Справочник для Бога в Новом Мире

Всю жизнь Хэ Сию можно было поделить на «до» и «после». До недавнего времени (до перемещения в свою собственную книгу) он думал, что больше не случится ничего, что могло бы так же разорвать происходящую череду событий. Очевидно, он ошибался. Его детство вполне можно было назвать счастливым. Счастливым, но коротким. Мать и отец Хэ Сию были работниками крупной компании, поэтому зарабатывали тоже прилично, обеспечивая их с братом всем необходимым. Они часто выбирались куда-нибудь на отдых своей маленькой семьей из четырех человек и к ним никогда не присоединялись другие родственники. Это были славные времена. Все изменилось в один день. Хэ Сию было одиннадцать, а Хэ Лонгвэю — пятнадцать. Они вместе с родителями ехали за город, чтобы отдохнуть в свои честно заслуженные каникулы. Сию дурачился на заднем сидении, пытаясь стянуть с брата солнечные очки, которые тот решил не снимать в салоне. Лонгвэй же делал вид, что сердится, но на самом деле подыгрывал ему. — А! Попался! — выкрикнул Сию, все-таки стягивая с брата очки. Тот было раздраженно фыркнул, но не выдержал и улыбнулся. — Это кто еще попался! — закричал старший из братьев и бросился щекотать второго: Сию завизжал и забился в угол, пытаясь спрятаться. — Ааааа! Нападают! Это нечестно, нечестно! Нельзя использовать щекотку! — Где такое написано? — Лонгвэй хмыкнул и нацепил отобранные назад очки себе на голову. — Не видел такого правила, а значит, его не существует. — Чего?! Мам, скажи ему, что это не так! — Сию возмущенно вскинулся и толкнул переднее сидение. — Вы бы кричали поменьше, — его мать потерла виски и устало прикрыла глаза. — Всю дорогу уже голосите. У вас самих-то от этих криков головы не болят? — Не-а, — самодовольно высказался старший из братьев и полез за телефоном. — Разве что чуть-чуть, — испытав вину, протянул Сию. Его мама улыбнулась. — Тогда отдохни. Нам еще долго ехать, успеешь поспать, — она откинула свои длинные темные волосы себе за спину. — Хорошо, — покорно согласился мальчик. Хоть он и не ощущал особой сонливости, идея показалась ему довольно привлекательной. А еще он просто старался порадовать маму. — Опусти спинку, там есть рычажок слева, и можешь спать, — подсказал отец, посмотрев на сына через зеркало в салоне. — Угу, — Сию полез смотреть, где же этот рычажок. В итоге он не справился сам, так что именно смеющийся Хэ Лонгвэй опустил ему спинку. Он заснул под тихие разговоры и мерное покачивание автомобиля. А проснулся от резкого рывка, от которого весь воздух выбило из его легких, и оглушительного звука столкновения. Ужасно дезориентированный, Хэ Сию ощутил, как сдавило грудную клетку — было больно дышать. Сверху посыпалось стекло, а один из крупных осколков рассек кожу на руке, по которой потекла алым потоком кровь. В ушах звенело, поэтому мальчик продолжал лежать, дыша неглубоко и часто. В каком-то оцепенении он смотрел на дверь машины, которая выглядела абсолютно так же, как и обычно. Что только что произошло? Сию облизнул сухие губы и пальцами попытался нашарить застежку ремня. Все происходило словно в замедленной съемке. Мальчик успел порезать себе пальцы, водя рукой по жесткому сидению. Приложив усилие, он поднялся. В его груди действительно сильно болело, эта боль обожгла его подобно кипятку. В машине стояла гробовая тишина. Хэ Сию посмотрел вперед. Лобового стекла не было. Вся передняя часть машины оказалась неестественно изломана, а толстый ствол дерева находился ближе, чем должен был. Только увидев все это, Сию начал осознавать реальность происходящего. Паника