Equalizer

Bring me the horizon — nihilist blues

*шестью годами ранее*

Эти стены ничего, кроме звенящей пустоты и безнадеги не внушают. Помещение безжизненно, как и люди, работающие здесь. Пусть на всё здание около полумиллиона людей, пусть на каждом шагу буквально дышит развитие и «счастливое будущее», но эта роскошь только для новичков создана, чтобы те бездумно отдались своему делу и не отвлекались на всякие мелочи. Правительству не нужны думающие люди — им нужны гении, которые будут по щелчку пальцев работать и изобретать то, что им нужно. А также хладнокровные твари, которых здесь как змей на Кеймада-Гранди. — Восстание успешно подавлено, в ближайшие две недели мир вернется к прежней жизни. Так что же вам ещё нужно? Такого не было ни разу за всю историю Тетрикса и Осана. Нижний мир, правда, знает это только по рассказам заключённых, но красок эти события не теряют. Верхний же мир буквально сотрясся от митингов и почти что наставшей гражданской войны. И всё это... Из-за одного человека. — Я требовал казни, но меня снова проигнорировали. — Вы сами понимаете, что это вызовет только новую волну возмущений, и вас самого могут отправить на тот свет, если раскроют причастность к произошедшему. Мужчина на слова улыбается и поворачивается к вошедшему. Второго эта улыбка пугает (по взгляду понятно). — Смертью меня пугать вздумал? — звучит как угроза. Мужчина глаза округляет практически безумно, на дне зрачков чистейшее превосходство над остальными и ненависть плещется. — Ни в коем случает, — вошедший кланяется, чуть ли пополам не ломается. Не хватало еще и выговор получить, если не ссылку в нижний мир. — Тогда в следующий раз следи за языком, я не собираюсь это терпеть, — мужчина холодно на парня смотрит и отворачивается к окну, из которого вид открывается на весь верхний мир. Он распластался под ногами и будто бы подчиняется Центру. — Я могу идти? — здесь невозможно находится более, хочется сбежать хотя бы в коридор, только бы подальше от этой энергии и буквально уничтожающей ауры. — Да, — работник шаг назад делает к двери, не смея спиной к ученому повернуться, но замирает снова голос услышав. — Передай верхушке, что они пожалеют о своем решении. — Но… — Свободен. Парень снова кланяется, хоть этого мужчина и не увидел, быстро из лаборатории уходит. Стоит двери перед ним задвинутся, как он к стене прислоняется; сердце чечётку решило отбить, чтобы своего человека до могилы довести. «Он псих… ненормальный…» — Сороковой, где тебя, черт возьми, носит?! — к парню один из охраны подходит, за плечо грубо к себе поворачивает и в глаза смотрит. — Отправление через десять минут, поторопись. Охотник уходит, перекинув на другое плечо что-то наподобие копья. Парень лоб трёт, хмурится: он явно не думал, что такая простая миссия может обернуться целой катастрофой.

***

Камера холодная, да и чистотой тут и не пахнет — пахнет зато мучительной смертью и кровью. Намджун на койку свою садится, взгляд куда-то в стену устремляет: в небольшом сыром помещении темно, только разводы, будто бы свежей крови, отчетливо на камнях виднеются. Он слышал, что до него здесь держали двух серийных убийц. Так те общества друг друга не выдержали и разбили друг другу головы о стены, а отмывать камеру никто не стал, да и разве на это время было, когда до войны два шага? Ким пододвигается ближе к стене у своей койки и опирается на нее спиной. Его не особо заботит, что белая футболка испачкаться может: её и так уже в грязи вместе с хозяином поваляли, нечего терять, одним словом. Джун на шум в общем коридоре оборачивается. Через решётки прекрасно видно все тридцать этажей снизу и сверху от него с такими же камерами. Правда, насчет тридцати, может быть, мужчина ошибается: он на глаз прикинул, только вот учитывать не стал, что там внизу даже пола не видно, будто бы это все одна сплошная бездонная яма. Напротив его камеры платформа останавливается, а несколько человек охраны головы на Кима поворачивают. Джун бы им рукой помахал, только вот запястья кандалы сковывают вместе с ладонями и пальцами. Надзиратель взгляда не отводит, в глаза Намджуна прямо смотрит, ровно также, как и тот на него. Роется во внутреннем кармане куртки, наконец, карту достает. Решётка алым загорается и исчезает, будто бы это всё одна сплошная иллюзия. Нам ухмыляется, не сопротивляется, когда два человека из охраны его под руки подхватывают и на платформу выводят. Решётка назад возвращается, стоит им на площадку ступить. Джун в мыслях своих признаётся, что будет скучать по этим каменным стенам, в которых он около трёх дней провел. — Надеюсь: ваше начальство придумало что-то получше, чем сжечь меня, — мурчит приторно и, не скрывая, смеется глазами. Надзиратель никак на это не реагирует, словно восковая кукла стоит и перед собой смотрит, руки за спиной скрестив. — В молчанку играем? Даже не скажите, что меня ждёт? — один из охранников короткий взгляд в сторону своего начальника кидает — тот никаких знаков не подает. — Я же не отстану. — Тебе понравится, ублюдок, — только и говорит надзиратель. Намджун не видит, но у того на губах мерзкая улыбка расправляется. Мужчине, честно говоря, уже не терпится увидеть казнь предателя мира. Намджун улыбается на эти слова и, усмехнувшись, голову опускает. Мужчина слышит нечленораздельные звуки вокруг себя, поднимает взгляд и встречается с сотнями глаз на противоположной стене, которая, будто сотами, усеяна камерами с заключёнными, которые ровно также ожидают своего приговора. Здесь нет помилованных или тех, кому сидеть осталось примерно двадцать лет (больше или меньше). Здесь те, кому жить осталось несколько дней максимум. Это уже не люди — это звери в чистом виде. У них глаза на выкате, зубы сточенные о камни на стенах комнат. Намджун не успел всеобщему безумию поддаться, держался из последних сил, пока какая-то девушка через решётку пыталась дотянуться до него, чтобы ногтями расцарапать лицо «новенькому» в качестве знакомства. Такой себе тюремный флирт, знаете ли. Платформа мягко оседает на первом этаже и замирает. Намджуна с неё чуть ли не сталкивают и ведут дальше по коридору. За спиной остаются тысячи заблудших душ, а впереди только пропасть, длиною в вечность.

