Иллюзия

— Поставь слева… Да, блять, слева от тебя, Макс! — командует Голубин, тяжело вздыхая. Приятель кидает на него острый обвиняющий взгляд и аккуратно ставит на указанное место коробку с новым монитором. Брайт, залипший в экран, шикает на них, потому что эта давняя перепалка слышна ему даже сквозь наушники. Не желая отвлекать звукаря от работы, они спускаются на улицу перекурить. Лазин сообщает, что через пару дней уедет в Индию с девушкой. Хочет использовать новогодние праздники и сбежать в тепло. — Мы с Настей завтра идём на ужин к моим родителям, — блондин делится новостями в ответ. — Созрел, наконец, — хмыкает тот с иронией. — Полгода вместе, так что пора уже, наверное. Мать присела на уши. Герман слил ей инфу, что у меня всё-таки кто-то есть, поэтому она весьма настойчиво просила устроить знакомство. — Не страшно? — С чего вдруг? — Фара недоумённо выгибает бровь, стряхивая пепел. — Ну, это ведь твой первый раз, — Макс пожимает плечами. — Ты никого не приводил к родителям, хотя тёлок у тебя было, хоть отбавляй. Справедливое замечание. Но, как это ни удивительно, Глеб действительно спокоен. Это правильное решение. Он уверен в Насте и серьёзности их отношений, поэтому больше не видит смысла шифроваться от родителей, как подросток. В какой-то мере он даже благодарен брату за то, что тот поднял эту тему при маме. Сам рэпер сильно привык к установившейся рутине, привык к этим тайнам. Поэтому неизвестно, когда осмелился бы на перемены. Но его всё же немного потряхивает от мысли, как отреагируют старшие. — Как у вас всё сейчас? — мягко интересуется Лазин, устремляя внимательные глаза на друга. — Хорошо. Иногда даже слишком хорошо. Знаешь, порой ловлю себя на том, что живу в какой-то слащавой мелодраме, — тот весело усмехается. Побег девушки, произошедший месяц назад, расставил всё по своим местам. На утро после страстного секса юноша послушно оставил её в покое, понимая, что положенное время их взаимного одиночества ещё не закончилось. Сказал, что уедет и позволит ей привести мысли в порядок. Настя вернулась в Москву через неделю. Отдых пошёл ей на пользу. Обстоятельно всё обсудив, они продолжили отношения так, будто ничего и не было. Но Голубин сразу почувствовал перемены — потому что она начала говорить. Стала честно рассказывать о своих редких кошмарах, о каждой встрече с психоаналитиком, о тревоге, что вдруг накатывала на неё посреди рабочего дня. Перестала скрывать от парня периодическую паранойю, что заставляла отменять встречи и отсиживаться в спальне под одеялом. Он, конечно, оценил подобную откровенность и также пошёл на уступки, став более открытым. Привозил рыжую на студию, включал демки. Делился мыслями, что возникают после разговоров с отцом, о детских обидах, об иррациональной злости на собственную популярность. Их отношения сейчас приобрели тот шаткий вариант идеала, к которому рэпер стремился изначально. Он постоянно думает о девушке, то и дело пишет ей что-то в свободные минуты или просто кидает мемы для привлечения внимания. Юноша давно хочет предложить ей съехаться, чтобы не мотаться больше с одного конца Москвы на другой. Но понимает, насколько для неё важен тот комфорт, которого она добилась невероятными усилиями. Поэтому вместо этого переезжает сам, буквально в соседний дом. Настя благодарно целует его, и в воздухе незримо повисает: «Дай мне ещё немного времени. Я никуда от тебя не денусь». Глеб перестаёт так рьяно охранять личные границы и даже знакомится с некоторыми её близкими друзьями. Особенно сходится с Марком. Ему искренне интересен этот парень, и у них находится множество общих тем для разговора. Однако, блондин украдкой признаёт, что в этом есть и корыстные цели — тот посещает с рыжей собрания и потому непременно знает чуть больше о её внутреннем мире. На прошлой неделе состоялась грандиозная