Ночь со вкусом страха

Шесть попыток проклятой дано: Сойти сума, прозреть и умереть. Строки сие написаны давно: Стоит их принять или же стереть?..

      До этого момента не задумывалась, какой у моей матери отвратительный голос. А уж поющий… мерзость. Какое счастье, что она не пела мне колыбельные или я просто их не помню. Радует, что сероглазка оказался прав, и я вновь очнулась на своей кровати, в своей комнате. Но двигаться как-то стрёмно, потому что…       — Скря-а-аб… скря-а-аб… — вот собственно поэтому, ведь в этот раз ко мне кто-то ломиться через окно, — скря-а-аб… — протяжно поскребите иголкой стекло, получите весьма схожий звук.       — Бум-бум, бум-бум… — ага, а теперь пробуют просто кулаками проломить стекло. Или скорее лапами? Граблями? — Ах-хрр… — да, стекло ломаться не спешит, печально это для визитёра.       — Бамс!.. — дверь резко распахивается, ударяясь об стену. в глаза бьёт яркий свет от фонариков. — Так, кажется, наконец, это она… — прикрыв глаза от яркого света, щурюсь. — Мелочь, это я — сероглазка блондинчатая!..       — А что, значит, наконец? — интересуюсь, отодвигая одеяло с ног.       — Только то, что нам шесть раз чуть не выцарапали глаза… — ответил за всех троих молчун, внимательно осматривая окно.       — Грр… — одеяло резко начинает ползти под кровать, а синеватые когтистые лапы тянуться к моим ногам, — сюда-а-а… сюда-а-а… иди-и-и сюда-а-а… — без единого вопля сигаю с кровати на руки сероглазки, а потом инстинктно выскакиваю в коридор. Фонарик оставшийся в руках троицы почему-то мгновенно погас, а на меня уставились три пары глаз светящихся ядовито-зелёным светом. Когда костистая рука со свисающими лоскутами кожи лже-сероглазки потянулась ко мне, дверь в комнату с протяжным скрипом закрылась и щёлкнул замок.       — Шкряа-а-аб… — послышался уже привычный звук повреждения древесины когтями. Под ноги подкатился второй фонарик, при проверке оказавшийся рабочим. При дополнительном освещении на внешней стороне двери нашлись несколько полос от когтей.       — Мелочь, открой дверь… — шкрябанье прекратилось, голос подраженца звучал с порыкиванием, — выпусти меня. Это же я-я-я… Я! «Бамс!»… — на дверь обрушилась серия ударов, — я-я-я… «бамс» хочу освободиться!.. Аааа… — крик этого существа явно поспособствовал разбиванию стекла, похоже, окно гмм теперь открыто.       — Вот поэтому нельзя использовать настоящие имена, — меня опять подняли за подмышки и поставили на ноги, — живая?       — Можно и так сказать… — смотрю на новую сероглазку, на дверь, снова на него, снова на дверь. А вдруг опять какая хрень, а не он?!       — Да, я не тот, кого ты ожидаешь увидеть, как и ты не та, кого хотел бы увидеть я, — похлопал по плечу, — однако все мы хотим покинуть это место.       — Пожалуй… — оглядываю остальных парней, — а остальные истерло и тихоня?       — Да, как ты… — тихоня просто кашлянул в ответ на мои слова, истерло же и есть истерло.       — Кстати, нам подходит, — наконец, заговорил тихоня. Ну, хоть кто-то доволен.       — Скря-а-аб… — снова послышалось за спиной, заставляя волосы на затылке шевелиться. — Скря-а-аб…       — Настойчивые, — истерло успокоился также быстро, как и взбесился, — мне здесь не по себе. Может пойдём?.. — и почему-то посмотрел на меня.       — А я тут чём? — перевожу взгляд на сероглазку, мол поясняй.       — Ты — наш проводник, ты дала нам имена в этом месте, этим же ты дала нам шанс выбраться отсюда живыми. За что тебе отдельное спасибо… — парень едва заметно улыбнулся. И как их только сюда занесло?.. А меня как?..       — А можно ваши спасибо получить тортиками? — стараюсь не кривиться от очередной попытки ТЕХ открыть дверь: то ли они тупые, то ли я чего-то не понимаю. Кстати… а куда исчезла дверная ручка??? Но усиленное моргание, к счастью, не привело к возвращению ручки.       — Конечно, когда выберемся… — сероглазка усмехнулся.       — Понятно, не дождусь я тортиков… — пауза. — кому надо? — поднимаю руку со вторым фонариком.       — Давай мне… — отдаю предмет тихоне, — надо же… работает. А наши сразу сломались. Спасибо.       — Может, это потому что я у НИХ забрала… — кошусь в сторону очередного «шкря-а-аб…» и «гррр-р-р…»       — Забрала? — сероглазка собственноручно проверил первый фонарик, выключив и включив пару раз. В ответ пожимаю плечами, страх — штука приводящая к непредсказуемым последствиям.       — И долго мы безболезненно можем базарить?.. — едва успеваю договорить, как «шкряб» дополняет:       — Кап-кап… кап-кап… — вновь потёк кран на кухне. Парни медленно направили фонарики в ту сторону, медленно отступая к выходу из дома (выходная дверь почему-то именно с кухни). — Кап-кап-кап… кап-кап-кап… — и удары в дверь стали сильнее.       — До десяти «кап» мы можем здесь находиться… — сероглазка перевёл свет фонаря на дверь в мою комнату, — потом нам лучше здесь не быть…       — Кап-кап-кап-кап-кап… — алые капли быстро срывались вниз, исчезая внутри раковины, — кап-кап-кап-кап-кап-кап…       — Уходим!.. — истерло пинком открыл дверь, ведущую в темноту. Тихоня с фонариком шагнул первым, сам истерло пошёл за ним, мы же с сероглазкой шли последними.       — Кап-кап-кап… Скри-и-ип… Кап-кап-кап-кап-кап… Хлоп!.. — дверь за нашей спиной резко захлопнулась. Свет фонарика показал гладкую стену на её месте. Ладушки… назад дороги нет.       Впереди нашлось две абсолютно одинаковые двери:       — Мы попарно разделимся: вы идите направо, мы — налево…       В следующее мгновение меня что-то толкнуло в левую дверь вместе с фонариком (спасибо хоть не с рукой сероглазки его державшей):       — МЕЛОЧЬ!!! — крики парней остались за спиной и, кажется, я ушибла локти и колени. Что ж… ищем другой путь.       В следующей охрененно просторной комнате меня ждала концентрация двух моих фобий: всё было уставлено манекенами и куклами. Только бы они не…       — Шурх!.. — головы манекенов резко повернулись в мою сторону.       — Блядь… — вцепляюсь в фонарик покрепче — без него помру, как минимум, от сердечного приступа. А жить, несмотря на этот пиздец, хочется.       И вот когда впереди под очередное «шурх» показался дверной проём, меня что-то дёрнуло за ногу:       — МАМА!.. — отпрыгиваю от куклы тянущей ко мне руки, замирая на одной ноге. Да. какого хр…       — МАМА!!! — сверху на меня падает очередная кукла, которую я отрываю от себя вместе с клоками волос, в которые она вцепилась. Тот момент, когда жалею, что я — не лысая!       — МАМА… МАМА… МАМА… МАМА… — послышалось со всех сторон под шорох передвигающихся в мою сторону игрушек. Отступаю к дверному проёму спиной, пинками отшвыривая самых резвых нападавших. Ещё шаг:       — Хлоп… — дверь за спиной захлопывается, но одна кукла успевает пролезть.       — Н-ненавижу!!! — прижав руки к лицу вместе с фонариком, топчу остатки пластмассы.       — Тихо-тихо… — одна из зеленоглазых тварей появилась из темноты и потянула ко мне когтистые лапы, явно готовясь напасть.       Срываюсь на бег, надеясь, что успею увернуться. Где же сраная очередная дверь???       — Аааа… — явно расстроенная тварь продолжила завывать за закрывшейся дверью, — аааа…       — Хлюп… — под ногами вновь появилась алая жижа. Драсти, давно этой части антуража не было. Комната оказалась ужасно длинным узким коридором:       — «… пятьдесят… пятьдесят один…» — очередное «хлюп» под ногами, — «… сто пятьдесят…» — и дальше в том же духе на энное количество времени.       И вот практически носом упираюсь в дверь с потёкшей чёрной буквой «Ж». Это, значит, женский туалет или то, что там царит жопа? За единственной целой дверью на толчке обнаружился сероглазка, нервно покуривающий сигарету. Идиллия, мать вашу. Но, справившись с неудавшимся сердечным приступом, я его только что фонариком не огрела, но обошлось. что к лучшему.       — Нервишки шалят? — спрашиваю, в изнеможении садясь прямо на грязный кафель:       — Есть немного… — кинув окурок прямо на пол и заметив, мои дрожащие руки, он тихо спросил, — ты ещё и туалетов боишься?       — Какое самое страшное место после просмотра ужастика? — нервно криво лыблюсь, принюхиваясь. Либо в этом месте совсем нет запахов, либо он курит какую-то дурь.       — Гмм… в этом что-то есть, но твоя мать явно какая-то конченая… мы тут наткнулись на неё… снова… — киваю, он ещё не представляет на сколько. — Идём… парни нас ждут в другом месте… — вставая, подаёт мне руку, помогая встать. Следующий ступор у меня наступил спустя метров двадцать — практически бесконечная лестница, теряющуюся пролётами где-то в верху в темноте. Интересно, на какой ступеньке я сломаю шею?..       — Что такое?.. — встряхнув меня за плечи, парень привёл меня в чувство. В отражении его глаз я разглядела свою бледную рожицу. Какое жалкое зрелище:       — Я лестниц боюсь… — бурчу едва слышно и вздыхаю, стараясь успокоить дыхание и подавить панику. Какой козёл собрал здесь всё, чего я панически боюсь?!.       — Держись за мою руку… — цепко вцепляюсь в его локоть. Ноги дрожали на каждой ступеньке. И вот стоило меня взять себя в руки на очередном пролёте, как ступеньки резко обвалились, оставляя вместо себя зияющую пустоту… мы же начали падать…