Лето с нотками кипрея

На полпути к дому Чонгук обнаружил длинную, крепкую на вид палку, затерявшуюся среди кустиков черники. Вместе с ней стало идти чуть легче. В глазах все еще сильно двоилось, он с трудом мог отыскать тропинку, которой ходил уже тысячи раз. Мысли постоянно путались, а сам колдун то и дело терялся в пространстве, забывая, в какую сторону ему нужно двигаться. Хотя может быть, и к лучшему, что он сейчас не мог связать больше трех слов в предложении. Так легче. Не думать… и не вспоминать Тэхёна. Он брел себе, брел, изредка отрывая взгляд от земли, чтобы не сбиться с курса. До дома оставалось всего ничего. Опустив свободной рукой еловую ветку, знахарь увидел, наконец, свое жилище и ухоженный участок перед ним. Он решил пойти более короткой дорогой, чем обычно, так как сил уже совсем не осталось, а потому вышел не к главному входу, а сбоку, под окна кухни. Странно, Аконит не выполз посмотреть, что за чужак приблизился к дому. Обычно змей был чуток, как колени мельника Вилли, по которым вся деревня предсказывала погоду. Суставы старика еще ни разу не подводили. Однако обогнув дом, Чонгук увидел, в чем дело. Василиск валялся перед крыльцом кверху брюхом, набитым до такой степени, будто тот проглотил двухпудовую гирю. Или даже две. Держась рукой за стену, колдун приблизился к змею, но тот и перышком не пошевелил. Лишь сладко сопел на всю поляну. Это зрелище вызвало у знахаря мимолетную умиленную улыбку. В следующее мгновение виски сдавило так сильно, что в глазах потемнело, и Чонгук со стоном прислонился к стене, прижимая руки к голове, словно это могло помочь унять адскую боль. – Чонгук! Чонгук, что с тобой?! Чей-то громогласный голос чуть не разорвал его череп в клочья. В ушах пронзительно запищало. Знахарь рухнул на колени, пытаясь сжаться в комок, чтобы спрятаться от этого оглушающего грохота. Перед глазами кружились разноцветные пятна. Кажется, его стошнило. Только чьи-то заботливые руки поддержали колдуна, чтобы не свалился в лужу собственной желчи. – Ба… Бабушка? – еле ворочая языком, спросил знахарь. У него никак не получалось открыть глаза, чтобы увидеть самого дорогого человека на свете. – Тшшш. Я рядом. Все хорошо. – Я так рад, что ты сейчас здесь, со мной. – он вымученно улыбнулся. По щекам потекло что-то влажное.

⍟⍟⍟

Чимин вернулся в трактир намного позже, чем собирался. Признаться честно, возвращаться ему вообще не хотелось. Но он испачкал пятнами крови рубашку, пока охотился на исполинских размеров свирепого кабана. И хотя кровь хищников нравилась ему намного больше, особо выбирать не приходилось. А ходить в грязной рубашке вампир считал верхом неприличия. Все-таки он в обществе людей. Деревянный домик он приметил еще издалека. Как и знакомую фигуру в распахнутом настежь окошке второго этажа. Опершись спиной об оконную раму, Юнги свесил одну ногу с подоконника. В руке церковник держал самокрутку, изредка делая глубокую затяжку. Лишь подойдя ближе, Чимин увидел чужой отсутствующий взгляд. Охотник выглядел словно чем-то подавленным или расстроенным. Даже пепел забывал стряхивать, и тот свободно уносило дуновением ветра. Темные волосы растрепались, придавая своему обладателю бунтарский вид. Чимин позлорадствовал. Неужели великий и ужасный Мин Юнги потерпел поражение в постели и оттого столь невесел? Эту весть следовало немедленно разнести по всему Королевству. Вампир специально сделал крюк, чтобы обогнуть здание и не попасться на глаза охотнику. Хозяина трактира на месте не оказалось, а королевский отряд, кажется, уже уехал, их лошади отсутствовали в конюшне. Поэтому Чимин мог спокойно подняться по лестнице и пройти в комнату, не удерживая края плаща на груди