Склеить осколки

Дело завершилось судом для Натальи Харламовой. Чисто по-человечески всем было ее жаль. На поджатые губы Рогозиной никто не обращал внимания. Видимо, что-то объяснять той, чья человечность распространялась только на семью Вали, было бесполезно. Отношения между начальницей и частью подчиненных начали накаляться (или холодеть). Дела в конторе тем временем шли своим чередом, время шло, и добежало до середины апреля. - Рит, - Борис дописывал заключение о вскрытии, одним глазом кося на жену, сидящую на кушетке и разглядывающую пробирки, - а ты шестнадцатого свободна? - Не, дежурю, вместе с Ромой, а что? - Девушка подняла на мужа глаза. - Сашке Василькову присвоили звание профессора. Он собирает гулянку. Зовет всех. Отпустишь? - Боря состроил мордочку "я-очень-несчастный-маленький-котик". - Васильков? Этот тот хрен, который меня совратить пытался? - грозно нахмурила Рита брови. - По морде он за это получил, - засмеялся Боря. - Он нас с тобой приглашал. А подмениться никак? - Ладно, иди, - махнула Рита рукой, - а подменять меня некому. - Да, жаль, - вздохнул Боря, обняв жену. - Загуляешь, по примеру Василькова,- убью! - прошептала Рита и уткнулась мужу в грудь. - А куда идете? - В "Пьяного кролика", к девяти тридцати. - Место приличное, - кивнула Рита, - но я тебя предупредила! - Я понял! Никто не заметил, как от двери отделилась чья-то тень...

