Дружба и никакого секса

— Скажи Паше, что я сам отвезу тебя, — прокомандовал мужской голос из динамика смартфона. — В этом нет нужды, — уверяла она. — Тогда я смогу тебя поцеловать! — Десятки километров ради одного поцелуя? — удивлённо спросила женщина. — Поцелуй того стоит, Таня. — Я же просила, Дан! Что ж, если ты готов проделать такой путь и не получить ничего взамен, то поторопись, — кинув это, Кароль тут же сбросила трубку, потому что время и вправду поджимало. Я отчетливо помню каждое слово, сказанное тем днём. Считаю, что поторопилась с такими выводами, с такими жестами. И прекрасно понимаю, что права. И потому продолжаю играть с Даном в «кошки-мышки», но уже на слишком опасной дистанции. Но он не сдается. Всё ещё безответно шагает навстречу, не сбавляя темп, а скорее наоборот — увеличивает его с каждым шагом. А я общаюсь с ним так, будто он что-то должен. Мне проще играть на публику, чем исправить всё то, что сделала и продолжаю вытворять. Жалею ли я о происходящем? Нет. Но почему-то именно сейчас хочется вернуться в прошлое и согласится на эту чертову дружбу. Такую крепкую, что мысли о его алых губах, никогда не поселились бы в моей голове. Мы может и могли бы стать друзьями, но слушать о тех, с кем он спит… я бы не вынесла. Нет слов сумасшедшее, чем «бы», «была», «было». Кроме них ничего в мире. И отчаяние временно, и само время лишь в прошедшем. А обиднее всего за своё терпение, которое покинуло меня сразу же, как в жизни появилась персона из Молдовы. Он думал, что я спокойная. Помню, как рассмеялась, услышав это пару дней назад. Только во мне ураган, землетрясение и характер в несколько сильнее, чем у него. А Дан ведь явно такого не ожидал, не знал, на что шёл. Только теперь уже поздно. Отпускать человека, когда знаешь созвездие его родинок — невозможно. Хоть ты и сумела изучить лишь те, что доступны каждому зрителю. Дан Балан — довольно логичный и умный, с существующими собственными правилами и прекрасным телом; с острым языком и глупыми саркастичными шутками… Которые он отпускал в её сторону каждый раз и наивно хлопал ресницами, когда бесцеремонно врывался в её личное пространство, не давая и права на капитуляцию. А она не сильно и сопротивлялась. И Кароль ведь прекрасно знала, что если позволить один раз — это будет продолжаться постоянно; но почему-то вновь и вновь поддавалась на все его уловки, мысленно мечтая придушить его подушкой.

***

Зал погрузился в тишину, когда она вышла на сцену. Ну, не все было в тишине — кровь ревела в мужских ушах, когда Тина аккуратно взглянула на него. Она выглядела прекрасно в своем шёлковом розовом платье без рукавов; ее длинные белоснежные волосы падали на плечи. У Дана перехватывало дыхание в момент, когда она закрывала свои голубые глаза. В момент, когда на ее лице было самое идеальное выражение — взгляд, который появлялся до начала музыки. Выражение чистой страсти к звукам, что должны последовать. На его губах появилась маленькая улыбка, когда ее тело начало раскачиваться под музыку. И волнение перед объявлением участников, тут же ушло на второй план. Кароль жила ради восторженных зрителей, не прекращающих аплодировать ни на секунду. Мужчина не мог отвести взгляд от сцены, сердце билось как гребаный барабан, когда губы Тины дернулись в улыбке. Ее глубокие ямочки исчезли, когда она концентрировалась на сложных местах. Ее глаза иногда прикрывались, но легко было сказать, какую часть музыки она обожала. Ее голова наклонялась в сторону, а улыбка растягивалась на губах. Балан поерзал на своем сиденье; звук стал тише, когда Тина заканчивала последний куплет. Текст песни эхом раздавался в черепной коробке, и Дан обязательно спросит, как она родилась. Кароль стояла с довольным выражением, которое украшало ее красивое лицо. Услышав звук аплодисментов, он опустил взгляд, пряча его где-то в блокноте. Когда женщина перестала петь, Балан тут же вернулся в реальность, где лишь сотни кричащих зрителей. Тина сделала небольшой поклон, затем осмотрела зал. Ее глаза не встретились с мужскими, и она печально улыбнулась. Балан думал, что его сердце выскочит из груди, когда она устроилась в соседнем кресле, смотря глазами, полными поддержки, прямо на него. Он улыбнулся в ответ, убирая свои волосы от лица с помощью пальцев. Щечки Тины покраснели, затем она переключилась на Монатика, оставляя молдаванина на едине; освещение зрительного зала заполнило помещение. Кароль была последней выступающей звездой. Она всегда закрывала или открывала любой концерт, шоу. Она была лучшей в стране. По-моему, она затмевала всех артистов. Один раз Дан спросил у нее, как у нее получается так растворятся в музыке. Кароль ответила просто: мелодия выливается так же легко, как она дышит. И Дан прекрасно знал, что означает иметь такой талант. Но это была Кароль — самая изумительная женщина в мире. Когда всё закончилось, я шел по проходу, слышал шепот и вздохи, доносящиеся справа. Посмотрев на то место, я заметил группу девушек, которые похоже тут работают, они смотрели в мою сторону. Я опустил голову, игнорируя их взгляд. Такое случалось часто. И я прекрасно знал причину, почему так много дам оказывало мне столько внимания. Но только когда я был с Тиной, я не хотел никого другого. Я желал, чтобы они перестали пытаться забрать меня у неё — такого никогда раньше не случалось. Никогда. Я собирался в своей гримерной, закончив, вышел и направился к двери Кароль. Воздух был уплотненным и влажным, из-за чего моя черная рубашка липла к телу. Мои черные джинсы и черные ботинки, вероятно, были слишком теплыми для весенней погоды, но я одевался в таком стиле каждый день, независимо от погоды. Видя, как выступающие начали выходить за дверь, я прислонился к стене, приставив ногу к окрашенной белым кирпичной стене. Я скрестил руки на груди, только раскрывая их, чтобы убрать волосы с глаз. Я наблюдал, как выступающие обнимаются со своими семьями, затем заметил тех же самых девушек, что пялились на меня, и опустил глаза в пол. Я не хотел, чтобы они подходили. Мне было нечего им сказать. Наконец дверь, напротив которой я стоял, раскрылась, и я ослеплённый комнатным светом, широко улыбнулся. — Готова? — с надеждой спросил я. — Поехали. Я не удержался и широко улыбнулся на звук счастья в ее голосе. Затем прижался губами ко лбу и сделал шаг назад, закинув руку на ее плечо. Я прижал ее ближе и расположил щеку на макушке ее головы. Рука женщины смело обвила мою спину и живот, и я повел ее от стены. Когда я сделал это, она замерла. Я поднял голову и увидел, что те девушки показывают на Кароль и шепчутся друг с другом. Их взгляды были сосредоточены на ней в моих руках. Мои челюсти сжались. Я ненавидел, что они относились к ней так из-за ревности. Большинство девушек страшно завидовали Тине, потому что хотели то, что было у неё. Не думаю, что они смогли бы вынести, всё что произошло с этой сильной девочкой. Тина говорила, что ей все равно, но я видел, что все не так. Тот факт, что она застыла в моих руках, говорил о многом. Переминаясь с ноги на ногу перед ней, я ждал, когда Кароль поднимет голову. Как только она сделала это, я категорично заявил: — Игнорируй их. Мой желудок ухнул вниз, когда я наблюдал ее вымученную улыбку. — Я игнорирую, Дан. Они не беспокоят меня. Я наклонил голову в сторону и приподнял брови. Она покачала головой. — Это правда. Я уверяю тебя, — попыталась солгать она. Тина посмотрела мне через плечо и пожала плечами. Когда она встретилась глазами с моими, то сказала: — Просто обидно, что они так считают. Теперь ещё ты, — она засмеялась, — я хочу сказать, посмотри на себя, Дан. Ты великолепен. Высокий, загадочный, необычный… Молдаванин! — Она рассмеялась ещё сильнее и прижала ладонь к моей груди. — В тебе есть все признаки «плохиша». Девочки ничего не могут поделать, и хотят тебя. Ты — это ты. Ты совершенство. Я застыл, не ожидая такого признания, но сделав шаг ближе, я наблюдал, как ее голубые глаза расширились. — И ты, — добавил я. Напряжение спало с ее плеч. Я положил свою руку на ее, что все еще была на моей груди. — И я не загадочный, Таня. Ты знаешь обо мне то, что возможно никто и никогда не знал. — Для меня, — спорила она, еще раз встретившись со мной взглядом. — Ты не загадочный для меня, но ты такой для всех женщин… в мире. Все они хотят тебя. Я вздохнул, начиная злиться. — А все, чего хочу я, — это ты. — Выпалил я, не задумавшись, ни на секунду. Тина смотрела на меня, как будто хотела что-то найти в моем выражении лица. Это только раздражало меня больше. — Идём. — Идём, — она, наконец, прошептала в ответ. Я опустил голову, чтобы прижаться лбом к ее, пока у меня была возможность. В последнее время, она всё ещё была холодна со мной. Мои руки обхватили ее щеки, и я заверил: — Я не знаю, что происходит, между нами, но хочу чтобы ты знала. Я хочу тебя и только тебя. Я понял это, как только ты зашла в кабинет. Никакая другая девушка не изменит этого. — Да? — спросила Тина, но я мог слышать, что смущение вернулось в ее милый голосок. — Da, — я ответил на румынском, услышав сладкий звук ее хихиканья в своих ушах. Она любила, когда я говорил на своем родном языке. Я поцеловал ее в лоб, затем сделал шаг назад, продолжая держать ее руки. — Я надеюсь, ты отпустила Пашу? Она кивнула, а затем посмотрела на меня с беспокойством. — Что ты думаешь насчет сегодня? Я закатил глаза, сморщив нос. — Как