вместе, чтобы спрятать следы своей недавней деятельности. Церковник все так же сидел на подоконнике, будто остолбенел. Чимин расстегнул застежку-фибулу на плаще. Плотная ткань тяжело опустилась на пол, послышался звон металла о дерево. Он принялся расстегивать ажурные манжеты. Охотник, наконец, отмер. Щелчком пальцев отправив окурок в свободное падение, обернулся. От вампира, уже начавшего расстегивать четвертую пуговицу, не укрылось, как медленно-медленно его оголенную грудь облизал чужой взгляд. Такой же, каким Юнги оглядывал распутную рыжую девицу. – Мастер Мин, не могли бы вы отвернуться? Спасибо. Охотник лишь фыркнул в ответ на эту язвительность и наигранную инфантильность. Кровосос мастерски обладал умением играть наивного дурочка, пользуясь своим талантом при необходимости. – Даже у продажных развратниц невинности поболе будет, чем у тебя. Да и к тому же, все равно смотреть не на что. Чимин с трудом удержался от того, чтобы не устроить конкурс бодибилдинга прямо здесь и сейчас. Это вызов, Мин Юнги! Церковник, тем временем, не унимался и продолжал измываться: – Ты хоть сиськи-то настоящие в руках держал? Или всю жизнь в башне просидел, аки принцесса дожидаясь рыцаря, что спасет тебя? Никакого долго и счастливо не будет, кровосос. Объявился я. Комом швырнув уже никуда не годную тряпку на кровать, Чимин за долю секунды оказался перед охотником. Схватив Юнги за ворот рубахи, он толкнул его из окна, отчего весь корпус человека оказался снаружи, лишь ноги остались в комнате. Церковник оглянулся на землю. – Ну давай, убей меня. – блеснул он сумасшедшими глазами и оскалился, а после вытянул руки в разные стороны, словно крылья. Изношенная ткань затрещала в кулаке вампира. – Окончи мои мучения, кровосос. – вкрадчиво прошептал охотник. – Не бойся, я не стану лютым призраком и не приду по твою душу. Лишь скажу спасибо. – Ты же не этого вовсе хочешь, Юнги. – покачал головой Чимин. – Ты жаждешь прощения, я знаю. – Да откуда тебе знать?! – разъярился церковник. – Это твою семью вырезали всех до единого?! Ты хоронил половину своей деревни? Твои руки с детства обагрились кровью? Я так не думаю, кровосос. – он вцепился в руку вампира подобно горной пуме. – Пусти! Отпусти меня! Я хочу сдохнуть! Чимин отшвырнул охотника обратно в комнату. Медленно развернулся, черный силуэт против яркого света, лишь глаза горели багровыми рубинами. Слова его звучали так же неумолимо, как молот по наковальне. Медленно, чеканно. В комнате резко стало холодно, будто на дворе крещенские морозы. – Откуда мне знать, говоришь? Действительно. Я ведь всего лишь прожил два десятка твоих жизней. Так, небольшой опыт. Куда мне до тебя, примитивного… Юнги вжался в стену, придерживая ушибленное плечо здоровой рукой. От Чимина исходила темная, всеподчиняющая аура, которая лишала воли и в животном страхе заставляла во все глаза смотреть на древнего вампира. Церковника буквально вжимало в пол чужой силой так, что с места было не сдвинуться. – Помню те времена, когда охотники, подобные тебе, являлись на порог нашего дома каждый день. Каждый день я наблюдал, как кого-то из моих родственников испепеляют на месте. Мою семью отнимали у меня одного за другим. Да, с точки зрения людей, этих мешков с кровью, мы являлись нарушителями закона, убийцами. Однако люди не замечали, как убивали сами. Что сами они не лучше. Так что, думаю, ты не один у нас бедный и несчастный. Но… Его лицо оказалось неожиданно близко к лицу Юнги. В чужих глазах охотник увидел свою перекошенную от страха рожу. – Я собираюсь спасти тебя. – тихим голосом закончил Чимин. А после мягко улыбнулся, дотрагиваясь тыльной стороной ладони до побледневшей мягкой человеческой щеки.

