Лето с нотками кипрея

Тэхён шлепнулся пятой точкой на землю, пребывая в состоянии крайнего удивления, и молча уставился на человека. Легким движением руки тот откинул капюшон назад. При слабом свете луны его черные глаза и волосы резко контрастировали с бледным лицом, выражение которого было трудно прочитать сейчас. Но будь оборотень на его месте, вряд ли испытывал бы хоть одну положительную эмоцию. Наконец, человек сказал: – Ну что же, пойдем, лечить тебя будем. – и не оборачиваясь, зашагал вниз по склону. Полы его плаща развевались за спиной. Тэхён устало поднялся на лапы. После краткосрочного отдыха все кости заныли с новой силой. Каждый шаг отдавался болью в лапах. Еще и воды попить не дали… Чонгук обеспокоенно обернулся, когда через несколько минут волк с серо-коричневой шерстью, свалявшейся в грязные колтуны, так и не нагнал его. Понурив голову, зверь плелся в паре десятков метров позади, едва переставляя лапы и высунув язык из пасти, его шумное тяжелое дыхание колдун слышал даже отсюда. Бедняга… Видать, царапина гораздо серьезнее, чем кажется. Дождавшись своего спутника, знахарь пошел уже рядом с ним, пытаясь приноровиться к рваному шагу. Через несколько минут они остановились возле мелкого ручья со стремительным течением. Волк надолго припал к воде. Чонгук думал, что это придаст зверю сил, но его надежды не оправдались. Еще более медленным темпом они направились домой. Пару раз зверь спотыкался, и в такие моменты у колдуна замирало сердце. Волк ведь огромный, гораздо больше своих сородичей, в холке достает по пояс Чонгуку. Если упадет, то знахарь уже его не поднимет. Когда они подходили к дому, небо на востоке заметно посветлело. Темные силуэты деревьев резко выделялись на синем фоне. Звезды как будто подтерли ластиком. Лес дышал тишиной и спокойствием, легкий ветер нес прохладу. Аконит, почувствовав вибрацию шагов, встрепенулся было при появлении хозяина, но тут же зашипел, увидев незваного гостя. И хоть Чонгук заверил его, что все в порядке, василиск продолжал тихо шипеть, пока обе фигуры не скрылись за дверью. Поворчав еще для приличия, змей свился в несколько колец и накрыл голову кончиком хвоста. Попав в дом, Тэхён сразу же направился к разведенному в камине огню. Последние силы резко покинули его, и оборотень как подкошенный рухнул на шкуру какого-то зверя. Мягко. Перед глазами пару минут все кружилось в хаотичном вальсе. Он слышал какие-то шорохи на втором этаже, как стекло ударилось о стекло, шаги на лестнице. А потом все померкло… Сломя голову Чонгук кинулся наверх, позабыв про котел в руках, отчего треть воды выплеснулась на деревянный пол. В голове вихрем крутились обеззараживающие и ранозаживляющие снадобья, а также обрывки заговоров от лихорадки. В том, что у зверя лихорадка, колдун не сомневался. По пути домой от волка исходили волны жара, но он все равно улегся возле огня, словно продрог. Колдун схватил несколько склянок, прежде поставив котел на стол, и побежал к себе в спальню – в прикроватном сундуке лежали чистые тряпки для перевязок. Со всем этим добром он понесся по лестнице вниз, на последней ступеньке чуть не кувыркнувшись через голову. Чудом ничего не разбил. Волк все еще лежал возле камина, только уже на боку, вытянув лапы с засохшей корочкой грязи. Да и куда он мог убежать в таком состоянии? Чонгук осторожно опустился перед зверем, тот даже не отреагировал, его глаза оставались закрытыми. Поэтому знахарь решил подползти поближе, чтобы осмотреть длинную рану на чужом плече. Вроде неглубокая, но под слоем засохшей крови вперемешку с грязью понять сложно. Тем удивительнее, как такая маленькая царапина могла подкосить такого мощного зверя? Впрочем, разбираться было некогда. Сначала колдун тщательно промыл и заодно обеззаразил