Иллюзия

Настя суетливо расталкивает друга, надеясь как можно скорее получить ответы на все свои вопросы. Ей не хочется даже думать о самом худшем исходе прошедшей ночи, но мысль об этом упорно и вязко заполняет сознание. Совсем некстати всплывает в памяти тот разговор с Глебом. «Я бы простил всё, кроме измены». — Дим… Дима, блять! Просыпайся! — Ну чего ты кричишь с утра пораньше… — тот недовольно стонет, зарываясь лицом в подушку. — Что было ночью? — Мы были в баре, — отвечает юноша, как нечто предельно очевидное. Он осторожно косит на неё одним глазом с явным недоумением, мол «тебе что, память совсем отшибло?». Но потом считывает на её лице сильное беспокойство, граничащее с почти паническим страхом. — Это я знаю, — шепчет рыжая бесцветным голосом, поморщившись. — А потом? Мы с тобой…? — Что? — Димарс рывком садится на постели. Осматривает сперва себя, затем её. И только теперь, кажется, складывает два плюс два. На его лице на миг застывает выражение крайней задумчивости, и для девушки эти несколько секунд растягиваются в проклятую бесконечность. — Нет, ничего не было, — уверенно заявляет он, вновь принимая горизонтальное положение. — Ты уверен? — Да, блять, потому что я помню! Мы вернулись сюда из бара часа в три. Выпили ещё немного, посмотрели какие-то подборки рецептов на ютубе, я не знаю зачем, не спрашивай. Потом я уснул. Всё. — Тогда почему я без одежды? — девушка задаёт резонный вопрос. — Я ебу? Когда я видел тебя в последний момент, ты ещё была в своих шмотках. Собиралась пойти в душ. Возможно, после тебе стало жарко и обратно ты уже не оделась, — приятель невинно жмёт плечами. — Ручкин… — Симонова, — тянет он таким же подозрительным тоном, насмешливо копируя девичий. — Я клянусь, что и пальцем тебя не тронул. «Иначе Фара меня бы грохнул потом за это», — без усилий читают они оба между строк. Её накрывает сильной волной облегчения. Боже. Ещё немного, и она бы сейчас инсульт схватила от нервного напряжения. Обсудить это дальше они не успевают. В квартире раздаётся громкий звонок в дверь, вынуждающий их пугливо вздрогнуть. Пара друзей с опаской переглядывается, замирая на месте. Настя бросает беглый взгляд на часы — около четырёх. Неплохо они отоспались после пьянки… — Кто это? — шепчет Дима едва различимо, будто некто по ту сторону двери может их услышать даже оттуда. — Ты меня спрашиваешь? Это твоя квартира! — Вот только я не жду никого в гости! Парень натягивает первую попавшуюся футболку, скривившись, — именно в ней он был ночью в баре, и она сплошь пропахла куревом и, видимо, пролитым пивом. Отвратительно. Но времени на то, чтобы искать что-то поприличнее уже нет — человек, жмущий на хлипкий звонок, проявляет явное нетерпение. — Эээ… Привет, — нелепо роняет он, оглядывая сосредоточенного Голубина на пороге и Колю, маячущего за его спиной. — Мы войдём? — предельно нейтральным голосом интересуется тот. Ручкин на автомате ведёт головой в бок, за распахнутой дверью замечая Настю, что высунула макушку из спальни и отчаянно мотает ей в знак отрицания. В его собственной голове происходит стремительный мыслительный процесс — они оба знают, как это всё выглядит. Чёрт! — Прости, чувак, — выпаливает продюсер с поддельным спокойствием. — Я тут, вроде как, не один. — Подцепил кого-то в баре? — с пониманием произносит Тридцать Девятый, хлопая Глеба по плечу, мол «а кореш наш времени зря не теряет». — Да, типа того. Мы разъехались с Настей часа в три. Не хотел обламывать себе секс, поэтому… Дима молится всем богам, чтобы физиология не сработала против него, и он не начал покрываться предательским румянцем за эту ложь, так как это сразу выдаст его с головой. Коля салютует ему с юношеской солидарностью и сообщает, что они в таком случае пока закинут шмотки в отель, а после встретятся с ним. Фара выдерживает молчание. Сцепив челюсти, он бегает глазами по лицу друга в поисках подвоха. Инстинкты кричат о том, что он непременно есть. Что ему показывают лишь часть картинки, а нечто иное, самое