⍟⍟⍟

Чонгук медленно открыл глаза. Стены из светлого дерева, темный потолок, большие распахнутые окна во всю стену. Полупрозрачная белая тюль раздувалась от ветра. Он находился дома, в своей постели. И это походило бы на его обычное утро. Если бы не два но. За окном полыхал малиновый закат. А сам он лежал в кровати, укутанный по горло, чего никогда не делал, даже в зимние морозы. Ощущения были странными. Колдун приподнял одеяло. За исключением укороченных белых панталон, на нем ничего больше не было. Да и те все в каких-то бурых и ржавых пятнах. Глаза Чонгука округлились. Какое бесстыдство! Он ведь всегда спал в ночной длинной рубахе практически в пол. Так с чего вдруг решил улечься так? Совсем рядом под одеялом внезапно что-то зашевелилось. Змея?! Однако не успел знахарь испугаться, как на свет показалась косматая белая морда. – Мм… Уже утро? – прозвучал в его голове сонный голос Тэхёна. Чонгук застыл от изумления. Мысли вперемешку с чувствами носились внутри черепушки со скоростью самого быстрого скакуна. Он открыл было рот, но так и не смог вымолвить ни слова. Лишь побелел под стать простыне. Оборотень тем временем проморгался и прозевался. Встряхнувшись всем телом для бодрости, он взволнованно посмотрел на колдуна: – Как ты себя чувствуешь? Стало лучше? Знахарь вдруг вылетел из кровати, как пробка из шампанского. Волк перепугался от неожиданности. Он попытался вскочить на лапы, но запутался в одеяле и неловко завалился на бок. – Что ты делаешь в моей постели? Что здесь вообще происходит? Чонгук огляделся в поисках того, что можно было бы накинуть на себя в срочном порядке. Как назло, на крючках не оказалось ни одного плаща. Поэтому, недолго думая, он схватил подушку, которую крепко прижал к груди. Вконец запутавшийся во всех смыслах Тэхён взглянул на него: – Ты же сам сказал, что жутко замерз! Вот я и попытался согреть тебя… – Чтоооо? Когда это такое было? Не выдумывай, оборотень. – Утром. Это было утром. – поспешно сказал волк. – Ты… не помнишь? Колдун напряг память. Воспоминания словно покрылись толстым слоем пыли, было трудно что-либо разглядеть. Всплывали только неясные обрывки, но они не давали никакой информации. Последнее, что он хорошо помнил, как они повздорили с Тэхёном и тот опять убежал. Знахарь тайком покосился на оборотня. Тот походил на муху, любовно замотанную пауком в паутину. На его морде застыло беспомощное выражение. Оно и к лучшему, неожиданно для себя решил Чонгук. Точно не сбежит от вопросов. – Вообще ничего не помню. – он покачал головой. От этого она неприятно заныла. Поморщившись, колдун приложил пальцы к левому виску. Засохшая корочка крови озадачила его. – Куда ты опять убежал от меня? Тэхён мысленно улыбнулся этому привычно ворчливому тону. – Я ходил на то большое поле за кленовой рощей. За полевками для Аконита. – видя хмурое лицо Чонгука, он продолжил: – Управился довольно быстро, поэтому вернулся к дому. Тебя долго не было, я даже начал переживать. Хотел отправиться на поиски, но потом услышал шум со стороны ельника. Думал, чужой кто, а это ты. Весь мокрый, трясешься, упал