попойка, которая точно надолго застрянет в памяти Фары. Это было их первое общее мероприятие. В снятом коттедже собрались и парни с Династии со своими половинками, и десяток друзей Насти. Он весь вечер не мог глаз отвести — она буквально светилась от счастья, и широкая улыбка всё не сходила с девичьего лица. Симонова то и дело прижималась к его боку, коротко целовала в шею и шептала всякие глупости, заставляя Глеба хохотать. Юноша забивал на весь контроль и не стеснялся открыто проявлять чувства на публике, зная, что никто там не станет его осуждать или тайком щёлкать на камеру, чтобы после слить фотки в сеть, вызвав небывалый ажиотаж. Кажется настоящей удачей то, что за эти семь месяцев им удалось ни разу не попасться на плёнку. Любые вылазки в свет обходились без столкновений с фанатами. Будто сам бог миловал и великодушно позволял им насладиться желаемым уединением без этой нервотрёпки и сплетен. Странно то, насколько всё способно поменяться. Чуть больше полугода назад вся жизнь блондина была чётко расписана. Всё просто и понятно — одни и те же дела изо дня в день, привычный сценарий на десяток различных ситуаций. Только теперь, оказавшись в другой плоскости, он может рассмотреть ту жизнь под другим углом и осознать, насколько же дерьмово ему было. Тонул в скуке и апатии, казалось, что пресытился всем. Превратился внутренне в хилого чёрствого старика. Сейчас Голубин ощущает всё гораздо острее, энергия сутками струится по венам вместо крови. Будто он снова под спидами. Его штормит от эмоций, но он, как ребёнок в детском магазине игрушек, искренне радуется всему и сам рвётся к новым впечатлениям. А их теперь масса. С тех пор, как Настя отказалась от медикаментов, её нередко заносит, потому что нестабильная психика ещё учится справляться с окружающим стрессом самостоятельно. Поэтому юноша пробует себя в непривычной роли — героя-спасителя — и почти наслаждается этим. Находясь с кем-то в паре, человек неизменно стремится лишь к одному — ощущению собственной важности и нужности. И девушка сполна даёт ему это. Когда просит приехать, чтобы успокоить её расшатанные нервы ближе к ночи, или заварить зелёный чай после очередного кошмара. Блондин хочет верить в то, что ей становится лучше. Но на деле упорно видит эту разницу между тем, какой она была в первые месяцы, и тем, какая она сейчас. Сплошные эмоциональные качели и тревога. Но Настя старается держать себя в руках, и ему не остаётся ничего другого, кроме как подставить своё плечо для поддержки. Любит ведь. Сегодня он возвращается домой уже поздно. Ушёл в работу с головой и опомнился, только когда девушка Макса позвонила тому с ненавязчивым: «Вы теперь на студии жить будете?». Наспех попрощавшись в два часа ночи, парни разъезжаются. В нос с порога бьёт одурманивающий запах выпечки. Глеб непонимающе приподнимает брови — Симонова собиралась лечь спать сразу после смены, жалуясь на чрезмерную усталость. Но, видимо, не вышло. Он скидывает кроссы, куртку и проходит на кухню, застывая, как вкопанный. Там царит просто стихийное бедствие. Стол завален тарелками с кексами, всюду рассыпана мука вперемешку с корицей, валяются пустые яичные скорлупки. Девушка пританцовывает у стойки под громко играющий трек Скрипа, яростно размешивая новую порцию теста. — Что ты делаешь? — недоумённо тянет рэпер, хотя всё и так предельно ясно. — Боже, не пугай так, — она вздрагивает, едва не роняя ложку. — Я не слышала, как ты вошёл. Он убавляет звук на колонке и подходит к ней, пробегаясь ладонью по медным прядям, и втягивает в глубокий поцелуй. На губах остаётся приятный привкус ванили. Рыжая льнёт к нему, как кошка, выражая то, насколько сильно соскучилась за день. Юноша присаживается на стул, поджав ногу под себя, и рассказывает о проблемах с новым битом. А сам не может перестать пялиться. Настя