рану отваром ромашки и шалфея. На это ушла почти вся стеклянная бутылочка. Волк по-прежнему на манипуляции никак не отзывался, и если бы не его медленно вздымающаяся грудь, создавалось бы полное впечатление, что он умер. После знахарь целую вечность боролся с тем, чтобы остановить кровотечение, долгое время у него ничего не получалось. Весь пол в радиусе полуметра был усеян тряпками с алыми пятнами крови. Наконец он не выдержал, сбегал на второй этаж и вернулся с книжкой в руках без опознавательных надписей на ней. За одно то, что он хранит эту книгу, пусть даже не пользуется (ну, почти) церковь могла бы отдать его на растерзание своим инквизиторам. Одной рукой прижимая очередной кусок ткани к ране волка, второй Чонгук спешно листал страницу за страницей. А вот и оно: заговор на кратковременное управление чужой кровью. Он тяжело вздохнул, прежде чем начать читать заклинание на фиванском алфавите. Слова давались с трудом, так как вытягивали жизненную энергию колдуна, которой после ночных приключений оставалось не так много. На последних строчках руки знахаря заметно подрагивали, а сам он боролся с желанием уснуть прямо тут же, возле камина, на полу с незнакомым существом. Произнеся последнее слово, Чонгук выудил из-за пояса кинжал и полоснул по подушечке указательного пальца на левой руке. Колдун капнул своей кровью на чужую рану, а после снова прижал тряпку и принялся мысленно повторять одно-единственное слово: заживай. Еще пару минут он посидел так, чтобы дать заговору время подействовать. Затем медленно отнял потемневший лоскут ткани. И мысленно вздохнул с облегчением: помогло! Кровь действительно остановилась. Бабушка бы ни за что не одобрила подобных методов… Знахарь сходил вымыл руки и вернулся к своей работе. Во всем теле чувствовалась жуткая усталость, рот не закрывался от бесконечной череды зеваний, но он все равно не мог себе позволить уйти спокойно спать, не закончив со своим «пациентом». Первым слоем он положил мазь из календулы. Хоть у зверя и не было следов гнойного заражения, лишний раз перестраховаться все же стоило. Вторым – смесь пчелиного воска и подсолнечного масла, для ускорения заживления. Затем Чонгук аккуратно перевязал рану и, напоследок оглядев свою работу, довольно небрежную из-за того, что он с трудом справился с тяжелой неподвижной тушей, принялся разгребать учиненный бардак. Будет нехорошо, если его гость проснется среди окровавленных тряпок. Он отправлялся спать, когда за окном уже давно наступил рассвет, а птички громко распевали песни. И провалился в сон, едва голова коснулась подушки. Проснулся колдун только к обеду, с трудом разлепив свинцовые веки. В голове словно туман стоял, собственные мысли напоминали кисель. Тело неприятно зудело от того, что перед сном он не потрудился раздеться, и чужая кровь присохла к коже. С отвращением сбросив с себя грязную одежду, пропитанную негативными эмоциями и потом, Чонгук переоделся в чистую темно-синюю рубашку и брюки. Настроение сразу улучшилось. Однако не мешало бы умыться, судя по всему, лицо тоже в нескольких местах покрывала корочка запекшейся крови. Зато палец практически не болел. Прежде чем спускаться на первый этаж, колдун мысленно подготовил себя ко всем возможным вариантам. И только после этого вышел из комнаты. Кроме чужой косматой тушки, все так же валяющейся возле камина, ничто не напоминало о вчерашнем. Знахарь тихонько подкрался к волку, как кошка свернувшемуся в клубок. Поверхностный осмотр удовлетворил его. Повязка оставалась сухой, рана больше не открывалась. Больной шел на поправку. У Чонгука даже от сердца отлегло. Все-таки никаких сильных снадобий у него под рукой вчера не было, все нужно было специально готовить, а позднее время этого сделать не позволяло. Он