прям перед крыльцом. До смерти перепугал меня. – с толикой укора закончил волк. Хотя воспоминания о том дне напоминали забытый сон, пораскинув мозгами, колдун все же припомнил кое-что. Он был уверен, что к нему приходила бабушка. Однако сейчас, в трезвом уме, становилось ясно, что этого просто не могло быть. Бабушки не стало почти восемь лет назад. Чонгук собственными глазами видел последние мгновения ее жизни, ошибки точно быть не могло. Он посмотрел на оборотня. – Это ты занес меня в дом, верно? – Да, я. Прости, мне пришлось раздеть тебя, иначе в сырой одежде ты бы мог простыть. Надеюсь, следов от клыков не осталось. Я старался действовать аккуратно. – Спасибо. – неловко поблагодарил знахарь. Поежившись, добавил: – Ты тоже меня извини. Я, наверное… наговорил много лишнего… в бреду. – как бы в оправдание уточнил он. – Нет, что ты. Это было очень мило. – коротко рассмеялся Тэхён. – Давненько мне не доводилось слышать подобных слов в свой адрес… Чонгук, сам не зная отчего, залился румянцем. Стало очень неловко. Поэтому он поторопился спросить что угодно, что первое на ум придет. – Так и… почему ты опять… оставил меня? Стоило последнему слову слететь с его губ, знахарь захотел влепить себе пощечину. С неловкой темы они перешли на еще более неловкую! А нужно было наоборот! Наоборот, Чонгук! – Почему? – недоуменно переспросил волк. Затем как-то весь стушевался. – Ну… К его ошеломлению, мысли, уже несколько дней запертые глубоко внутри на тысячу замков, сами собой вырвались наружу. – Ты говорил о некой особе… дорогой твоему сердцу. И это несколько задело мое… мои чувства. Стало очень обидно. Ведь я нахожусь рядом с тобой уже довольно долгое время, а тут вдруг появилась эта др… кхм, девушка. – Девушка? Какая девушка? Я говорил тогда о той деревенской бабуле, моей подопечной уже несколько лет как. Тэхён, оторвавшийся от распутывания узлов на одеяле, чтобы, наконец, выбраться, и заодно не смотреть на Чонгука, ибо неловко, чуть слюной не подавился. – А почему ты тогда вел себя так радостно, да еще этот никудышный букет с собой притащил?! Знахарь вновь застыл. Ох, как же плохо иметь провалы в памяти, кто бы знал. Мгновение спустя он вспомнил, как спешил из деревни в лес, ведь его там оборотень дожидался. А тут к нему вдруг прицепилась какая-то девчонка с просьбой взять в ученицы. Еще шла по полю и зачем-то рассказывала, что знает о каждом цветке. В общем, неимоверно выводила колдуна из себя своей наглостью. – Да потому что она нарвала много всего полезного. Кто будет отказываться от халявы? Я вот точно нет. Волк лишь удостоил его взгляда исподлобья, продолжая методично выпутываться из плена. Чонгук сжал в пальцах ажурную оторочку на наволочке. – Кроме того, эта бабуля, наконец, пошла на поправку, и мне заплатили вдвое больше. Именно этим двум событиям я был так рад. – нарочито отчетливо подчеркнул он. Тэхён молчал. Долго смотрел на него, отчего в который раз стало неловко. Потом все же произнес: – Правда? – Правда. Колдун робко улыбнулся. Он был рад прояснить ситуацию. И надеялся, что теперь снова все будет хорошо.

