Забудь

      — Вы что-нибудь слышали о недавней короткой перестрелке? — перешёл к теме Юстус, после короткого знакомства.       Том нервничал и пытался быстро сообразить как себя лучше вести. Он скосил взгляд вправо, где как ни в чём не бывало сидела молоденькая аспирантка, которая подрабатывала на ставке секретаря на кафедре. Её выйти не попросили, и допрос, если так можно было назвать это странное действо, происходил при посторонних. Уверенности не добавляло.       Как бы невозмутимо Том не старался себя вести, неосознанно он перешёл в нападение.       — Я думал, что опрос свидетелей происходит в другой обстановке. Повестка, например, а не на коленке, — голос Тома звучал немного грубовато, но было бы ещё хуже, если бы он не сдерживался. На самом деле хотелось выкрикнуть, что он тут не при чём и убежать. Как будто проблема исчезнет, если не приближаться к ней. «Это не будет каждый раз срабатывать, Том», мысленно одёрнул себя.       Юстус нахмурился. Он за последнюю неделю опросил не одну сотню молодых людей, которые хоть как-то подходили под критерии описания бомжа, давшего самые первые показания.       — Вы интересный молодой человек, знаете? Никого из ваших коллег не волновало место. Я просто задам пару вопросов, — с окончанием фразы предплечья Тома покрылись гусиной кожей. Но резко давать попятную будет ещё подозрительнее. Нужно вести себя как будто это его нормальное поведение.       — Видимо они были не особо заняты, а мне нужно сегодня сдать лабораторную. Крайний срок, видите ли, — Том постарался придать голосу немного насмешки, а сам мысленно бился об стену лбом. Всё было слишком искусственно. Его видели насквозь.       — И всё-таки, знаете про это что-нибудь?       Немного помолчав, решая что же ответить, Том отрицательно покачал головой. Затем добавил, что видел, как оцепили переулок. Он справедливо решил, что полное неведение будет также подозрительным.       — Хорошо, а что вы можете сказать по поводу этого изображения? — Юстус вытащил из папки, которая лежала перед ним на столе, лист и перевернул, направляя студенту.       У Тома дёрнулся глаз. С ужасного качества фоторобота на него смотрел он сам. Уж он-то это знает. Нестерпимо захотелось расслабить шарф на шее, который стал давить, но Том сдержался. Он поднял глаза с листа обратно на офицера, который непрерывно смотрел на него и считывал каждое движение.       — Да каждый второй подойдёт под него, — непринуждённо, но хрипловато произнёс Том. Хотелось прочистить горло, но делать этого было нельзя, поэтому пришлось со скрипом выталкивать звуки сквозь голосовые связки. Тень позади него неудержимо смеялась, держась за живот.       Фоторобот представлял из себя очень грубые черты буквально в несколько штрихов. Под черты действительно с натяжкой, но можно было подставить каждого третьего-то уж точно. Был обрисован овал лица. Тома. Была пара росчерков на месте носа и лба, придавая лицу нахмуренный вид.       — Вы правы, но знаете, что ещё я думаю? — улыбаясь, спросил Юстус, и не дождавшись реакции продолжил, — что вы входите в эту группу.       Том хотел как-то съязвить, отвести подозрения, но пока размышлял, к нему пододвинули второй лист бумаги.       — Спасибо за содействие следствию. Это адрес, подойдите туда до обеда субботы и сдайте тест на ДНК. Всего лишь формальность, и вы будете свободны. Больше вас не задерживаю, можете сдавать свою лабораторную.       Офицер отодвинул стул и вышел из-за стола, забирая папку с фотороботом и ещё какими-то бумагами. Том продолжал сидеть и всматриваться в свои руки, когда Юстус покинул кафедру.       Хотелось немедленно что-то сделать, куда-то бежать. Нужно позвонить Ноа и предупредить. Это он во всём виноват! Сукин сын! Что, что теперь делать? Нельзя идти в лабораторию, это будет означать конец. Не нужно быть гением, чтобы понять, Юстус всё понял. Или Тому лишь кажется? Может сейчас говорит в нём страх, а не здравомыслие?       Трясущимися руками Том достал телефон и открыл список контактов, ища Ноа. Нет, не сейчас. Открыл контакт Арнольда и написал сообщение с одним словом «Помоги». Палец затормозил перед нажатием на отправку. Прокрутилась шкала загрузки, показывая, что сообщение сохранено в черновиках.       — Ты долго ещё будешь сидеть? Мне идти нужно, оставить кабинет открытым не могу, — вырвал из подзависшего состояния женский голос. Том поднял голову и повернулся к секретарю.       Затем, не говоря ни слова, поднялся и вышел из помещения. Нужно найти туалет, умыться. Привести мысли в порядок и подумать над сложившейся ситуацией с холодной головой. Но это всё потом, сейчас — лабораторная.

***

      Расстелив на полу перед стеклянной стеной плед, Том лёг на живот и раскрыл перед собой свою тетрадь с лекциями и тетрадь однокурсника. Можно было, конечно, просто сфотографировать, но Том справедливо счёл, что мышечная память при написании укрепит в памяти информацию.       Переписав абзац, Том опустил лоб на согнутые в локтях руки. Сосредоточиться получалось плохо. Мысли крутились вокруг больной темы. Арнольд выспрашивал, что случилось, но Том лишь отмахивался. Пусть думает, что это связано с их непростыми взаимоотношениями.       Но на данный момент Арне ушёл на второй план. Вчера Том после долгих мук и уговоров самого себя сходил и сдал долбанный анализ на ДНК, выписав себе этим приговор. Он пытался выспросить у пожилой лаборантки, сколько уже человек приходило и сдавало, но та лишь отмахнулась, говоря, что его это не касается.       В городе жило почти два миллиона человек, как следственный отдел додумался опрашивать студентов его университета? Том боялся, что Ноа его сдал, но откинул эту мысль. Потом пришла идея с врачом, который лечил его от заражения, но тоже отмёл. Полицейские появились в университете раньше. Зато сейчас у них был повод собрать на Тома информацию, которая откроет для них любопытные грани.       Спустя час ломания головы Том пришёл к выводу, что это могло быть совпадением. Офицеры просто решили начать поиски с очевидных мест. Ближайшее скопление молодёжи — университет, находящийся недалеко от места преступления. Хотя даже состав преступления был неизвестен. Просто перестрелка. Но вдруг они имели больше данных, или всё-таки вытянули случайный билет и угадали, попав прямо в Тома?       После сдачи теста Том с десяток раз доставал телефон и открывал не отправленное сообщение Арнольду. Ему казалось, что из-за спины сейчас выйдут люди в форме и нацепят на него наручники, а Том не успеет ничего сделать.       Просить помощи у Арне было очевидным решением, но вместе с тем и унизительным. Это бы значило, что Том добровольно надевает на себя ошейник и приносит поводок бойфренду. Сейчас, даже зная, что его держит шантаж, было какое-то ненормальное удовлетворение, что ситуация от него не зависит. Но попроси сейчас помощи и оправдываться перед самим собой уже будет труднее.       — Заснул?       В зал вошёл Арне. Том повернул к нему голову, давая понять, что не спит. Он натянуто улыбнулся, показывая свою покорность. Арнольд подошёл ближе и уставился на лежащего у его ног парня. Лежать стало не по себе, и Том поднялся и сел. Взглянув на мужчину снизу-вверх, он понял, что позиция лучше не стала, и попытался подняться на ноги, но плечи обратно припечатали к полу.       — Мне так неудобно, — попробовал протестовать Том, но Арне его проигнорировал. Он запустил в волосы пальцы и стал массировать кожу подушечками пальцев.       — Так ты выглядишь сексуально, — Арне переместил руки на футболку и начал её стягивать. Поморщившись, Том поднял руки. Рука почти зажила, но всё ещё отзывалась болью на натяжение мышц.       — Можешь кое-что сделать для меня?       — Смотря что, — уточнил Том, пожав плечами. Смотреть вверх или же упираться взглядом в колени было неуютно, и Том отвернулся к окну.       — Я хочу, — Арне поцарапал коротким ногтем линию от одного плеча к другому, вызывая рой мурашек, — хочу чтобы ты, — голос мужчины стал ниже, а сам он стал дышать чуть чаще. Он провёл ещё одну линию, на сантиметр ниже предыдущей. В этот раз ноготь вдавил сильнее, заставив Тома зашипеть.       — Хочу тебя, — наконец-то произнёс Арнольд, после короткой паузы, когда Том уже готов был сам спросить. — Сними с себя это и раздвинь ноги. Прямо тут. Хочу тебя на полу.       Краска прилила к лицу от просьбы. Было в голосе какое-то пренебрежение, но Том послушался, потому что продолжать сидеть на коленях ему не нравилось. А так Арне присоединится к нему внизу.       Преодолевая стыд от неприкрытого жадного взгляда, Том стянул с себя домашние штаны и бельё. Он лёг на спину, но раздвигать ноги не торопился. Позиция стала ещё хуже. Арнольд не торопился опускаться и смотрел сверху-вниз на распростёртого беззащитного Тома.       — Не хочешь лечь рядом? — сглотнув, спросил Том. Арнольд продолжал поедать взглядом тело. Он подошёл, просунул свою ногу между бёдер Тома, заставляя его всё-таки их раздвинуть.       — Ты очень красивый, — Арне просунул ступню ближе, к промежности, а затем поставил её прямо на мошёнку. Том задохнулся от унижения и страха боли. «Арнольд, пожалуйста», пролепетал он, давая интонацией понять, что ему не нравится. Он хотел схватиться за чужую голень руками, но побоялся, что Арнольд специально будет тянуть время, показывая свою власть.       Спустя минуту Арне опустился, переводя близость в более привычное русло. Том с облегчением выдохнул. И вот этого человека он собирался просить о помощи? Том был почти уверен, что Арнольд получит наслаждение, если увидит Тома в наручниках.

***

      Том стоял у доски и мысленно прикидывал варианты по теореме Виета. Корни никак не сходились, и он начал делать заметки мелом и затем затирать неудачные.       — Ну же, герр Вагнер, это слишком просто даже для вас, — насмешливо кольнул молодой аспирант, проводящий у них практику по мат анализу. Том недовольно поморщился, но ничего не сказал. Замечание было справедливым, последнее время Тому сложно было сосредоточиться.       — Кажется минус три и минус пять должны подойти, — неуверенно выдал Том, сжимая в кармане телефон. Он знал, выглядело это оскорбительно для преподавателя, но тот из вежливости не указывал на это. Первые два дня Том доставал телефон каждые полчаса и перечитывал снова и снова одно единственное слово, которое никак не мог решиться отправить. Сегодня шёл пятый день после сдачи теста ДНК, а результатов никак не было. Телефон буквально прилип к руке, из-за чего теперь он был постоянно слегка влажный от ладони.       — Так пробуйте же, герр Вагнер, — в очередной раз поторопил его преподаватель.       От доски отвлёк короткий стук за спиной. Двери открываются.       Двери открываются.       Не дожидаясь приглашения, в аудиторию входят два полицейских. Время замедляется, и Том видит, как рука одного из вошедших поднимается и в приглашающем жесте машет в сторону выхода. Губы полицейского двигаются, но из-за шума в ушах Том не может разобрать слова. Ему и не нужно их слышать, чтобы понять — пришли за ним.       — Что? — всё-таки переспрашивает. Вдруг он ошибся, ведь есть же маленький шанс, что они тут не по его делу.       — На выход, Том Вагнер.       — Я могу забрать вещи? — безжизненным голосом спросил Том, продолжая сжимать побелевшими пальцами телефон, который, кажется, уже был залит потом и скользил.       После короткой паузы, прикидывая что-то в голове, офицер кивнул. Том был полностью погружён в свои переживания и не видел, как десятки пар глаз следили за его действиями.       Подойдя к своему месту, Том повернулся к двери спиной, чтобы было не видно его действия. Он украдкой положил телефон на стол и разблокировал его. Убрал тетради в рюкзак, собрал ручки, ткнул на приложение мессенджера. Застегнул рюкзак, ткнул отправку и засунул телефон в карман.       «Помоги».       И что теперь с ним будет?       В служебной машине Тому пришла замечательная мысль, когда буря эмоций слегка поутихла. На него не надели наручники, а это хороший знак. Даже если у них теперь есть доказательство, что подстрелили именно его, но это не говорит о вине. Сердце радостно застучало, но следующая мысль охладила рождающееся облегчение. Если бы Том был не виноват, то он бы пришёл в участок сам и подал заявление на покушение. Но этого не было сделано, значит его участие не блещет невинной чистотой.

***

      В машине и далее в участке Том неизменно повторял про себя «Молчать. Молчать. Я должен молчать. Ни слова». Имея опыт просмотра кучи детективных фильмов единственное, что он помнил — когда тебе предъявляют обвинения, без адвоката свой рот открывать не стоит.       Загадка причины его задержания раскрылась спустя пару часов. У него отобрали рюкзак и девайсы. Даже часы. Посадили в небольшое помещение без окон, в котором был обычный стол, каких у них в университете были в каждой второй аудитории, и пара стульев.       Задержание во избежании сокрытия следов. Так они назвали причину. Хотя Том предположил, что смысл этой причины мог быть только сразу после преступления, а не через две недели. Нет. Они что-то накопали на него.       — Довольно жарко тут, не находите? — начал Фриц, как представился незнакомый сотрудник.       Жарко не было. Том хмыкнул, разглядывая глубокие морщины возле глаз. Часто улыбается? Офицер, как будто в подтверждение, широко улыбнулся, прищуриваясь. Впрочем, не показывая зубы. Пытается не напугать его оскалом? Как бы не так. Иначе его не продержали бы тут битые два часа? А может три? Видимо, чтобы Том варился всё это время в собственной панике и дошёл до нужного состояния.       Нужно молчать. Просто молчать, ничего сложного. Просто не размыкать свои чёртовы зубы, и они ничего не могут ему предъявить. Том успел пожалеть о своём коротком сообщении Арнольду. Пока они ехали, Том всё больше убеждался в недоказуемости его причастности. Не было ничего. Не-бы-ло.       Фриц, не дождавшись реакции Тома, продолжил.       — Что вы делали двадцать восьмого и девятого ноября, герр Вагнер?       Если Том сейчас потребует адвоката, это будет звучать, как признание в его причастности?       После попыток разговорить задержанного, офицер перешёл в наступление.       — Вы знаете, герр Шульц был найден убитым на следующий день, как рассказал нам о незабываемой с вами встрече. Не расскажете нам подробнее, где вы взяли пистолет и куда потом спрятали?       — Я никого не убивал! Что за бред вы несёте! — вырвалось изо рта быстрее, чем мысль полностью улеглась в голове.       Сердце стучалось как бешеное, а ладони были покрыты противной влажностью.       — Да? Но вы знаете, кто это сделал? — напирал пожилой офицер.       Том откинулся на спинку и прикрыл глаза. Теперь понятно, откуда у них фоторобот и почему он такого ужасного качества. Просто это всё, что они смогли выжать из того бомжа за один раз. Нужно молчать.       — Вы знаете, какое наказание следует за соучастие в спланированном убийстве? Вам не поможет спастись от заключения иностранное гражданство, — офицер встал, оставив папку на столе, и обошёл Тома.       Что же в этой папке? Доказательства его вины? Но он понятия не имел, что свидетеля убрали! Если он признается, что был там, но преступления не совершал, его отпустят? А может на него повесят соучастие, потому что молчал?       Фриц фамильярно положил свои сморщенные руки на плечи. Том с трудом сдержался, чтобы не дёрнуть плечами. Невозможность смотреть на собеседника выводила из равновесия ещё больше. Следующие слова заставили Тома похолодеть.       — Ваша днк совпала с тем, что мы обнаружили в том переулке.       — И что? Это ничего не доказывает! — снова выкрикнул Том, секунду спустя, коря себя за это. «Молчать! В чём проблема придержать свой рот закрытым, а?» Однако нервы сотрясали Тома изнутри. Казалось, даже внешне было заметно, как его трясёт. Пожалуй самое время, хуже эта фраза уже не сделает.       — Я требую адвоката, — постарался как можно спокойнее произнести. Том решил, что всё, больше он не издаст ни звука.       Фриц кружил как кот вокруг мышиной норки. Кидал обвинения снова и снова, слегка перефразируя. Повторял о наказании за соучастие, затем обвинял его напрямую, чем выводил Тома ещё больше. Давил на больную тему с университетом, а затем его отправили в изолятор на всю ночь.       Неожиданно, самой отвратительной мыслью за все те часы был страх, что Арнольд ничего не сделает, чтобы вытащить его. Даже испуг после новости об убийстве не был так ярок, как должен был бы быть. Том не понимал сам себя. Он ведь сам хотел от него избавиться, а что сейчас? Сейчас это была единственная надежда. А также единственный раз, когда Том попросил его о чём-то. С другой стороны, он мог, наверное, понять, почему Арне решил обойти эту проблему стороной. Но он же говорил, что любит его. Было ли это правдой. Том мысленно пнул себя за эту отвратительно эгоистичную мысль. Даже если он его своим извращённым образом любит, он не обязан подставляться, а Том не должен рассчитывать на его помощь, когда сам увяз в этом говне. Но почему-то было очень больно.       Вторая половина ночи позволила Тому оценить бредовое бывшее желание спрятаться в шкафу. И вот он заперт, и что? Том только закончил школу, у него вся жизнь впереди.       В глазах противно защипало, а в горле сжались мышцы, затрудняя дыхание.       Том до невозможности любил свободу. Он не хотел в тюрьму. Он больше никогда не залезет в чёртов шкаф, как бы сильно не мучила его бессонница. Он дал себе обещание, что в следующую бессонную ночь он пойдёт гулять на улицу, а не прятаться в деревянной коробке. Как вообще его мозг мог это сгенерировать? Какой-то бред! Всё, что его окружает, — сплошной бред! Этого просто не может быть. Он этого не заслужил. Это не справедливо.

***

      — Герр Вагнер, на выход!       Том вздрогнул и резко встал. Оказывается, он каким-то чудом смог заснуть, хотя всю ночь его одолевали самые самоуничижительные мысли.       Вручив все его вещи, Тома выставили в холл. Встретил его улыбающийся своей белоснежной улыбкой Итан. Не выгнали всё-таки. Когда он садился в машину через услужливо распахнутую дверь, он почувствовал себя особенно грязным. Он не мылся всего два дня, но произошедшие события оставили на нём впечатление окунания его в грязь.       В чистом, освежающе пахнущем салоне измученного парня ожидал Арнольд. Том даже почувствовал смущение, когда тот протянул к нему руку и сжал в крепких объятьях. Том чувствовал себя грязным и не хотел, чтобы его трогали, но оттолкнуть не смог.       — Как ты? — заботливо поинтересовался Арне, не замечая зажатость Тома.       Том промямлил что-то похожее на «в порядке». Он прятал лицо, боясь посмотреть в глаза бойфренду. Иррациональная благодарность и самосожаление опутало его, не давая делать лишние движения. Хотелось сказать спасибо, хотя он не был уверен, что его вытащил Арне. А если всё-таки он? Тогда знать хотелось ещё меньше. Потому что это значило бы, что Том был должен. Он всю свою недолгую жизнь старался быть независимым, делал всё, чтобы не казаться обузой. Его ломало внутри от внутреннего конфликта, с которым не получалось так просто бороться. Он ругал себя на все известные ему лады.       Арнольд же был благодушен и, казалось, наслаждался неуверенностью партнёра. Он был рад, что Том прятал глаза, потому что совладать с собственной улыбкой было трудно. Том попался и сам этого не понял. Он сам сплёл себе паутину и влетел в неё.       Когда Арне начал вслух жалеть его, Тома прорвало. Он сжал Арнольда сильнее, боясь, что тот заставит посмотреть ему в лицо. «Как ребёнок, в самом деле», отстранённо подумал Том сам про себя, однако больше не сдерживал поток солёных капель из глаз. К чёрту всё. Он будет сильным снова. Только завтра, а сегодня он пережил потрясение, и пусть Арне осуждает его слабость.       — Никому тебя не отдам. Только я могу тебе делать больно, — тихо прошептало чудовище.