***

Зал суда слишком просторный для Центра. Даже не верится, что такое огромное помещение может поместиться здесь. Трибуны по всему периметру, вдоль стен, закрыты непроницаемыми стеклами; Джун быстро теряет к ним интерес, хотя не соврёт даже себе, что хотел бы посмотреть в глаза тех, кто его на смертную казнь привёл. Двое охранников останавливаются перед огромной колонной, где-то наверху сидит главная тварь этого процесса. Нам голову поднимает, щурится от яркого света прожекторов, которые нещадно бьют в глаза; мужчина пытается лицо судьи разглядеть, только вот сильная боль под коленями от удара металлической дубинки ноги подкашивает и Намджун на пол падает. — Тебе кто разрешал смотреть, псина? Сиди смирно и не рыпайся, — шипит один из служащих, дубинку за пояс убирает и, по лицу видно, сдерживается, чтобы не плюнуть в заключенного. — Как скажешь, щенок, — мягко произносит Намджун, ухмыляется мерзко. Парень не выдерживает, снова дубинку обхватывает и наотмашь бьет Джуна на этот раз по лицу. Тот падает набок, бьётся головой о плитку, потому что не смог руками себя удержать от падения. — Тишина в зале! — сразу же всё вокруг стихает, а охотник замирает, занеся дубинку над Намджуном для очередного удара. Ким кровь сплевывает на пол, поднимается на дрожащих ногах, губы в усмешке искривляя. Забавно наблюдать, как два слова могут усмирить целую толпу. Недавно и он такой силой владел, только использовал ее во благо. — Подсудимый Ким Намджун обвиняется по статье B57M — государственная измена. А также за призывы к активному неподчинению законным требованиям представителей власти и к массовым беспорядкам. Приговорён к смертной казни, которая состоится сегодня; без видимых причин отложения и повторного рассмотрения дела, — последняя фраза была бессмысленна. У Намджуна не было желания идти против суда: это заведомо провальная затея. Да и ни один здравомыслящий адвокат не согласился бы защищать Намджуна в суде, сколько бы его мама не искала. Джун пытался ее отговорить от этой идеи, чтобы сохранить единственного дорогого человека, которого по итогу избили у него на глазах и оставили где-то одну среди высотных зданий, где кипит жизнь и царит цивилизация. Мужчина так и не узнал, что с ней сделали после. Судья стучит торцами документов по столу, собирая их воедино, поднимается, шумно отодвинув стул, и удаляется. Тишина снова разрушается воем и радостным свистом. Ким слышит оскорбления в свою сторону, только вот это его никак не заботит. «Стая наивных идиотов»

*за день до этого*

Потолок уже не кажется таким простым и однотонным. Намджун точно и не может сказать, как долго он на него смотрит. А также не может сказать, как долго на него смотрит ОН. Этот взгляд Ким узнает из тысячи и два миллиарда других. Дело не в том, что человек дал знать о своём присутствии каким-то шумом от шагов или лифта. Нет. Он появился бесшумно, как появляется сама смерть. Он будто сам неживой. У него глаза глубокие, почти нереальные, только вот они завораживают не своей красотой, а своим ужасом. Даже аура у человека темная. Она в себя поглощает сразу же, стоит в её поле действия попасть. Она ядовитая. Она пугающая. Она убийственная. — Тебе что-то нужно? — ответа не следует. Только Джун знает, что он не один. Ким садится на койку, ногу одну сгибает, кладёт на неё руку в качестве опоры. По ту сторону решетки никого. Мужчина платформу на одном с ним уровне замечает и прислушивается. — Я не люблю прятки. — А я не люблю таких как ты, — мужчина будто из стены вышел. Он рукой по железу проводит, словно грязь стряхивает, и садится перед Намдужном на его же койку. — Наглые, невоспитанные, не знающие своё место слабаки, — учёный взгляда не отводит. Свет практически на его лицо не попадает, от этого только ужасней оно выглядит. Глаза блестят, своей глубиной гипнотизируют. Намджун улыбается уголком губ, на него это не действует (или он только хочет так думать). — Ты о себе? — Даже манер не знаешь, — учёный вздыхает, голову опускает и качает ей неодобрительно. — Зачем ты пришёл? Меня и так ждёт смерть, неужели захотелось посмеяться? — Джун глаза щурит, ему бы хотелось истинные мотивы знать, прекрасно понимает, что ему сейчас скорей всего соврут снова. — Тебя не казнят, — эти слова в ступор вводят. Ким глаза округляет удивленно. — Как бы я не хотел, но ты останешься жив. Но с другой стороны, это даже хорошо. Понимаешь о чем я? — мужчина к решетке подходит, остаётся в тени, будто остерегается того, что его заметят. Он взгляд в сторону заключенного косит, щурит глаза. — И что мне с этого? Учёный на это смеется чуть ли не в голос. Проводит пальцами по окровавленным камням и растирает между пальцев небольшие алые частички. — У тебя не будет выбора, кроме как сделать то, что я захочу, — где-то внизу раздался грохот, будто ударили металл о металл. Мужчина хмурится недовольно, убирает вторую руку в карман и подходит к решетке, дотрагивается до нее. Та исчезает, освобождая путь. — Ещё увидимся, Ким Намджун.

*день суда*

Нам знал прекрасно исход событий, только вот его до сих пор не оставляли некоторые вопросы. Почему его не казнили? Почему тот мужчина знал исход судебного дела? Почему… — У вас есть пять минут, чтобы загрузить его в Лифт, — начальник охотников бросает на подчинённых короткий холодный взгляд и удалятся на свой пост. До Намджуна ему нет абсолютно никакого дела, что мужчина даже испытал к нему какое-то уважение. Заключенному освобождают руки и толкают в Лифт. Нам поднимает взгляд на балконы за спинами охраны и замечает одного единственного, кто выделяется среди всей этой массы верхушки. Неизвестный стоял на самом последнем балконе, все также в тени, и глаз не сводил с Намджуна. Ким мог поклясться, что перед тем как упасть в темноту, он увидел улыбку.