⍟⍟⍟

– Трактирщик! Подай еще бутылку рома! Юнги высыпал на обшарпанный стол пару серебряных. Нет, кто-то точно тайком выпивает у него из стакана, по-другому и быть не может! Иначе куда вечно пропадает добрая половина бутылки? Спрятав раскрытый кошель под стол подальше от любопытных глаз, церковник быстро оценил, сколько осталось. Выводы последовали не особо утешительные. Хватит еще на полдюжины, и только. Последовал недовольно цокот. Из-за количества бутылок на столе его уже не было видно, однако охотник продолжал планомерно вливать в себя стакан за стаканом обжигающего горло пойла. Привкус был отвратный. Но, казалось, сколько бы он не выпил, забыть истинную сущность Чимина не удастся никогда. Еще никогда церковнику не было настолько страшно. А он ведь повидал немало тварей из мира нечисти по долгу службы. Даже Крысиного Короля полтора метра высотой однажды видел. Точнее, еле прикончил из своего арбалета. Та еще жуть. Когти и зубы почти по полметра. Охотника передернуло от воспоминания двух десятков голов, ощеривших пасть в хищном оскале. Больше он на такие заказы не соглашался ни за какие коврижки. Предпочитал привычно отработанными движениями пускать серебряную стрелу очередному оборотню прямиком в сердце. Так он хотя бы знал, чего ожидать в случае форс-мажора. И, пожалуй, был лучшим охотником на Детей луны во всем Королевстве. Юнги перекатил остатки темной жидкости в стакане. Кстати, об оборотнях. Из-за этого проклятого кровососа он совсем забыл, куда вообще направлялся. Теперь же на дворе стояла глубокая ночь. И поздно было что-либо предпринимать. Нужно сначала опросить тех, кто заявил местной церкви об увиденной нечисти. Трактирщик подал, наконец, новую бутылку. Церковник взял было ее в руки, но неожиданно почувствовал, что ему нужно сходить отлить. – Дождись меня, детка. – ткнув пальцем в бутылку, он поспешил на выход. Своя уборная в крохотном кабаке отсутствовала. Все присутствующие, как заметил охотник, просто выходили на улицу через боковую дверь в маленький темный переулок. Воняло там по истине тошнотворно. Впрочем, для питейного заведения это не удивительно. Здесь собирался самый низший сброд. Штормило его похлеще, чем на борту корабля. Видимо, восьмая бутылка все-таки дала о себе знать. Придерживаясь для верности рукой за стены домов, располагающихся всего на расстоянии двух метров друг от друга, Юнги на заплетающихся ногах решил отойти чуть подальше. Одна дама со второго этажа едва не обдала его ведром нечистот. Боже, какое мерзкое место! Он свернул в еще более узкий переулок. Судя по отсутствую огней в окнах, здесь уже начинались складские помещения и прочие нежилые здания. Пьяный смех и грязная брань из кабака практически не долетали до его ушей. Откуда-то тянуло ночной прохладой. Церковник вдохнул свежий воздух полной грудью. В голове стало чуточку легче. Задрав голову, между тесно прилегающими крышами домов можно было увидеть щелку синего неба с яркими звездами. Сколько времени прошло с тех пор, как он пересек порог кабака? Охотник помотал головой. Нет, не вспомнить. Расстегнув пуговицы на брюках, он отвернулся к деревянной высокой изгороди. Целью выбрал кустик чахлых ромашек. Нижнего белья, по обыкновению, Юнги не носил. Вечно натирало кожу, отчего все чесалось и зудело, а его настроение извечно портилось. Церковник вдруг заметил у себя на животе пару лишних рук, сплетенных в замок. Забавные такие, как будто детские. Чей-то голос со смешком произнес ему на ухо: – В занятном я вас застукал положении, Мастер Мин. Охотник стремительно обернулся через плечо, параллельно с этим пытаясь застегнуть все пуговицы обратно. Так как его крепко зажали в медвежьих объятиях, не давая и с места сдвинуться, он увидел лишь широкую довольную улыбку Чимина. Тот молча продолжал наблюдать, как Юнги трясущимися руками пытается справиться с ширинкой, с каждой секундой все