Equalizer

Без тебя сегодняшние чувства были бы лишь обрывками вчерашних.

Утро должно начинаться с аромата кофе и вкусной еды. Ну, или хотя бы просто кофе. На крайний случай, подойдёт даже зеленый чай, который Тэхён на дух не переносит, потому что: — Как можно эту дрянь пить?! — Тэхён, ну и пей свой растворимый кофе. Будто бы я для тебя этот чай заказывал, — Пак фыркает и чашку из чужих рук вырывает, лицо обиженное состроив. Вот с чего должно начинаться утро обычного человека, но никак не с того, с чего оно началось сегодня у человека с именем Ким Тэхён. — Блять, Тэхён, у тебя тут крыса в холодильнике подохла, — Намджун отшатывается назад и щурится, чтобы ещё раз взглянуть в морозильную камеру: может быть, ему показалось. — Эх, жалко Вару, — равнодушно выдыхает Ким и обратно в одеяло сильнее кутается, потому что сейчас максимум час дня. В такую рань даже петухи не встают. — Вару?! Ты ей ещё и имя дал? — Джун, не стесняясь, себе одеяло забирает, складывает его в аккуратный квадратик и кладет на матрас. — Ты в край обнаглел? — шипит Тэхён, садится и придвигается к стене. Трёт глаза и на Чимина натыкается, который с каким-то пакетом в руках стоит рядом с плитой. — Скажи своему самцу, чтобы отвалил от меня. — Это вообще работает? — Пак пальцем в плиту тычет и вглядывается в скопившуюся по углам грязь, которая даже шевелиться, по-моему, начала. — А ну свалил в ебеня, — фыркает Тэ подходит и плечом от плиты отпихивает друга. Крутит отвалившиеся колпачки на панели управления. — Готово, — победно говорит Ким и руку над одной из конфорок помещает, ощущая тепло. Чимин пакет на коробку широкую кладёт, которая тут, видимо, вместо столешницы. Картон немного прогибается, но стойко выдерживает тяжесть пакета с продуктами, из которого Пак достает упаковку с молоком и яйцами, а также какие-то овощи. — Как ты ещё не умер здесь? Ты чем вообще питаешься? — Нам на край матраса садится и ноги вытягивает, достает из портсигара самокрутку, зажимает её между губ и протягивает коробочку Тэхёну. — Она живая?! —Джун сигарету на железный пол роняет и замирает, ногу одну к себе придвигает, в колене согнув. Крыса из открытой морозилки морду высовывает и воздух нюхает, головой из стороны в сторону поворачивает, и вниз смотрит. Шевелит хвостом и спрыгивает наконец, толстым тельцем ударяясь слегка. — Конечно, с чего ей умирать: она вчера пол холодильника съела, — фыркает Тэхён, равнодушным взглядом крысу смеряет. Та также на человека смотрит, пробегает между ног парня и в сторону приоткрытой двери выбегает, где-то на улице исчезая. — Через неделю опять прибежит. Жалко, а то был бы сегодня завтрак с отбивной. — Пиздец, — Намджун замирает, на парня смотрит глазами размером с полвселенной. — Ты крыс ешь? — мужчина сигарету поднимает наконец, пыль с неё сдувает, осматривает внимательно, чтобы белая бумажка была чистой. — Конечно, я же совсем дикий! — Тэхён руки вскидывает, поджигает кончик сигареты и губы обиженно кривит, подходит к Джуну и так же его сигарету поджигает. Зажигалку в сторону на худи кидает, которое на стуле полуразвалившемся лежит. Чимин губу кусает, смех сдерживая. Он, в отличие от Намджуна, который в нижнем мире-то живет всего шестой год, с этим чудиком знаком с самого рождения. Он в детстве в контейнере соседнем жил, пока мать его не продала и не купила на последние деньги сыну байк перед своей смертью (рак никого не щадит: через неделю после этого все силы высосал, душу забрав, оставив тело на больничной койке), о котором он грезил с десяти. Сам Пак жил у Тэхёна долгое время, пока в его жизнь не ворвался ураганом Намджун. Тэ и сам был рад, когда его в одиночестве оставили: эти двое хоть и друзья до гроба, но совместная жизнь на десяти метрах — сущий ад. В детстве они часто на своеобразном переднем дворе строили шалаши и под цветными пледами прятались. Разжигали на улице огонь и жарили куски колбасы, представляя, что в поход ушли и сейчас где-то в горах среди диких зверей и суровой природы. Две женщины в это время рядом сидели на небольших стульях, обсуждали давно минувшие дни и когда-то счастливую жизнь с покойными мужьями под бутылку пива. Смертью никого не удивишь, ровно как и осиротевшим в пятнадцать ребёнком. Тэхён бы, может, и действительно умер, если бы не миссис Пак, которая под своё крыло мальчишку приняла, пока сама не ушла в иной мир, когда стукнуло Чимину семнадцать. — А этот еще и ржёт, — возмущается Тэхён и дым выдыхает, брови к переносице сводит, сверлит спину друга злым взглядом, так и норовя в ней дыру проделать. — Я тебе омлет делаю, чтобы ты поел хоть разок нормально, так что не дискутируй, — фыркает Пак, игнорируя любую агрессию со стороны старшего, все так же продолжая стоять спиной. — Уговорил. А чего вы, собственно говоря, припёрлись? — Тэ, наконец, вспомнил вопрос, который его с самого пробуждения мучает. — Ты же в гонке выиграл, и судя по все еще целому ящику пива, ты деньги на новый алкоголь не тратил, — Намджун улыбается по-лисьи, уже смелее на матрасе ложится, руку вытягивает с сигаретой в сторону, чтобы пепел случайно на покрывало не упал. Молчит специально: разогревает интерес внутри Кима. — Говори быстрее, чего интригу растянул? — скалится недовольно и пепел стряхивает в отколотое дно от какой-то стреляной бутылки. — Помнишь ховер, на который ты взгляд уже который год дрочишь? — Нам легкий кивок головы ловит. — На него сейчас цену снизили — как раз в миллион и получится, может быть, придётся сотку сверху накинуть, но тут мы поможем. — У меня лишь один вопрос… — М? — Джун бровь вскидывает и длинную затяжку делает. — Какого черта мы все еще здесь? — Тэхён шарахается в сторону выхода, но его крик чужой останавливает. — А ну стоять! Сначала поешь, а потом хоть к черту вали, — Чимин газ выключает и ножом разрезает омлет на равные части. Тэхён послушно рядом с Намджуном садится: против Чимина даже дьявол бессилен: он из-за непослушания из тебя самого омлет сделает. Пак стул от худи освобождает, аккуратно его на спинку повесив, придвигается ближе и садиться, на тарелки еду раскинув, добавив ещё аккуратно нарезанных овощей. День на глазах становился все лучше. Тэхён от удовольствия глаза прикрывает и в душе завидует Намджуну, потому что он стряпню Пака чуть ли не каждый день ест. — Ким Тэхён, сука мелкая! — День явно сопротивляется становиться лучше, а в этом ему сосед снизу помогает. Тэ сглатывает, уставившись взглядом на открывающуюся дверь контейнера, через которую свет в помещение проникает. — Какого черта Вара снова у меня забыла? Своих крыс держи при себе! — мужик ногами в пол упирается, чтобы дверь еще шире открыть. Наконец внутрь заходит и щурится, чтобы глаза быстрее привыкли. — Да не моя это! Сколько раз я должен сказать: я не виноват, что она у меня трется постоянно, прогонять что ли? — Тэхён в стенку вжимается; у соседа, конечно, нет с собой дробовика сегодня, но кто знает: у этого человека обычно пол-арсенала под одеждой скрыто. Сделали врачи из мужика киборга-убийцу, а Тэхён теперь страдать должен. — А чья тогда?! — сосед замирает, заметив рядом с Тэхёном другого Кима. — Намджун, какими судьбами? — Мужик руку чужую жмёт и кланяется слегка, сразу улыбку натягивает. Не существует в Осане такого человека, который был бы не рад Ким Намджуну. — Покормить друга заехали, — Джун на Тэхёна кивает. — А теперь объясните, что с этой Варой не так?