правда переживал, что не сможет оказать нужную помощь. Однако теперь все хорошо. Решив не будить зверя, знахарь аккуратно снял с вертела котел и вышел на улицу набрать из колодца воды. Едва он ступил с последней ступеньки лестницы на землю, как сбоку раздалось угрожающее громкое шипение. Чонгук подскочил от неожиданности. Он совсем забыл про Аконита! А тот, бедняга, заперт в клетке со вчерашнего вечера и, более того, ужасно голоден. Честно говоря, приближаться к василиску было до ужаса страшно. Его глаза дико горели, перья недружелюбно прижались к голове, а от вида длинных клыков вообще можно было упасть в обморок. Не мигая, змей смотрел, как Чонгук медленно открывает дверцу клетки. Колдун думал, что Аконит набросится на него в попытке задушить, но тот изящно перетек из клетки, прибитой к стене мастерской, на землю и пополз в сторону дома. Наверное, хотел лично посмотреть на того, кто нарушил их привычный с Чонгуком порядок вещей. Знахарю и самому было любопытно поглядеть на это, поэтому он быстренько сбегал за водой до колодца, что располагался в отдалении на самом краю поляны. Первым колдун пропустил в дом василиска, а после зашел сам, оставив дверь открытой. На улице тепло, пусть дом проветрится. Оба направились к камину, только змей остановился в метре от волка, мирно дремавшего в лучах солнца. Настороженно приподняв перья, Аконит вытянул голову, чтобы обнюхать незваного (по его скромному мнению) гостя, кончик его хвоста нервно трепетал. Очевидно, змей почувствовал запах крови и потому перевел обеспокоенный взгляд на хозяина. – Все хорошо. – тихим голосом успокоил его Чонгук. – Я вылечил его. Еще некоторое время задумчиво покачавшись из стороны в сторону, василиск уполз обратно на улицу. Он не любил находиться дома, ему тут было слишком жарко, а потому летом предпочитал жить на улице. Даже зимой Аконита приходилось силой затаскивать в дом, чтобы не отморозился. Подвесив котелок над огнем, колдун сходил в подвал за сливочным маслом, а из хлебницы достал пару кусков пшеничной лепешки. Пока вода закипала, он сделал пару бутербродов к чаю с ягодами земляники. Завтрак довольно скромный, но на большее у него попросту нет времени. Нужно идти в лес на поиски бузины для волка, ее листья обладают противовоспалительными свойствами. Домой знахарь вернулся только через несколько часов, неся в руках переполненную разнообразными растениями корзину, содержимого которой хватило бы на все случаи жизни. Все это он отнес под навес мастерской и потратил еще некоторое время на то, чтобы разложить сушиться. Листья бузины же забрал с собой в дом, они нужны были свежими. Когда Чонгук уходил, его гость все еще спал, вальяжно раскинув лапы в разные стороны и тем самым мешая перемешаться по кухне. Иронично, ведь колдун столько времени мечтал о собаке и наконец-то получил желаемое. Правда, подарок превосходил все его ожидания, но как известно, дареному коню в зубы не смотрят. Это неприлично. Заходя в дом, знахарь чаял увидеть знакомую картину. Однако к его удивлению, волка на месте не оказалось. Чонгук подумал было, что тот выздоровел и потому покинул дом (даже не заплатив!), но потом заметил приоткрытые створки дверей, ведущие в подвал. Он кинулся туда. И едва сделал шаг на первую ступеньку, как почувствовал под ногой что-то мягкое. После до ушей донесся слабый стон. Колдун посмотрел вниз. Солнечного света, проникающего сквозь окна, хватило, чтобы разглядеть скрючившуюся прямо на ступенях знакомую кучу косматой шерсти. Знахарь отдернул ногу с чужого хвоста и присел перед волком, пытаясь понять, в чем дело. Зверь вывалил из пасти язык и тяжело дышал, его грудная клетка быстро вздымалась, а глаза оставались закрытыми. Повязка была с другой стороны, установить состояние раны не