более раздражаясь, отчего его действия совсем уж не поддавались контролю. Вампир коротко вздохнул: – Позвольте мне. И с этими словами, развернув церковника лицом к себе, светловолосый опустился на колени. Тот зашипел разъяренным котом: – Что ты делаешь, придурок?! А ну отвали от меня. Чимин без труда поймал чужие руки. Придерживая их одной своей, он посмотрел снизу вверх, стараясь говорить как можно отчетливее: – Вы ужасно пьяны, Мастер Мин. Позвольте мне помочь вам. – Ты совсем, что ли, рехнулся… – казалось, охотник искренне поразился его настойчивости. Даже сопротивляться стал менее уверенно. Потом вдруг резко опомнился, каким характером славился, хотел оттолкнуть кровососа ногой в плечо, но чуть не свалился на землю сам. Тот же без труда уклонился, ведь атака пьяного вдрызг Юнги снизилась на девяносто пять процентов. Вконец озверев, церковник крикнул ему, так как на большее был не способен: – Я сказал, а ну катись от меня подальше, идиот! Вампир медленно поднялся на ноги. Весь его образ прекрасного сердобольного ангела, отправленного в это злачное место из-за чудовищной ошибки, так резко контрастировал с замызганными стенами, что охотнику хотелось хорошенько врезать по этой холеной роже. – Мне некуда больше идти. За помощь человеку, нашему врагу, моя семья изгнала меня из нашего родового поместья. Меня объявили предателем. – сменив серьезный тон на шутливый, Чимин резко развел руками. – Поэтому я раздобыл это. – он выудил из-под полы плаща темную вытянутую бутылку, внутри которой, несомненно, плескалось что-то с градусом. Юнги уставился на него в упор. Пак Чимин и алкоголь? Должно быть, он спит и видит нелепый сон. Однако, чисто из научного интереса, любопытно было на это взглянуть. – Хорошо, кровосос, так и быть, выпьем. Только подожди меня здесь, я схожу за… – Этим? – улыбнулся вампир. В его руках церковник увидел свою честно приобретенную бутылку рома. Он поспешил вернуть ее себе со словами: «Отдай, а то разобьёшь еще, недотепа». Немного побродив по переулку, охотник узким стилетом взломал замок на какой-то конторе, и они пробрались внутрь. Заваленный бумагами письменный стол, книжный шкаф со всевозможными сводами законов, длинный диван с зеленой цветастой обивкой. У дальней стены имелась лестница на второй этаж. Возможно, здесь вел прием какой-нибудь средней руки адвокат. Они не решились зажигать свечи, чтобы ненароком не привлечь внимание прохожих жандармов. Все равно скоро должно было рассвести. Чимин уселся на диван практически в центре. Скривив губы, Юнги расположился у крайнего левого подлокотника. Сверху из маленького окошка их освещал слабый лунный свет. Вампир и человек чокнулись бутылками. За неимением стаканов или иной посуды, приходилось пить прямо из горла. – И давно ты за мной следишь, кровосос? – начал светскую беседу церковник, отчего его собутыльник чуть не подавился. Дальше сам собой завязался довольно странный разговор. Однако у них все было странное. Сами их взаимоотношения. Охотник и жертва. Причем было неясно, кто есть кто. Они пили медленно, ведь Юнги хотел четко разграничить каждую стадию опьянения Чимина, чтобы потом донести эти данные в Церковь. Мало кто из людей, думалось ему, располагал столь ценными знаниями. Он жаждал войти в историю. После очередного глупого тоста светловолосый вновь приложился губами к горлышку, но, к его удивлению, там ничего не осталось. Он перевернул бутылку и поймал языком пару последних капель. Покосился на человека. У охотника еще оставалось немного на донышке. Вампир потянулся к чужой бутылке. – Эй, – осадил его тот. – Это мое. – Ну поделись со мной. У меня закончилось. – капризным тоном протянул Чимин, пытаясь дотянуться до руки Юнги, которую тот специально отвел как можно дальше. Второй охотник уперся вампиру в грудь. Но разве могло это остановить сильного как лев кровососа, да еще и к тому же пьянющего