***

В салоне немноголюдно. Хотя если посчитать каждого человека, то выйдет около сотни покупателей. Думаю: не стоит говорить, что только десять здесь что-то, да купят. Ховербайки в этом салоне — одни из самых дорогих, даже первый отдел чего только стоит, не говоря уже о последнем, где самые сливки. Тэхён вперёд идёт через первый зал, даже коротких взглядов на стоящие там байки не бросает. Ему нужен только один: ради него он так долго деньги копил с каждой новой победы. Наверное, из-за этого байка он и живет так, как живет. Квартиру бы навряд ли купил, но хотя бы контейнер в порядок привёл. Консультанты кланяются слегка, когда Тэ через очередные автоматические двери проходит в еще один зал. Здесь уже атмосфера совсем другая. Свет горит только над железными зверями, стены из глянцевого металла, которые свет отражают и создают ощущение, будто ты среди бесконечного пространства. Ким шаг замедляет, то же самое делают и Чимин с Намджуном, которые не могли пропустить такой важный момент в жизни друга и пошли с ним. Тэхён наконец останавливается напротив ядовито-желтого байка, у которого только руль, диски и крылья черные. Шины же белые, ещё нетронутые асфальтом. Чимин уже смирился со странным вкусом своего друга, а Намджуну просто все равно: он сначала скептически осмотрел ховер перед собой, находясь за спиной Тэхёна, который руки на груди скрестил и, будто коршун, высматривает в машине недостатки. — Какой пробег? — Тэхён взгляд косит в сторону консультанта, который даже слегка вздрагивает от голоса, который будто гром среди ясного неба. Чимин же улыбается и чуть отходит, за собой Намджуна за руку тянет и кивает на пару, мол, сейчас шоу будет. — Пятьсот. — Правда? — Да… Ой, точнее шестьсот…— парень на месте топчется под пронизывающим до костей взглядом. — А если так посмотреть, то на вид вся тысяча шестьсот, — мурчит, замечая волнение у консультанта, — а может быть и все шестнадцать. А эти царапины на заднем крыле? Откуда они, если байк новый? Не удивлюсь, если ещё и бак протекает. Если учитывать то, каким образом собран каркас: ховербайк собирали наспех после Арены. Но ведь, — Тэхён небольшую сцену, на которой ховер стоит, обходит полностью и останавливается около небольшой таблички, скользит по ней пальцем и около нужной строки останавливается. — Тут написано, что байк новый. Как вы это объясните? — Тэхён молчит, специально давит на парня, чтобы тот сознался. Консультант, конечно, не виноват, что именно директор частенько среди новеньких байков подсовывает восстановленные, а уж тем более не виноват, что именно в его смену решил заглянуть Тэхён, который ради дополнительной скидки на приглянувшуюся модель и душу дьяволу продаст. — Его восстановили недавно. Однако ховербайк прошёл все уровни проверки — он как новый. Царапины, видимо, сделаны были случайно кем-то из посетителей, когда они мотоцикл осматривали. А, может, и специально; наша вина, что не доглядели, — тараторит быстро и пытается смотреть куда угодно только бы не на клиента, что душу скоро взглядом высосет. — У меня бы не было претензий, только вот, — Тэхён грубо в цену на табличке тыкает пальцем, — это цена за новый, совершенный байк, у которого даже пробег минимальный. А что же я вижу на деле? Ложь в каждой надписи. Это как же надо не уважать своих клиентов, — Тэхён головой качает и на мотоцикл переводит взгляд, снова его осматривает. — Ему бы стоимость снизить… — Но на него и так скидка приличная действует, — вмешивается консультант и глаза округляет. — Этого не достаточно. Ещё половину от этой цены, и можно будет подумать над его приобретением, — Ким улыбается лукаво и в ожидании на ошарашенного парня смотрит. — Что? Но он тогда гроши стоить будет — это все-таки не первая модель, а предпоследняя. Да, он не прям со станка, но это не портит его характеристики. Максимум мы можем скинуть ещё сто тысяч. И только потому, что вы у нас постоянный клиент, а еще недавно победили на Арене, — сотрудник выпрямляется, отстраивает добросовестно цену, хоть и идёт на поводу у Тэхёна, который наоборот только сильнее хмурится, будто совершенно недоволен даже таким раскладом. — Сто — это конечно хорошо; я даже рад, что вы хоть как-то стараетесь пойти мне навстречу. То же сделаю и я, поэтому скидываете ещё четыреста и я его покупаю. — Четыреста?! Вы смеётесь надо мной, — парень бросает взгляд на коллегу, но тот сразу отворачивается, мол, «ничего не знаю, помогать не собираюсь». Конечно, в прошлый раз они около часа с Тэхёном цапались за новый двигатель для старой малышки Кима. В итоге гонщик вышел победителем, еще и краску ухватить смог в качестве компенсации за моральный ущерб от салона (морально тогда только сотрудники пострадали). — Это я сжалился ещё, — Тэхён усмехается нагло. Чимин чувствует, что это надолго и находит взглядом небольшой диванчик у стены, на который Намджуна всё за ту же руку и тянет. Джун же садится раньше и к себе на колени усаживает Пака, который сразу голову в плечи вжимает, шипит недовольно и руками упирается в массивную грудь мужчины. Соскакивает с колен на диван и отодвигается подальше, руки на груди скрещивает. — Не на людях же, — шипит Чимин, злыми глазами в Намджуна стреляет. На это Ким лишь усмехается, по-хозяйский на небольшой мебели располагается, колени специально широко раздвигает, до Чимина достаёт одним, оставляя тому еще меньше места. — Закрой ставни, придурок, — гадюкой шипит, вот-вот готовясь клыки в чужую шею пустить. — Лучше вам быстрее со мной договорится, пока эти двое не осквернили вам этот милый, черный, кожаный диванчик, — Тэхён улыбается, будто ангел только что с небес сошёл. — Двести. — Триста пятьдесят. — Двести тридцать. — Четыреста. — Стоп. Что? — консультант ожидал по всем законам жанра понижение, но Ким только лишь пальцем брезгливо по корпусу ядовитого цвета проводит и между подушечек растирает невидимую пыль, все также морща нос, будто совсем не замечает возмущения со стороны работника. Чимин же на Намджуна вообще перестал смотреть, в мыслях этих двоих расчленив и по кусочкам в реку спустив. — Ну так что? Вы согласны? — Тэхён все с той же лисьей улыбкой стоит, бровями играет. — Двести девяноста не больше, иначе можете уходить из нашего салона, — у парня уже вена на лбу вздулась. Никому не пожелаешь такого клиента, как Ким Тэхен, который в этот самый момент на сцену садится, стряхнув с небольшого участка какую-то грязь. Он ноги вытягивает, а сотрудник с ужасом наблюдает, как парень удобнее располагается, показывая, что в таком случае он будет сидеть до конца. — Ладно! Триста, — консультант переносицу трёт, жмурится, не хватало ему только буйного покупателя, которого и не прогнать невозможно, пока тот желаемое не получит. — Триста пятьдесят. — Вставайте. Тэхён с места подскакивает и улыбается во все тридцать два, хлопает слабо новую малышку по рулю. Ким буквально от счастья светиться, за парнем идёт, у которого кожа с цветом мела похожа. Тэ только через десять минут обратно в зал возвращается с папкой документов и с ключами от мотоцикла, которые только из одной кнопки состоят. Ким брелок из кармана черной ветровка достаёт и почетно рядом вешает. — Поздравляю, а теперь пойдём, я тебя за твои словечки убивать буду, — мурчит Чимин и по спине хлопает Тэхёна, улыбаясь, как довольный кот.