главное, ускользает прямо из-под носа. Рэпер может многое предъявить, но решает выждать более подходящий момент. — Она не сказала, в каком отеле остановилась? — его голос наполнен тщательно скрываемым любопытством. — Нет, мы вообще не обсуждали это, — честно отвечает продюсер. Тот разочарованно кивает, поджимая губы. Мрачнеет ещё больше. Они договариваются пересечься в одном ресторане через час. Парни уходят, и Дима закрывает дверь, делая глубокий тяжёлый вдох. Твою мать! Это ведь надо было так вляпаться — связаться с девушкой почти что лучшего друга. Он возвращается в спальню, кидая странный, абсолютно непроницаемый взгляд на Настю. На её лице — ни кровинки. Мёртвенно бледное. Мысленно она уже где-то не здесь. Юноша легко может представить, что та сейчас чувствует — вина и стыд. Димарс отлучается в душ, стремясь побыстрее привести себя в порядок. Осмотр квартиры после этого доказывает изначальную догадку — рыжая уже уехала, оставив ему записку с извинениями, что втянула его в неприятности, и благодарностями за то, прикрыл её перед блондином. Он покачивает головой, комкая бумажку и сжигая её в старой пепельнице, как физическую улику собственной лжи. Его посещает назойливое липкое предчувствие, что просто так это всё не закончится. Было что-то в глазах Глеба — непривычный холод, скрытая угроза. Парень знает, что ещё огребёт за эту ночь от него. Так позже и происходит. Приехав на нужное место и обнявшись с друзьями в честь приветствия, он делает заказ, кожей ощущая на себе изучающий взгляд лидера объединения. Тот хранит тишину, показательно не участвуя в общей беседе и обсуждении прошедшей недели. Брайт отлучается в туалет, Коля залипает в телефон, увлечённо что-то строча новенькой девочке, с которой познакомился несколько дней назад. На его лице застывает глупая рассеянная улыбка, и он совершенно не замечает того, что происходит вокруг. — Я покурить отойду, пока всё ещё готовится. Составишь компанию? — голос Глеба, обращённый к Диме, сквозит такой непробиваемой уверенностью и авторитетом, что тому остаётся только машинально кивнуть. Продюсер мучительно прокручивает в голове, какой же диалог их ожидает. Силится придумать какие-то отмазки, хотя искренне не улавливает самой сути — за что именно он должен чувствовать себя виноватым? За то, что встретился с подругой и провёл с ней несколько весёлых часов? — Это ты ей написал? — начало разговора больше напоминает допрос. — Да. Но изначально я не знал, что она приехала сюда. — Зачем? — Зачем что? Голубин, ты головой поплыл? — Дима огрызается и включает тактику «лучшая защита — это нападение». — Мы с ней просто друзья. Пиздец, теперь что, нужно предварительно у тебя разрешение спрашивать? Блондин толкает его к потёртой шершавой стене в узком безлюдном переулке. Локтём пережимает другу горло, и тот от неожиданности судорожно давится остатками воздуха в лёгких. В его глазах мелькает паника — за все годы знакомства с Фарой между ними не было ни одной серьёзной ссоры, ни одной драки. — Давай ты мне не будешь вот эту чушь сейчас лепить, — властно шипит рэпер, не позволяя тому разорвать зрительный контакт. — Я, по-твоему, совсем долбоеб? И якобы не замечаю, как вы двое тут спелись? — Послушай, ты просто видишь всё… — О, я всё прекрасно вижу, раз уж ты хочешь поговорить именно об этом! — в его голосе проскальзывает сладкая издёвка. — У меня много друзей, но если я и знакомил своих девушек с ними, то всегда точно знал, к кому из них следует ревновать. Потому что я, блять, отлично всё замечаю. Намного больше, чем кажется остальным. Голубин резко выдыхает и делает шаг назад, кидая острый взгляд на приятеля. Он знает, что прав. Ему нужно лишь найти способ это доказать. Это не просто его паранойя, доведённая до отчаяния на фоне недавнего разлада с рыжей. — Она тебе понравилась, верно? — хлёстко продолжает он, давая понять, что тема пока далеко не исчерпана. — Ещё тогда, в самом начале. Ты такими восхищёнными глазами на неё смотришь всегда. — Глеб, не