Ночь со вкусом страха

      — Кап-кап… — и… — блядь, что это?!. — было первым, что я услышала после падения, кстати, на нечто мягкое. Наверно, это самое гмм «мягкое» и заорало. Понимаю, я бы тоже заорала, при этом ещё громче.       — Это всего лишь я… — с кряхтением переползаю в положение типичного гопника, нащупав на полу нечто вязкое. Откровенно говоря, совсем-совсем не хочу знать, что это.       — Я?! — вопль стал ещё громче.       — Заткнись, это всего лишь девочка, — меня под мышки подняли в воздух на уровень глаза… знакомых стальных глаз, — ты?!       Молча киваю, резко утратив желание говорить. Ведь недавно виделись, правда в ином месте. Глоссофобия, моя грёбанная глоссофобия, а тут ещё и несколько незнакомых людей… Но мои «развесёлые» мысли прервал скрипучий женский голос:       — Ах-ха-ха-ха… ХА-ХА-ХА… ха-ха-ха-ха…

Дороги не найти, Нет ручки у две-е-ери, Вам отсюда не уйти: Раз, два, три-и-и-и…

      — Ну, и крипота… — философски бурчу под нос, но сероглазый прекрасно меня слышит, осматривая сверху вниз.       — Ты тоже это слышишь?       — Да.       — А не должна… — пауза, — или…       — Ба-дамс… — что-то падает вниз с непонятной стороны, разбрызгивая жидкость с пола: на лице светловолосого осели капли крови. Руки сжались на моих многострадальных рёбрах, но практически сразу отпустили вниз.       — Мы делимся! — уверенно завопил истерло, уж шибко часто орёт этот парень.       — Да, ну нахер! — таки плюёт моя психика на логофобию. — Тебе надо ты и делись на две части!       Нашу попытку выяснить отношения прервали звон цепи и продолжение пения:

Раз, два, три, Раз, два, три, Мы посмотрим, что внутри… РАЗОРВИ… РАЗОРВИ!..