представлялось возможным. Но Чонгук все понял и без этого. У волка опять началась лихорадка! Колдун ведь вчера совсем позабыл дать зверю что-нибудь жаропонижающее. Это целиком и полностью его вина… С мыслью, что нужно переместить волка в более подходящее для оказания помощи место, знахарь схватил зверя за задние лапы и изо всех сил потянул на себя. Собственные кости затрещали, но он не останавливался, пока не вытащил бессознательную тушу из подвала. Ну и тяжелый же, зараза! Кое-как разогнувшись, Чонгук через ступеньку помчался на второй этаж, за порцией новых снадобий. Следующие несколько дней колдун буквально боролся за чужую жизнь. Волку попеременно становилось то лучше, то хуже. Если удавалось сбить температуру, то вновь открывалась только зажившая рана. Если же получалось остановить кровотечение, то у зверя появлялся жар. Бесконечный круговорот, в котором знахарь совсем потерялся, порой даже путаясь во времени суток. Он перепробовал все известные ему средства, способы и заговоры, но все они, если и помогали, то очень недолго. Зверь изредка приходил в сознание, когда наступали улучшения. Выходил на улицу по естественным делам, а после заваливался на террасе позади дома, большую часть дня там стояла тень, поэтому было прохладно. Порой приходилось вскакивать среди ночи, потому что волку снова стало хуже, совершать вне необходимые процедуры, иногда и отвары свежие готовить. Некоторые из них отнимали довольно много времени. Так что в итоге решил Чонгук временно спать внизу на софе, а все необходимые склянки перетащить туда же, чтобы не бегать лишний раз по лестнице туда-обратно. Колдун стал жутко рассеянным, забывал про Аконита, из-за чего василиск подолгу на него обижался и не возвращался домой. Еще и за него приходилось волноваться. От недосыпа, постоянной нервотрепки и пропущенных приемов пищи у Чонгука тряслись руки, а под глазами залегли тени. Он боялся отлучаться из дома за листьями малины, зверобоя, липы и прочего, что могло понадобиться ему в борьбе за жизнь волка. Вдруг тот… оставит этот мир. Колдун однажды уже не смог спасти дорогого для него человека, и ему не хотелось вновь встретить смерть лицом к лицу. Однако приходилось идти на риск и все же выбираться из дома за нужными травами, ведь его запасы не бесконечны, от некоторых растений вообще оставались лишь жалкие крупицы. Не говоря уже о провизии. В последний раз Чонгук, когда ходил в деревню, рассчитывал на то, что вскоре вернется, так как ему нужно было отнести лекарство для бабули. А потому мало чего купил. Кто же знал, что на него свалится еще один голодный рот. Волк хоть всего пару раз ел за прошедшие дни, но зато за троих. Каким-то из июньских вечеров колдун все-таки отважился сходить в лес, быстренько набрать крапивы, а также травы, известной как горец. Он как раз сейчас цвел. И если с крапивой проблем не было, она росла повсюду сорняком, то за горцем пришлось немного побегать, потому что это растение любило влагу. Даже не заполнив корзинку до краев, знахарь заторопился домой. Утром у волка в очередной раз подскочила температура, а днем еще и рана открылась. Оставлять его надолго одного сейчас было особенно опасно. Еще на подходе к дому Чонгук почувствовал что-то не ладное. И потому бегом бросился к двери, ведь его магическое чутье никогда не ошибалось. Так случилось и в этот раз. Волк лежал на боку посреди комнаты, нелепо раскинув лапы, как будто что-то сразило его прямо в прыжке. Колдун в два шага пересек помещение и упал на колени перед зверем. Внимательно пригляделся. Сначала ему показалось, что волк действительно не дышит, но потом знахарь все-таки заметил слабое колыхание грудной клетки. С плеч будто гора свалилась. Чонгук осторожно отодвинул в сторону съехавшую повязку, насквозь