*настоящее*

— Ёбаный в рот, Намджун! Он же сейчас в этом дерьме потонет. По-моему, это не те слова, которые Тэхен хотел бы услышать по возвращении. Правда, они никакой роли не играли, стоило воде обжечь легкие и гортань. Ким распахивает глаза, поворачивается на бок и воду сплевывает на песок. Горло саднит от непрекращающегося кашля, а на языке так и остаётся привкус ржавчины. — Мерзость, — Тэхён лицо кривит, морщит нос и вытирает рукавом уже оранжевого свитера губы. — И не говори. — Пошёл ты, — Тэ ногой слабо ударяет в голень рядом стоящего Намджуна, и тот смехом заходится, смахивает ладонью левой руки воду с волос и снова на груди руки скрещивает. — Ну, что скажешь? — Чимин на корточки рядом садится. Он-то единственный среди этой троицы сухим остался. Тэхён, видимо, после падения сознание потерял, так на месте же и стал под воду уходить, будто тянет его что-то. Намджун сразу среагировал и за другом прыгнул, пока поздно не стало. — Вода отвратительна, а если ты про Тетрикс, то… — Тэ задумчиво замирает и неожиданно на спину валится, руки в сторону разбрасывает, — я назад хочу, — выдыхает устало и куда-то на небо серое смотрит, только вот перед глазами совсем другой небосклон. Намджун пачку сигарет из заднего кармана джинсов Чимина достаёт, не забыв чужую задницу в ладони сжать, и закуривает. Мужчина на скалу глаза поднимает, хмурится, будто что-то с чем-то сопоставить хочет. — А это можно провернуть. — Что?! — одновременно восклицают парни, а Тэхён аж подскакивает и садится, неожиданно из своих грез выпрыгнув. — Пока тебя не было, мы прошерстили доступные файлы Центра. Так что сейчас этот небольшой «портал» — наименьшая их проблема. Его вряд ли закроют так быстро, как я думал. Хватит ещё на два-три захода, только вот медлить нельзя. — Я не пущу его сейчас на второй заход, Тэхён только вернулся, имей совесть… — Чимин перед своим другом встаёт, будто бы собой загородить хочет, как щитом. — Тише, куколка, я не говорю, что его нужно сейчас отправлять. Через день или два: ему надо восстановится, — Намджун ладонь вверх поднимает, руку в локте согнув. Пак сразу замолкает, только вот после слов своего парня всё равно хмурится недоверчиво. — Я все еще здесь, — Ким с земли рукой машет, давая о себе знать, — меня можно спросить, если вы не знали, — саркастически дуется и усмехается, на Чимина взгляд бросив. — Вроде как я ещё вашей подопытной крысой не стал и разговаривать умею. — Прости, — Нам затылок чешет, а Пак в сторону отходит, мол, ну и разговаривайте сами, раз такие умные. — Когда делаем следующий прыжок? — Завтра, — Тэхёну даже секунды на размышления не понадобились, а у Нама челюсть, по-моему, в песок падает и там остаётся, а сам мужчина дымом сигаретным давится, не успев его выдохнуть. Тэ, не обращая на это внимания, на ноги встает и отряхивается от прилипшей грязи. — Может быть, посмотрим по твоему состоя… — Нечего медлить, сам же сказал. Я чувствую себя прекрасно, а обморок — это просто небольшое недоразумение, учитывая то, что я перемещаюсь впервые. Чимин хмыкает, у сломанного фонарного столба разместившись. В его глазах неоновой строчкой так и мерцает довольное «моя школа». Как бы сильно Пак не переживал за своего друга детства, он любит эту иногда безумную черту в его характере. — Хорошо. Тогда в шесть мы за тобой заедем. — Он остается у нас, а то боюсь: после верхнего мира у него случится приступ, стоит свою железную конуру увидеть, — Чимин откровенно издевается, только вот фраза о том, что Ким ночует у них прозвучала серьезно и никто спорить не стал. Тэхён уходит к машине, припаркованной около скалы, а Намджуна за плечо резко останавливают и куда-то вниз наклоняют. Джун улыбается уголком губ, увидев перед своим лицом недовольную мордашку Чимина. У того в глазах буквально динамиты взрываются с каждой новой секундой. Как бы сильно Намджун не строил из себя холодного принца, он до безумия влюблен в эти глаза и готов убить кого угодно, кто обидит его личного демона. — Ещё раз назовёшь меня куколкой — я лично отрежу тебе член и засуну его тебе по гланды, — шипит зло Пак и скалится, отпихивает от себя Джуна и уходит к Тэхёну, натянув глубже на плечи широкую куртку. — Милый, — выдыхает тихо себе под нос мужчина, глаза прикрывает, усмехнувшись и идёт следом, руки в карманы сунув.

***

***

Juice WRLD — Hate the other side

Чонгук эту ночь не спал от слова совсем. Перед глазами та картина, когда незнакомец с края утеса сиганул в воду и исчез. Стоит парню глаза закрыть, как воображение рисует ужасные картинки: вот незнакомца уносит течение все дальше, растворяя в себе человеческую кровь; вот парень разбивается вдребезги об острые камни и так далее все восемь часов до работы. Чон встаёт совершенно измученным и без сил, будто он всю ночь не в кровати пролежал, а мешки с цементом таскал десять километров туда и обратно. Леск, в отличие от хозяина, спал прекрасно и утром лишь лениво вытянулся во всю длину белого пушистого тела. — Хоть кого-то не мучают кошмары, — выдыхает Чонгук и гладит кота по голове, тот мяукает продолжительно и бежит в сторону кухни. Чон ноги с края матраса свешивает, упирается локтями в колени и зарывается пальцами в черные волосы. Странное чувство вины камнем осело на дне души и так и давит, перекрывая доступ к кислороду. Только бы это всё прекратилось. Парень корм насыпает своему питомцу, чтобы тот оставил в покое, уходит в душ, надеясь на холодную воду и мятный запах геля для душа, который до этого самого момента каждое утро помогал почувствовать себя более бодрым. Еда в горло не лезет, так что из всевозможных вариантов Чонгук выбрал кофе. Машинка шумит даже приятно, отгоняя лишние мысли, а запах кофе и только что вспененного горячего молока, наконец, успокаивают. Как ни крути, но в двадцать два года Чон Чонгук меньше всего хотелось увидеть чью-то смерть. Пусть даже тела и не нашлось. Это даже сильнее пугает. Город постепенно просыпается и зовет в свою пучину жизни. Чонгуку бы отвлечься от этого всего, но на ум, кроме излюбленного района, ничего не приходит. С другой стороны он слишком давно там не был. Наверное, даже Лид из Святой Марии забыл как тот выглядит. Чон на работу собирается будто в тумане. По наитию находит все свои вещи, закидывает их в рюкзак и выходит из квартиры, в последний момент едва не забыв ключи от ховера.