подкрадывалась к нему, затрудняя и без того тяжелое дыхание. А потом он посмотрел на родителей. Мама лежала, опрокинувшись на панель приборов, ее голова была повернута набок, а глаза открыты. Намочив ее волосы и сделав их темно-багровыми, на пол капала кровь. Отец лежал рядом, на подушке безопасности. Сию не видел его лица, но руки мужчины были страшно изломаны, а местами кости прорвали кожу, белыми пиками торча из мяса. Издав нечто среднее между всхлипом и стоном, Хэ Сию отпрянул и забился обратно на свое сидение. Его затрясло от страха и паники, а в глазах потемнело от недостатка кислорода, и он сделал судорожный вдох. Зажав себе рот руками, мальчик свернулся на сидении и уставился в дверь машины. «Так не бывает, так не бывает… Этого не может быть… Мне просто показалось… Это не правда, не правда, не правда…» — билось в его голове, почти перекрывая боль. На языке остался привкус крови. В голове Хэ Сию гудело, но при этом не было ни одной связной мысли. Он в оцепенении лежал, придавленный болью, неверием и сковавшим его страхом. Мальчик даже не знал, как долго он так пробыл. Может быть, десять минут, а может — час. Но внезапно в его сознание ворвалось оглушительное осознание. «Брат!» Подскочив слишком резко, Сию содрогнулся от боли и заскулил. На глазах выступили слезы. Однако он все равно поднялся и дотянулся до брата. Хэ Лонгвэй лежал на сидении, откинув голову. Его бровь была рассечена, а глаза закрыты. Хэ Сию широко распахнутыми глазами смотрел на своего старшего брата, чувствуя нарастающую панику. Он жив? Или нет? Как это узнать? В голове было пусто. Спустя несколько мучительных минут Сию смог вспомнить, что надо сделать. Дрожащими пальцами он прикоснулся к шее брата. Сначала ему показалось, что ничего нет. Запаниковав, он начал шарить по всей её доступной поверхности. И когда в руку ему толкнулся чужой пульс, мальчик расплакался. — Брат… Брат… — он уткнулся носом ему в плечо и судорожно повторял это слово, как будто оно могло его спасти. Все было ужасно, ему было очень больно и страшно. Но, по крайней мере, его брат все еще был здесь, с ним. Этого было мало, но даже так это знание приносило ему крохотное облегчение. Прорыдавшись, Сию пересилил себя и снова посмотрел на родителей. Ему нужно было проверить. Но сколько бы он ни искал, не смог нащупать даже слабой пульсации под кожей. Её не было. Как не было теперь и его родителей. Наверное, прошло несколько часов, прежде чем он смог прийти в себя достаточно, чтобы начать рассуждать хоть отчасти здраво. Хоть как-нибудь рассуждать. Первый вопрос, который встал перед ним — это вопрос что ему теперь делать. Что? Очевидно, надо было как-то выбираться отсюда, но сам он не сможет никуда уйти. Ему нужна была помощь. Он еле смог найти телефон брата, который треснул, но остался цел, в отличие от его собственного, и набрал службу спасения. Гудки шли не очень долго. — Здравствуйте, я вас слушаю. Что случилось? — спросили на том конце трубки. Хэ Сию ощутил нервную тряску и плотнее сжал телефон в ладони. Его голос хрипел. — Мы попали в ДТП. Мои… мои родители… — он не смог договорить, горло сдавило спазмом. Диспетчер тут же подобрался. — Сколько пострадавших? Где вы? — Я и мой брат, — родителей он уже не стал называть, хоть это и казалось ужасно неправильным. — Мы ехали из Гэцзю в Чжаотун. Не знаю, где именно мы сейчас, но ехали больше пары часов… — Вы далеко от дороги? Сколько Вам и Вашему брату лет? Сию быстро высунулся наружу и огляделся. На небольшом возвышении неподалеку он смог разглядеть дорогу. — Недалеко. Мне одиннадцать, а