Дружба и никакого секса

Он заботливо подаёт ей руку, когда Кароль спускается по ступенькам. Она заявляет, что скучала по Балану, но не озвучивает, что последнюю неделю провели вместе. Женщина смеётся, когда Дан зовёт её своей королевой, вспоминая их сумасшедшие вечера. — Ты, что это? Опять приготовил? Не ну вы подивится. Нормально взагали? — Кароль тут же краснеет, замечая игрушку на своём столе. — Это не я! — Утверждает Дан, но ей необязательно слышать ответ. Кто если не он? Кароль читает содержание записки, и после не может сконцентрироваться, на появившихся участниках. Воспоминания затуманивают разум, и ты находишься, где угодно, но точно не здесь. — Как тебе вообще пришла мысль о кенгуру? — я заливаюсь смехом, когда ты напоминаешь об этом животном. — Не знаю даже, но у тебя очень много общего с ней, — пытаюсь вспомнить хоть какие-то факты о кенгуру, но сходства не вижу. Удивлённо смотрю на тебя, в ожидание объяснений. — Чем же позволь поинтересоваться? — Ты обворожительная и внушающая доверие, прямо как кенгуру. — Я смеюсь, скрывая умиление, потому что ты выглядишь сейчас слишком серьёзным. — Но когда хищник их загоняет в угол, то они защищаются очень отчаянно. Напрягаюсь, слушая тебя внимательно, словно ты вот-вот явишь мою тайну. — Интересно наблюдать, как защищающий себя кенгуру в качестве ответного удара наносит серию оглушительных оплеух своими задними конечностями, при этом «нежно» обнимая врага лапами. — Ты не замечаешь, как я засуетилась, изучаешь картину на стене. И ещё никогда я не любила искусство, так сильно, как сейчас. — И в чём же схожесть? — ты и не удивляешься, ждал, что я скажу это. Молчишь, не хочешь ничего отвечать на мой глупый вопрос. И правильно делаешь. Меня завораживают твои руки, когда ты поправляешь выбившуюся прядь. Я начинаю привыкать к тебе, к твоему обществу. От этого тепло на душе, но почему-то не слишком весело. Кароль даёт советы участникам, принимая не однозначные стороны, потому что всё их выступление летала в облаках. Слыша своё имя, подскакивает с кресла, стараясь увеличить дистанцию с мужчиной, чтобы внимательно наблюдать за своими людьми. Ей было бы чертовски стыдно, пропустить их выступление, размышляя о парфюме Балана. — Как же ты классно сегодня выглядишь, — слышится голос мужчины, и Кароль тут же поправляет обруч, пряча глаза. — Сконцентрируйся, — её разум кричал об этом.       «Тина, сконцентрируйся!». Она вздыхает с облегчением, когда Дан принимает это на свой счёт, извиняется, возвращая взгляд к Ксении и Роману. Голоса ребят окутываю зал, и всё внимание женщины устремлено прямо на сцену. Кароль не замечает образующегося конфликта между двумя мужчинами, а когда пытается до них докричаться, уже поздно. Она буквально видит напряжение Балана — оно висит над ним тяжёлым облаком. Тина понимает, что добром это не кончится, а Дан не останавливается, продолжая отстаивать своё мнение. Завадюк, похоже, понимает, что сейчас все на эмоциях, поэтому камеры тухнут. Но Потап не унимается, казалось, специально выводя первого на эмоции. Кароль перестала пытаться что-то уладить, сидела в кресле и наблюдала за безуспешными попытками Димы. Одно лишь знала точно, что если Балан продолжит бесшабашно гнуть свою правду, то он быстро закончит участие в этом шоу. Возможно, даже по-своему желанию. Глубоко внутри Тина дрожит от этой мысли. Свет в зале наконец-то тухнет, когда объявляют перерыв. Дан сидит в кресле продолжая наслаждаться выключенным экраном телефона. — Балан, ты что заснул? — огрызается Леша, а тот закатывает глаза, явно, приняв этот жест от Кароль. Возможно, он слишком громко захлопнул свою дверь. Посыл был прост: «Я не жалую гостей!». Дан мог бы завалиться к Тине в гримёрную, но выслушивать её возмущения, не было сил. Когда веки тяжелеют, перед глазами снова Кароль, с её ужасно-прекрасным вырезом на ноге, который весь день сводит с ума. Именно поэтому, он всё ещё один в своей комнате. Чтобы очередное дружеское обсуждение, оставалось милой беседой, а не поводом подумать, как бы сгрести в охапку и, целуя, содрать это откровенное платье, белье… — Извините, — донёсся голос из коридора, — Вас зовёт Владимир. — Сейчас подойду. На данный момент это лучшее отвлечение от мыслей о сногсшибательной блондинке с приятными формами. Что-то его зациклило на ней.       «Старею, наверное, раз могу столько времени думать о женщине и не действовать». И вот они сидят с Потапом друг на против друга, под осуждающий взгляд продюсера, ждущего извинений. Оба молчат, и Дана в общем-то это не слишком волнует. Ему интереснее присутствие в комнате королевы, сидящей слишком тихо в дальнем углу комнаты. Ему интереснее ловить нотки её парфюма в душной комнате. В последнее время, ему в принципе интересно лишь-то, что связанно с Кароль. Вова отпускает Потапа, так и не вытащив словечка из обоих. Приглашает Тину сесть за стол, рядом с Даном. Он просит. Нет. Молит Балана, придержать свою правду, отмечая, что лишний раз не стоит давать ему высказываться. Вова что-то говорит о коалиции, которую успели создать Дан с Тиной. И Балану кажется, что он будет молиться за их сцены с женщиной, а не с медведем. Видно было, сколько раз Кароль хочется врезать Завадюку. Но при этом она сдерживается и методично обсуждает с ним все его глупые идеи. Сейчас её взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь скрыться от двух мужских взглядов. Ей не нравилась вся эта затея. Слишком опасно. Правда, в чём именно заключалась опасность, она пока не знала. А Дан так взбешен, что готов бросится на всех, кто скажет ему хоть слово. — Тина! — кричит продюсер, когда Балан покидает его кабинет. Вова размахивает руками перед лицом, чтобы привлечь внимание. — Хватит смотреть на дверь, иди отдыхай, пока время есть. Но она не на дверь смотрела. Она смотрела на Дана. Он теряет контроль над собой. Захлопнув дверь, за продюсером, хотелось рассмеяться в компании Балана, после всего услышанного. Но Дан лишь тяжело вздохнул, оставляя Тину одну с Завадюком, уходя в поисках дозы кофеина. Пересеклись они, только, когда перерыв подходил к концу. Когда Тина врывается в гримёрную Дана, плотно закрывая за собой дверь. — Балан, ты придурок, — говорит она. — Спасибо, Тин. Это так похоже на женщину — не дать забыть, что он вообще не соответствует её ожиданиям. — Нам пора в зал, — говорит Тина, а Дан замирает в ожидании очередного оскорбления — они у неё выходят лучше всего. Кароль уже в коридоре, но разворачивается, хлопает дверью и заявляет: — Дан, в чём дело? — В чём дело? — крикнул он. — Действительно, в чем дело! Почему ты так спешишь сбежать от меня? Тина подошла к нему, останавливаясь напротив. — Я думала мы друзья! — гневно выплюнула женщина. — Только ты решил игнорировать мои просьбы, когда был готов, накинутся на Лёшу. — Она в замешательстве помотала головой. — Неужели тебе было всё равно на перепугавшуюся меня, на зрителей в конце концов! Дан тяжело вздохнул и резко спрятал руки в карманы пиджака, наклонив голову набок, внимательно посмотрел на Кароль с непонятным выражением лица. Ей показалось, что прошла целая жизнь, прежде чем мужчина заговорил. Его голос звучал удивительно мягко. — Прости, Тина. Ты права. Мы друзья. — Он вздохнул и слегка отвернулся. — Но я извиняюсь за то, что заставил тебя переживать. Не зато, что сделал. Потому, что я не намерен извиняться за правду! Тина застонала от досады и вскинула руки. — Просто постарайся контролировать эмоции, — проговорила она со вздохом. — Если сможешь… хотя бы ради меня. Кароль уставилась на свои ноги, отчаянно пытаясь придумать повод вразумить мужчину. Внезапно почувствовала, что Дан стоит совсем близко, и подняла взгляд. Между их лицами оставалось всего несколько дюймов. Сейчас его глаза казались чёрными. Теплое дыхание касалось её раскрасневшихся щёк. Дан, глядя ей в глаза, осторожно приблизился — так сильно, что всё стало размытым. Он слегка наклонил голову вправо, а Кароль приподняла подбородок и потянулась за поцелуем, которому не суждено было случиться. Мужские губы скользнули выше и прижались к её лбу. Она закрыла глаза и выдохнула. Несколько долгих секунд они не двигались с места, пока Дан не отстранился. — Теперь нам действительно пора в зал. Его голос прозвучал тихо, лицо ничего не выражало. Он развернулся, покидая комнату, оставляя Кароль одну. Отмечая что-то в своей голове, когда довольным рассекает коридор, идя на площадку. Она оставляет Дана самого с собой на следующие несколько часов. Боясь подойти к нему слишком близко, даже, когда ребята поют песню, посвящённую ей. Игнорирует и внутренний голос, и остатки кричащего в черепную коробку разума. В мыслях остается только четкий образ Балана. Его выгнать оказывается сложнее всего. Самым страшным было осознание, что она не была против того поцелуя. Не оттолкнула его, как это делала всегда. Не убежала, смеясь, считая все его выходки — шуткой.

