Я больше никогда не пойду на твои похороны!

Драко и сам не понял, как оказался в Лютном переулке — но зато прекрасно знал, почему — он хотел найти место, где погиб Гарри. Чисто теоретически это не должно было оказаться сложным — наверняка его коллеги из Аврората и Отдела тайн сновали туда-сюда, пытались найти свидетелей, что, конечно, не просто в таком месте. Но… ничего! Обычная мрачность и промозглость с ощущением, что темно даже днем — ничто не указывало, что пару дней назад здесь расстался с жизнью герой магической Британии. Драко, пройдя туда и обратно, пытался собрать воедино все известные факты, но они словно издевались над ним, запутывая мысли. Как такое могло случиться? Начавшийся дождь заставил Драко окончательно сдаться — он узнал все, что хотел — то есть ничего… Мэнор снова показался ему неприветливым и словно бы умершим — наверное, даже после войны такого не было, и даже при Волдеморте. Словно бы все исчезло вместе с Гарри, и прежняя атмосфера красоты и элегантности, так терпеливо воссоздаваемая Нарциссой Малфой в первое послевоенное время, уже никогда не сможет вернуться… Сбросив мантию на руки услужливо подоспевшего эльфа, Драко прошел в гостиную и плеснул в бокал вина. Хотелось бы чего покрепче, но он понимал, что сейчас не стоит. У него не так много времени, а нужно решить еще несколько важных вопросов. И он это сделает. Сам. …Теплицы и оранжереи Нарциссы Малфой славились в высшем магическом обществе еще до рождения Драко. Он же, став студентом Хогвартса, говорил, что в случае необходимости мама может заменить профессора Стебль — потому что настолько же влюблена в растения. Нарцисса улыбалась, утверждая, что в ее цветочном царстве времена года официально отменены. Драко соглашался — потому что разнообразные цветы радовали круглый год и стояли в вазах по всему дому, отчего в мэноре всегда витал легкий, едва уловимый аромат. После отъезда Нарциссы ее дело продолжили специально обученные эльфы-садовники, и, судя по реакции хозяйки во время приездов домой, она была ими довольна. Драко же в оранжерее был нечастым гостем — цветы в доме есть, так чего ему еще надо? Но сейчас, преодолевая знакомые с детства коридоры, галереи и повороты, Драко готовился к тому, что считал очень для себя важным. Он соберет букет для Гарри… В первой оранжерее ничего не изменилось, и даже слегка повеяло мгновениями детства, когда он прибегал сюда в поисках мамы и завороженно наблюдал, как она взмахивала палочкой. Драко знал, что ему нужно — темно-красные, кровавые розы на длинных стеблях. Мелькнула мысль, что именно их обожала его безумная тетушка Беллатрикс, утверждавшая, что эти цветы впитали в себя кровь всех ненавистных магглов, грязнокровок и предателей крови. Но для Драко эти розы сейчас значили совсем другое, символизируя его собственное, разорванное в клочья сердце. И, наверное, вся кровь из него вытекла… Драко наклонился, пытаясь сорвать розу и не обращая внимания на острые шипы. Почему-то вспомнилось, как Гарри хоронил эльфа Добби — руками, без магии… И сейчас хотел так же, даже не надеясь, что станет легче от того, что он не будет пользоваться палочкой и заклинаниями. — Хозяин, — рядом появился эльф. — Вы поранились, давайте мы сами соберем для вас букет. — Нет! — практически прокричал Драко, сражаясь с очередным стеблем. — Убирайся отсюда! Спустя несколько минут, держа в руках охапку роз и возвращаясь обратно в гостиную, Драко вспомнил тот единственный раз, когда видел Гарри с цветами. Тогда было празднование в Аврорате — вечер Хэллоуина. Драко, зная, что его напарник там точно не появится по всем известным причинам, заглянул ненадолго. Просто из уважения к коллегам, сочтя, что хотя бы один из их группы не должен игнорировать неофициальное, но все-таки служебное мероприятие. А потом аппарировал на кладбище в Годрикову впадину, где не решался подойти к сидевшему у могилы родителей Гарри, с букетом в руках. Драко понимал, что некрасиво вот так прятаться и подглядывать, но никак не решался подойти — что он скажет? Что не мог усидеть на вечеринке, зная, что Гарри плохо? Что беспокоился за него? Да Гарри тогда просто пальцем у виска покрутит или, еще хуже, поднимет на смех. Хотя ему сейчас и не до веселья… — Иди уже сюда, — так просто и буднично позвал его Гарри, словно в этой ситуации не было ничего необычного и непривычного. Драко осторожно приблизился, на ходу наколдовывая еще один букет, и аккуратно положил его на могильную плиту, вставая как можно ближе к Гарри. Молчал, потому что не знал, что сказать, лишь протянул руку и взял ладонь Гарри в свою. Но, когда попытался отпустить ее, тот сам сжал его пальцы и чуть дрожащим голосом произнес: — Мама, папа, это Драко, мой… напарник. Драко, не зная, чем ответить на такой жест невероятного и неожиданного доверия, попытался улыбнуться: — Я его… Драко Малфой, — спохватился он, понимая, что надо представиться, как положено, и продолжил: — В общем, я за ним присматриваю и обещаю делать это и дальше. Драко едва почувствовал прикосновение к своему плечу, как осознал, что находится у ворот Малфой-мэнора. Один… Сейчас, даже не вспоминая, а заново переживая этот момент, Драко задумался. Гарри тогда как-то странно произнес свою фразу, как будто проглотил третью запятую — «мама, папа, это Драко мой». А его собственные неточные слова прозвучали как «я его Драко Малфой». Неужели… они оба невольно озвучили то, что на самом деле хотели сказать? И таким образом Гарри на самом деле знакомил его с родителями? Пусть даже так странно и несправедливо… Нет, так не могло быть! А он сам никогда теперь этого не узнает. Сможет только смотреть на колдографию Гарри на столике в спальне и шептать: «Я всегда был твоим». Вот это самое страшное — не знать, что было в прошлом, не имея возможности ничего исправить в будущем. Завтра этого будущего у него официально не будет — Гарри Поттера похоронят рядом с родителями. И он, Драко Малфой, сможет разве что приходить на кладбище. В Хэллоуин — память о том, как сам Гарри навещал родителей в этот день, в день его рождения и смерти… Будет приезжать. Потому что после церемонии он уедет, и плевать, что сказал сегодня Кингсли, когда Драко зашел к нему после разговора с Робардсом со словами, что свое заявление об увольнении по собственному желанию он желает отдать лично министру. Тот посмотрел на него столь же странно, как до этого Робардс, и произнес: — Драко, я отложу твое заявление до завтра. Если после… мероприятия захочешь уйти, я подпишу его и отпущу. А пока давай подождем, ты же знаешь, что это важно. Только Драко не понимал, что важно — колдография в спальне? Воспоминания, которые вдруг почему-то начали показывать ему то, чего он раньше не видел? Сорванные им розы, которые эльфы по его приказу собрали в букет? «Это твои цветы, Гарри. Только твои…»