***

Чонгук на работе чувствовал себя бодрее всех живых. Парень на каждый перезвон колокольчиков у двери оборачивался как-то нервно, будто тушканчик, осталось только руки сложить у груди. Он всё ожидал, что тот парень зайдёт и развеет все видения парня, оставив их в прошлом. Чон даже согласен поверить, что всё это было лишь страшным сном, который уж слишком сильно был похож на реальность. Он готов поверить во что угодно, что успокоит разбушевавшееся воображение и уберёт вину, ведь... «Я мог его спасти, но почему тогда... всё случилось так, как случилось?» Даже управляющая косо и с долей сожаления начала поглядывать на своего не самого худшего сотрудника. Чонгук частенько замирал на месте и смотрел пустым взглядом в одну точку, пока будто по щелчку не вернётся в наш мир. — Чонгук, подойди ко мне, — женщина подходит к стойке, где стоят приготовленные стаканчики с кофе, и манит пальцем к себе бариста, другим жестом отправляет девушку за стойку на некоторое время. — Что с тобой сегодня? Ты выглядишь хуже, чем обычно. «Класс. Спасибо за комплимент» Ощущение, будто бы управляющая мысли чужие прочитала, потому что женщина улыбнулась по-доброму и покачала головой. — Я не так выразилась. В общем, не хочешь устроить себе небольшой перерыв на пятнадцать минут пораньше? Мэй тебя заменит — я так думаю, а потом ты просто пораньше вернёшься. Иначе, боюсь ты у меня скоро без сознания упадёшь, — женщина отходит в сторону и открывает небольшую дверцу, которая разделяет пространство зала и бара. Этот жест явно указывает, что ответа сотрудника не требуется и вопрос этот просто из вежливости. Чонгук кланяется и уходит в служебное помещение. У него есть около получаса, чтобы привести свои мысли в порядок или же наконец поспать. Парень в раздевалке на лавку садится, вытягивает ноги и закидывает голову назад, упираясь затылком в холодную стену рядом с ящиками. Здесь не так сильно пахнет кофе и сладким, а то эти запахи уже начинали медленно давить на мозг. Чон глаза прикрывает, дышать старается ровно, будто в гипноз входит, только вот из почти расслабленного состояния выводит неожиданный громкий телефонный звонок. — Кролик, надеюсь не отвлекаю, — голос Хосока из динамика в уши врезается, что приходится телефон отодвинуть немного от себя, чтобы не оглохнуть. — Меня отпустили чуть раньше. — Прекрасно! Не хочешь сходить в кафешку рядом с твоей? — Хо звучит чересчур уж радостно, что это настроение постепенно навязывается и Чонгуку, даже легче становится немного. — Из кафе в другое? Не мог придумать ничего получше? — Гук смеётся по-доброму и зажимает плечом мобильный, поднявшись с пола. Он стягивает с себя часть рабочей одежды, оставаясь только в брюках и белой рубашке с логотипом заведения. — Не бурчи и выходи, я уже час тебя караулю, — фыркает Хосок, а Чонгук дверь плечом толкает, выходя на улицу через чёрный вход. — Какие люди, — тянет парень, звуча одновременно и в динамике и рядом. — Идём, у меня всего тридцать минут, — Чонгук рукой машет, убрав телефон в карман. — А теперь я готов выслушать причину твоего хорошего настроения. — О-о, это стоит твоего внимания. Определенно!

***

В кафе действительно мило и пахнет совсем по-другому. Тут запах жареного бекона и листьев салата мешается с приятным ароматом цедры. Да и атмосфера совершенно другая: такая же комфортная, но другая. Чонгук голову на руку опускает, упёршись в стол локтем, и осматривает помещение, пока друг рассказывает о девушке из своего университета, которая наконец-то согласилась пойти на свидание. — Я старался думать о другом, но, пойми меня, она просто невероятная; у меня встало, как только я её увидел! — мимо проходившая официантка, споткнулась и подозрительно взглянула на парней за столиком, от чего Чонгук тихо засмеялся, закрыв рот кулаком, пряча улыбку. — Будь потише, а то всё заведение будет в курсе твоих достижений, — Гук бровь вскидывает и помешивает лимонад в стакане трубочкой. Кубики льда приятно о стенки постукивают и переливаются в солнечных лучах. — В общем, по итогу она позволила мне поцеловать себя в щёку, но я даже и на это не рассчитывал, — выдохнул влюблённо Хосок и мечтательно откинулся на спинку стула. — Оу, как все серьезно, — усмехнулся Чонгук и отпил немного из стакана. — Ещё бы! Я так долго за ней ухаживал и, наконец, наши отношения начали двигаться с мёртвой точки, — Хосок снова лучезарно улыбается, что Гука даже слепит, а, может быть, это от солнца. — Мы вчера фоткались много, хочешь покажу? — Вопрос был больше риторический, потому что Хосок уже оперся локтями в стол, достав телефон из кармана, и был в поисках снимков в галерее. Парень, наконец, поднял брови, ещё ярче улыбнулся (хотя куда ярче), и повернул экран к другу. Чонгук глаза опускает на фотографию и узнаёт центр города. — Это мы решили сходит на выставку современного искусства, я ничего в этом не понимаю, но ей, вроде как, нравится, — у Хо глаза горят стоит показаться фотографии, где девушка улыбается, играясь с чьими-то щенком. «Точно влюбился» Чонгук коротко на друга взгляд бросает и улыбается уголком губ. Он рад, что Хосок наконец нашёл человека, который его сердце занял и даже, вроде как, взаимно. Гук снова фотографии рассматривает, попутно вникая в рассказ Хосока. — Я даже видео заснял, она такая милая вместе с этим далматинцем, — Хосок кивает на экран и включает запись. «— Не думал, что тебе нравятся собаки, — Хо на девушку камеру переводит, а та садится около щенка и треплет его по макушке между пятнистых ушей. — Не думаю, что ты должен знать всё обо мне. Это только первое наше свидание, — она смеётся и переводит взгляд на Хо, но неожиданно смотрит куда-то рядом с парнем, за камеру. — Извините, не могли бы вы...» Запись заканчивается на голосе кого-то третьего, кто в кадр не попал. Только вот Чонгук так и замирает, потому что этот голос он слышал за прилавком. «Что вы мне посоветуете, никогда не был у вас...» — Кто это? — Чонгук переводит взгляд то на телефон, то на Хосока, будто ответ на этот вопрос жизненно необходим. — Где? — Кто к вам подошел? — Чон снова на иголках, всё приобретенное спокойствие исчезает за секунду. Он прекрасно видит время, когда было сделано это видео, это было значительно позже их встречи. — Да какой-то парень. Просил такси ему вызвать, ибо сам телефон забыл, — Хосок плечами пожимает, ведь для него это какая-то незначительная вещь, которую он на удивление помнил. Но в следующий момент, его словно что-то озадачило. — Только вот конечную точку он выбрал странную. Сомневаюсь, что там кто-то живет, хотя кто знает. Может, это новый образ жизни такой, — Хосок снова хочет продолжить рассказ о вчерашней прогулке, только вот его друг уже совсем другим заинтересован. — Какую именно? Помнишь? — парень глаза округляет, хватается за чужую руку. — Тихо-тихо. Это было где-то около нашего места, где мы по праздникам собираемся, точно не помню. А что? Ты весь нервный какой-то, — Хосок голову наклоняет в бок и пытается в глаза чужие заглянуть. — Да... нет, ничего. Просто голос показался знакомым, но я наверное спутал, — улыбается неловко, волосы на затылке взъерошивает, будто это и вправду всего лишь небольшая ошибка. — Странный ты какой-то, — Хо щурится, — или это парень твой был, а ты тут скрываешь от меня? — Спятил? — Чонгук замирает, глазами хлопает, от неожиданного вопроса даже не зная, что ответить. — Нет, ты что. У меня нет никого, да и тем более… парня. — Ладно, расслабься, я пошутил, — Хосок смеётся и по плечу друга хлопает, — не гомосексуальный ты мой, — Хо взгляд обратно на экран переводит и не торопясь продолжает рассказывать, пока полностью снова не погружается в воспоминания. Чонгук с трудом себя убедил, что это и вправду была лишь игра разума. Даже сумел проигнорировать тот факт, что место было уж слишком рядом с той скалой. Однако на следующей фотографией за спиной девушки мелькнул этот парень, и сомнений не осталось. Это был именно он. «Поехал убиться... и забыл дома телефон? Может быть, там было что-то вроде записки?... Почему я так много об этом думаю?!»