***

***

Juice WRLD — Life’s a mess

Чонгук щеку рукой подпирает и из последних сил держится, чтобы глаза не закрыть и не заснуть на рабочем месте. Его и так уже в прошлый раз чуть взашей не прогнали за сон за кассой. Чон выпрямляется сразу, стоит услышать, как у входа звенит небольшой колокольчик. — Доброе утро, что будете заказывать? — дежурная приветливая улыбка, милый голос — все как всегда. Главное делать вид, что ты самый бодрый человек на этой планете. — Американо, будьте добры, — мужчина коротко взгляд от телефона поднимает, улыбается и снова утыкается в экран. Хмурится и подносит гаджет к уху, начиная кого-то отчитывать. Чонгук не вдается в подробности разговора, делает кофе, отвернувшись от кассы, и сдерживается, чтобы себе по лицу не дать. Может быть, это хоть немного бы помогло. Все-таки плохая идея — до утра писать конспекты по искусству двадцать второго века. Гук стаканчик пластиковый крышкой накрывает, придавливает по краям пальцами до щелчка и ставит рядом на небольшой столик, стоит вернуться к клиенту. — Акция месяца — миндальное суфле с ванильным безе, прекрасно дополняет любой кофе. Не желаете? — Эту фразу Чонгук расскажет даже ночью, если его спросить. Нет бы термины так хорошо запоминались. Университет никаких сил не оставляет, будто бы они там сверхлюдей выращивают, а не бедных студентов, которые только распрощались со школьными партами. Правда, к Чонгуку это уже не особо относится. Он на последнем курсе архитектурного, скоро последние экзамены, а дальше в свободное плавание по компаниям, а, может быть, и магистратура. Кто знает, как жизнь сложится? — Кладите, что угодно, только быстрее, — выкидывает мужчина и снова кому-то набирает. Таких клиентов Гук обожает: они обычно не привередливы, им хоть перед глазами в кофе плюнь — не заметят. Да и тем более можно неплохой чек сделать, накидав с собой несколько дорогих небольших десертов. Чонгук пакет бумажный закрывает, протягивает его вместе со стаканчиком работнику из соседнего офиса и улыбается всё также по-дежурному очаровательно. Так и до премии недалеко, если конечно менеджер простит парню его синяки под глазами и вид, будто парень только что из морга выполз, там даже бирка на ноге, наверное, болтается до сих пор. Менеджер словно сокол по залу кружит, глаз ни с кого не спускает, не хватало, чтобы какой-то паршивый студент ей статус заведения испортил. Потом выслушивай жалобы от начальства. Никому проблем не надо. Чонгук именно сейчас рад, что работает в центре, потому что постоянный поток клиентов не даёт расслабиться и погрузится в прекрасное царство Морфея, о котором парень со вчерашнего утра грезит. Он учится заочно, поэтому успевает ещё и в компании отца поработать, чтобы привыкнуть к атмосфере и изнутри увидеть всю жизнь рабочего процесса. Компания по наследству должна будет парню перейти, однако, несмотря на это, никто не запретил Чонгуку идти в архитектурный и получать еще одну дополнительную профессию. Мать только счастлива, что ребёнок учится, только, конечно, она была против той сферы, которую выбрал ее сын. Даже до сих пор на пару с отцом она не устаёт напоминать о том, что полученные знания Гук нигде не сможет применить — нет бы в юридический пойти. Он, конечно, силы тоже отнимает, но от него пользы было бы больше. Чон, чтобы давление в свою сторону убавить, даже ходил на лекции, которые по объёму информации заменили один курс так точно. Только вот этого на два месяца спокойной жизни хватило. Чонгук на часы взгляд бросает. Время, словно песок, постоянно сквозь пальцы протекает, даже и не замечаешь, что уже около пяти часов прошло. Ещё три и можно будет идти домой. Только вот Чон договорился с Джином встретится, у Кима тоже дела были, и после гонки так поговорить и не удалось. Зато сегодня свободный день и у одного, и у другого. Сокджин даже сказал, что закроет свою заправку пораньше ради такого случая. Эта новость была произнесена так, будто у Джина очереди длинною в километр постоянно. Колокольчик снова звенит, оповещая о новом посетителе, а Чон себя от стула отрывает буквально. Чувствует странную боль в мышцах, будто он вчера из спортзала не выходил. «Главное улыбнуться» — Добрый день, что будете заказывать? — Чонгук сохраняет невозмутимость на лице, только вот парень напротив странный какой-то. Вроде бы лицо обычное, тело, волосы, но все равно другое все. — Что вы мне посоветуете, никогда не был у вас, — гость улыбается обворожительно, будто это он что-то Чонгуку сейчас продавать начнёт. — В этом месяце популярен ванильный раф с белым шоколадом, также могу посоветовать флэт уайт, — Чон вспоминает названия напитков, которые сам недавно пробовал из обновленного меню. Он замолкает, выжидающе смотрит на парня, который затылок чешет, губы скривив озадаченно. Такое чувство, будто он вообще никогда не слышал ничего из того, что только что сказал бариста. — Я возьму второе из того, что вы сказали — флэт уа… — Флэт уайт? — Именно его, — парень улыбается ярко и оборачивается в сторону выхода. Его лицо сразу серьезным становится. Он глаза щурит, будто кого-то за стеклянными дверьми увидеть хочет. Чонгук голову поворачивает коротко, но ничего интересного не замечает, кроме толпы «охотников» (полиция, иными словами). Гук молоко добавляет, закрывает белой крышкой стаканчик и возвращается к кассе. — Ваш напиток го… А вы где? — Чон глаза округляет, поняв, что по ту сторону прилавка никого нет. Посетитель будто в воздухе растворился. — Чувак, я здесь, — слышится шипение где-то сбоку, и Чонгук на голос идёт. Ставит горячий напиток на столешницу и руками в гладкую мраморную поверхность упирается, нагибается вперед и вздрагивает от неожиданности. На полу на корточках тот самый парень сидит, он палец к губам прикладывает и прислушивается. Чонгука это все раздражает, потому что внимание лишнее клиент к себе привлекает; хорошо, что менеджер только что отошла. — Они ушли? — незнакомец голову поднимает на Чонгука и кивает в сторону стеклянных дверей. — Кто? — Чон поворачивается и никого подозрительного не видит. — Хищники, кто же еще, — шипит уже более агрессивно парень и скалится, сам встает и выглядывает аккуратно. Вздыхает после облегченно и возвращается к кассе. — Ну что? Где там мой кофе, бариста? — усмехается нагло, будто не он только что за стойкой сидел и как заяц от страха дрожал. «Хищники»? — Ваш кофе. Акция месяца — миндальное суфле с ванильным безе, прекрасно дополняет любой кофе. Не желаете? — снова заученные фразы. — Вы это вместо стихов здесь учите? — парень кофе в руку берет и взгляд задумчивый на витрины бросает. — Я бы не отказался вот от этой прелести, — мурчит довольно, тычет пальцем в стекло на какую-то корзинку с крупными ягодами черники. Чонгук себя сейчас Джином чувствует, потому что на стекле след от пальца останется, а витрину именно ему мыть после смены. Чонгук десерт в бумажный пакет кладет, заворачивает край осторожно и придвигает его к клиенту ближе. Озвучивает сумму и протягивает станцию для оплаты. Чон себя на мысли ловит, что чужое «здесь» звучало как-то слишком масштабно, будто посетитель не конкретно о кофейне говорит, а, как минимум, о городе, если не о чем-то больше. Парень руку в локте сгибает и трясёт ею, рукав белого пушистого свитера вниз спускает. Он часы прикладывает, те загораются белым и сразу же погасают. Посетитель выглядит крайне удивленным, будто он впервые это все видит. Чон краем глаза замечает странную татуировку на запястье в виде эквалайзера, которая очень сильно о чем-то напоминает. Только вот руку убирают быстро и рисунок снова под рукавом прячется. — Хорошего вам дня, — говорит Чонгук и кланяется слегка, провожает странного паренька взглядом. Тот на улицу выходит, и сразу куда-то сворачивает, шаг ускоряет, будто скрыться от кого-то хочет. «Странный какой-то»