всегда ужасно, — сказал я сухо. Она рассмеялась и ударила меня по руке. — Дан Балан! Не будь таким грубым! — отчитала она меня. — Ладно, — сказал я, притворяясь раздраженным. Мы стояли в темноте на пустой парковке, и я прижал ее к своей груди, обернув руки вокруг спины, удерживая Тину возле себя. Она завизжала, когда я держал ее руки прижатыми к бокам. Я опустил губы к ее шее, и она задержала дыхание, все смешки были забыты. Я переместил рот выше и прикусил мочку ее уха. — Ты была изумительна, — прошептал я тихо. — Как всегда. Ты была идеальна. Ты владеешь этой сценой. Владеешь всеми в этой вселенной. — Дан, — пробормотала она, я клянусь, что слышал счастливые нотки в ее голосе. Я отстранился, все еще не расцепляя рук. — Я поражён тобой, — признался я. Таня покраснела. — Дан, — сказала она застенчиво, но я наклонил голову, чтобы удержать контакт глаза в глаза, когда она пыталась увернуться. — «Грэмми», помнишь. В один прекрасный день, я буду смотреть твое выступление на их сцене. Тине удалось освободить одну руку, и она шлепнула меня по руке. — Ты мне льстишь. Я покачал головой. — Никогда. Я говорю только правду. Она прижала свои губы к моим, и я прочувствовал ее поцелуй до кончиков пальцев на ногах. Когда она отстранись, я отпустил и разжал наши пальцы. — Скоро Веня приедет, — сказала она, очень неожиданно. — Твой сын? — спросил я, не ожидавши услышать информацию о семье. — Да. Думаю, он будет присутствовать на репетициях. — Таня посмотрела на меня. По тому как дергались ее губы, я знал, что хмурюсь. — Веди себя прилично, хорошо? — Вот ты о чём, — я улыбнулся и обернул руку вокруг ее плеча. Наклонившись, я прижал рот к ее уху и сказал: — Но завтра ты будешь в моем распоряжении. — Обещаю. Мы услышали шум, когда оказались в машине. Это были девочки-фанатки упоминавшие наши имена. Я раздраженно вздохнул, когда Тина слегка напряглась. Я же лишь надеялся, что они ничего не видели. — Это всё так утомительно, Дан, — сказала она, не поднимая головы. — Прекрати так смотреть на меня, я не могу сосредоточиться! — Она рассмеялась и покачала головой. Я убрал волосы со своего лица, и Тина продолжила: — То, что мы известны, не даёт нам никакой возможности на личною жизнь. Я нахмурился. — Это не должно тебя останавливать! Она вытянула руку, запуская их в мои густые волосы. — Когда ты делаешь это. Когда ведёшь себя так, — Я приподнял бровь, озадаченный. Тина пожала плечами. — Я в какой-то степени не могу устоять.  — Значит, ты не считаешь, что я с Катей «прекрасная пара»? — Удивлённо спрашиваю я, изображая кавычки в конце, когда мы наконец-то выезжаем с парковки. — Только не говори, что тебя это задело, — выдаёт она, демонстративно закатывая глаза. Я не унимаюсь, слишком нравится приводить Тину в чувства: — Ты ведь так не считаешь, верно? — Ты прав, — прошептала она. Я мельком заглянул в женские глаза. Тина ответила улыбкой и со счастливым видом пояснила: — Я так не считаю. — Она запнулась, сглотнула и добавила: — Теперь не считаю. — Это хорошо, — ответил довольный я, не обращая внимания на то, что раньше она так «возможно» считала. Всё остальное время они ехали в тишине. Дан внимательно следил за дорогой, а женщина улавливала пейзажи за окном. Сейчас не было и тени неловкости, которая раньше тяжело возвышалась над ними. И это чувство окрыляло. Давало надежду. — Может прогуляемся? — неожиданно озвучивает Тина, заметив какой-то сквер. Дан не понимает, откуда у Кароль столько энергии, даже после целого дня съёмок. — Ты замерзла. Уже поздно, и мне надо доставить тебя домой, чтобы ты не слегла на какой-нибудь лавочке. Тина выжила из себя усталую улыбку: — А я думала Дракулы не играют по правилам. — Это просто не тот случай. — Ухмыльнулся Дан. — Дурбецело, — тихо возмутилась Кароль. Машина свернула налево, потом еще налево, выехав на темную сельскую дорогу. Тина не отрывала взгляда от мужчины, думая о том, каким по-настоящему красивым он был. Кароль позволила себе нафантазировать, как он будет выглядеть через десять лет. И была уверена, что он будет так же обворожителен. Но больше всего её интересовало, будет ли он так же подвозить её после тяжелого рабочего дня. Иначе… зачем всё это? — Зайдешь? — Спросила Тина, когда машина припарковалась у ворот. Ещё недавно она приняла решение, что нужно значительно сбавить темп. Но сейчас, это уже не имело никакого значения.       «Что же ты творишь, Таня?» — Разве я могу тебе отказать, — смеясь ответил он, открывая даме дверь. В нос ударил сладковатый аромат духов. Тех, которыми всегда пользовалась Кароль. Ничего не изменилось с того дня, когда Дан был здесь. — Что ты будешь? — послышался голос Тины с кухни. — Чай? Кофе? — Тебя.