***

***

seekae— Test&recognise (flume rework) https://soundcloud.com/prodgone/seekae-test-recognise-flume-re-workgone-flip

Тэхён телефон свой в руках вертит, пытается включить и рычит недовольно, когда тот не подает никаких признаков жизни. Ким на сиденье рядом его отбрасывает и стягивает с себя толстовку, оставаясь в одной чёрной футболке. — Только стриптиз нам тут не устраивай, я, конечно, понимаю: ты соскучился и всё такое, — Чимин поворачивается на задние ряды лицом и усмехается, наблюдая за другом, который в рукавах успел запутаться. Пак помогает выпутаться из плена толстовки и смеяться начинает, когда встречается с растерянным и недовольным до жути лицом Кима. — Не в этот раз, милый. Вы, придурки, не могли мой мобильный зарядить? Меня около суток не было, — ворчит Тэхён и ноги на спинку водительского кресла закидывает, удобнее устраиваясь. — А ты не прихуел своими ботинками пачкать мне обивку, убрал ноги, животное, — фыркает Намджун, а за обзывательство получает от Чимина подзатыльник. В глазах Тэхёна отражается искренняя благодарность, и друзья руки друг другу пожимают. — Это месть, не жалуйся, — Тэхён ноги всё-таки опускает, не желая нарываться на неприятности. Машина останавливается на общей парковке квартала. До квартиры отсюда пешком ещё минут двадцать, но других вариантов нет. Ховербайк с трудом рядом с домом припаркуешь, не то что машину. Тэхен сегодня остаётся у Намджуна и Чимина, чтобы утром не тратить лишнее время на сборы, да и мало ли куда вольную душу Тэхена занесет — поди и ищи его на следующий день по всему Осану. Примерно так оправдал своё решение Пак. Места на троих тут хватает с трудом, а говорить о спальных местах вообще не стоит. Тэхён с порога заявил, что будет спать на кухне, на своем излюбленном диванчике, а спорить с ним никто и не стал. Только вот Намджун, который притащил ящик пива, чтобы отметить первое перемещение, немного изменил эти планы. Тэхён проснулся где-то за три часа дня, в кольце небольших рук. Парень вздрогнул и отпрянул от чужого тела, упав на пол. Тэ успел испугаться раньше, чем увидеть в объятиях кого он уснул. Чимин недовольно поморщился во сне, поняв, что его лишили «плюшевого мишки» для объятий. За спиной Пака удобно уместился Нам, окольцевав руками его талию. Тэ высунул язык и скривился: слишком это все мило и ванильно выглядит для его тонкой душевной организации. Парень на ноги поднимается и плетется на кухню к своему дивану. Спать всё ещё хочется, только вот если Тэ заснет сейчас, то его и сам дьявол раньше восьми вечера не разбудит. «Надо было ложится раньше,» — ворчит про себя Тэхён, удивляясь своей сообразительности с утра пораньше. Где же она была вчера. Хотя этот вопрос лучше пустым бутылкам пива в мусорной корзине задать. Ким сигарету достает из пачки, размещаясь на широком подоконнике. Тэхён проверяет, закрыл ли он дверь и наконец закуривает, приоткрыв окно, за которым Осан, уже давно очнувшийся, бурлил своей повседневностью. Ким откидывается на стену и наблюдает за людьми на улице. Они все куда-то спешат, все чем-то заняты и не подозревают ничего. Для них каждый новый день — лишь повторение вчерашнего и так по кругу. Только сейчас парень по-настоящему видит разницу между верхним и нижним миром. Тетрикс изнутри сияет, он совершенный, чистый, даже люди там совсем другие. Они выглядят дружелюбными, хоть и хмурые часто, они опрятные и красивые, будто каждый с обложки глянца сошёл. Хищники совсем по-другому выглядят. Не так угрожающе. Наверное, потому, что не так много в верхнем мире преступников или людей низшего ранга (так кажется). Все они здесь. В этом прогнившем насквозь Осане. Тэхён скалится и отворачивается от окна. Он глаза трёт, тушит недокуренную сигарету в пепельнице и соскакивает с подоконника. Не хватало только этих мыслей в голове. Тэхён никогда раньше не смотрел на свой мир такими глазами, в которых отвращение с ненавистью плещется. «И как только Намджун привык?» — С добрым утром, придурок, а теперь свалил от плиты, ты же всё сожжёшь здесь, — Чимин бедром толкает друга в стороны и уходит к холодильнику. Пак, словно снова не в духе, с этими растрепанными, немного мокрыми после умывания волосами и всё ещё сонными глазами. Намджун заходит следом и садится за стол, бросая мимолетный взгляд на своего парня. «А вот и ответ» Тэхён прекрасно видит все чувства, которые без слов они друг другу каждую секунду говорят. Одни их жесты, взгляды и мимолетные улыбки стоят целое состояние и заменяют другу другу все сокровища мира. Нам готов всё для своего демона сделать. И делает. Ким улыбается и садится на край дивана, отдавая все полномочия на кухне Паку. Тот музыку на телефоне врубает, чтобы тишина со всех сторон не давила и принимается за готовку довольно позднего завтрака. Тэхён часто себя на мысли ловил, что, возможно, его душит постоянное одиночество, которые, будто призрак, всегда за парнем следует и лишь в редкие моменты отступает, затаившись где-то за углом. Сколько бы раз парень не радовался своему уединению, из раза в раз он приходил к тому, что оно со временем начинает медленно убивать. — Тэхён, я закончил программу для жучков, тебе лишь надо подкинуть их охотникам, — Намджун из небольшого шкафчика достаёт бокал, в котором до верха насыпаны небольшие электронные жуки. Они будто настоящие, шевелят лениво лапками, но выбраться из своего стеклянного заточения не спешат. — Кому? — Тэхён бровь изгибает и подхватывает пальцами одного робота, рассматривает его на свету. — Хищники, если по-нашему. В Тетриксе их зовут охотниками, — Намджун уходит в спальню и шарится по ящикам в поисках коробки, куда можно скинуть этих жуков. «— Они ушли? — Кто? — Хищники, кто же ещё, — лицо бариста выражало явное недоумение даже после объяснения Тэхёна...» — Так вот почему... — Ким продолжает рассматривать устройство, хотя мыслями он совсем не здесь. — Что почему? — Ким хоть и говорил тихо, но Пак все равно расслышал слова, которые непонятно кому были адресованы. — Да так, не важно, — отмахивается Тэ и поднимает глаза на вернувшегося мужчину. Тот складывает несколько жучков в небольшую коробку и закрывает её, протягивая обратно Тэхёну. — Их пока что хватит, не думаю, что стоит тратить всё, — Джун убирает бокал с остальными обратно в шкаф и занимает свое прежнее место. Чимин в это время как раз заканчивает с завтраком и ставит тарелки перед парнями. — Кстати, запомни то, что я тебе сказал. За эту оговорку тебя могут накрыть. — Я уже понял.