***

Чонгук тряпку в ведро кидает, рукавом по лбу проводит и вздыхает тяжело, валится на стул за спиной. Он осматривает только что вымытый до блеска зал. И на кой черт он спорил с уборщиками? Сейчас бы уже как минут двадцать был на пути к Сокджину. С этими парнями вообще пить и спорить противопоказано: те ещё жулики. Чон не удивится, если им и квартиру однажды кто-то из их коллектива проигрывал. Витрина снова блестит под белым светом от светильников под потолком, а Гук странного паренька вспоминает неосознанно. Только вот тот сразу из головы вылетает. Гук с места поднимается и в служебное помещение уходит. Он воду выливает в сток на улице, убирает все лишнее в кладовку и, наконец, в свободную одежду переодевается. Напоследок проверяет все остальные помещения, и поднимается к менеджеру. Женщина над документами сидит и общается по телефону с поставщиком, сверяя какие-то данные. Она кивает, на вошедшего парня взгляд подняв, улыбается слабо и одними губами: «пока,» — произносит. Чон кивает и тихо покидает кабинет. Он на улицу чуть ли не выбегает, по лестнице на первый этаж обратно спустившись. Его ховербайк темной пантерой у дома стоит в переулке, куда служебный выход кафе выходит. Чонгук куртку кожаную поправляет, застегивает шлем и вылетает на своем звере на дорогу, сразу вливается в поток гражданских машин. Город вокруг весь жизнью пропитан, от огромного количества огней в глазах даже мельтешит, но эта красота завораживает и не важно: как долго ты живешь в этих стеклянных джунглях. Массивные острые небоскребы каждый раз внушают страх и непонятное величие — это всё будто огромный лес, из которого выхода нет. Он в себе запутает, поглотит полностью в своём шуме и потоке, только слабину дай. Чонгук ближе к правому потоку подъезжает, чтобы на мост свернуть. Здесь дорога шире и кажется, что даже машин меньше. Чон скорость увеличивает, на педаль газа давит, среди машин как акула лавирует. Парень ближе к корпусу наклоняется, кожаную куртку порывом холодного ветра вверх поднимает, кто-то сигналит сзади, явно не радуясь, что гонщик так резко перед самым носом на огромной скорости выскакивает. Однако Чонгуку глубоко наплевать, он в себе уверен, чувствует будто не разделён со своим железным монстром, и тот действует по сигналу мозга, а не по движению рук на руле или нажатию педали газа. Чон часто свою малышку совершенствует, чтобы та по всем параметрам уличных гонок стандарты превышала. Это можно всё назвать одним словом — понты, ведь Чон не стремиться на Олимп за первым местом, отдав эту цель Хосоку. Гук с моста на узкую неосвещенную трассу съезжает; здесь уже машин нет, ведь дорога закрыта по идее и никого не волнует, что даже все заборы и таблички давно снесены такими, как Чонгук. Парень родные просторы узнает, скорость снижает, поднимает защитное стекло шлема, чтобы насладиться запахом хвои. Это один из немногих лесов в Тетриксе, которые после перестройки около века назад, сохранили свои масштабы. Чонгук замечает сквозь ветви деревьев уже ставший родным розовый свет неоновой вывески, что приветливо встречает каждого, кто закрытую территорию решит нарушить. Около бензоколонок виднеется чей-то силуэт. Чон усмехается, руль на мужчину направляет, который, услышав шум мотора, так никак и не отреагировал, продолжив асфальт под своими ногами взглядом изучать. Чонгук на тормоз жмет, а ховер подсвечивается снизу синим, который в белый сразу переходит и замедляет ход. Останавливается в паре сантиметров от Сокджина, который ухмыляется уголком губ, даже не вздрогнув. — Неужели ты так меня ненавидишь, что хотел сбить своей пташкой? — Ким глаза большие грустные, как у щенка, поднимает на Чона. Тот шлем снимает и улыбается. — Хотел проверить свою реакцию, да и разве я бы позволил тебе умереть? — Чонгук спрыгивает на землю, шлем откладывает и руку жмёт Джину, который сигарету в другую руку перекладывает. — Меня всё равно не убьешь, — Ким ловит заинтересованный взгляд парня и плечами пожимает, — мёртвого убить нельзя. — Ты когда-нибудь объяснишь значение этих слов? — Возможно.