      — Шурх… шурх… шурх… шурх… — цепи юрко, как змеи, обвились вокруг наших ног, но сероглазый в последний момент успевает закинуть мою тушку на плечо и отпрыгнуть в сторону. Тот случай, когда я рада, что вешу, как суповой набор.       — Аааа! — послышался «восторг» из темноты от утащенных. Как же я их понимаю, но помочь ничем не могу, да и не особо жажду. Своя жопа ближе телу.       — Цзынь… цзынь… цзынь… — вновь зазвенели цепи. Кажется, нам надо валить отсюда, например, к тому проходу, откуда вылетела дверь.       — Твою ж мать!.. — это уже от сероглазки, когда он увернулся от очередной цепи, но не от поднятых брызг попавших ему в глаза. Краем зрения улавливаю какое-то подозрительное движение. Это по нашу душу, и это явно не баба Дуся с семечками у подъезда. И какая хрень только в голову не лезет, лишь бы кукухой не ехать.       — Шлёп-шлёп… — послышалось за спиной, кто-то пробежал совсем рядом, едва не обдав очередной порцией крови. — Ха-ха-ха!       — Ненавижу детишек, — шиплю сквозь зубы, крадясь вдоль стены, покрытой в лучшем случае кровью. — Бр-р-р… дрянь какая… — случайно заляпываюсь рукой по локоть в эту субстанцию, скажем так. К горлу подкатила тошнота, мерз-з-зость.       — Ты же сама ребёнок, — прошептал мне практически на ухо с долей иронии спутник по несчастью, двигаясь шаг в шаг за мной. Нашёл же время для побазарить. Хотя, возможно, он просто меня отвлекает от моих страхов. Вон как уверенно ползу по какому-то говну.       — Не путай детей и пиздец на ножках… — осторожно открываю поржавевшую дверь в какое-то помещение,  — бегающее здесь дитё — именно пиздец.       — С этим не поспоришь… — пауза, — мелочь.       — Блонди или сероглазка, выбирай.       — Идёт… — смешок, — мелочь.       Дальше перемещались некоторое время молча под аккомпанементы душераздирающих криков и стонов:       — Аааа! — послышалось за дверью, когда мы залезли под стол, прячась. — До-о-оча, ты зде-е-есь?.. — у стола появились босые практически синие женские ноги покрытые алыми разводами. Я закрыла рот обеими руками, чтобы не заорать. Сероглазка вовсе задержал дыхание за моей спиной. — Иди к мамочке!.. — на пол напротив нашего укрытия упала полуразложившаяся голова:       — Ахахаха! — тут же мои глаза закрыли мужские ладони. Кажется, сегодня такое уже было. Вдох-выдох, спокойно. Пока живём. Когда сероглазка убрал руки, голову я разглядела повторно: из хорошего — она больше не двигается, из плохого — это была часть чьего-то тела.       — Бум… шмяк… — голова после удара ногой впечатывается в противоположную стену. — Как же они любят все эти шутки с кровищей и тоннами мяса…       — А твои путники… — вспоминаю об орущих его товарищах, пока осматриваем комнату в поиске чего-нибудь полезного.       — Живы, но, скорее всего, это попытка провальна…       — Попытка? — резко оборачиваюсь в его сторону, сердце опять застряло где-то в районе пяток. А это не к добру, как и всё происходящее здесь в принципе.       — Да.       — То есть, если помру, то есть шанс вернуться сюда ещё раз? — открыв ящик стола, с омерзением достаю из мёртвой человеческой руки какой-то ключ. Есть ресурс, не морщи рожу, радуйся, что хоть что-то нашлось.       — Шанс есть… — кивнул мужчина, продолжая осматривать шкаф. И что там интересно? Документы? Кроме кипы бумаг, там ничего не видать.       — Уже неплохо, — передаю ему находку, — один раз сегодня меня уже сожрали… — осматриваюсь вокруг, грязные стены в серых и жёлтых ржавых потёках, паршивое периодически мигающее освещение, — или не здесь, или не сегодня, но сожрали точно.       — Паршивый денёк, — сероглазка снял с себя какой-то кулон и надел на мою шею. — Куда идём?       — Тебе туда… — уверенно тыкаю в пальцем в едва заметную дверь за шкафом.       — А тебе?       — Не знаю, — пожимаю плечами, прислушиваясь, — выясню опытным путём…       Подозрительно, что после такого пиздеца, вдруг наступило затишье. Думаю, насчёт попытки он прав.       — Кап-кап… — в нос ударил металлический запах. — Кап-кап… — надо поскорее отсюда уходить, но вслух я сказала другое:       — А зачем вам моя мама была нужна?       — Мы думали, что она одарённая… видящая, — мужчина передёрнул плечами, — но ошиблись. Она оказалась одной из них       — Понимаю…       А что тут ещё скажешь, если ни хрена не понимаешь, но тупые вопросы в общем-то и задавать некогда? Разберусь по ходу дела, наверно… если будет такая возможность. Когда сероглазка открыл дверь и зашёл в следующее помещение, дрожь сотрясла пол и заклинила дверь за его спиной, часть пола в середине комнаты обвалилась.       — Вот и поделились… — голова начинает катиться в мою сторону, — блядь, а это тут откуда?!       — Привет, доча! Тебе тут нравится? — звук за спиной на уровне шёпота. — Нравится??? — громче слева. — НРАВИТСЯ?! — оглушительно справа.       — Да ну нахер такие аттракционы… — под ноги подкатывается скалящаяся в зубастой оскале глубоководной рыбы голова (и к чёрту человеческую анатомию), — мать, а где тут выход? — нервно спрашиваю, силясь потянуть время.       — Ахахахаха!.. — этот вопль совпал с криком за дверью. Кажется, сероглазке тоже не поздоровилось. Что ж… мы в полной заднице!       — Но попытаться-то стоило… — медленно отползаю на попе в сторону от головы. Повторять стезю Эша из «Зловещих» как-то совсем не хочется. Трижды это не материальный кошмар.       Неожиданно на плечи ложатся ледяные когтистые руки. От неожиданности под дикий хохот, подскальзываюсь на появившейся крови и падаю вниз… девиз этой ночи: я — неудачница высшей лиги.       — Хрусь… кхр… — послышалось после удара моего тела об раскалывающийся кафель на полу этажом ниже.       — «Кажется, это была моя шея…» — лениво заметил мозг, пока сознание погружалось во тьму.

Раз, два, три, четыре — Когтями рвём мы вашу плоть… Раз, два, три, четыре — Колоть… молоть… КОЛОТЬ… МОЛОТЬ…