в стельку? Конечно же нет. Между ними завязалась потасовка, сопровождаемая бранью церковника и слезными стенаниями вампира, навалившегося сверху на человека. В конце концов, одно неосторожное движение и бутылка полетела на пол. Стекло разлетелось по всей комнате, у дивана растекалось темное пятно. Охотник смачно выругался. Он с силой оттолкнул от себя светловолосого. Запустив руку в черные волосы, оглядел испорченный паркет. Комнату огласил тяжелый вздох. Там ведь хватило бы еще на целый стакан… – Уж не знаю, как ты собираешься расплачиваться. – процедил церковник сквозь зубы. После поднялся на ноги, собираясь на выход: – Пойдем, пора сваливать отсюда. Иначе проблем не оберешься… Юнги собрался было дернуть за медную ручку, но в его спину что-то стремительно врезалось, отчего он чуть не упал. Запястья оказались крепко прижаты к поверхности двери чужой стальной хваткой. Охотник ошалело схватил ртом воздух, выбитый из легких резким ударом. По спине пробежали мурашки, когда его шею обдало прохладным дыханием. – Я придумал, чем буду расплачиваться за свой проступок, Мастер Мин. Глаза церковника округлились. Пребывая в абсолютном шоке, он начал извергать из себя все бранные слова, какие только знал. Вампир укорительно цокнул. Он перехватил оба тонких человеческих запястья одной рукой, а второй заткнул Юнги рот. – Негоже поборнику Божьей воли употреблять такие грязные слова своим прекрасным ртом. Охотник протестующе замычал, а после попытался тяпнуть неуправляемого кровососа за палец. Но Чимин, казалось, даже не замечал этого. Чужой терпкий запах опьянил его еще больше. Он тяжело сглотнул вязкую слюну, едва не порезавшись о собственные медленно вытягивающиеся клыки. Вампир только вчера утром осушил целого кабана, но сейчас чувство дикой жажды вспыхнуло вновь. Быстро бьющаяся жилка на шее Юнги затмила весь его разум. Не в силах противиться, он прижался к ней губами. Кровь. Солоноватая, горячая, она пульсировала под тонкой кожей. Ее запах сводил Чимина с ума. Охотник издал надрывный звук, и только тогда вампир вынырнул из своего забытья. Он увидел две выступившие капли свежей крови на бледной, почти белой коже. Так забылся, что не заметил, как случайно прокусил… – Прости, прости, я не хотел ранить тебя. Прости меня. Слова давались неимоверно тяжело. Чимин никогда прежде не пробовал человеческий алкоголь, поэтому все чувства были для него в новинку. Но ему нравилось, как весело было на душе, а в голове – пусто, как хотелось смеяться без остановки, пусть даже на то не было причины. Тело такое легкое, как облако. Ему было ужасно лень контролировать себя, тянуло на диван, спать. Набухшие капли крови вновь привлекли его внимание. Ее запах теперь был намного сильнее, намного ярче. Заполняя собой всю тесную комнатку, он дурманил последние остатки мозга. Заметив, что одна из капель готова была сорваться вниз, вампир вовремя успел поймать ее языком, после проходясь неспешным мазком сразу по двум ранкам. Затем еще и еще, отчего Юнги мелко задрожал в его руках. Незаметно прохладный язык переместился на кромку уха. Потом – на мочку. А после к основанию шеи. Церковник перестал вырываться и дергаться, лишь шумно дышал через рот. Его мысли затуманились так сильно, что даже поднять веки стоило титанических усилий. Все дело явно было в слюне этого проклятого кровососа, будь он миллион раз неладен. – Ну что же вы, Мастер Мин. – вкрадчивым тихим голосом сказал Чимин, с нежеланием отрываясь от чужой кожи. – Все кровосос, да кровосос… Я ведь, возможно, не только кровь сосать умею… Охотник не то что переварить эту информацию, он даже опомниться не успел, как уже был зажат между спинкой дивана и вампиром. Опершись руками по обеим сторонам от его головы, тот навис сверху. Юнги сквозь мутную пелену заметил, что его глаза вновь искрятся красным, как уже было утром. Ох, и не к добру это. Явно не к добру.