брату пятнадцать. Он без сознания, — в голос Сию пробралась дрожь, которую он не смог подавить. Диспетчер задала еще несколько вопросов, уточняя какие-то детали, а потом приказала ждать. Сию не додумался спросить, как долго. И время потянулось: каждая новая минута, казалось, была еще длиннее предыдущей. Хэ Сию смог открыть дверь и вывалиться наружу. Его грудь болела все сильнее, но он ничего не мог с этим сделать. Единственное, чего он желал — это убраться отсюда. Не важно, куда. Просто не сидеть в машине с телами своих родителей. Уже выйдя, он обернулся. Их машину будто размазало и смяло, оставив в таком перекрученном состоянии возле этого чертового дерева. Сию до сих пор не верил во все произошедшее. Ему казалось, что все это просто ужасный сон, и он скоро проснется. Но минуты длились, а ничего не происходило. А еще было неправильно оставлять брата в машине. Так он словно бы тоже был мертв. Сию было страшно даже думать об этом, поэтому он открыл дверь со стороны Хэ Лонгвэя и, подхватив того под мышки, попытался приподнять и вытащить. Грудь мальчика отозвалась острой вспышкой боли, а нога его брата застряла между сидениями. Отпустив старшего брата, Сию присел и осмотрел его ногу. Скорее всего, та была сломана. Как можно более аккуратно Хэ Сию вытащил застрявшую конечность, расцарапав себе ладони. Его грудь уже горела огнем, хотя он ничего и не сделал толком. Но ему еще предстояло оттащить Хэ Лонгвэя к дороге. У Хэ Сию на это ушло около получаса. В конце концов, он аккуратно уложил брата на обочине, а сам свернулся у того под боком, обняв за руку. Сию не чувствовал холода — только боль. Его снова охватило оцепенение. Он несколько часов пролежал на холодной земле, глядя на их разбитую машину. С такого ракурса он не мог видеть тел, но хватало знания того, что они там были. От подобных мыслей мальчик только крепче стискивал руку брата, а дыхание его снова утяжелялось. Его глаза уже почти закрылись, когда прибыли спасатели. В больнице у Хэ Сию диагностировали перелом ребра, легкое сотрясение мозга и переохлаждение. У его брата — сломанную ногу, тоже сотрясение и переохлаждение. Сию сам почти не помнил, как все происходило. Для него все дни слились в мутную серую полосу, в которой он не мог отделить одно от другого. Он не ощущал себя собой, а происходящее — реальностью. Ему все время казалось, что все это просто очень затянувшийся сон. Поэтому мальчик ждал, когда же он закончится, и можно будет пойти домой. Но дни менялись, а ничего так и не происходило. Снова. Как братьям объяснили — у их машины отказали тормоза. Сию не особо разобрался с деталями, но понял, что отец не справился с управлением, и они вылетели с дороги. Скорость оказалась достаточной, чтобы их машину просто впечатало в дерево. Удивительно, как она не загорелась. Когда Хэ Лонгвэй узнал о смерти родителей, он долго плакал. Сию видел, как тот утирал слезы и всхлипывал, но сам так и не смог проронить ни слезинки. В последний раз он плакал только в тот момент, когда обнаружил, что его брат жив. Это были слезы облегчения. Но как бы он ни ждал, горе так и не охватило его. Возможно, это было как-то связано с тем, что он иногда продолжал говорить о родителях в настоящем времени, будто те еще были живы. К нему даже несколько раз приходил психолог, но эти посещения не дали видимых результатов. Ну, или так считал сам мальчик. Но постепенно он все же начинал осознавать, что это все не прекратится по волшебному щелчку пальцев. Очень помогали ему в этом сны, в которых он был заперт в машине с мертвыми родителями. Вот только его брата там не было. Поэтому само существование обращалось пыткой. Однако в один день Хэ Сию понял, что если до этого его жизнь была сном, то сейчас она превращается в самый настоящий кошмар. В тот день их досрочно выписали из больницы, так как за мальчиками пришел некий мужчина. Им был их дядя, Сун Линчжу. Тот сразу дал понять, что братья ему совершенно не нужны. Он не собирался о них заботиться и баловать, сразу обозначив, что обеспечит необходимый минимум ровно до тех пор, пока они не станут совершеннолетними. Сию тогда подумал, что это, на самом деле, не очень страшно. Ведь могло быть и хуже. Но хуже было. Они просто не знали, чего им ожидать. — Вы совершенно незнакомые и ненужные мне дети, — сказал Сун Линчжу, сидя в кресле в гостиной, и что-то нажал на своем дорогущем телефоне. — Не думайте, что вы особенные или вроде того. Уясните вот что: теперь вы будете во всем слушаться меня. Надеюсь, вы сможете это запомнить. Братья Хэ переглянулись. Им обоим было ужасно не по себе. Они и правда не знали этого человека, хоть тот и был им родственником. Родители никогда не рассказывали им о нем, поэтому дети не имели ни малейшего понятия, кто это, пока его не представили. Сун Линчжу был младшим братом их матери, Сун Лихуа. И, несмотря на то, что родители мальчиков считались довольно состоятельными людьми, их дядя оказался еще богаче. Хэ Лянь и Сун Лихуа работали в крупной компании — Сун Линчжу владел крупной компанией. Хэ Лянь и Сун Лихуа имели связи с влиятельными людьми — Сун Линчжу и был тем самым влиятельным человеком, связи с которым все хотели иметь. Хэ Лянь и Сун Лихуа считались хорошими специалистами — Сун Линчжу считался лучшим специалистом. И так во всем. — Да, дядя… — пробормотал Хэ Лонгвэй. Они с братом стояли, пока взрослый сидел, даже несмотря на то, что старшему мальчику приходилось опираться о костыли. Сун Линчжу цыкнул. — Обращайтесь ко мне «Господин Сун». Ясно? — Да, господин Сун, — сказали братья хором. Кивнув самому себе, Сун Линчжу поднялся с кресла и улыбнулся. Его улыбка выглядела очень неестественно на лице: во всем его выражении сквозил холод и брезгливость, когда он смотрел на детей. — Тогда начнем. Хэ Сию и Хэ Лонгвэй переехали к нему жить в другой город. Они были зачислены в новую школу. Дядя избавился от половины их личных вещей — все, что было связано с увлечениями или хобби, полетело на выброс. У них забрали телефоны (у Хэ Лонгвэя, ибо тот, что был у Сию, итак уже сломался), выдав обычные раскладушки, на которых даже не было выхода в интернет. Компьютер у них был только один, и то — только для рабочих целей. Мальчики самостоятельно мыли весь этаж, на котором жили, и посуду, из которой ели (хотя в доме убирались домработницы). И все это вполне можно было как-то объяснить и оправдать, но… Замки на дверях их комнат были снаружи. Дядя закрывал их ночью и иногда днем. Если кто-нибудь в чем-то провинился, то тогда этот человек оставался еще и без еды. Их день был полностью расписан, не подразумевая наличие свободного времени. У них был список, с кем им можно было общаться в школе, а с кем — нет. А «близкие отношения» им нельзя было заводить вообще ни с кем. Весь этот огромный дом, в котором им приходилось жить, превратился в красивую клетку. Не успел пройти и год, как Хэ Сию попытался дать хоть какой-нибудь отпор. Ничем хорошим это не закончилось. Дело было весной. Сию задержался у школы, болтая с одноклассниками, и вернулся в дом ощутимо позже обычного. В гостиной его встретил дядя. Его лицо было очень недовольным. — Ну и где ты шлялся все это время? — спросил он