пропитавшуюся кровью. Это зрелище чуть не заставило обед покинуть его организм в срочном порядке. Рана выглядела еще ужаснее, чем когда он увидел ее в первый раз, всю в засохших комьях грязи. Рваные края словно разъедала кислота, и это медленно продолжало расползаться дальше. С опустившимся сердцем знахарь подумал, что в такой ситуации он совершенно бессилен. Волку не помогут ни травы, на заклинания, ни примочки, ни отвары… Чонгук не сможет спасти чужую жизнь, за которую так долго бился со смертью. Он медленно осел на пятки, чувствуя, как последние силы покидают его ослабевшее тело. Взгляд его блуждал по волку и окружающей обстановке, но в голове было на редкость пусто. Только белый шум. На полу под диваном он заметил ту самую книгу в черной обложке, раскрытую примерно на середине, откуда уже не раз читал заговоры на управление кровью. Что-то словно щелкнуло. Колдун подскочил с места и кинулся наверх, на второй этаж, в библиотеку. Очутившись там, он за пару секунд нашел нужную ему книгу, огромную и тяжелую, в переплете из кожи белого единорога, и помчался обратно вниз. Только бы успеть, только бы успеть… Времени оставалось не так много, а к ритуалу нужно еще сначала подготовиться. Осторожно положив книгу на кухонный стол, Чонгук открыл оглавление. Листы были тонкими, едва ли не крошились под пальцами, некоторые уголки страниц обгорели. Он вытащил этот гримуар прямиком из пылающей церкви, пока все люди были заняты устранением пожара. Странно вообще, что церковь хранила у себя подобные вещи… Со страниц на него глядели жуткие изображения верховных демонов, известных как семьдесят два столпа великого царя Соломона, что подчинил их своей воле. Каждый из злых духов, как считалось, отвечал за определенную сферу бытия. Колдуну нужен был кто-то, сведущий в целительстве или чем-то подобном. Листая страницу за страницей, знахарь быстро проглядывал описание демонов. Их титулы, способности, личные сигилы, подчиненные им войска, изображение их физического воплощения, а также подробное описание призыва, что нужно сделать, какие знаки нанести. Текст был на латыни, некоторые слова он видел впервые, какие-то уже позабыл, но общий смысл улавливал. Наконец, Чонгуку попался демон, способный насылать и излечивать болезни. Пятый в иерархии «Гоетии», великий губернатор Марбас. Как было сказано, он является врачом и хирургом, обладающим обширным и глубоким пониманием методов лечения различных заболеваний и состояний. Он знает, как сместить энергию времени, чтобы ускорить разложение тела, но он также может замедлить его и обратить вспять, возвращая распавшиеся энергии обратно в состояние благополучия и здоровья. Конечно, если бы колдун собирался вызывать самого Марбаса, у него ничего бы не получилось. К ритуалу призыва нужно было долго готовиться, изготовить специальное оружие, добыть им кровь невинной души, в определенный день и час начать чертить защитные знаки и символы, при этом проговаривая слова молитвы. И много чего другого. Хоть одна ошибка – и нечисть вырвется из-под контроля. Знахарю нужна была лишь только сила демона, для этого не требовалось проводить каких-то сложных ритуалов, что значительно увеличивало шансы волка на спасение. Порывшись в кухонных шкафчиках, Чонгук отыскал глубокую глиняную миску. Выудив кинжал и поместив руку прямо над миской, он с силой провел по левой ладони, стараясь не задеть сухожилия. Кожа разошлась под лезвием подобно маслу, и руку обожгла боль. Быстро набухая, крупные капли крови потекли вниз, вскоре превратившись в целый ручей. Сошла бы и кровь животного, но ловить его сейчас времени нет. Когда миска заполнилась чуть больше середины, колдун отнял руку и, не обнаружив чего получше, принялся перевязывать порез своим же поясом от брюк. Этим он