Tom Rosenthal — It’s Ok https://soundcloud.com/giorgi-shatakishvili-186094443/its-ok-tom-rosenthal

Стоило подняться на крышу, как ветер в лицо ударяет, хотя там внизу, всего в нескольких метрах отсюда, тишина. Будто там все вымерло и даже ветер боится показываться. Джин волосы назад зачесывает, идет к самому краю, где невысокое бетонное ограждение. Ким на оранжевый раскладной стул практически падает и носком ноги притягивает за ручку к себе синий ящик с пивом. Мужчина вперед тянется, тонкими пальцами стеклянную бутылку достает и снова откидывается на спинку своего стула, кивком головы указывает напротив, как бы говоря, чтобы Чонгук тоже занял свое место. — Чего замерла, красавица? — Сокджин смеется по-доброму, за парнем наблюдая, который снова в своих звездах погряз. Иногда Чонгук теряется в бесконечном чистом небосклоне, мыслями уносясь куда-то далеко отсюда. В такие моменты Ким лишь тихо со стороны наблюдает, ждет, когда «астронавт» закончит свое далекое путешествие в грезы и вернется. — Задумался, — бросает парень и подхватывает бутылку из ящика за горлышко, обхватывает пальцами и садится на стул. Чон об бетонную ограду горлышком проводит резко, сшибая крышку с пива. — Мог бы и меня попросить, а не фасад моего кафе портить, — Джин вверх поднимает небольшую открывалку и бровь вскидывает, ожидая какого-нибудь оправдания в свою сторону, но только вот Чонгук просто плечами пожимает, поворачивает стул, приподнявшись немного. Чон глоток делает и лицо к небу поднимает. — Приём, приём, уважительная просьба не покидать нашу планету, — Сокджин улыбается, также глоток делает и ловит взгляд Гука, в котором звезды отражаются, образуя бесконечный океан. Кима часто интересовал вопрос, почему Чонгук один. Парень не был похож на того, кто бы предпочел вечное одиночество наедине с собой или же на того, кто не может покорить ничье сердце. Наоборот: парень не раз рассказывал, как ему девчонки признавались в любви, только вот Чонгук надолго ни с кем не задерживался. Оба партнера как-то самостоятельно, тихо отдалялись друг от друга, пока общение не сводилось к обыкновенному «привет-пока» из вежливости при встрече. — Не преувеличивай, я не так часто в себя ухожу, чтобы меня с астронавтами сравнивать. Не оскорбляй таких великих людей, сравнивая их со мной. — Кто-то сейчас по голове получит, — Ким усмехается, только вот у него взгляд тяжелым становится, потому что Чонгук вперёд наклоняется и локтями в колени упирается. Запястья скрещивает, голову опустив. Отросшие темные волосы лицо закрывают, только вот даже это не скрывает от Сокджина истиных эмоций младшего. Чонгука изо дня в день что-то изнутри разъедает, но тот только вид делает, что все в порядке. Сокджин его понимает, в Тетриксе у каждого за спиной около ста секретов и это только те, которые известны тебе самому. — Что с тобой? Не похоже, что родители на тебя только из-за учебы давят. — Не в учебе дело. — Ты сам поговорить хотел. Я здесь. Я тебя слушаю, — Джин глаза щурит, будто таким образом он парня прочитать сможет. Чонгук же только губы поджимает, у него слова в горле застряли, а вот кто их оттуда достать сможет? — Я не знаю, можно ли об этом говорить, — выдыхает, лоб трет и рычит немного, явно пытаясь сопротивляться невидимым кандалам, что все тело сковывают. — Я надеялся, что этого момента никогда не наступит, только вот… — Центр? — прерывает Чонгука Сокджин, а первый только головой коротко кивает и руки вниз опускает, снова принимая изначальную позу. — Именно: я не знаю, что мне делать, — Чонгук делает глоток, взгляд куда-то за деревья устремив. В голове обрывки из недавнего разговора с отцом крутятся, договор и две подписи. Рядом было пустое место на строке, где уже несколько лет стоит третья, чонгукова, подпись. Он ее сам поставил, когда восемнадцать исполнилось. Только вот ставил для того, чтобы увидеть одобрение в глазах старших, только с мыслью о том, что никогда этот момент не настанет. — Я тебе не помогу, как бы не хотел. Это только твой выбор. Ты сам это прекрасно понимаешь, — Ким паузу делает, взгляд переводит туда же, куда и Гук, будто там найдется ответ на вопрос. — Мне кажется: ты рано об этом задумался. Еще толком ничего неизвестно, это могла быть всего лишь ошибка системы и не более, — Чонгук голову вскидывает на Сокджина. Парень только что понял, что Ким не может этого знать, только вот… — Откуда ты знаешь? Джин улыбается, глаза прикрывает и губы к горлышку бутылки подносит. — Мёртвые знаю намного больше, чем вы, живые. — Да что это значит? Чонгук рычит, зло на Сокджина смотрит, только вот не сдерживается и усмехаться начинает. Ким губы кусает, улыбку пытаясь скрыть, чтобы не разрушить весь тот пафос, что он вокруг себя за секунды создал. Только вот Гук обладает невероятной силой всё в один прекрасный момент портить. — Ну как так можно: не даёшь мне побыть крутым загадочным мужиком с заправки, —фыркает недовольно Сокджин, но теперь уже не сопротивляется и улыбается уголками губ. — Ты и так им являешь. С улыбкой и без. — Ура, значит: я крутой старик, — Сокджин бутылку вверх победно поднимает, а Чонгук себя по лбу бьет. И кто вот согласится поспорить, что этому мужчине уже тридцать три года.

***

Чонгук шлем застегивает и машет ещё раз Сокджину перед тем как с места рвануть. Ховербайк рычит на несколько километров вперед, оглушает спящую природу своим ревом и подсветкой тени голубые на деревья по бокам бросает. Чон резко направление меняет, решая, что стоит заехать в ещё одно место, и уже после в родную квартиру, где Леск уже давно заждался заплутавшего хозяина. Трасса перестает быть идеально ровной, и уже встречаются те самые ямы, из-за которых дорогу и закрыли, только вот здесь до сих пор нет ни одной машины или человека, который бы ремонтом занялся. В воздухе постепенно смешиваются разные запахи: от лесного до океанического, а сквозь рёв мотора прослеживается крик белых чаек, которые в такой час почему-то ещё разрезают воздух над бесконечной морской гладью. Чон вдоль набережной едет к скалам где-то на горизонте. Это заброшенная часть города, которую только иногда гонщики заселяют во время уже более масштабных соревнований или фестивалей. Или же просто отпраздновать какой-нибудь праздник, будь то новый год, день рождения или же день благодарения, который здесь отмечают только для повода выпить. Где-то за небольшим забором веранды стоит большая потрепанная жёлтая доска для серфинга; этот дом когда-то давно был магазином — сейчас же доски никому не нужны, и их берут все, кому не лень. Правда, чтобы этот небольшой прибрежный городок не потерял своего колорита и уюта, здесь следят за сохранностью каждого дома и вещи, что здесь остались от давно умерших хозяев. Чонгук скорость снижает и руль сворачивает, выезжая на чистый белый песок. Гук спрыгивает на землю, скидывает с себя шлем и полной грудью вдыхает, глаза немного прикрыв, чтобы насладиться тишиной и шумом волн, которые о скалы бьются, разбиваясь на многочисленные хрустальные осколки. Чон ближе к воде подходит, останавливается резко, и вода у самых носков останавливается, снова назад уходит. Где-то у конца мира отражается яркая белая луна, которая на удивление кажется еще больше, чем обычно, будто её притянули на несколько тысяч километров ближе. Гук снова за звёздами следит и цепляется взглядом за падающую, она за возвышающимся рядом утесом прячется, только вот… «Кто это?» На самый край непонятный силуэт выходит, судя по всему, это парень. Он вниз смотрит и назад отшатывается, головой мотает, будто решается на что-то, а Чонгука глаза в ужасе распахивает, резко голову опускает и видит, что внизу, на его уровне, только острые камни. И если неизвестный… упадет, то ему не жить. — Ты что там делаешь?! — Чонгук голос повышает, кричит, чтобы его парень услышал, тот замирает резко, даже не двигается. Он медленно голову поворачивает на голос и смотрит прямо на Чонгука внизу на пляже. «Это же ты»

