Иллюзия

Девушка проводит остаток дня, тревожно наворачивая круги по номеру в отеле. На фоне включённый телевизор заполняет неуютную тишину, но ни капли не помогает ей расслабиться. Волнение никак не стремится покидать пределы её организма. Она, затаив дыхание, как охотник в засаде, выжидает — звонка, смс, блядского знака. Гордость и страх не позволяют написать Глебу первой. Но она нутром чует — что-то произойдёт. Ей не удастся провести эти две недели в Питере и остаться незамеченной для его взора. Но один час сменяется на другой, а её телефон по-прежнему молчит. Около семи приходит уведомление, заставляющее Настю мгновенно покрыться мурашками. Но это ложное опасение. Пишет Дима. Настойчиво просит встретиться в девять во вчерашнем баре. Говорит, что нужно поговорить и обсудить нечто важное. Она приходит туда чуть раньше. Нервозно проходится ладонью по длинным прядям волос, занимает место у барной стойки, поправляя лёгкую ткань платья на коленях. На плечах — джинсовка, но даже в ней её пробирает дрожью. Никак не может согреться и успокоиться. Рыжая делает неспешные глотки через трубочку уже у второго коктейля, когда за спиной раздаётся классическое «Можно присесть рядом с такой очаровательной девушкой?», слегка приглушённое из-за громкой музыки. Она закатывает глаза и оборачивается, уже готовая послать незванного собеседника. Но застывает, сдерживая удивлённый выдох. — Конечно… Голубин окидывает её пустым взглядом и кивает, мол «я рад, что ты ещё способна меня узнать». Осторожно прикасается губами к побледневшей щеке, соблюдая приличия, и падает на соседний стул на высокой ножке. Знаком подзывает бармена, заказывая двойной виски со льдом. Они молчат, сосредоточенно наблюдая за быстрыми, уверенными движениями работника бара. Золотистая жидкость заполняет фирменный бокал. Вокруг шум от болтовни людей и музыки, но рыжая будто попадает в вакуум, где нет ничего. Просто замирает в пространстве, боковым зрением поглядывая на блондина. — Глеб, — он тянет к ней полученный напиток, чтобы чокнуться. — Настя, — негромко произносит она, слабо понимая, что именно происходит. На его лице — отстранённая холодность и редкие отблески фальшивого интереса. Они словно знакомятся заново. До неё медленно доходит суть. Это происходит сейчас — условное обнуление предыдущих событий. Новое начало, которое им так сильно необходимо. Но она знает, что это ещё не всё — закрыть пару гештальтов всё равно придётся. — Ты живёшь здесь? — невинно продолжает парень, следуя намеченному сценарию. — Нет. В Москве. Приехала на несколько дней, чтобы развеяться, — Настя послушно подыгрывает. — Почему? — Слишком тяжело было оставаться дома. — Проблемы? — в его голосе мелькает отчётливая насмешка. Она ведёт головой влево, встречаясь с ним взглядом. Он смотрит властно и непоколебимо, давая понять, что ей не отвертеться. Всё пройдёт исключительно так, как он задумал. Симонова едва заметно вздыхает и сопровождает всё мягким кивком в знак согласия. — На месте твоего парня было достаточно глупо отпускать тебя сюда одну, — припечатывает блондин, скривив губы в ухмылке. — С чего ты взял, что у меня есть парень? — Такая красивая и одна? Считай это просто предположением. — Не думаю, что он был против, — скованно выдавливает она. — Почему ты так думаешь? — Потому что я его знаю. Если бы хотел — сумел бы меня остановить. Они оба ощутимо напрягаются. Разговор выруливает на опасную тему, и очарование псевдознакомства мгновенно рушится. Это больше не игра. Нельзя оставаться в рамках этой иллюзии долго, так как реальность неизменно вмешивается, расставляя всё по своим местам. — Возможно, ему казалось, что так будет лучше. Он предоставляет тебе свободу, — рэпер кидает на неё острый красноречивый взгляд. — Возможно, он слишком сильно тебе доверяет, и именно в этом его проблема. — Он не доверяет даже самому себе. Так что это довольно спорное утверждение, — резко обрывает Настя. — Знаешь, в чём твоя ошибка? Ты слишком много думаешь за других. — Не я единственная страдаю этим, — тянет она с очевидным намёком. — Почему всё так вышло? — устало спрашивает юноша напрямую, решая больше не прятаться. — Мы хотели