И я не буду прятаться по углам, как раньше. Поэтому если я захочу пойти с тобой в кино днём, то сделаю это, и плевать, даже если кто-то заметит. — Приятно иметь с вами дело, Глеб Геннадьевич, — с сарказмом выдыхает рыжая, протягивая ему ладонь. Они скрепляют условную сделку крепким рукопожатием, после чего парень разряжается глухим смехом и дёргает её на себя, прижимаясь к губам. Целует глубоко и влажно, передавая все бушующие в нём эмоции. Несколько часов спустя, когда они вместе со всей компанией едут в сапсане обратно в столицу, Насте всё ещё не верится, что это действительно происходит. К лицу намертво приклеивается рассеянная улыбка. Две недели назад она жила себе спокойно, переживая только о том, как бы не проспать смену в кофейне и не забыть про очередное собрание в клубе. А теперь у неё есть парень, чьё лицо знают миллионы людей по всей России, и вроде как надежда на светлое будущее. Её обуревают неподдельный страх и интерес. Словно балансируешь на краю крыши. У рэпера и правда было много девушек, и она вдруг чувствует себя так, будто теперь ей нужно принять участие в неком состязании. Как бы удивить его. Не разочаровать. Не стать кем-то из множества других. У него огромный опыт и ему явно есть с чем сравнивать. Сейчас Глеба штормит от чувств и первоначальной симпатии — но как долго это может продлиться? Несколько недель? Или месяцев? Внезапно подсознание напоминает ещё об одной проблеме — её психика до сих пор нестабильна. Рыжая пока находится на пути к окончательному выздоровлению. Большой вопрос в том, сможет ли с этим мириться юноша, когда поймёт, что именно представляет из себя её жизнь. Он ведь популярный музыкант. У него там студии, записи, фотосессии и множество вечеринок в планах. Разве нужно ему впихивать в этот несложный график чужие кошмары и спонтанную тревожность, что порой мешает девушке даже банально из дома выйти. Но блондин ей и правда понравился. Зацепил и увлёк. Смог забраться под кожу и пробудить что-то внутри. Дал иллюзию того, что у них действительно может что-то получиться. Заставил поверить в то, что она ещё способна испытывать такие сильные эмоции. — О чём задумалась? — Голубин ведёт головой в её сторону, заметив затишье. — Вспомнила про реальность и про то, что завтра придётся пойти в кофейню и провести весь день за стойкой, — истинный ответ легко прячется за правдоподобной ложью. — Можешь бросить работу и остаться на моём попечении, — он со смешком поигрывает бровями. — Ага, чтобы ты потом этим меня попрекал всю жизнь и контролировал каждую выпитую кружку чая, — отнекивается Настя, пихая его локтём в бок. Юноша охает от боли и смиренно поднимает ладони вверх, мимолётно чмокая в уголок губ. Его друзья, наблюдающие эту картину, бегло переглядываются с идентичными усмешками. Они не видели Глеба таким открытым уже несколько лет. — Реально, Фар, у тебя тут девушка за феминизм и самостоятельность топит, порадовался бы, — с издёвкой вклинивается Брайт. — Я вот своей как-то предложил такое, теперь только и успеваю оплачивать счета из салонов красоты. — Да шучу я, боже, — открещивается тот, складывая руки на груди и обмякая в кресле, уместив голову на плечо рыжей. — Одна моя подруга встретила такого вот нереально заботливого и щедрого мужчину, — откровенничает она вдруг, приковывая внимание парней. — Он быстро её очаровал, и через полгода они поженились. А ещё через год мне пришлось тайком вывозить её из квартиры и прятать по всей Москве. Так как ему сорвало крышу и он превратился в настоящего домашнего тирана, который запер её в четырёх стенах и всячески унижал. Макс, у которого всегда зашкаливало чувство нравственной заботы о девушках и социальной справедливости, неодобрительно покачивает головой. Они почему-то развивают тему дальше, обсуждая закон о декриминализации насилия в семье. Потом кто-то вкидывает название документалки о стокгольмском синдроме, и разговор плавно перетекает к Швеции, скандинавским детективам и Ларсу фон Триеру. Голубин, сам того не отслеживая, проваливается в сон, и ровный строй чужих голосов смешивается в приглушённый шёпот. Оказавшись на вокзале, Настя, подняв руку, медленно скользит кончиками пальцев по его щеке и шее, вырывая из дрёмы. Он поднимает голову с её плеча и натужно потягивается, разминая затёкшие мышцы. Брайт быстро со всеми прощается и убегает к метро, стремясь поскорее оказаться дома. Коля ловит такси, отправляясь на встречу с другом, и тепло обнимает рыжую, благодаря за знакомство. Блондин использует каршеринг, по неясной причине отказываясь брать такси. Хочет побыть за рулём сам, прокатившись по родному городу. Макс и Дима едут к нему, а вот девушка просит высадить у дома — время позднее, а ей ещё нужно подготовиться к завтрашнему рабочему дню. Лазин отпускает шутку, мол прошли те славные времена, когда он мог тусоваться на переднем сидении, на что друг колко парирует, что его лимит на эту жизнь уже был израсходован, а вот у Насти всё ещё только начинается. Та в ответ дарит парню лёгкий поцелуй, нахально подмигивая Зналу из-за плеча. «Я счастлив сейчас и хочу, чтобы это длилось вечно», — с мягкой улыбкой думает Глеб, краем уха вслушиваясь в оживлённый трёп и смех, заполняющие салон авто.