резво добавляет муку и сахар к взбитым яйцам, но её движения слишком дёрганные. Выглядит взвинченной до предела, и оттого в нём тоже просыпается беспокойство. — Мы к войне готовимся? — Что? — вскидывается она, мечась между кухонной стойкой и холодильником. — А для чего ты тогда напекла столько кексов? — вкрадчиво спрашивает Фара, кивая на гору тарелок. — Тут штук пятьдесят уже. На весь подъезд хватит! Её улыбка выходит натянутой. Серые глаза бегают по комнате. Рыжая дёргает плечами, бормоча что-то, мол я просто проголодалась. Он кивает, даже не пытаясь сделать вид, что верит ей. Всё вокруг буквально кричит о чужом приступе паники. — Готовка всегда помогала тебе успокоиться, — мягко произносит парень. — Даже не начинай, — в девичьем голосе проскальзывает раздражение. — Я в полном порядке. — Если бы я не знал тебя лично, то подумал бы сейчас, что ты находишься в разгаре маниакального эпизода, — продолжает он, не обращая внимания на её фразу. — Голубин… Тот даже не моргает, не удостаивая ответом. Моет руки, а после застывает рядом у стойки, окуная палец в пиалку с кремом. Сладкий, один в один как их последний поцелуй. Он упрямо сверлит Настю глазами, намекая на то, что им всё же есть что обсудить. — Ты нервничаешь из-за завтрашней встречи с моими родителями? — предельно осторожно начинает блондин. — Нет! — она цепляет фальшивую улыбку. — С чего мне переживать… Это ведь было запланированно, и я всё равно знала, что это когда-то произойдёт, поэтому… И к тому же… — Эй, эй. Всё в порядке, — он прерывает чужие лепетания. — Мы можем и отложить это. Увидимся с ними после Нового года. — Я же сказала — всё в норме. — А это тогда что? — Глеб вновь ведёт глазами по кухне. — Просто мне захотелось кексов с ванильным кремом. Боже, это что, преступление? — недовольно цокает Симонова. — Не во всех действиях есть скрытые мотивы! Тебе пора перестать читать свои модные книжки о психологии. — Послушай, кексик с ванильным кремом. Давай мы просто выключим сейчас всё, перекурим на балконе и пойдём спать, а? Пожалуйста. Голос у него бархатный, гипнотизирующий. Зелёные глаза излучают уверенность. Он пользуется тем, что рыжая берёт паузу на раздумья, и хватает её ладони в свои, заставляя отпустить чашку. Цепляет один из готовых кексов и подталкивает к двери. Ловит девичий раздосадованный выдох, но в глубине души ликует от того, что она хотя бы не спорит. Видимо, юноша оказался прав — рыжая действительно беспокоится из-за знакомства с его родителями. Для них обоих этот опыт станет первым. Он с наслаждением кусает аппетитную выпечку, пока Настя закуривает, распахивая пошире створку окна. По оголённым рукам тут же бежит нестройный ряд мурашек от морозного воздуха. Рэпер встаёт сбоку и подносит кекс к её губам. — Давай, — он отпускает глухой смешок, забавно сморщившись. — Я же знаю, что ты как всегда ещё ни один не попробовала, пока готовила. Серые глаза метают на него горящий злостью взгляд, но она всё же послушно делает небольшой укус, после расплываясь в довольной улыбке. В уголке рта остаётся капля крема, и блондин не отказывает себе в удовольствии слизать её языком. Желая отвлечь девушку, он ударяется в воспоминания, выдавая порцию фактов о родителях. Так ей станет проще, если она заранее примерно поймёт, что они за люди по своей натуре. Напоминает, что на встрече также будут присутствовать Герман и Катя. Она прячет холодные ладони под футболкой Голубина, крепко вжимаясь в него всем телом. Бормочет слабое «прости», озорно захватывает губами жилку на его шее, проходится по контурам татуировки. Потемневшие зелёные омуты смотрят в ответ с призывным желанием. — Мне через пять часов ехать на работу, — выдыхает Настя в перерывах между одурманивающими поцелуями. — Как будто это когда-то нас останавливало, — ухмыляется парень, уже стягивая с неё футболку.