разного. Использовали разные тактики достижения желаемого. Мне нужна была поддержка. Тебе — нормальная версия меня, которую ты можешь водить на тусовки к друзьям и хвастаться, мол «вот посмотрите, как у нас всё классно». У Голубина перехватывает дыхание. Он прячет лицо за бокалом, делая ещё один глоток. Не рассматривал происходящее в таком контексте, но в этом, к сожалению, есть своя доля правды. Стремился вписаться в окружающий мир и быть, как все — с успешной работой, бабками, признанием и наличием отношений. — И что теперь? — Не знаю. Зависит от тебя, — рыжая аккуратно подводит итог. — Почему? — Тебе проще. Твоя жизнь проще. Ты здоров, поэтому у тебя есть выбор — уйти и жить себе спокойно с какой-то очередной моделькой, не переживая ни о чём. — Но я хочу остаться, — откровенно заявляет Глеб. — Ради чего? — Потому что я люблю тебя. — Отношения, построенные только на любви, не так долговечны, как тебе хотелось бы верить, — задумчиво хмыкает она. — Любовь — слишком хрупкое чувство. Время идёт, люди меняют себя и свои приоритеты. То, что подходило тебе ещё год назад, может показаться совершенно лишним и ненужным сейчас. — Я слишком сильно к тебе привязался. Даже если мы и делали что-то неправильно, это всё равно остаётся фактом. Разве этого недостаточно? — юноша ласково прикасается к её ладони, смотря с неуверенностью и надеждой. — Ты должен спросить об этом себя. Достаточно ли это для тебя. Потому что я не могу с точностью до дня и секунды сказать тебе, когда окончательно приду в норму, когда пройдут все эти мои заебы. Но я понимаю, что объективно у меня нет никакого права просить тебя остаться и плавать в этом дерьме вместе со мной. Ты этого не заслуживаешь. — Ты тоже этого не заслуживаешь, — с грустным вздохом констатирует рэпер. Он поднимается с места и встаёт к ней вплотную. Опускает ладонь на щеку, бережно гладит по волосам, цепляет подбородок тонкими пальцами. Девушка прикрывает глаза и льнёт к нему всем телом, пряча лицо в чужие ключицы. Коротко всхлипывает, крепко обнимая его. — Мы это переживём, — обещает он с запредельной уверенностью. — Потому что я люблю тебя, а ты любишь меня, и поэтому мы обязательно справимся со всем. Она тихо плачет, подрагивая плечами. Шепчет ему неразборчивые извинения. Но затем напрягается, вновь утопая в тревоге, когда различает железобетонное, не терпящее абсолютно никаких возражений: «Не будет никого, кроме меня, малыш. Никогда. Только я и ты. Только я» возле своего уха. Его голос заметно меняется. В нём звенит сталь. Будто Голубин выносит ей приговор прямо здесь и сейчас. Настя делает попытку отстраниться, но чужая крепкая хватка на шее не позволяет дёрнуться ни на миллиметр. Тут ей становится по-настоящему страшно. Потому что это уже не тот парень, к которому она привыкла. — Ты ведь не думала, что сможешь просто так сбежать от меня сюда и тусоваться с Димой ночи напролёт? — сухо шипит он. — Не говори, что верила, что тебе сойдёт это с рук. Что я не примчусь сюда на первом же утреннем рейсе, чтобы получить то, что принадлежит мне, назад. — Глеб… — хрипит она в неподдельном испуге. — Я так сильно тебя люблю, — мечтательно роняет парень, нежно ведя губами по её виску и щекам. Её тут же отрезвляет такой контраст. Прежний ласковый и заботливый блондин и тот, другой, почти одержимый. Его голос полон такой пугающей убеждённости, что она может поклясться, что так и будет — он скорее умрёт, чем позволит ей быть с кем-то другим. Господи. Насте нужно его отвлечь. Желательно, как можно быстрее, пока его не зациклило на злости и обиде окончательно. Она торопливо прижимается к его губам, с ходу втягивая в глубокий поцелуй. Юноша отвечает со всей жадностью и запалом, на какие только способен. Уже через двадцать минут они оказываются в отеле. Полупьяно влетают в номер, вслепую передвигаясь по тёмному коридору и собирая лопатками все углы. Разорвать физический контакт сейчас — равносильно смерти. Глеб цепляется за девушку так, словно они находятся на краю пропасти, и она — его единственный шанс на спасение. Он совершает одно резкое движение. Треск невесомой ткани подтверждает опасения — платье рвётся прямо по шву. Настя