***

***

Несколькими часами ранее — Я тебе отвечаю: сейчас всё получится, — Чимин на краю стола на кухне сидит, ногами болтает и пальцами стучит по деревянной поверхности, изредка на дверь поглядывая. — Ты мне месяц назад то же самое говорил. Я устал быть вашим подопытным кроликом, — Тэхён по сигарете ногтем стучит, пепел в банку стряхивает и хмурится, услышав как входная дверь где-то в коридоре скрипит. — Ты сам на это подписался, да и разве не ты у нас рвёшься отсюда побыстрее свалить? — Чимин, будто лисица, усмехается, в друга глазами карими стреляет, на что Тэ только свои закатывает и языком щелкает недовольно. — Ну что? — Пак поворачивается корпусом к вошедшему на кухню Намджуну и голову в бок чуть наклоняет, ожидая ответа на свой вопрос. — Это точно оно, в это раз нет никаких сомнений, — Нам глаза с Чимина на Тэхёна переводит, а на дне зрачков неозвученный вопрос неоном горит. — Да готов я, куда едем? Задолбали интригу тянуть.

***

Тэхён окно опускает и высовывается наполовину из алой машины. Намджун зеркало поворачивает, чтобы за парнем следить, а то вывалиться ещё. Здесь воздух кажется ещё грязнее, здесь всё в оранжевом свете, а вверх устремляются бесконечные столбы дыма от многочисленных заводов на окраине Осана. Ким когда-то давно был у океана в детстве, только вот в этой ржавой гнилой воде купаться невозможно, тебя всего за секунды облепляет грязь, а вода на вкус будто медь с солью. Тэ назад в машину залазит, окно закрывает и скрещивает руки на груди, брови к переносице сводит. — Ну и дыра. Ты уверен, что это здесь? — Тэхён через зеркало на Намджуна смотрит, встречается с ним взглядом на долю секунды. — Здесь практически не бывает людей, а территория в ближайшей округе отдана под заводы. Все силы пустили на их защиту, так что никто и подумать не мог, что придётся скрывать данный отрезок земли. Невозможно держать весь мир под контролем — рано или поздно в системе случаются пробелы, и мы не можем не воспользоваться таким шансом, — Ким руль в сторону поворачивает и выезжает на такой же оранжевого цвета песок, где-то из него торчат целые куски металла и прочий мусор. — А если ошибку устранят раньше, чем я успею вернуться? — Тэхён вместе с остальными из машины выходит и оказываетя рядом с Намджуном. — Тогда ты останешься там до тех пор, пока мы не откроем новый проход, — Ким серые сумки из багажника достает и несколько из них отдает Тэ и Чимину. Мужчина багажник захлопывает и идет к скале у конца пляжа. — Я же правильно понимаю: если меня поймают, то смертная казнь мне гарантирована? — Тэхён это настолько спокойно спрашивает, что у Чимина мурашки по спине бегут, а кровь под кожей в лёд превращается. Ему за друга страшно, потому что… — Да. — Я хочу белые цветы в венке на кладбище, — Ким усмехается и встает по одну сторону от Джуна. Тот рукой по камню проводит, цепляет ногтем один и скидывает его вниз. Стена чуть подрагивает и вся исходится помехами, как на сломанном экране. Нам проходит в открывшуюся пещеру, а Тэ свистит и идет следом. — Я знал, что ты гений, но не думал, что настолько, — Тэхён на указанный стол ставит сумку и в сторону отходит, оглядывает просторное помещение, в котором даже Чимин себя чувствует как дома. Оно и неудивительно: эти двое друг от друга не отходят даже во время работы. И не то, чтобы Пак уходить не хотел, — Намджун никуда от себя своего парня не отпускает, боится, что однажды этого безобидного на первый взгляд котенка придется по подворотням искать, пока тот кровью после драки истекает. У Чимина характер далеко не сахар, а язык подвешен так, что это не каждый терпеть собирается. — Даже не знаю, оскорблен я или польщен, — Намджун усмехается и кидает Тэхену новые вещи. — Это что? — Ким пренебрежительно белую кофту осматривает. — Твоя новая одежда. В таком виде, в каком ты сейчас, тебя сразу вычислят, — Нам ухмыляется, наблюдая как от безысходности Ким вещи аккуратно на спинку стула вешает и жестом просит мужчину отвернуться. — Хотя тебя и здесь не сложно за дворнягу принять, — Джун отворачивается и через секунду чувствует удар по затылку джинсами. Те на плечах повисают, а за спиной слышится недовольное бормотание Тэхёна и шум железной пряжки ремня от новых джинс. Парни на пристань выходят, снова активировав стену за собой. Тэ не перестает хмурится, потому что вещи всё ещё не успели полюбиться новому владельцу. — Теперь ты хотя бы на человека похож, — смеется Чимин и уворачивается от подзатыльника, выпрямляется за спиной Тэхёна и тычет тому в лицо средний палец. — Ты ж пидарас, — фыркает Ким и усмехается, ведь он-то и прав оказывается. Только вот Чимин, будто кот, скалится и рукава толстовки закатывает. — Готовь ебальник, уродец, — Пак решительными шагами к другу направляется, который в эту секунду один из злейших врагов для парня. — Тихо, малышня, потом поиграетесь, если кое-кто вернется, — Намджун усмехается, а Тэхён рот раскрывает. — Спасибо за поддержку. — Обращайся, — улыбается Джун и останавливается у самого края. Мужчина вниз смотрит и вглядывается в