***

— Мама от тебя в восторге, — сзади слышится радостный голос Германа. Рыжая, сперва подозрительно вздрогнув, мигом расслабляется. Ещё немного и позорно выкинула бы тлеющую сигарету в кусты, чтобы не светить перед почти что родственниками своими пагубными привычками. — Поэтому она сейчас сцапала Глеба для разговора наедине? — У меня было также, — младший предельно открыт и ничего не скрывает. — Но её можно понять — первая девушка в доме. Настя согласно кивает, расплываясь в усмешке. Как выяснилось, по поводу предстоящего знакомства родители Голубина переживали даже больше, чем она сама. Но всё прошло просто отлично. Без лишних напрягов и дурацких неловких пауз. Юноша предварительно сообщил им какие-то факты о своей пассии, поэтому те имели представление о том, с кем предстоит увидеться. Плюс, наличие в комнате Германа и Кати, давно знакомых с девушкой, здорово успокаивало обе стороны. Рэпер целый вечер был предельно обходительным и милым. Травил шутки и нелепые истории, вызывая у всех искренний смех. Сам украдкой прикасался то к плечу Насти, то спине, то игрался с медными завитками. Обменивался с ней робкими улыбками. Он выглядел чрезмерно спокойным и уютным, и потому она тоже сумела избавиться от нервов и просто довериться судьбе. Они ведь уже здесь, в этом доме, и нельзя повернуть назад. Вновь и вновь в её ушах эхом отдавалась тихая фраза, которую блондин обронил, пока они ещё парковались у коттеджа. «Это ничего не значит. Что бы мои родители ни сказали и ни подумали, я всё равно люблю тебя. Мне не нужно их одобрение для того, чтобы быть с тобой». Девушка вместе с Катей сперва помогала женщине на кухне, заканчивая последние приготовления. Мимоходом они прошлись по общеизвестным вещам из жизни Глеба. Мать успела выразить своё удивление тем, что сын протянул с Настей так долго. С учётом его-то предыдущих легкомысленных интрижек. Неспешная болтовня, смех, вкусная еда — это мероприятие длится около четырёх часов. Возникает иррациональное ощущение, что так было всегда. Об этом думает Фара, пересекаясь глазами с братом, — словно Настя давно стала членом семьи. И сам же широко улыбается, выдыхая. Теперь он, наконец, доволен своей жизнью. Пара уезжает уже в районе десяти вечера, ссылаясь на то, что рыжей завтра на работу, а им ещё нужно закончить дела дома. Она игриво выгибает бровь, прекрасно осознавая, что «домашние дела» в переводе с глебовского означает: «Я весь вечер сидел под этими пытливыми взглядами отца и сейчас буквально умираю от желания». Они даже за пределы элитного посёлка выехать не успевают, как парень тормозит где-то на соседней улице и, наконец, прижимается к родным губам с долгожданным поцелуем. Его уже потряхивало всего от невозможности прикоснуться к ней вне цепких родительских глаз. Рыжая реагирует моментально. Тянет на себя, целует глубоко и влажно, заставляя рэпера что-то промурлыкать. Пробегается пальцами по тонкой водолазке, ныряет за ворот. Оттягивает отросшие светлые пряди, вынуждая запрокинуть голову и сладко ведёт языком по гортани. Невероятно то, как даже спустя эти семь месяцев их до сих пор влечёт друг к другу так, словно они ещё находятся на стадии первого поцелуя. Почти животная жажда. Незамедлительная реакция, стоит им только оказаться в пределах одной комнаты или соприкоснуться на пару секунд. Вечное желание, что не отпускает ни днём, ни ночью, несмотря на голод, усталость, похмелье и десяток других препятствий. Не волнует ни место, ни время, отчего влюблённая пара уже получила в копилку секс в половине ресторанов столицы, баров, двух парковках и даже колесе обозрения. Как будто им постоянно мало. Словно кто-то может разлучить их завтра, поэтому сегодня — последний шанс на эту близость и ошеломляющие эмоции. Глеб с опаской относится к такому, осознавая, что его ещё клинит на рыжей, но принимает всё за норму и просто наслаждается. Возможно, это и есть любовь? Та самая, о которой он мечтал, о которой все мечтают. Взаимная забота и поддержка, общее беспокойство. Непременное «я сделаю всё, чтобы ты был счастлив» в адрес партнёра. Но если это так, то почему тогда блондин никак не может избавиться от ощущения мнимой опасности и мысли, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой?