Лето с нотками кипрея

После завтрака знахарь заторопился в лес, вновь пополнять свои запасы. В мастерской он накинул привычный черный плащ, взял корзинку с серпом со стола и направился на юг. Волк уже пристроился рядышком, шагая на расстоянии метра. На него невозможно было смотреть из-за сверкающей на солнце белой шерсти, приходилось жмуриться. Чонгук размышлял об Аконите, который едва взглянул на него, выползая из своей клетки, когда его мысли прервал голос Тэхёна, заставляя тихо чертыхнуться. Оборотень, казалось, усмехнулся на это. – Так вот, как я здесь оказался. Колдун деликатно сделал вид, что ему интересно узнать эту занимательную историю. Слушал он вполуха, мысли постоянно возвращались к василиску, чья чешуя словно теряла свой цвет с каждым днем. Змей выглядел каким-то подавленным, расстроенным. И не спросишь ведь, что случилось. Парселтанг Чонгуку не довелось изучать. – …здесь действительно очень красиво. Сказочное место. – зажмурился от удовольствия волк. Знахарь согласно кивнул, после недолгого раздумья добавил: – И не менее опасно. – Да, я видел несколько странных существ, пока жил в той норе. Не хотелось бы встретиться с ними в бою. – Тэхён поежился, отчего шерсть на загривке пошла волнами. – А куда мы идем? «До чего же легкомысленное существо…» – мысленно покачал головой колдун, сам же ответил: – За мать-и-мачехой. – Ааа, это такие цветы, на одуванчики похожи, да? – оборотень даже засветился от своих знаний. Чонгуку осталось только вздохнуть. – Да, они похожи на одуванчики, за тем лишь исключением, что листья у них совершенно разные. Мать-и-мачеха, или по-латински Tussilago, появляется ранней весной, цвести начинает в марте-апреле. Сейчас же, когда цветы начинают увядать, пора собирать листья. Как раз за ними я и иду. Знахарь искоса поглядел на волка. Тому, казалось, было искренне интересно слушать, его глаза горели любопытством, что безумно подкупало. Колдуну даже совестно стало, он ведь Тэхёна совсем не слушал. Впрочем, совесть вскоре снова уснула. До чего же неприятное чувство… – Листья мать-и-мачехи избавляют от кашля, – продолжил Чонгук, заложив руки за спину, – Выводят мокроту, борются с болезнями горла и полости рта. Эта трава используется для лечения острых и хронических заболеваний дыхательных путей. Мать-и-мачеха создает защитную пленку, устраняя воспалительный процесс, а после стимулирует регенерацию поврежденных клеток. О других целебных качествах растения он решил не распространяться, для начала информации достаточно. – Ого, ты так много всего знаешь! – потрясенно воскликнул волк. Получилось намного громче, чем он хотел, отчего колдун споткнулся о кочку, потому что в глазах на пару секунд потемнело. Наругаться на оборотня помешали только его щенячьи виноватые глазки. Хотя Чонгуку ну очень хотелось. – Прости, пожалуйста. – виновный прижал белые уши к голове. – Я долгое время не применял телепатию, иногда не могу себя контролировать. Знахарь помотал головой – в ушах стоял противный звон. Посмотрев на волка в упор, он твердо решил, как только тот достаточно окрепнет – выгонит взашей. Не надо ему такой компании, от которой одни проблемы. В слух же он ничего не сказал, и они пошли дальше. Через некоторое время, к несчастью Чонгука, привыкшего к лесной тишине, его компаньон вновь оживился: – Похоже, мне тоже следует начать читать книги… – К чему ты клонишь? – Ну, ты же наверняка оттуда черпаешь свои знания. – Лишь малую часть. Все, что я знаю о свойствах растений, мне рассказали еще в детстве. Что и где растет, при каких условиях и когда это собирать, как потом сушить, что можно сделать из той или иной травы. И все в таком духе. – Это так… – Скучно? – подсказал колдун. – Интересно. – поправил его Тэхён, получив в ответ очень странный взгляд, сути которого он так и не смог понять, ведь знахарь уже отвернулся. Они спускались по крутому склону оврага, приходилось смотреть под ноги. Тут и там были разбросаны невысокие желтые цветы, чьи большие листья с рваными острыми краями напоминали лопух. По всей видимости – мать-и-мачеха. Спрыгнув сразу на дно оврага, чтобы не кувыркнуться ненароком во время спуска, оборотень с любопытством обнюхал растение. Горько. Поморщившись, он огляделся в поисках тенька, однако вокруг обнаружилось лишь пара незнакомых чахлых кустов. Волк понуро поплелся туда. Некоторое время он понаблюдал за тем, как колдун аккуратно срезает листья, оставляя черешок длиной в несколько сантиметров и пропуская те, на которых есть оранжевые пятна. Потом пялился в бездонную безоблачную синь. Затем – по сторонам. Абсолютно ничего интересного. Даже запахов дичи поблизости нет. – Давно ты здесь живешь? – от скуки поинтересовался Тэхён, переворачиваясь на спину, отчего небо и земля поменялись местами. Черная фигура наверху продолжала методично срезать листья и складывать их в свою плетеную корзинку. «Неужели ему не жарко в плаще?». – озадаченно подумал волк. – Думаю, что около пяти лет. – оторвавшись от дела, задумчиво сказал Чонгук. – Точно не скажу, я не слежу за временем. – А раньше где жил? Знахарь долго молчал, прежде чем ответить. Оборотень даже удивился, что такого сложного в столь невинном вопросе. Скорее всего, пришел он к мысли, колдуну тяжело вспоминать прошлое. Или он не желает распространяться об этом с незнакомцем. Тэхён мысленно поджал губы. Тяжело быть для каждого чужим и не иметь близкого человека. – В небольшой деревушке к северу отсюда. Мои родители умерли, когда я был совсем маленьким, поэтому меня воспитывала дальняя-дальняя родственница. Таких обычно называют «седьмая вода на киселе». По легкой теплой улыбке Чонгука волк понял, что эту женщину тот очень любил, ее образ до сих пор живет в его сердце. С таким же чувством сам Тэхён обычно вспоминал младшую сестренку, что всегда оставляла ему еду из дома на окраине леса, куда он уходил перед полнолунием. – Это она обучила тебя травничеству? Колдун кивнул. Улыбка пропала с его лица. Профиль был по обыкновению слегка хмур, словно он раздумывал о чем-то очень важном. Руки вновь взялись за серп. – Я и сам родом из маленькой деревушки. – скорее из желания отвлечь знахаря от раздумий о прошлом, чем из собственной болтливости, поделился оборотень, возвращая себе нормальное положение. – Все друг друга знали, так что долго скрывать свою сущность у меня не получилось. Пришлось уйти на шестую луну. – Как ты… – начал Чонгук, но осекся, посчитав, что это может быть неудобным вопросом. Однако Тэхён и сам обо всем догадался. Несколько мгновений он собирался с мыслями. – У одного из моих друзей заболела матушка. Врачеватели разводили руками, не в силах найти причину недуга. Конечно, мы все переживали за нее, а потому, подслушав разговоры взрослых, отправились за редким цветком, что рос на болоте к востоку от нашей деревни. Отыскать его можно было только в полночь по характерному золотистому свечению. – Кучка детишек пошла ночью в лес. – поджав губы, колдун покачал головой. – Вы заранее были обречены. Волк взволнованно поскреб когтями землю: – Нам было всего по двенадцать лет! Мы просто хотели помочь… Знахарь понимающе кивнул. Лишь немногие дети обладают поистине светлым сердцем. Их желание неудивительно. Вот только благими намерениями вымощена дорога в ад. – В ту ночь как раз было полнолуние. – продолжал Тэхён. – Разумеется, каждый из нас слышал об оборотнях, но все мы считали это лишь сказкой, чтобы отвадить маленьких детей от леса. Как оказалось, зря. Ведь сказка оказалось самой настоящей реальностью. Чонгук не отрываясь смотрел на волка, все его существо будто замерло, сердце не стучало. Сейчас он сам словно находился среди тех глупых ребятишек, что напоролись на логово оборотня. – Огромное нечто неожиданно выпрыгнуло на нас откуда-то из-под земли. Скорее всего, из норы под корнями дуба. Мы и опомниться не успели, как оно напало на того самого друга, мама которого заболела, и потащило к себе. Все с криками бросились врассыпную. Меня укусили третьим или четвертым, наверное, потому и выжил. В ту ночь из восьми нас вернулось только трое, один скончался от ран несколькими днями позже. Над оврагом на несколько минут повисла мертвая тишина, даже ветер не трепал траву. Наконец, колдун откликнулся: – Ужасная история. В книгах он прочитал, что ночь обращения для оборотня – самое худшее время. Все кости точно ломаются разом, зубы ноют, а тебя самого выворачивает наизнанку. Боль невыносимая. И так каждое полнолуние. С ума можно сойти. Немудрено, что несчастные создания кидаются на каждого, кто решит потревожить их покой. – Из нас двоих выживших в следующую луну обернулся только я. Второго, похоже, или не зацепило вовсе, или влияние слюны оборотня было незначительным. – Повезло же тебе. – колко ухмыльнулся Чонгук, поднимаясь на ноги. – Здесь я все уже собрал, пойдем дальше. По просьбе волка знахарь рассказал еще о некоторых полезных травах. Никогда прежде его не слушали с таким вниманием, даже родственники больных. В конце концов, колдун пришел к мнению, что такой компаньон вполне устраивает его. Тэхён не разговаривал с ним сквозь зубы, как привыкло делать это большинство людей, с которыми приходилось контактировать Чонгуку. Так непривычно. Но так легко на душе. Когда с тобой разговаривают, как с равным, а не мешают с грязью. Давно забытое чувство, которое за редкими исключениями он не испытывал с самой смерти бабушки.

⍟ ⍟ ⍟

Возвращаясь с задания, Юнги ввалился в первый попавшийся трактир, судя по обстановке, самого низшего класса. Заказал бутылку рома и уселся за столиком в углу, подальше от любопытных глаз. Несмотря на поздний час, было многолюдно. А церковники всегда вызывали недовольное ворчание. Спустя пропущенный стакан к нему подошел юнец, уж больно смахивающий на владельца харчевни. Он предложил принять горячую ванну и переночевать наверху за небольшую плату. Мин покачал головой, следом высыпав на стол горстку монет – на фураж лошади. Мальчик удалился. Охотник на нечисть посмотрел ему вслед. Если бы хоть дочка, то другое дело, а так… С улицы донесся громкий вскрик. Поплескивая остатками рома на дне стакана, Юнги усмехнулся. Ах да, голова очередного оборотня, привязанная к седлу. Он и позабыл про нее. Ну, ничего, страх закаляет мужчину. Очередного, но опять не того. Мин с досадой стукнул кулаком по столешнице, вытертой добела многочисленными ручищами посетителей заведения. Когда-нибудь он поймает того, кто вырезал всю его семью. Поймает и убьет. И будет делать это медленно и мучительно. Совсем как длилось его существование после того кровавого дня. Хотя у самого Юнги руки давно уж выше как по локоть в крови. Не одну сотню поганых оборотней он собственноручно отправил на тот свет. Церковь только поощряла его действия, как угодные Богу. Никто не собирался останавливать его. А ведь надо – Мин уже не способен остановиться. Пусть даже он понял, что жизнь, единственный смысл которой – исключительно месть, на самом деле является темной тропой, ведущей прочь от света. Все равно Юнги продолжал методично выслеживать оборотней и чинить над ними расправу. Входная дверь хлопнула, оповещая о новоприбывшем постояльце и принося с собой поток свежего вечернего воздуха. Раздался громкий мелодичный голос. Его обладателя Мин узнал, даже не поднимая взгляд. А смотреть было на что. Короткая серебристая блуза с широкими дутыми рукавами, богато украшенная вышивкой и камнями, на ногах – модные красные штоссы и явно дорогущие прочные сапоги из настоящей кожи с меховой оторочкой. Юнги на такие нужно лет пять копить. Он низко опустил голову, всеми силами пытаясь укрыться за жалким клочком здешнего меню. Как назло, свободный столик оказался аккурат рядом с ним. Затаив дыхание, охотник наблюдал за тем, как это ляпистое недоразумение направляется прямо к нему. Нет, серьезно, не мог что-нибудь нормальное надеть? Если кто-нибудь из церковных заметит Юнги в компании вот этого… с ним же перестанут разговаривать. – О, ты тоже тут? Какое совпадение! – воскликнул светловолосый юноша, плюхаясь на соседний стул. – Неужели так удобнее читать? – удивился он. – Надо будет попробовать… Мин невозмутимо отложил в сторону меню, которое все это время держал вверх ногами. – Уже четвертое совпадение за неделю. Не находишь это подозрительным? – вкрадчиво обратился он к своему недалекому преследователю, опершись на стол и сложив ладони домиком. Однако тот упорно косил под зеленую девчонку. – Не представляю, о чем ты! – Послушай… – Чимин. – с радостью подсказал светловолосый, осветив приземистое полутемное помещение своей белозубой улыбкой. – Хватит прикидываться. Ты наверняка чуточку умнее, чем хочешь казаться, и прекрасно видишь, какой сброд здесь обычно собирается. Чимин послушно огляделся. Мутные от алкоголя взгляды, заросшие небритые лица, одежда на всех потрепанная, залатанная чем придется. На ком-то даже котты нет, одна камиза или вовсе кусок мешковины. Он не удержался от того, чтобы цокнуть. Пожалуй, нужно было одеться немного скромнее. Но с другой стороны, хотелось же произвести впечатление, понравиться. – Кроме того, я ни за что не поверю, что вампиры ходят отлить. – с едкой улыбочкой припечатал Юнги, вспоминая, как в каком-то городишке к нему нагло вломились в уборную. – Откуда тебе знать, охотник? – несдержанно осклабился Чимин в ответ. – Ты свечку не держал. Мин покосился на угрожающе вытягивающиеся острые клыки. Однозначно, злить древнего вампира – не самая лучшая затея, но как еще отвязаться от этого прилипалы? Скрестив руки на груди, он откинулся на спинку стула. И угораздило же заявиться в семейное гнездо вампиров… Это все тот проклятый оборотень с белой шерстью, за которым Юнги гоняется вот уже года два как. Зараза недосягаемая. Но он все-таки сумел, достал! Ранил особой серебряной стрелой с раствором серебра на наконечнике. Тот, конечно, сбежал, однако Мин не был бы собой, если бы не выследил нечисть. А потом он потерял след. Скорее всего, ошибся где-то, перепутал с крупной лисой или еще кем, свернул не туда… теперь вот не может справиться с последствиями. А последствие сидит себе, улыбается как умалишенный, совсем не замечая откровенно плотоядных взглядов шайки амбалов, что чуть ли слюни не пускают. Наверняка уже в мыслях обчистили бедолагу и распродали его добро скупщикам с подпольного рынка. А может чего и похуже. Впрочем, пусть кровосос сам с ними разбирается, Юнги ему не мамка, в подол которой можно вцепиться при любой опасности. Так говорит его внутренний демон, ангел же пытается вразумить: «Он тебе жизнь спас, не будь такой скотиной бездушной». Мину ужасно не хочется признавать, что чертов ангел прав.

⍟ ⍟ ⍟

Он бежит по длинным коридорам, бежит без разбору, спотыкаясь и не вписываясь в повороты. Не видно ни зги – в узких стрельчатых окошках под потолком синеет вечернее небо, а свечи не зажжены. От стен узких коридоров эхом отдается злорадный смех. Они прекрасно знают, что ему некуда бежать, смерть уже близко. Юнги чувствует ее ледяное дыхание на своем загривке. Из оружия у него только парочка кинжалов, арбалет остался в сумке на седле лошади, а лошадь – снаружи огромного замка с высокими башенками и горгульями на крыше. Только клинки против пиявок бесполезны, им даже кол осиновый не особо помешает. Чеснока под рукой по понятным причинам тоже нет – охотился все-таки на оборотня. Ситуация казалась Мину безвыходной. Слепо шаря руками по стенам, он уже прощался с жизнью. Потом вдруг под ногами разверзлась пропасть, охотник полетел вниз... И оказался в раю. Прекрасный светловолосый ангел смотрел на него удивленными темными глазами. Лишь несколькими мгновениями позже Юнги понял, что скатился по ступенькам вниз, врезался в дверь и очутился в комнате, залитой теплым светом многочисленных свечей. Некогда было рассиживать, поэтому, вскочив на ноги, он захлопнул за собой дверь, одновременно выхватывая из ножен на бедре узкий стилет. – Выведи меня отсюда, или я убью тебя! Такая себе угроза, но подумать времени не дали. Вампир продолжал неподвижно сидеть на кровати, а охотник начал нервничать. Поинтересовался даже на всякий случай: – Эй, ты живой? – Я-то живой, – отозвался парень под стать внешности ангельским голосом, – А вот тебя, как только поймают, отведут к нашим старейшинам. От их клыков еще ни один человек не уходил. Мин тяжело сглотнул. Передряга, конечно… Подойдя к окну, он осторожно выглянул из-за тяжелой плотной портьеры. До земли высоковато, этаж третий-четвертый. Если неудачно спрыгнет и сломает ногу – сбежать живым точно не удастся. – Эй, кровосос, ты из окна прыгал? – Нет, зачем мне это? – искренне удивился светловолосый. – Меня Чимин зовут, не кровосос. – слегка обидчиво добавил он. – Может, летать умеешь? – с надеждой спросил Юнги, на что нечисть лишь развела руками. – Я хоть и потомственный вампир, но надежд родителей не оправдал. Никаких способностей не имею. Мин выругался. В задумчивости он заходил кругами по просторной комнате. Обстановочка шикарная: широкая кровать с балдахином, повсюду шкуры редких животных, книжный шкаф до потолка с редкой коллекцией книг, Юнги успел оценить мимоходом. И всюду позолоченные витые подсвечники, мрамор, а под потолком – двухъярусная люстра с хрустальными