сходу. Хэ Сию напрягся, но упрямо вздернул подбородок. — Я разговаривал с одноклассниками. И прошло не так уж и много времени. — Меня не волнует, прошло его много или мало. Я четко дал понять, что сразу после школы ты должен быть тут, — мужчина пальцем показал вниз, как если бы приказывал собаке сидеть. — Ну и что! Я хочу гулять, как остальные дети. Почему вы запрещаете нам это? Всего лишь немного времени, чтобы отдохнуть! — Сию взмахнул руками, его голос дрожал. — Вы и так только и делаете, что отдыхаете, — голос Сун Линчжу был холоднее льда. — Абсолютно бесполезные нахлебники. Не умеете ничего, кроме как приносить неприятности. Ваша мать была точно такой же. Сию почувствовал себя так, словно его ударили под дых. — Это неправда! — он впервые в присутствии дяди повысил голос. — Мама не была такой! — Смеешь перечить мне? — голос дяди напоминал скорее шипение, нежели человеческую речь. Он снова улыбнулся своей неестественной улыбкой, которую словно приклеивал к лицу, не представляя, как должна выглядеть настоящая радость. — Очень хорошо. На этот раз простым наказанием ты не отделаешься. Мальчик даже не успел понять, что произошло, когда внезапный удар сбил его с ног. В ушах зазвенело. Чужая нога пнула его, целясь в живот. Сию свернулся калачиком, закрывая голову руками. — Ты слишком дерзкий для кого-то столь незначительного, — Сун Линчжу соизволил наклониться и за шиворот поднять мальчика, который мелко затрясся от страха, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Кто, по-твоему, ты такой? Всего лишь мальчишка, которого я вынужден содержать. Я кормлю тебя, одеваю, даю крышу над головой, а тебе всё мало. Тебе должно быть стыдно за себя. Глубоко в глубине души Сию помнил и знал, что бывает по-другому, что он не должен соглашаться с этим человеком. Но другой своей частью, той, которая жаждала тепла, не понимала, почему же его нет, и уже начала задумываться над причиной, нашел недостающий паззл. Возможно, это действительно была его вина. В тот же вечер, когда Хэ Лонгвэй увидел его синяки, Сию просто отмахнулся и наврал, что упал с лестницы. Вряд ли брат ему поверил, но мальчик совсем не хотел, чтобы он тоже пострадал. Будет лучше, если больно будет только ему одному. И этот кошмар длился годами. И если Хэ Лонгвэй еще пытался как-то противостоять Сун Линчжу, то Хэ Сию просто смирился. Его состояние было похоже на то, в котором он пребывал после смерти родителей. Шли дни, недели, месяцы, но он не обращал на них внимания, наконец становясь удобным для своего дяди, не жалуясь и ничего не прося. А потом стало еще хуже, ведь Хэ Лонгвэй стал совершеннолетним и съехал из дядиного дома. Сию остался совсем один. Сун Линчжу позволял им видеться очень редко. Но на людях он становился образцовым опекуном, не позволяя общественному мнению покачнуться. — Я заберу тебя, — говорил Хэ Лонгвэй. Сию его слушал и честно хотел верить. — Но у этого подонка слишком хорошие адвокаты. Боюсь, дело затянется. — Я все понимаю, — отвечал Сию. И один шел обратно в этот большой дом. Все это продолжалось еще четыре года. Четыре года Хэ Сию жил в одиночестве, надеясь, что его брат придет за ним, но коря себя за эту надежду. Дело действительно затянулось: Хэ Лонгвэй никак не мог отобрать у Сун Линчжу права на опекунство своего младшего брата, несмотря на все усилия. Но даже самый долгий кошмар однажды заканчивается. И когда в один из дней Сию пришел домой, то обнаружил жаркое пламя, охватившее огромное здание со всех сторон. Пожар пожирал стены его тюрьмы, треща и извиваясь. Глядя на это, Сию так и застыл. Он и не подумал броситься внутрь, не подумал, были ли внутри люди. Единственным словом, бившимся у него в голове, было: «Свобода!» Юноша словно вынырнул из-под толщи воды, впервые за долгое время вдыхая полной грудью. И плевать, что воздух пах гарью. — Сию! Услышав этот голос, юноша тут же обернулся. Хэ Лонгвэй с испуганно расширившимися глазами бежал к нему. Все это было похоже на сон. Опять. Но если это действительно был он, то в этот раз Сию не хотел просыпаться. — Я только что приехал, Сию, что произошло? — он схватил младшего брата за руку и удивленно выдохнул. — Как долго ты тут стоишь? Ты просто ледяной! Пойдем в машину. В ходе расследования было выяснено, что причиной возгорания стала неисправная проводка. Из жертв был только один человек. Сун Линчжу был найден на втором этаже в своей комнате. Предполагалось, что он решил вздремнуть днем, из-за чего и погиб. Так рассказал Сию Хэ Лонгвэй, навсегда увозя его из этого города. Старший брат говорил, что теперь им можно ничего не бояться. Сию кивал и соглашался. Но даже так он знал, что этот страх никуда не денется, навсегда запечатленный в его собственной голове. И как бы далеко он от него не убегал, все это бесполезно. Ведь от себя не убежишь. *** Позанимавшись с Чжао Янем (у мальчика уже начало хорошо получаться держать в руках меч, хоть до приемлемого уровня еще и было очень далеко), Шэй Юн отправился в сад. Уже начинало вечереть, многие солнцелюбивые цветы позакрывали свои бутоны. Побродив между пышных зеленых кустов под красными закатными лучами, мечник вернулся к месту, где они вчера все вместе смотрели фейерверк. Возможно, ему только показалось, но в тот момент нечто между ним и Сию изменилось. Поймав себя на этой мысли, Шэй Юн тряхнул головой, желая ее прогнать. Что за глупости. Чем темнее становилось небо, тем сильнее было беспокойство мечника. «Где же Сию? Все-таки не стоило отпускать его одного. Слишком опасно для нас гулять где-то поодиночке. Его могли поймать или даже… Нет, это невозможно. Мы же смогли уйти от преследования. Все будет в порядке. Еще немного подожду и, если он не вернется, пойду его искать,» — решил Шэй Юн. Чтобы скоротать время, он принял решение немного помедитировать. Неглубокой медитации должно быть достаточно. Поэтому юноша сел, скрестив ноги, и прикрыл глаза. Но не успел он так просидеть время, необходимое для горения палочки благовоний, как уловил чьи-то громкие шаги. Мечник тут же открыл глаза и поднялся на ноги. К его величайшему удивлению он узнал новоприбывшего. — Сию? Ты что… пьян? — он прямо-таки не верил своим глазам. Хэ Сию уставился на него влажно поблескивающими в последних лучах солнца глазами, а потом тряхнул головой. — Нет. Да. Немного. Шэй Юн встал как вкопанный, не зная, что ему следует сделать. Отвести его в комнату? Наверное, стоило бы. Но Сию решил этот вопрос за него, приблизившись и потянув за рукав. Мечник подумал, что тот куда-то его зовет, но юноша просто начал оседать вниз на траву, увлекая его за собой. Не захотев перечить, Шэй Юн послушно опустился рядом с ним. Сию облокотился на него, положив свою вихрастую голову на чужое плечо. — А-Юн, а ты знал — ик — я нечасто напиваюсь. — Мн, — поддакнул тот, убеждая себя не смотреть на Сию. Ему было достаточно ощущения тепла его тела так близко. — Брат бы… сказал, что это плохо. И я знаю, что это плохо, просто иногда еще и нужно, понимаешь? — немного помолчав, он задумчиво уставился на свои руки. — Я глупый, да? Мне такое уже говорили… — Ты не глупый, — в голос Шэй Юна пробрались ласковые ноты. — Не слушай того, кто тебе это сказал. Он не прав. Сию нахмурился. — Я не могу не слушать. Он в моей голове. Шэй Юн, не ожидавший такого ответа, не удержался и посмотрел на собеседника. Но из-за его движения Сию сполз с его плеча и, неловко подставив руку, приземлился ему на колени. Мечник задержал дыхание. Но Хэ Сию как будто ничего не заметил. Или — что вернее — не обратил внимания. — Я хотел больше никогда не слышать его голос, но он теперь навсегда в моей голове. Сегодня я вспомнил о нем. От себя не убежишь, — юноша грустно вздохнул и посмотрел на Шэй Юна жалобным взглядом, который получился у него особенно хорошо из-за опьянения. — Но почему я помню? Я не хочу, правда… Не зная, что сказать, Шэй Юн погладил его по голове. Единственной его догадкой о том, кем мог бы быть этот человек, был Гао Донгэй. Ведь это именно он держал Хэ Сию в плену и принес так много бед его Ордену. Но, казалось, Сию не было нужно, чтобы он отвечал, достаточно того, что мечник его слушал. — Это было так страшно. Все время было страшно и плохо, и иногда больно. Я даже бывало удивлялся тому, что еще жив. А потом все закончилось. Я должен был радоваться, но ощущал пустоту. Когда ты слишком долго где-то находишься или что-то испытываешь, ты привыкаешь к этому. Вот и я привык. И когда все прекратилось, я понимал, что это хорошо, но пустота никуда не делась. И мне… — он впервые запнулся во время этого большого монолога, — …мне стыдно. За то, что я не испытываю того, что должен. Иногда я веду себя вызывающе просто потому, что хочу думать, будто бы я что-то чувствую. Даже если это не так. Шэй Юн долго молчал, пытаясь совладать со своим голосом. Он не мог понять, каково было Сию, но мог представить. И это все еще было ужасно. — Сию, — начал он. Тот посмотрел на его лицо. Сумерки обступили их со всех сторон, сгущая краски. — Ты ни в коем случае не должен винить себя. Ты просто не можешь быть виноватым в том, что с тобой произошло. И как ты определил, какие из твоих чувств — правильные, а какие нет? Все, что ты чувствуешь — закономерно и логично. Но это не значит, что с этим ничего нельзя сделать. Эта пустота уйдет. Тебе просто надо заполнить ее чем-то другим. Сию протянул руку к его лицу. Шэй Юн не отпрянул. Меньшая по размеру, но более широкая, чем его, ладонь обхватила его щеку. — Хорошо, — сказал он. Даже в темноте его глаза блестели. Вдруг Сию хихикнул. — Ты такой хороший. Я придумал тебя, — сообщил он. Шэй Юн растерялся. «В смысле придумал? Я кажусь ему выдуманным?» — Я настоящий, Сию. Тот убрал руку, но хихикать не перестал. — Я знаю. И это так странно. Я до сих пор не смог привыкнуть. Вы все настоящие, подумать только, — он рассмеялся уже громче. «Все-таки кто-то действительно перепил. Надо было тогда отвести его в комнату», — пришел к выводу Шэй Юн и попытался подняться. — Все, тебе пора идти спать. Но Сию тут же захныкал, как ребенок, отказываясь подниматься. — Не-е-ет, я хочу полежать еще немного. А-Юн, ну пожа-а-а-алуйста, — протянул он. — Останься со мной? — и прикусил нижнюю губу, просительно заглядывая в глаза. Шэй Юн заколебался. Увидев это, Сию решил его добить. — Лежать на твоих коленях так удобно! Если бы я мог, я бы спал на них каждую ночь! Обычная подушка не идет ни в какое сравнение! — начал он расхваливать колени, как особо выгодный товар. Не выдержав, мечник легонько стукнул его по голове. — Хорошо, только замолчи. Хэ Сию тут же замолк, глядя на свою импровизированную подушку огромными невинными глазами. Мечник же отвел свой взгляд в сторону. «Невыносимый. Совершенно». Но его губы все равно дернулись в слабой улыбке.