надо… Блять! Да, возможно, так и есть, — Димарс сдаётся под гнётом ледяного ожидания в чужих зелёных омутах. — Но я клянусь, что никогда ничего не делал. Не предпринимал никаких попыток. Ты ведь меня знаешь! Я бы никогда не стал смешивать эти границы и рушить всё между нами ради какой-то тёлки. Она с тобой. Все в курсе, и все держатся на расстоянии, прекрасно осознавая, что ты разъебешь всех за неё, если придётся. Блондин, замерший у противоположной стены, сосредоточенно курит. Слушает и анализирует. Пытается различить оттенки лжи в голосе друга, но тот выглядит абсолютно искренним. С запалом доказывает ему, что его подозрения беспочвенны. Он ощущает мерзкое шевеление в груди, а после кто-то незнакомый шепчет ему в уши: «Она была там. Ты ведь это почувствовал». — Сегодня в обед, когда мы заявились к тебе без предупреждения, ты сказал, что с тобой была какая-то тёлка. Мол тебе не хочется светить нами перед ней, поэтому ты, весьма вежливо, нас спровадил, — Глеб хладнокровно резюмирует сложившуюся ситуацию. — Ничего не хочешь к этому добавить? Продюсер натужно сглатывает. Желудок скручивается в узел. Кончики пальцев холодеют. «Он знает, блять, он точно знает. Это же его девушка! Только дурак бы не догадался, что после бара ты потащил её к себе», — истошно причитает внутренний голос. В этот миг ему становится по-настоящему дискомфортно — Фара слишком непредсказуем. — Там, за дверью… Ты оглядывался на кого-то — это была Настя, верно? — спрашивает юноша напрямую, не желая больше ходить вокруг да около. — Фар… — Меня не интересуют причины и следствия, — раздражённо отрезает тот. — Я хочу услышать точный ответ. Это она? Вы так классно потусовались вместе, конечно, много выпили. И потом ты предложил поехать в твою квартиру, чтобы поболтать ещё, вы же так редко видитесь, правда? И она согласилась. — Мы просто друзья. — Значит, я угадал? — блондин запинается на фразе. В глазах заметна обида. Ему больно и неприятно. Кому хочется сталкиваться с этим блядским клише? Твоя девушка и твой близкий друг. История стара, как мир. Но в глубине души он ещё надеется на то, что это дурацкое совпадение. Что они действительно лишь потусовались вместе и потом уснули в пределах одной квартиры. Господи, пожалуйста. — Ты с ней переспал? — его голос срывается на хрип. — Думаешь, я бы смог? — Я изменял пару раз, — рэпер невесело пожимает плечами, делая очередную затяжку. — Хотя реально считаю, что это самое худшее. Поэтому… На это способен каждый. В определённый момент тот факт, что человек уже принадлежит кому-то другому, просто перестаёт играть любое значение. Секундная похоть. — У нас ничего не было, — с напором утверждает Димарс. И Голубин верит. Потому что хочет верить, потому что не может поступить по-другому. Думать об альтернативе слишком тяжело и неприятно. Физическое отторжение. Он ведь знает Настю, она бы не стала пытаться поставить его на место таким жестоким способом. Вся злость, которая сжирала его изнутри почти сутки, медленно отступает во тьму. Становится немного легче. Снова появляется возможность дышать без ощущения, что он находится на грани удушья. Парень устало упирается спиной в стену, потирая виски и крепко зажмуриваясь. Осталось лишь поговорить с девушкой. Вот только как это осуществить, если она изначально не хочет сейчас идти на диалог. А после этой ночи — тем более. Ей будет слишком страшно встретиться с ним и посмотреть ему в глаза, потому что она догадывается, как сильно блондин успел себя накрутить в слепой ревности. — Можешь кое-что для меня сделать? Раз уж мы друзья, — Фара специально выделяет это с ощутимой насмешкой. Дима кивает, осознавая, что должен ему что-то за эту ночь. Можно сколько угодно прятаться за формальными терминами, но спать в одной кровати с чужой девушкой, особенно когда та проходит через весьма непростой период в отношениях, — это проёб по всем фронтам. И они оба это понимают. «Извини. Больше такого не повторится». «Больше я никогда не допущу возможности таких событий».