подвесками. Прям королевские палаты. Охотник остановился, в упор глядя на вампира. Одет, к слову, тоже будто принц. – Прыгай. – Не буду. – Прыгай, говорю! – Нет! – Прыгай, или я тебя придушу!! – Зачем, если можно спуститься по лестнице?! – зажмурившись, отчаянно завопил светловолосый, а Юнги готов был прописать ему прям в чудесный глаз. – По какой лестнице? – с ледяным спокойствием уточнил он, когда Чимин вдруг прикрыл рот пухлой ладошкой, выглядя при этом столь испуганно, что даже жалко стало. – Я… не должен был этого говорить… – сам себе под нос промямлил он. – Нет уж, давай рассказывай, раз начал. Несколько мучительно долгих мгновений вампир нерешительно мялся, потом, наконец, открыл рот, чтобы что-то сказать. Однако был прерван громогласным стуком в дверь позади Юнги, отчего тот подпрыгнул, хватаясь за сердце. Оба замерли. Охотник задержал дыхание, памятуя о чутком слухе кровососов. Он не видел того, как Чимин слегка улыбнулся. За тяжелой деревянной дверью с резными петлями послышалась какая-то возня, потом – галдеж нескольких голосов. Мин резко выдохнул, когда понял, что по его душу пришли всего лишь дети. Благо за шумом этого практически не было слышно. В следующую секунду что-то ужасно твердое врезалось в тело Юнги, а сам он оказался на два метра дальше от того места, где стоял. Точнехонько за дверью. Которую вампир уже открывал, нацепив суровое выражение лица. Смотрелось, на самом деле, комично. Пытаясь понять, что вообще произошло, охотник прослушал перебранку светловолосого с мелкими. Понял только, что взрослые разозлились из-за упущенной детишками добычи, и вампиреныши теперь слезно просили старшего братика помочь. – Это ваше испытание, – отрезал непреклонный Чимин, – Поэтому вы должны выполнить его самостоятельно. – за сим он захлопнул дверь прямо перед маленькими любопытными носиками, которые уже начали заинтересованно принюхиваться. Не пройдет и минуты, как они доложат обо всем родителям. Выходит, нужно спасать человека. Он ведь такой забавный. Вампиру будет грустно, если охотник умрет. Поэтому он бросился отодвигать огромный сундук от стены. За пять веков жизни добра там накопилось немало. Юнги же был занят тем, что рассматривал свой живот, где еще несколько мгновений назад покоилась вампирская рука. Для его рода удивительно теплая. И загорелая. А еще запах. Странный запах пудры вперемешку с чем-то тяжелым, чему Мин не мог дать объяснения. Может быть, так пахло само время? Пришлось отвлечься, когда его подозвали. Вампир приподнял гобелен с изображением лесного пейзажа, и под ним обнаружилась развороченная дыра в кирпичной стене, откуда тянуло сыростью. – Полезай. – сказал Чимин. – Я тебя провожу. Охотник огляделся в поисках источника света. У него ведь зрение вполне обычное, не ночное. Все свечи были оплывшими, не взяться. А тащить с собой целый канделябр… – Я тебя понесу, только лезь быстрее. – с паническими нотками в голосами зашептал вампир. Что-то услышал? Погоню? Чертыхнувшись, Юнги опустился на колени и пополз в полутьму. Благо габариты с кровососом у них были одинаковые, иначе застрял бы. А так всего лишь ладони оцарапал да плечом торчащий кирпич задел. Не смертельно. Он успел разглядеть пролет винтовой лестницы, расходящийся вниз и вверх, затем Чимин оказался рядом, и их окружила темнота. Маленькие окошечки, скорее всего, бойницы, не давали света – снаружи уже сгустились сумерки. Вампир спустился на пару ступенек, оказавшись перед Мином, слегка пригнулся: – Залезай на спину. – Чего? Совсем офонарел что ли, кровосос? Светловолосый обернулся, даже в практически полной темноте Юнги мог почувствовать его убийственный взгляд на себе. Чуть коленки не подогнулись. – Если хочешь выжить, советую слушаться меня. – тихо сказал Чимин спокойным тоном. Юнги готов был поклясться, что глаза его буквально засветились красным. Стало не по себе. Он повиновался. Подхватив человека