воду, которая немного прозрачная с медным оттенком, только вот то, что он на дне видит, совсем не радует. В песке такие же, как и на берегу острые куски металла, которые только так тело хрупкое проткнут, жизнь унося. — Только не говори, что мне туда, — Тэхён так же, как и Нам в воду смотрит и лицо кривит: как-то не так он планировал умереть. — Ну раз ты и сам все понял, то не буду. — Намджун, ты больной?! — Чимин рычит, заметив «идеально чистое» дно под пирсом. — Ему реально туда прыгать? — Да, только вот… — Намджун поворачивается и на экран телефона смотрит, сверяется с картой, которая вся в разные цвета окрашена. Ким голову поднимает и показывает пальцем на вершину утеса. — Прыгать оттуда. — Действительно больной, — выдыхает Чимин, трет переносицу и вырывает гаджет из чужих рук, сам все сверят, и под нос себе ругается. — Я так понимаю: он прав? — Тэхён на утес кивает и взглядом путь своего падения очерчивает, вздрагивает, понимая, что попытка будет одна. Чимин лишь коротко кивает и возвращает телефон Наму. — В любом случае, свои пожелания насчет венка на могиле я высказал, — Тэхён старается улыбнуться, только вот выходит напряженно. Парень шаг ускоряет и идет к искусно выточенной в камне лестнице на вершину. Перед глазами только бесконечная гладь кирпичного цвета, где-то наверху за серыми густыми облаками горит раскаленным шаром солнце. Тэ даже щурится немного, стоит глаза поднять. Он мысленно надеется, что это не последний раз, когда он открывает глаз и чувствует кожей хоть и противный на ощупь, но холодный ветер, который не дает забыть о том, что ты, мать его, живой. Намджун с Чимином остались внизу на случай, если подсчеты оказались ложными и придется незамедлительно доставать тело друга, чтобы сохранить надежду на то, что он, истекающий кровью, будет жить. Тэхён глаза закрывает, делает шаг и руками себе помогает сохранять равновесие, свесив носки с обрыва. Один прыжок. Один вдох. Ким распахивает глаза, отходит быстрым шагом назад, он старается ни о чем не думать и, повернувшись обратно к воде, бежит, не останавливаясь даже тогда, когда до пропасти остаются считанные сантиметры. Под ногами только вода и острые металлические скалы. Вокруг только вода и мелкие пузырьки воздуха. Тэхёна тянет вниз, будто веревками, которые плотно вокруг талии обвились. Ким рот от давящего чувства на грудь раскрывает, воздух из легких в воду пузырями уходит, сменяясь на воду. Тэ руками вокруг себя машет, рефлекторно пытается всплыть, только вот его рывком назад опускают. Спина разрывает будто невидимую пленку на том месте, где должно быть песчаное дно. Тэ глаза зажмуривает и наконец вдыхает полной грудью… Чистый воздух. Вокруг голубое небо с пушистыми пышными облаками. Они устремляются куда-то вверх, а ветер снизу волосы и одежду тормошит. Тэхён руками себя за плечи обхватывает, стоило вниз взглянуть. Синяя, кристально чистая гладь стремительно приближалась и наконец полностью поглотила в себя чужака из другого мира. Тэхён в воде барахтается, руками и ногами себя старается к поверхности приблизить и наконец из соленого океана выныривает. Над головой чистое небо и то самое солнце, которое Тэхён никогда не видел. Вокруг чистейший океан и белая пена, которая почти с мягким песком на берегу сливается. Тэхён гребёт к нему, выползает и валится без сил. Ему совершенно всё равно, что мелкие крупицы песка липнут на чистую кофту и, в принципе, на все участки тела, до которого могут достать. Киму всё равно на то, что глаза щиплет от воды, ему всё равно на всё вокруг. Он в Тетриксе. — Получилось, — выдыхает устало, глаза закрыть не смеет, в себя каждый оттенок голубого над головой впитывает, боясь, что те после возвращения могут забыться, напрочь из памяти, как ненужный материал, исчезнуть. Хотя сейчас даже смертная казнь не кажется такой страшной. — Получилось! — не стесняясь орёт, его даже не заботит то, что рядом кто-то может быть. Ким садится на песок и руки к небу поднимает, будто может его всё охватить и забрать себе. Тэ наконец поднимается на ноги, отряхивает насколько возможно песок себя и осматривается. Пляж полностью заброшен и полон сухих водорослей, которые волнами на берег принесло. Ким может поклясться, что чище пляжа, он даже представить не мог. Солнце приятно греет, что уходить от него куда-то в тень совершенно не хочется. Ким руки в стороны расставляет, идет медленно, игнорирует неприятно липнущую к телу одежду. Она постепенно высыхает, а учитывая, что рядом нет совершенного никакого транспорта, идти до города придется пешком. Времени полностью привести себя в приличный вид достаточно. Ким слышит писк на часах и бросает на них взгляд, ближе к лицу руку приблизив. «Долго не гуляй. Вот тебе немного денег с моего счета из верхнего мира, чтобы ты с голоду не помер». — Намджун, — Тэхён глаза закатывает и улыбается; он часы под рукавом белой кофты прячет и на бег срывается, песок в стороны раскидывает, надышаться чистым воздухом не может, который будто алкоголь кружит голову. «За такое и умереть не страшно».