***

Пробуждение оказалось кошмарным. Мутило, как будто он глубоко беременный и страдает токсикозом. Комната представляла один сплошной вертолет. Селиванов несколько раз открывал глаза и снова проваливался в этот странный дурман. Открыть глаза у него получилось только в шесть утра. Он осторожно открыл глаза. Вертолета вроде не было, но накатывала невыносимая слабость и тошнота. Борис хотел осторожно выбраться из кровати, но тут он почувствовал нечто странное - рядом кто-то лежал. Кое-как, практически не дыша, он вывернулся из тесных объятий и осторожно встал. И чуть не упал из-за резко закружившейся головы. Когда же патологоанатом смог повернуться к кровати, от вопля его удержала только сильная тошнота. Он стоял посреди спальни квартиры, куда отвозил Лизу. Стоял абсолютно голый. На кровати также лежала абсолютно голая Лиза. Вся одежда была раскидана по комнате, даже на люстре что-то висело. На тумбочке стояла бутылка синего стекла и два бокала. Селиванов с ужасом подошел к зеркалу и увидел на груди несколько царапин и засосов. От осознания, что произошло непоправимое, даже в голове прояснилось. С трудом, сдерживая тошноту, Борис осторожно натянул на себя мятую одежду и тихо (насколько позволяли заплетающиеся ноги) вышел из квартиры. Но дойти он смог только до скамейки во дворе. Накатывала очень сильная слабость, и голова снова начала кружиться. Селиванов с трудом достал из кармана телефон и трясущейся рукой набрал номер: - Сашка привет! - Привет! - из трубки донесся омерзительно довольный и бодрый голос Василькова, - ты куда вчера пропал? - Саш, забери меня, пожалуйста! Мне очень плохо... - тихо сказал Селиванов, сдерживая тошноту. - Ты где? - подобрался Александр. Услышав адрес, он скомандовал, - сиди там, через двадцать минут буду! Приехав по месту назначения, он оглядел приятеля и присвистнул: - Ты как будто из наркоза вышел, а не пил вчера! Куда тебя везти? - Саш, поставь мне капельницу у себя, пожалуйста! Не хочу, чтобы Рита меня в таком виде видела, - Селиванов с трудом перебарывал слабость. - Так, пошли! - Васильков подхватил приятеля под ручки и почти волоком затащил в машину. Дорога их лежала мимо института, где работал Васильков. - Борь, давай я у тебя кровь возьму! Видок у тебя не похож на похмельный, - предложил Саша. - Давай, мне это тоже не нравится, - согласился Боря. Тот быстро сбегал в институт, вернулся обратно, набрал кровь и отнес пробирки в лабораторию. Затем они доехали до дома Александра. Кое-как тот затащил друга в квартиру. - Такое чувство, что ты из наркоза выходишь, а не в похмеле страдаешь! - удивился Васильков, снаряжая капельницу, - давай я тебе катетер поставлю и попробуй уснуть, ага! Борис кивнул и со смаком зевнул. Как только первая из батареи бутылка стала капать в вену, он отрубился. Когда он проснулся, за окном светило яркое солнце. Иглы в вене уже не было, и очень хотелось в туалет. А из кухни доносился крайне недовольный голос Риты. Сходив в туалет, Селиванов потащился на кухню. - Вот я так и знала, что тебя нельзя одного оставлять! - Высказалась Селиванова, - как ты умудрился так нажраться? - Сам не знаю, - ответил Борис, падая на стул. - Так, выпьешь бульон и поедешь домой, - велел Васильков, - и отлежись. А мне в институт надо. Проглотив бульон, Селиванов покорно потащился за женой. - Спасибо, Саш! - Да на здоровье! - махнул рукой Александр. Борис с трудом залез в машину и практически сразу вырубился. Рита со вздохом покачала головой. Закодировать срочно! Как только умудрился? Доехав до дома, она с трудом растолкала мужа. Тот как зомби пошел домой, зашел в квартиру и чуть не боднул головой дверной косяк. - Иди-ка ты спать, Селиванов! - Рита направила мужа к спальне. Тот быстро переоделся в пижаму и рухнул на кровать. Рита прикрыла дверь в спальню и ушла на кухню. Быстро перекусив, она приняла душ, переоделась и нырнула в постель к мужу под бочок. Тот повернулся и положил руку Рите на талию, прижав к себе. Рита в ответ обняла Борю и провалилась в сон. ...Борис давно проснулся, но вставать с кровати не стал. Прижимая к себе жену, он тщательно пытался восстановить в памяти вчерашний день. Он прекрасно помнил, что приехал в "Пьяный кролик" на такси. Он всегда так делал, когда предполагалось мероприятие с обильными возлияниями. Тусовались они вместе с другими посетителями клуба, но вот сидели на втором этаже. Борис прекрасно помнил, что выпил две рюмки водки. А вот потом... Потом им предложили коктейли. Боря (вот дурак старый!) решил заказать "Маргариту". Но коктейль, который ему подали, явно не был классическим. Он четко помнил вкус клубники. А вот после приема коктейля он не помнил практически ничего. Только помнил, что вышел на улицу. А там... Вроде его кто-то куда-то повел. А вот кто и куда - он не помнил. Как и как он оказался на квартире Лизы. Он вспомнил бутылку синего стекла. На ней было изображение Мадонны с младенцем. Кажется, он вспомнил, что это - вино "Молоко любимой женщины". Белое полусладкое вроде. Да только он такое не пил никогда в жизни. От белого вина его всегда тошнило. А что было на квартире? Был у Бори один пунктик - даже в порыве бурной страсти он никогда не расшвыривал одежду, если они с Ритой находились не в своем доме. Вряд ли он стал бы изменять своим привычкам... Странная история. И очень плохо эта история пахнет. Решив дождаться результата анализов, Боря зарылся лицом в пушистые волосы любимой и заснул.

***

На следующий день супруги вместе поехали на работу. Боря чувствовал, что ноги у него все еще путаются, но не стал оставаться дома. Рита же как следует прихорошилась, надела то кольцо, которое ей подарил Боря на восьмое марта. - Ты чего это чипуришься? - недовольно спросил Селиванов, опираясь на косяк. - А что, нельзя? - хитро улыбнулась жена, прижавшись к мужу. - Рит, не надо, - Борис нехотя отстранился от Маргариты, - и так опаздываем, выходи, - шлепнув жену напоследок по попке, он начал обуваться. Приехав на работу, ребята переоделись и быстро пошли в переговорную. Там уже собрались почти все, кроме начальства. - И что в этот раз у нас? - спросил Борис, плюхаясь на стул, - так, надо худеть, походу. А то меня скоро не один стул не выдержит. - На фитнес? - захохотала Рита. - Я такого издевательства над собой не потерплю! - засмеялся в ответ Боря. - Все шутки шутим? - в переговорную вошла Рогозина, - а у нас тут ЧП. Недалеко от деревни Смородино (Борис вздрогнул) охотники нашли труп младенца. Сразу вызвали нас. - Очередная жертва деревенских повитух? - мрачно спросила Рита. - Нет. Судя по первому осмотру, у ребенка вырвали сердце из груди. А нашли его недалеко от заброшенной усадьбы... - Помещика Кочетова, усадьба заброшена с тысяча семьсот восемьдесят восьмого года, больше там никто не селился, - закончил Селиванов. - А ты откуда знаешь?! - удивились все. - Я вырос в этой деревне, - пожал плечами Боря, - про это все знают. А этим домом нас старики с детства пугали. Зайдете - и вырвут Вам сердце! - И ты, конечно, не лазил? - с хитрой улыбкой уточнила Рогозина. - Щаз! - ухмыльнулся Селиванов, - еще как лазил. Но атмосфера там жуткая. Реально поверишь, что там томятся неупокоенные души. - И что вам рассказывали про этого Кочетова? - спросил Данилов. - Насколько я помню, - ответил Боря, - его выгнали из столицы за причастность к отравлениям, отправили в ссылку. Но он своих опытов не оставил. А в окрестных деревнях стали пропадать дети. Каким образом вышли на Кочетова, старики не говорили, но на его участке нашли целое кладбище детских трупов. Его после этого повесили во дворе усадьбы, а крестьянам было запрещено даже приближаться к дому. Хотя, я думаю, они и не рвались особо. А нас пугали, что души убитых детишек нас к чертям утащат, - хихикнул Борис. - Галь, а можно это дело как-то поднять из архивов? - На исторические хроники потянуло? - хмыкнул Степан. - Не, думаю, нам это пригодится в свете вот этого, - Борис кивнул на экран. - Ладно, на выезд, - скомандовала Рогозина.