под худые коленки, вампир вскинул его повыше, чтобы не падал. – Тяжело? – Ни капли. – с улыбкой отозвался светловолосый. – А теперь держись крепче. Мин сильнее стиснул руки на чужой шее. Интересно, умирают ли вампиры от асфиксии? – Куда мы? – обеспокоенно спросил он, когда Чимин, вместо того чтобы спускаться вниз, стремительно полетел по ступеням вверх. Потоки ветра били в лицо, заставляя щуриться. Дышать получалось с трудом. – Доверься мне. «Даже не запыхался, зараза…» – подумал Юнги. И невольно восхитился. А потом дал самому себе по лицу. Разыгрывает тут кисейную барышню. Когда закончились ступеньки, они оказались где-то на чердаке. Тут хотя бы было освещение. Вампир с резвостью горного козлика поскакал по деревянным балкам. Мин предпочел не смотреть вниз. Стрессов с него на сегодня достаточно. Выскочив в какое-то разбитое окно, они заскользили по щербатой черепице вниз. Земля темнела далеко внизу. Одной сломанной ногой уже не отделаться. Юнги невольно вцепился в чужой ворот покрепче. Небо с первыми звездами расстилалось над их головами. С крыши вампир спрыгнул на широкий балкон, освещенный ярким светом из окон, но, кажется, внутри никого не было. Оттуда – по увитой растительностью стене скользнул на какую-то высокую пристройку, и только затем ноги Мина коснулись твердой земли. Он слегка пошатнулся. Светловолосый поддержал его под локоть, но охотник выдернул свою руку. – Не фривольничай, кровосос. Я тебе не принцесса. Чимин поник. Отступил на пару шагов, наполовину выйдя из глубокой тени постройки, отчего на лицо легли контрастные тени. Руки его беспокойно теребили подол рубашки. – А мне понравилось быть рыцарем. – с грустной улыбкой прошелестел он. Потом указал куда-то в сторону леса, до которого было с десяток метров. – Твоя лошадь там, я слышу ее. Юнги молча кивнул. Несколько мгновений смотрел на вампира, взгляд которого словно прилип к земле. Затем побежал в сторону леса так быстро, как мог, надеясь, что Чимин задержит своих сородичей в случае чего. – До встречи. – проронил светловолосый, когда топот копыт затих вдали. За своей спиной он уже слышал рассерженные голоса семьи.

⍟ ⍟ ⍟

– Приношу извинения. – говорит Чимин миролюбиво и прячет клыки, вновь улыбаясь. Ему ни в коем случае нельзя портить отношения с этим человеком, потому что охотник – единственное спасение вампира сейчас. – Я очень переживал, что ты откажешь мне в моей просьбе, не знал, как подступиться. Прищуренные темные глаза смотрят на него, на дне их плещется легкое любопытство. – Как я могу к тебе обращаться? Ты не представился. – Мин Юнги. – хрипло отзывается охотник. – Мое имя широко известно в кругах нечисти. Особенно среди детей луны. – Наш род испокон веков враждует с ними. – пожимает плечами вампир. Юнги нетерпеливо подается вперед: – Ближе к делу, кровосос. До полуночи мне нужно вернуться в столицу. Если кто-то свистнет мою лошадь, я поеду на тебе, так и знай. Опыт ведь уже есть. Однако Чимин не обращает внимания на чужой оскал. Он собирается с силами и выпаливает, зажмурившись: – Хочу повидать мир! С успехом лучших альпинистов мира брови Мина ползут вверх. – Что за нахрен? Я тебе что, путеводитель? Бесплатный гид? – Ну ты же наверняка много где был и много чего видел. Я тоже хочу. Возьми меня с собой. – Не нужна мне наложница. Так что иди к кому другому со своими предложениями. Вампир спешно машет руками: – Нет-нет, я прихватил кое-что, когда... В общем, деньги есть, насчет этого не волнуйся. Я не буду обузой. Юнги долго смотрит на него, закусив губу. Затем со стоном встречается лбом со столешницей. – Ты ведь не отстанешь от меня, кровосос? Будешь преследовать, куда бы я ни пошел? – Именно. – лучезарно улыбается Чимин. Охотнику ничего не остается, кроме как согласиться на его дурацкие условия. В конце концов, ничто не мешает ему потерять кровососа или забыть его где-нибудь. Совершенно случайно, конечно же.