***

Путь обратно занял по ощущениям меньше времени, чем в первый раз. Вот уже знакомое укрытие, компьютеры, новая одежда (на этот раз белая футболка, объемные кремовые штаны и такого же цвета куртка). Ким снова стоит на самом краю и снова сердце отбивает ритм где-то за грудной клеткой, предупреждая об опасности, только вот Тэхён это все упрямо игнорирует и прыгает вниз. На это раз он часть одежды убрал в непромокаемую сумку, чтобы не ждать по несколько часов, пока она полностью высохнет. Солёная чистая вода встречает гостя с распростертыми объятиями и так же радостно отпускает того на сушу. Тэ серьезно начинает думать о том, что ему пора бы заняться плаванием: его сил с трудом хватает, чтобы до берега добраться. А если его однажды выкинет в грозу? Тогда пиши пропало. Но пока Тэхёну на удивление везёт, и снова его встречает яркое солнце над головой и машина такси в паре километров от заброшенного пляжа. Парень полной грудью дышит, что даже голова начинает ходить кругом с непривычки к такому чистому воздуху. Как бы Тэ не радовался своему возвращению, чем ближе становился город, тем страшнее ему было. Особенно, когда на улице буквально в паре метрах от машины, показались хищники, точнее охотники, если уж мы в верхнем мире, то выражаемся правильно. Ким про себя несколько раз прокручивает слова, чтобы не попасться на такой нелепой мелочи, как оговорка, и привыкнуть к ним. Железная собака замирает в тот самый момент, когда поток машин останавливается по велению красного света светофора. Пёс обнюхивает воздух, скалит металлические зубы и головой мотает, чтобы найти источник своей агрессии. Волны чужака сбивают остальные и приманивают к себе. Собака снова встаёт как вкопанная и медленно поворачивает морду в сторону такси. С улицы не видно, кто сидит в машине за тёмными стёклами, зато Тэхён прекрасно замечает, как охотничья тварь приближается именно к нему, разинув пасть. «Сука...» Паника парализует, бежать некуда, а до зелёного света еще двадцать секунд, которые сейчас соизмеримы разве что с бесконечностью. Охотник даже не пытается остановить своего железного монстра, он сам голову не поворачивает. Его глаза не видно за маской, что полностью скрывает лицо, а оружие за спиной явно не предвещает ничего хорошего. «Это патруль» Патруль отличается от обыкновенных стражей закона, тут даже не имеет значения: верхний или нижний мир. Патруль выпускают не каждый день: он создан для того, чтобы отслеживать конкретных людей или группы. Тэхён прекрасно различает их по эмблемам на правом плече. В это время пёс будто с цепи срывается, рвётся к машине, поднимается на задние лапы, удерживаемый за шею цепью. Она звенит оглушающе, а люди вокруг пугаются: не каждый день увидишь разъяренного пса охотников. Тэхён от окна отползает, прижимается спиной к противоположной двери и пытается хоть что-то придумать. Остаётся ещё пятнадцать секунд до зеленого света и всего пара метров до его машины. Тэ рукой по двери шарит и цепляется за ручку пальцами, на себя ее дергает. Дверь бесшумно открывается, а Ким буквально на асфальт вываливается, захлопывает дверь за собой именно в тот момент, когда с другой стороны открывают машину, а пес на сиденья заскакивает, нюхает жадно белую кожу обивки. Ким между гражданских машин пробегает, петляет, стараясь до начала движения оказаться на другой стороне дороги и уже там спрятаться среди тысячи других людей. За спиной остаётся лай и крик патрульного, который ничего не заметил и теперь злился на своего монстра. Люди постепенно продолжают свой путь, потеряв интерес ко всей этой ситуации. Ким забегает в первый попавшийся на глаза проулок и выходит на соседнюю прогулочную дорогу, где людей немного меньше и спокойней в два раза. Парень голову к небу задирает и останавливается посреди дороги, впитывает в себя все краски лилового заката. Облака среди этих красок будто тающий клубничный зефир, который по небу распластался, переливаясь в лучах уходящего солнца. Таких закатов Тэхён не видел никогда, они завораживают, что парень с трудом голову опускает. Он старается красоту на подкорке сознания записать, чтобы после прокручивать среди воспоминаний. Парень решает дождаться темноты, чтобы после найти какую-нибудь машину охотников и уже тогда подбросить жучков. В ночи всё же легче спрятаться: она в этом случае играет на руку и является одним из спасителей. Тэ от центра все дальше уходит, изучая новые закоулки неизвестного доселе мира. Тетрикс прекрасен, он совершенен и необычен для него. В нем столько всего красивого и манящего, как и в любой приманке. Дома постепенно становятся все ниже, улочки уже, а над головой появляется всё больше проводов, которые, будто канаты, оплетают знания, связывая их друг с другом. С наступлением темноты постепенно появляется всё больше новых звуков из колонок клубов. Неоновые вывески как-то незаметно стали занимать всё пространство вокруг. За широкими стеклами видны разные модели роботов, только вот если в центре они служат в качестве дворецкого и няни, то здесь эти андроиды предоставляют совершенно другие услуги. Они выглядят как люди, совершенно один в один, только на виске небольшой датчик, на лицо они совершенней любого человека. Кима не особо интересуют такого рода развлечения, сейчас больше играет искренне любопытство. Парень останавливается у дверей в одно из таких заведений, где вместе с клубом дальше на верхних этажах расположен мотель, но одергивает себя, вспоминая, что его первая задача ещё не завершена. Тэхён продолжает идти по длинной улице, окрашенной в неоновый цвет; вокруг люди совсем другие будто. Они более свободные, а ещё пьяные и шумные слишком. Ким обходит некоторые слишком медленные компании и, наконец, замечает краем глаза группу охотников. Рядом также послушно идёт пёс, только вот тот никак на волны Тэхёна не реагирует. «Простые» У этих охотников собаки слабее: они менее чувствительны, хоть страх и наводят. Тэ держит расстояние, потому что рисковать собственной шкурой нет абсолютно никакого желания. Тэхён вглядывается в темноту переулков, старается разглядеть там хоть что-то и наконец находит. В конце одного стоит припаркованный у стены дома ховербайк. По расцветке и знаку на боку видно, кому он принадлежит. Тэхён оглядывается, ныряет плавно среди домов и в темноте прокрадывается ближе к намеченной цели. Здесь тихо, даже как-то странно тихо, хотя всего в паре метров орут колонки. Тэхён край куртки отодвигает, рыскает пальцами по внутренним карманам, чувствует кончиками пальцев небольшую коробочку. Парень снова оборачивается, вглядывается в пустоту улицы за своей спиной — перед глазами только вспышки света мерцают и больше ничего. Тэ открывает коробку цепляет пальцами несколько жучков и проталкиваешь их в щель между железными пластинами ховербайка. Роботы сразу цепляются внутри за трубы и проползают дальше, равномерно распределяясь внутри байка. — Что ты здесь делаешь? — голос звучит где-то в районе затылка, а кровь в секунду становится холодной. Тэхён коробку в карман штанов пихает вместе с рукой и поворачивается к охотнику. — Мне повторить вопрос? — человек выглядит будто киборг: лицо закрыто, а остальной костюм сделан из пуленепробиваемых частей, которые, словно по новой, создают тело охотника. — Я... я заблудился, — Ким старается выглядеть не напуганным, хотя у самого пульс зашкаливает вместе с адреналином, который в кровь стрельнул огромной дозой. — Ничего лучше не придумал? Ещё раз спрашиваю и в этот раз последний. Что. Ты. Здесь. Делаешь? — охотник после каждого слова паузу делает, выделяет их, что практически каждая буква в сознание впаивается, внушая дикий страх. Беги. Беги. Беги! Тэхён словно к асфальту прирос. Он пошевелиться не может — не то, что бежать. Парень чужих глаз не видит, но каждым атомом кожи чувствует пронизывающий взгляд. — Я же сказал, что заблудился, — Ким не видит ничего лучше, чем настаивать на своей лживой правде. Охотник молчит, будто выжидает, что человек перед ним правду скажет, только вот Тэхён говорить больше не намерен. Он стоит твердо, старается лишний раз взгляд от маски не отводить. — Хорошо. Чем я могу вам помочь? — Тэхёну кажется, что это всё ему слышится, и на самом деле его только что парализовали и отключили. — Как выйти к клубу... — Ким вспоминает название того заведения, в которое хотел зайти буквально несколько минут назад. Ведь только оно всплывает в памяти огромной красной вывеской и наклейками на стёклах, — «Святая Мария». — Вам нужно на главную улицу и налево. Там вы уже увидите этот клуб, его невозможно пройти мимо, — Тэхёну кажется или охотник за маской усмехается, только вот некогда ему выяснять правда это или нет. Ким благодарит как-то смазано и на шаг сразу быстрый переходит, только бы подальше от этого человека. Парень про себя усмехается: как же быстро страж перешёл от «ты» к «вы». О ногу с каждым новым шагом несильно ударяет коробочка. Ким губы кусает, проходя по той же улице только уже в другом направлении. Он не выполнил задание до конца, только вот попадаться ещё раз ему не хочется. Может не повезти. Тэ дверь стеклянную толкает и проходит внутрь. Здесь запах сладкого алкоголя смещался с паром и другими запахами, которые сознание странным образом туманят, будто блокируя. Парень старается здравый рассудок сохранять, но тот по крупицам вместе с проникающим в легкие воздухом исчезает. Ким улыбается расслаблено и его захватывает толпа на танцполе, унося в свою пучину.