***

По дороге в деревню все молчали. Было немного жутко ехать осматривать такую страшную находку. - Рит, ты как? - заботливо спросил Степан. - Сам как думаешь? - буркнула Маргарита. - А Селиванов твой почему не поехал? - съехидничал капитан. - Его Рогозина задержала, сказала тело ждать, - мрачно ответила Рита, - и стажеров натаскать. - Так они ж криминалисты, а не трупорезы, как Борька! - ляпнул Данилов. - Еще раз назовешь моего мужа трупорезом, получишь в глаз! - пригрозила Селиванова. - Не знаю, зачем ему стажеров натаскивать! Да еще и эта Лиза!!! Думает, я не вижу, как она липнет к моему мужу! Нашла бы себе кого-нибудь моложе!! - прорычала капитан. - А вдруг он не устоит? - подначивал напарницу Степа. - Падет жертвой молодого сексуального тела? И что тогда? - А чего ты меня подначиваешь? - вдруг дошло до Риты, - сам на его место хочешь? Так иди и окучивай эту Лизу! А в отношении меня тебе ничего не светит, понял?! - Да понял, понял. Не заводись! - фыркнул мужчина.

***

Получив труп, Борис сразу же занялся вскрытием. Честно говоря, спокойствие далось ему с трудом. Убитой девочке было не больше трех дней от роду, а ей уже пришлось принять такую страшную смерть. Правда, что-то ему это убийство напоминало... Вот только на мысли сосредоточиться не получилось. В морг зашла Лиза. - Боренька, тебе не кажется, что нам надо поговорить? - мило улыбаясь, она зашла в морг, виляя попой. - А мы перешли на "ты"? Что-то я такого не помню, - от ледяной улыбки Селиванова ее бросило в дрожь - После того, что между нами было прошлой ночью... - промурлыкала девушка. - Между нами ничего не было той ночью, - перебил ее Борис. Он ничего не помнил и отчаянно блефовал, - и быть не могло. Ты это знаешь не хуже меня. - С чего ты взял? - насторожилась Лиза. - Я пьяный был. А когда я пьяный, меня на секс не тянет! Даже с Ритой, - ухмыльнулся Борис. - Ну значит, я стала исключением из правил, - Лиза танцующей походкой приблизилась к мужчине, но тот отстранился. - Никаких исключений не было. Я не знаю, зачем ты притащила меня из клуба к себе домой, но я точно знаю, что мы не занимались сексом. Я бы никогда не поступил так с сыном. И ты меня не привлекаешь. - Почему ты так со мной поступаешь? Ты говорил, что любишь меня, что от жены не мог уйти только из-за Аньки! - расплакалась Бутова. - Врешь! - рявкнул Борис, - ничего не было и ты врешь сейчас! Пиздишь, если тебе так понятней! Вали отсюда и не смей ко мне больше приближаться! Иначе, - он ухмыльнулся, - тебя отсюда вышвырнут! Лиза, давясь слезами, вышла из морга. - От жеж! Погулял, называется! - выругался Борис, возвращаясь к вскрытию.