***

Kali Uchis — Dead to me (slowed) https://soundcloud.com/user-314633254/dead-to-me-kali-uchis-slowed

Тэхён до окраины добрался спустя два часа, которые мимо пролетели будто десять минут. Ким чувствовал усталость, но, на удивление, он не готов был даже на секунду остановиться на отдых. Парень и до самого центра добрался бы пешком, если бы не появившаяся в радиусе поля зрения машина такси. Она рядом остановилась, и на дверях светилась карта всего Тетрикса, чтобы пассажир выбрал конечную точку своего пути, оплатил, а уже после сел в салон. Ким сверил вышедшую сумму с балансом на счету и решил, что один раз можно и потратиться. Вид города кружил голову, Тэхен от стекла не отлипал: он и во снах такой красоты не видел. Его здесь удивляло буквально всё. От растений в клумбах, до бесконечных высоток. Даже люди и животные тут совершенно другими казались. Они намного красивее, такие идеальные и правильные на первый взгляд. Машина мягко у обочины паркуется, и белая дверь взмывает вверх. Тэхён на улицу выходит, оглядывается. Пока он был в машине, успел привести себя в более человеческий вид и почти вытрясти весь песок из пушистой кофты. Та только теперь казалась немного даже кремового цвета. На Тэхёна никто и внимания не обращал, только бросали мимолетные взгляды, как бросают обычно на прохожих. Ким взгляд на запястье бросает и поправляет ремешок часов, чтобы та перекрывала тату. Если его заметят, то могут возникнуть вопросы. Органы местного управления точно решат просканировать и тогда пиши пропало. Тату в виде эквалайзера есть у каждого жителя Осана: они только кажутся одинаковыми, будто под копирку, только вот у абсолютно каждого человека она уникальная. Измерение идет вплоть до миллиметров в длине той или иной черты. В Тетриксе по этой причине не принято бить такую татуировку, потому что лишние проблемы с полицией никому не нужны, только вот, если ее просканировать ничего, не случится, а вот у Тэхёна сразу вся информация высветится, начиная с порядкового номера и заканчивая родословной. Тэхён бы и рад ещё под солнцем погулять, только вот жажда о себе дает знать уже через полчаса прогулки в центре. Ким не перестаёт всё внимательным взглядом сканировать. Масштабы и роскошь нового мира голову кружит, а парень собственным глазам верит с трудом, потому что не может быть такого. Он двадцать пять лет видел серый грязный мир вокруг себя, даже не подозревая, насколько красив верхний мир. Намджун все описывал совершенно иначе. На глаза вывеска заманчивая попадается (они тут все заманчиво выглядят), и Ким, не задумываясь, в кафе заходит, удерживает себя, чтобы рот от удивления и приятного шока не раскрыть. Как же тяжело пытаться слиться с толпой, для которой внешний окружающий мир совершенно не удивителен. В помещении прохладно из-за кондиционера, а пахнет тут свежим кофе и сладкой выпечкой, которую всю с прилавка купить сразу хочется, стоит только ей на глаза попасться. Над кассами висят несколько кашпо с зелеными густыми растениями. — Добрый день, что будете заказывать? — чужой голос от любования дизайном отвлекает, и Тэхён все с той же дружелюбной улыбкой к бариста поворачивается. — Что вы мне посоветуете, никогда не был у вас, — Тэ на меню взгляд бросает и с ужасом непонятные названия оглядывает. «Это точно названия кофе, а не заклинания?» Бариста непонятные названия перечисляет, а Ким наугад выбирает наиболее понравившиеся и мысленно надеется на то, что он не прогадал с выбором, и это можно будет пить. Пока парень отошел готовит заказ, Тэ решил продолжить рассматривать обстановку в зале и случайно взгляд за окно бросает. На улице железная собака проскакивает, землю жадно нюхает, будто напала на чей-то след, а Тэхен уже во всех вариациях с жизнью прощается, потому что за собакой идет несколько человек в спецформе. Ким назад пятится и быстро за стойку забегает, садится на пол, прижимается спиной к стенке, будто так он станет незаметным. Тэхён даже не слышит, когда его бариста искать начинает: в ушах только собственный пульс и страх того, что стоит из своего укрытия выйти, и парня повяжут, просканируют тату, отведут в участок, потом суд, дальше казнь и… «Почему именно сейчас?!» — Чувак, я здесь, — Тэхён реагирует на чужой голос и пальцем к себе манит довольно симпатичного на лицо паренька, который его и обслуживал только что. — Они ушли? — Тэ на двери кивает и сглатывает тяжело, потому что понимает, что такое действие только бы лишнее внимание привлекло. — Кто? — бариста на секунду из поля зрения за стойкой исчезает, но после появляется вновь. — Хищники, кто же ещё, — Тэхён злится, потому что ему ответ быстрее нужен: может быть, ему сейчас голову прострелят из пистолета, пока они тут мило общаются за стойкой. Ким сам решается выглянуть из-за прилавка и вздыхает облегчённо, когда за дверью никого не оказывается. — Ну что? Где там мой кофе, бариста? Тэхён не удерживается и берет ещё себе сладкого, не вовремя осознавая свою ошибку и не скрыв своего удивления, когда Чон снова позиции меню перечислять начал. Только вот Чонгука (Тэ прочитал имя на бейдже, который заметил случайно, когда стеклянные банки с кофе рассматривал за спиной парня) это кажется никак не удивило, да парень вообще уставшим до смерти выглядит, его даже жалко. Ким берет свой заказ и к выходу направляется, только вот он дыхание даже задерживает, стоит у дверей оказаться, потому что хищники не могли так далеко уйти, да и их собака может волны чужака учуять. Тэхён на улице оказывается, оглядывается нервно и шаг на всякий случай прибавляет, скрываясь за ближайшим поворотом, который с главной улицы уводит куда-то во дворы.

***

Тэхён снова такси заказывает на оставшиеся деньги, только вот он высаживается за два километра от пляжа, рядом с каким-то небольшим населенным пунктом, чтобы подозрения от себя убрать, да и не привлекать лишнее внимание к пляжу, ведь все маршруты этих машинок отслеживаются главной системой. Тэ доходит до утеса, координаты которого ему Намджун скинул, только вот добраться до обрыва было не так уж и просто, кто же знал, что здесь располагался когда-то работающий парк. Все дорожки травой заросли, а скамейки покрылись листьями и ветками от стоящих рядом сухих деревьев. Ким вглядывается в темноту перед собой, смотрит вниз на черную гладь океана и понимает, что прыгать в бездну даже страшнее, чем в ржавую воду у себя в Осане. Тетрикс покидать не хочется, Ким не успел проникнуться полностью внешним миром, только вот он не готов так просто отпускать это звездное небо и чистый воздух, о которых грезил всю свою жизнь. Звёзды будто гипнотизируют и забирают все негативные мысли с собой. Перед глазами до сих пор вид ночного города, который на глазах оживать начал, загораясь все новыми и новыми красками, наполняясь неизвестной музыкой и миллионами голосов. — Ты что там делаешь?! — знакомый голос снова от мыслей отвлекает и привлекает всё внимание к себе. Тэхён глаза щурит, пытается рассмотреть, кто стоит внизу, да и не мерещится ли ему присутствие незнакомого человека. Тучи, наконец, отходят в сторону, и свет луны отражается в поверхности океана, освещая пространство вокруг. «Бариста?» Ким брови вскидывает и отходит назад, пытаясь спрятаться за ветками кустов, только вот уже слишком поздно. Парень и так задержался в чужом мире, и пора возвращаться домой. — Ну почему именно сейчас? — тихо ноет Тэхён, губы кусает и сквозь ветви снова вниз смотрит, только вот парень никуда уходит не собирается и даже наоборот ближе к скале подходит, почти из виду скрываясь. «Не хватало, чтобы он еще сюда забрался» Тэ скалится, на тропинку выходит. Страх ядовитый глотает, некогда секунды драгоценные терять на размышления. Парень разбегается и прыгает с обрыва, стараясь напряжение в глубины души отогнать, чтобы то разум не туманило. Снова тело будто веревки сковывают, не позволяя Киму на одном уровне замереть, а над головой появляется чужая тень. Тэ вглядывается в темноту, но водная гладь перед самыми глазами закрывается. Оранжевый дым заполняет все пространство вокруг и снова заполняет легкие. Тэхён вдохнуть пытается, только вот он и забыл, какой осанский воздух на вкус. Парень падает в воду и на поверхность быстро всплывает, пока одежда не зацепилась за что-нибудь. Тэхён голову задирает и смотрит на серое небо, сквозь которое даже солнце не проглядывает. Только вот все мысли заняты тем, что тот парень погнался за Кимом, чтобы… спасти? Чонгук в воду ныряет и в несколько взмахов рук оказывается на том же месте, где исчез неизвестный странный парень из кофейни. Чон под воду ныряет и вглядывается в пространство под собой, гребёт руками, чтобы ниже проплыть. Парень даже песчаное дно замечает, только вот незнакомца и след простыл, даже никаких следов на дне не осталось, будто это всё было одно сплошное видение. Чон выныривает и плывет к берегу, поворачивается лицом снова к воде, стоит под ногами твёрдую землю почувствовать. Быть не может, чтобы человек так просто исчезал. Чонгук головой мотает и волосы взъерошивает. Это больше напоминает безумие. — Блять… Кто же ты? — Кто же ты?