***

***

Cris Brown — no guidance(official instrumental) https://soundcloud.com/jack-adams-vlogs-gaming/chris-brown-no-guidance-official-instrumental-ft-drake

Чонгук свой байк среди домой оставляет, где не только его, но и чужие остались. Это так называемая негласно признанная парковка. Парень дверь запасного входа толкает, сразу оказывается в просторном темном помещении, где из источников света, только неоновые огни у потолка, а пахнет тут как всегда чем-то сладким. Этот запах многих новичков с ума сводит: они не привыкли к такому искусственному смешению ароматов, который специально заглушает логику. Так легче вытягивать из постояльцев деньги. На Чона это работало первые несколько раз, а потом он привык. Даже алкоголем его не так легко сбить. Гук весь оставшийся рабочий день мечтал забыться, хотя бы таким весьма радикальным способом как алкоголь и дым. Вина за случившееся только сильнее начинала давить на плечи. Чон очень сильно хотел бы поверить в то, что все события вчерашнего вечера —лишь иллюзия. Парень пробирается к бару в центре просторного зала и подзывает к себе своего знакомого. Тот улыбается во все тридцать два, явно не ожидав сегодня увидеть старого друга. Чонгук точно не расскажет как именно познакомился с Лидом, потому что в тот вечер парень точно был не в себе и мало что помнит. День рождения Хосока — всегда слишком шумное и безумное мероприятие. Бармен потом около получаса провел, чтобы клиента привести в норму, да как-то диалог и завязался сам собой. А там слово за слово, и вот: они уже два года дружат. Гук его никогда и не видел за пределами этого клуба, даже сомневается, что мужчина вообще куда-то уходит, кроме как на перекур. — Ты куда пропал, я уже думал: ты вылетел с дороги на очередных своих гонках, — усмехается мужчина, жмет протянутую руку, наклонившись ближе, чтобы перекричать музыку. — Не надейся, — Чон валится на барный высокий стул и упирается локтями в стойку, разглядывая бутылки за спиной бармена. — Что на этот раз? — Лид улыбается по-лисьи, весь район знает его как одного из лучших барменов верхнего мира, который вместо работы в престижном заведении выбрал это. Хотя выгодные предложения были и не раз. Местные только и рады такой удаче, ну а работодатели головы ломают, предлагая баснословные суммы, только бы к себе заманить Лида. — На твой выбор, я не разбираюсь в этом, — Чон рукой отмахивается, потому что глаза постоянно разбегаются от многочисленных бутылок и вариаций коктейлей. Лид искусно смешивает напитки, разливает их по сосудам, добавляя льда, расставляет несколько стаканов перед Чонгуком, украшает их кусочками цитруса и убегает к другой части стойки, где один из клиентов сделал очередной заказ. Чон в себя по очереди напитки вливает, они вместе образуют один, который приятным послевкусием оседает на языке. Гук глаза зажмуривает от крепости последнего, кусает лайм, немного морщась от его кислоты. Перед глазами постепенно всё начинает плыть, а кровь к щекам поступает. По телу странное тепло проходится, мысли будто по щелчку покидают голову. Остается только этот момент, музыка и неоновый свет. Гук поднимается на ноги, двигается в сторону толпы на танцполе. Здесь людям нет дела до остальных, никто никого не осуждает, всем всё равно. Андроиды вдоль стен обслуживают отдельные столы или же заманивают в ВИП-комнаты за отдельную плату. Девушки, будто ведьмы, проникают в помутневшее сознание и манипулируют тем или иным клиентом, чтобы вытянуть из него круглую сумму. Чон наблюдает за этим, но сразу же теряет интерес; он видел это сотни раз и увидит ещё столько же. Алкоголь набирает свои обороты, распределяясь по все телу, расслабляя каждую мышцу. Чон поднимает голову, вдыхает холодный воздух, который потоком пролетел над головами. Под ногами огромное количество пара, что даже не видно собственных кроссовок. Чонгук куда-то сквозь толпу пробирается, расталкивает, если понадобиться, людей локтями не сильно и неожиданно замирает. Все будто в замедленной съемке происходит, а наступившее расслабление заменяется на противоположное чувство. «— Кто к вам подошел? — Да какой-то парень. Просил такси ему вызвать, ибо сам телефон забыл...» Чон теряет знакомое лицо среди десятков остальных и оборачивается резко в толпе. Этот парень, словно призрак, неожиданно возник перед глазами и также неожиданно исчез. Все снова идёт в своём времени, музыка по ушам бьет в этот раз уже неприятно. Чонгук на носки встает, пытается подняться над толпой, чтобы среди остальных посетителей рассмотреть ту самую белую макушку, которая вчера под соленой водой скрылась. Он идёт наугад в том направлении, где, как ему показалось, скрылся тот странный парень. Чонгук, будто ужаленный, по танцполу носится среди людей, у кого-то вызывая явную агрессию, а у кого-то лишь интерес. Чон спустя несколько минут уже теряет надежду отыскать своё видение, ведь возможно это всё — лишь игры разума и дыма. Только вот... — Извините, — тихий низкий смех, пьяные