***

— Паша, я чуть не поцеловалась с Баланом, — выпаливает женщина, когда друг везёт её домой. Слава Богу, они едут по пустой трассе, иначе точно бы врезались куда-нибудь, когда шокированный Паша нажал на тормоза. — Что прости? — Кароль убивала эта мысль, убивало своё безрассудство. А ещё больше, её убивало ничего не выражающее лицо Дана. — Прикинь, да? — Женщина и сама не верила в произошедшее. — Вот блин. Надо было спорить с тобой. Я же сказал, что он к тебе неровно дышит, — мужчина заливается смехом, замечая лицо подруги, которая готова его убить. — Ты невыносим, — объявляет она, откидываясь на спинку кресла, — Почему мне так везёт на невыносимых? — Ты просто такая же! — Паша смеётся, убеждая Кароль, и снова давит на педали, продолжая движение. — Это ничего не значит. Потому что не повторится! — Женщина больше пыталась убедить в этом себя, а не Орлова. Паша удивленно смотрит на подругу, явно разочарованный такими новостями. — Почему же? — Я просто не хочу потерять то, что у нас есть. — Заявляет она. — Я тебя умоляю. И что же такого у вас есть, ну например? — Дружба. — Нет. — Паша смеётся, вспоминая рассказы подруги о Дане, — У вас с ним — зал ожидания. Вот у нас с тобой дружба. Ты ведь не хотела меня поцеловать. Не хотела ведь? Он заливается смехом ещё больше, пытаясь успокоить женщину, колотящую его. С её стороны было глупо дубасить Орлова с такой силой, когда в его руках — жизнь обоих. Паша покидает машину, припаркованную рядом с домом, под удивлённый женский взгляд. — Что ты так смотришь? Пошли, всё расскажешь мне. И покормишь. Перед ним расставляются блюда, любезно размороженные подругой, пока та наливала себе бокальчик красного.  — Итак, почему ты не хочешь заводить отношения с Баланом? — спрашивает Орлов, когда прожёвывает первую порцию котлеты. — Проблема не в этом. — Тина отвернулась к стене, потом с серьёзным видом повернулась на друга и объяснила: — Одно дело, если бы я сохла по нему, а он был в не зоны досягаемости. Но вряд ли я смогу иметь отношения с кем-то вроде Дана. Это словно межвидовые отношения. Паша небрежно бросил ложку в миску. — А что с ним не так? — Ничего! — воскликнула женщина. — Он просто не такой, как я. — Не такой умный? — Дан очень умный, — сказала Кароль в его защиту. — Знаю, — отозвался мужчина с той же интонацией. — Но он другой! Он старше. Иногда он не выпускает бутылку из рук. Вокруг него постоянно крутиться сотни девушек. И возможно, у них был секс. Очень похоже на то. Паша, подняв брови, посмотрел на неё так, словно она несла несусветную подростковую чушь. — Он слишком «в себе» для меня, — сказала Тина, чтобы сменить тему. — А ещё он любит ужасно горький кофе. У нас нет ничего общего. — Ты говоришь так, словно он какой-то неотёсанный охотник, который курит сигары и спит с проститутками. — Опасный молдаванин-зверолов, — невольно усмехнулась Кароль. — Он обычный мужчина, — сказал Орлов. — Конечно, вы разные. Ты никогда не найдешь человека, похожего на тебя. — Мужчины вроде Балана не встречаются с такими, как я. — Опять же — какими «такими»? — Парни вроде Дана встречаются с таким, как…ну, Катя Бегу, к примеру. Не знаю. — Что это вообще значит? — спросил Паша, склонив голову набок. — С нормальными. Молодыми и чертовски сексуальными. — Паша закатил глаза, но женщина не собиралась останавливаться. — Ну серьёзно, посмотри на меня. Я такая собранная, ледяная, с кучей тараканов в голове и с ребёнком в придачу! — Я не собираюсь уговаривать тебя, — заявил Паша, — особенно, если ты будешь тупить. Но скажу одно: поступаешь ты глупо. Ты ему явно нравишься. Балан обычный мужчина. Но очень и очень хороший, может, даже лучший, и никто не говорит, что ты обязана выйти за него замуж. Короче, Тина, прекрати всё усложнять. Ты хотела, чтобы этот поцелуй состоялся? Вопрос лишь в том, захочешь ли ты поцеловать его снова. Тина с такой силой сжала кулаки, что впилась ногтями в ладони. Паша принялся переставлять уже пустую посуду в раковину. — Ты же знаешь, в чем дело… — надрывисто заявляет Тина. На протяжение долгих лет она наслаждалась любовью, которую щедро изливал на неё Женя. Но его не стало, и для Кароль начались голодные времена. После его смерти любое проявление нежности и сочувствия лишь мешало сдерживать отчаяние, и она сторонилась всех, от кого они исходили. Долгое время она напрягалась от малейшего прикосновения. Когда всех постоянно отталкиваешь, это превращается в жуткую привычку. Люди начинают думать, что ты сама этого хочешь. Оставив Пашу с грязной посудой, она поднялась к себе, рассматривая отражение в зеркале.       «Что с тобой происходит, Таня?» Прижала руки к щекам, крепко закрывая глаза и вспомнила несостоявшийся поцелуй. Ей захотелось треснуть сначала Балана за его благоразумность, а потом себя. Себя ей хотелось треснуть по многим причинам.