застывает возле кровати в одном белье, впервые чувствуя себя неуютно под внимательным взглядом юноши. В его глазах — нездоровый блеск на грани с безумием. Он вновь целует её, скользя ладонями по давно изученному телу. Толкает её на постель, почти пригвождая к ней строгим взором зелёных омутов. Эмоциональное отчуждение — она очень чётко ощущает это сейчас. Глеба здесь уже нет. Есть лишь похоть и страсть, злоба и страх. Морально она готовится к худшему, но всё равно не успевает подавить изумлённый выдох, когда блондин вытягивает узкий ремень из брюк. Металлическая пряжка опасно поблескивает в полумраке. — Что ты задумал? — с трудом выдавливает рыжая, пока горло сковывает спазм от накатывающего ужаса. — Ничего такого, что тебе бы не понравилось, — его голос наполнен сладостным предвкушением, которое явно не сулит ей ничего хорошего. Повинуясь молчаливому приказу, она выставляет ладони перед собой, позже скривившись от первого дискомфорта, когда ремень плотно стягивает её запястья, намертво фиксируя их вместе. Приподняв голову, Симонова на миг улавливает выражение искреннего сожаления на лице парня. Но остановиться сейчас — уже нечто за гранью его возможностей. Голодный зверь внутри дышит лишь яростью. Жаждет боли и крови в попытке отстоять своё. Ему в буквальном смысле сносит крышу. Сама мысль о том, что он может её потерять, пугает его до чёрта. Теперь он уже не в состоянии это представить. — Помни, что я люблю тебя, — ласково шепчет тот, прежний, Голубин, будто заранее извиняясь за то, что произойдёт далее. Соединяет их губы в коротком поцелуе. Девушка всхлипывает, но кивает, принимая правила этой игры. А затем, прямо на её глазах, происходит ощутимая подмена. Демоны, живущие внутри блондина и обычно прячущиеся во тьме, лишь изредка давая советы, теперь являют себя миру во всей красе. Этот секс совсем другой. Он наказывает её и не оставляет никакой надежды на слабую иллюзию, что это не так. Даёт удостовериться в этом через укусы, шлепки и волну грубых словечек. Вся агрессия стремительно выходит наружу. Дарит им эфемерное ощущение свободы и облегчения через слёзы и боль. Настя быстро привыкает к такому формату. Дыхание сбивается. Её накрывает такой же злостью, поэтому секс неуловимо приобретает форму борьбы. Как поединок за власть, в котором не будет ни одного победителя. Она кусается в ответ, глухо бормочет в подушку оскорбления, но всё-таки получает удовольствие. Рэпер глубоко входит в неё сзади, ладонью натягивая длинные волосы. Она протяжно стонет, сжимая ладони в кулаки. Ей не хватает свободы действий, но девушка знает, что ещё сумеет отыграться позже. В уголках глаз собираются слёзы. Чёртов блондин! Ей бы послать его к чёрту и никогда больше не вспоминать о нём. Но она любит. Любит так, что от переизбытка чувств почти подташнивает. Готова стерпеть что угодно, лишь бы и дальше просыпаться с ним в одной кровати и ловить солнечные улыбки за завтраком. Глеб снимает ремень, и Настя тут же меняет позицию. Порывисто целует, пряча редкие стоны в его рту. В кровь расцарапывает ему спину. Юноша в ответ громко рычит, гневно стреляя в неё глазами, и увеличивает темп. Кончиком большого пальца находит чувствительный клитор, вынуждая её забыться в судороге от оргазма с его именем на губах. Он удовлетворённо скалится, покрывая засосами тонкую шею и больно впивается зубами в девичье плечо, получая собственную разрядку. Расслабленно падает на неё сверху, восстанавливая дыхание. Рыжая мягко зарывается пальцами в его отросшие светлые пряди, гладит по спине, не упуская момента выговорить ему за грубость. Теперь можно позволить себе колкости в ответ. Голубин виновато улыбается, осторожно целуя в уголок губ. Полностью признаёт вину за такую несдержанность. Опускает макушку обратно на её грудь, играясь с твёрдыми сосками. Пускает волны воздуха на разгорячённую кожу, вызывая мелкие мурашки. Обычно он так себя не ведёт. Лишь в моменты крайней злости пару раз случалось подобное. Но с Настей — такое впервые. Чувствует укол совести. «Как ты можешь говорить, что любишь девушку, а потом вытворять подобное с её телом?» — Не думай, что тебе удастся сбежать так от меня ещё раз.