расфокусированные глаза и белые волосы. Чон глаза распахивает, в последний момент успевает за предплечье схватить того, кого так боялся, но так хотел найти. Парень шатается, останавливается с трудом, смотрит сначала на чужую руку, а после на лицо Чонгука с искренним вопросом и недоумением в расфокусированных глазах. Гук не говорит ничего, потому что слов подобрать не может. Он различает эти черты, которые всю ночь мерещились, не давали покоя. И как оказалось этот ночной кошмар... живой. Как это возможно?! — Кто... — Чонгука толкают сильно в спину на очередном движении в танце толпы, и тот теряет равновесие от неожиданности. Делает шаг вперед на неизвестного парня, который испуганно назад пятится, упирается резко в стену и шипит, хмурясь, потому что от удара все сильнее только плыть перед глазами начинает. Гук упирается свободной рукой в бетон рядом с чужой головой. — Блять... — шипит и глаза поднимает, встречается с огромными омутами напротив. У парня зрачки расширены: в них тысячи неоновых огней отражаются и софиты. Переливаются будто звёзды на ночном небосклоне, выстраивая неизвестные созвездия, которые Чонгук так любит искать по ночам. Гук дар речи теряет, он не замечает как тонет. Он не замечает и того, как незнакомец перед ним улыбается расслабленно пьяно. Освобождает свою руку от чужой ослабевшей хватки, сцепляет запястья где-то на шее и к себе притягивает ближе. Он не замечает и того, как прижимает рефлекторно в ответ, наклоняется у чужому лицу, сминает чужие губы, они сладкие на вкус с привкусом ягодного алкоголя. Чон выдыхает тяжело, отодвинувшись только для того, чтобы легкие кислородом наполнить. Алкоголь, будто по новой, своё действие оказывает, голос разума вместе с музыкой почти до нуля понижая. Он снова целует парня, млеет от длинных пальцев в своих волосах. Чон полностью погрузился в туман, совершенно не понимая до конца всего происходящего. Музыка звучит где-то под толщей воды, приятно ласкает слух и вибрациями из динамиков достаёт до кожи. Чонгук под куртку чужую ладонью лезет, приподнимает край футболки, кончиками пальцев проходится по оголенной коже у самой кромки кремовых штанов. Незнакомец за Чонгука цепляется, будто тот сейчас ускользнет, исчезнет из поля зрения оставив совершенно одного. Кто бы мог подумать, что поцелуй под градусом с неизвестным парнем может быть настолько приятным. Он никогда не питал какой-либо симпатии к парням, но почему же тогда сейчас не хочет отпускать незнакомца, за чью жизнь так сильно переживал. Парень будто бы не из этого мира совсем (так оно и есть). Гук пытается найти себе оправдание, но его не находится. — Извини, — незнакомец отталкивает грубо от себя Чонгука, выглядит крайне растерянно и запутано, ровно также, как и второй, который только сейчас кажется начинал осознавать произошедшее. Глаза по лицу Гука бегают, не зная на чем сфокусироваться. В следующую секунду эмоция резко меняется со смущения на злость и парень в толпе исчезает снова, ни слова не сказав. Чонгук рот открывает, чтобы сказать хоть что-то, потому что он только сейчас понял, зачем вообще остановил незнакомца, только вот уже поздно. Белый силуэт остается где-то на другом конце зала и скрывается за спинами танцующих людей, который будто по сигналу закрывают любой путь к неизвестному парню. Гук возвращается окончательно в реальность неохотно, она холодной водой обливает, отрезвляет до тошноты омерзительно. Парень по памяти находит дверь в уборную. Вваливается в пустое помещение и к раковинам бросается, открывает ледяную воду и голову под струи сует. Это всё начинает бесить. Слишком много странного за последние несколько дней. Сотни и тысячи вопросов появляются в голове атомными бомбами, выметая все остальное, заставляя только на себе концентрироваться. Парень упирается руками в раковину, позволяет каплям воды с волос стекать по лицу к шее, за ворот одежды. Чонгук глаза на собственное отражение поднимает, смотрит на себя будто на совершенно чужого человека. Гук бы и рад винить во всем алкоголь, только вот далеко не он был главным элементом в этой реакции. Почему поехал именно на тот пляж? Почему прыгнул? Как он исчез? Как снова появился? Вопросы перед глазами алым вспыхивают, друг друга перекрывают, что нельзя сосредоточится на чем-то одном. Почему он, черт возьми, жив? Что только что произошло?! Это кажется сейчас играло самую главную роль. Чонгук прислоняется спиной к холодной стене и скатывается вниз на пол, кладя руки на колени. Парень моргает медленно, взглядом куда-то под потолок упёршись. Вода неприятно мочит ткань прилипающей одежды, а музыка сотрясает стены. Чон скалится, зажмуривает глаза. «Почему я его не остановил?» Только вот Чонгук остановил. Но не задал хотя бы одного вопроса. Верилось даже в то, что это всё — игра судьбы, которая готова была любым способом помешать Гуку сказать что-то внятное. Чон не сильно затылком бьется о кафель, вот бы время вспять повернуть и спросить элементарное: — Как твоё имя? — Ким Тэхён.