займется чуть позже. А пока что нужно начертить защитные знаки. Только как это сделать, если волка не сдвинешь с места? Чертить вокруг него? Нет, лучше наверное будет сначала нанести знаки, а потом уже перенести туда волка. Знахарь уже окунул указательный и средний пальцы правой руки в миску с кровью, собираясь начать чертить, как перед его взором предстал образ бабушки. Она была бы очень расстроена тем, что Чонгук решил обратиться к темной магии и занимается такими ужасными вещами. «Но я же не лишаю кого-то жизни в угоду демонам, не приношу кровавых жертв. Наоборот, пытаюсь спасти практически незнакомое мне существо. Так есть ли разница, какими методами это делать? – возразил самому себе колдун. – К тому же, я уже занимался чернокнижеством, просто в более легкой форме, и ничего плохого не произошло…». Скрепя сердце Чонгук отринул светлый образ бабушки и опустился на колени, принимаясь вычерчивать великий пентакль Соломона по дощатому полу, изредка сверяясь с изображением в книге. Выходило криво и довольно смазанно, так как он очень торопился. Оставалось лишь надеяться, что колдун нигде сильно не напортачил и все сработает, как надо. Закончив вписывать имя демона, знахарь поднялся на ноги и оглядел свое творение. Он бы себе определенно не заплатил за такую халтуру. Однако выбирать не приходилось. Может быть, виной тому был адреналин, но Чонгук почувствовал внезапный прилив сил и потому с легкостью перенес тело волка в центр пентакля, осторожно опустив на пол и практически не замечая боли в порезанной руке. Дальше предстояло совершить обмен кровью, подкрепленный специальным заклинанием. А так как зверь был без сознания, осуществить это оказалось затруднительно. В конце концов, знахарь сходил вымыл руки и вернулся с маленькой золоченой чаркой, куда с осторожностью собрал капли сочащейся из раны волчьей крови. В книге было сказано, что пары глотков достаточно. Поглубже вздохнув, Чонгук немного отпил из чарки, а на рану плеснул примерно половину оставшейся в миске крови. Прочитал первую часть заклинания на латыни, после залпом допив остатки, а оставшуюся в миске жидкость влил в пасть зверю, что ненадолго пришел в себя и облегчил задачу. Закончил второй частью заклинания. Во рту стоял противный кислый привкус, хотелось немедленно осушить целое ведро колодезной воды, но колдун поднялся на ноги. Оставалось еще прочесть основной текст ритуала в пять страниц длиной и при этом не оговориться. Слабый скулеж заставил Чонгука решиться. Он не будет собой, если не доведет начатое до конца. Взяв поудобнее в руки гримуар, знахарь принялся медленно и громко читать заковыристую латынь. Уже к концу первой страницы от пятен крови на полу пошел легкий дымок, что вскоре завис под потолком, перемещаясь причудливыми клубами. От этого едкого дыма у колдуна слезились глаза, отчего буквы расплывались причудливыми кляксами, и начали болеть легкие. Весь его организм кричал о том, что нужно бежать из дома, на свежий воздух. Однако Чонгук упрямо продолжал извергать из себя слова. Пот катился с него градом, голос практически пропал, но он не сдавался. Как не сдавался большую часть своей жизни в попытках отыскать новый дом. Под конец у колдуна уже не осталось сил, призыв вытянул всю до последней крупицы магическую энергию, поэтому он тяжело рухнул на колени. Впрочем, книгу из рук так и не выпустил. В ушах стоял невероятный грохот, подобный громогласному рыку. Может быть, это сам Великий лев Марбас проклинал знахаря из своего измерения за то, что тот посмел побеспокоить его. Когда Чонгук произнес последние слова, защитные знаки вспыхнули ярким светом, полностью скрыв за своим сиянием фигуру на полу. Послышался надрывный скулеж, как будто нерадивый хозяин пнул собаку. А после колдун отключился.