Equalizer

Hippie sabotage — Waiting too long

Солнце в это время дня не греет почти. Лучами оно играется с беспорядочными мелкими волнами океана под ногами. Роса на холодной траве блестит, будто тысячи кристаллов, которые кто-то по неосторожности рассыпал на землю и забыл собрать. Солнце поднялось из-за линии горизонта только несколько минут назад и уже сейчас начало постепенно освещать сонный мир. Чонгук на траву садится, скрещивает ноги и упирается руками за своей спиной в землю. Он лицо под лучи подставляет, прикрывает глаза, позволяет слабому ветру волосы темные развевать. Парень глаза прикрывает и вслушивается в еле различимый шум океана. Волны бьются о скалы, разбиваясь на все те же тысячи и миллионы кристаллов. Чон улыбается уголком губ, только это на счастье не похоже, скорее, отчаяние. Он придвигается к самому краю, ноги свешивает с обрыва и смотрит вниз. Он снова его видел. Видел, как тот парень прыгнул вниз и исчез в соленой воде. Это похоже на безумие или дикое пьяное воображение; Чонгук даже был бы рад, если бы это было так. Не было бы всех этих глупых, но важных вопросов, этих странных, необъяснимых догадок — была бы спокойная, прежняя жизнь. Чонгук голову назад закидывает, облака взглядом ловит и следит за их плавным, неторопливым полетом в неизвестность. Чон на шаги за спиной не реагирует, он продолжает так сидеть даже тогда, когда рядом садится кто-то. Правда, этот человек не рискует и к краю не приближается, сохраняя безопасную дистанцию. Снова устанавливается ненарушаемая тишина, которой управляет только природа. Трава ладони мочит, а роса скатывается по тонким травинкам вниз и разбивается о землю словно стекло. Так тихо здесь в это время. —И чего тебе не спится в такую рань? — Хосок говорит с придыханием, щурит глаза от яркого солнца. — Тот же вопрос к тебе, — Гук голову к другу поворачивает, улыбается, снова отворачивается. — Я проснулся, стоило тебе из дома выйти. А потом увидел, как ты на скалу поднялся, испугался: кто знает, что в твою непротрезвевшую голову придет. — Хо усмехается, прикрывает веки и носком выпрямившейся ноги качает. — С чего такие мысли? — Чонгук хмурится, смотрит куда-то на водную гладь и спиной ощущает чужой взгляд. — Просто так, — Хосок говорит быстро, будто бы не хочет отвечать на этот вопрос и сейчас просто врёт. Чонгук это слышит. — Я подумал насчет твоих слов о том парне. — Хосок траву в пальцах перебирает нервно, другой рукой себе шею разминает, у него глаза бегают стыдливо, потому что сказать не решается. — Я его видел вчера, — Чонгук разрушает установившуюся тишину практически сразу, тем самым друга спасая. — Он снова прыгнул и исчез, как и в тот раз. — Чонгук губы кусает, брови немного хмурит и смотрит вниз, где огромные глыбы камней сложены друг на друга, они в воде частично потонули, о них волны бьются с тихим шумом. — Послушай, — Хосок начинает резко и достаточно громко, он словно внушить что-то хочет, только вот решительности не хватает, потому что реакцию предугадать нельзя, — ты не думал, что тебе просто показалось? — Под конец голос тише делает неосознанно, будто на подсознательном уровне надеясь, что Чонгук его не услышит. — Я только что тебе сказал, что видел это во второй раз, так о чём ты говоришь? Мне не могло показаться, Хосок. — Чонгук одну ногу к себе прижимает, подбородок на колено кладёт, все еще взгляда от волн не отводя. — Это случилось, когда мы уже ушли с пляжа, я тогда повернулся и его заметил. Ты должен был увидеть, возможно ты просто не помнишь. — Вчера я видел только падающую звезду, Чонгук. Ты, конечно, говорил, что тот чувак будто не из нашего мира, но это точно было обыкновенное метеорное тело, попавшее в атмосферу. — Хосок усмехается, пытается обстановку разрядить, на профиль Чона смотрит. Тот никак не реагирует, всё также оставаясь серьезным. — То есть, ты считаешь, что мне это всё показалось. — Чонгук губы взгляд косит, и от него по позвоночнику мурашки табунами бегут. — Я лишь предположил. — Отмахивается Хосок и отворачивается, чтобы зрительный контакт разорвать. Он песок на пляже внизу рассматривает, переводит взгляд на крыши сонных домов. — Тогда спрошу так: ты веришь мне? — Чонгук же напротив не отворачивается больше, смотрит на Хосока в ожидании, когда тот обратно лицом сядет. Только вот парень положение свое сохраняет и молчит. Эта тишина говорит больше всяких слов, и она ранит. Чон неслышно усмехается вымученно, мотает головой и обратно на колено подбородок опускает. — Ты же прекрасно понимаешь, как это звучит. — Хо вздыхает, переносицу трет, он предполагал, какая реакция будет у Чонгука, — Я хотел бы поверить, но это сложно. Неизвестный парень прыгает со скалы и исчезает в океане, а после появляется снова живой. Представь себя на моем месте, ты бы поверил? — Чон говорит прямо, уже не стараясь сути разговора избежать, смотрит на друга. Гук же молчит, взгляд опускает. — Нет, — говорит тихо, утыкается лбом в колено и скалится, потому что у самого голова кипит от всего этого. — Слушай, я знаю неплохого психолога, он мне в одно время помог, может быть… — Ты считаешь, что я с ума сошёл? — Чонгук взгляд злой поднимает, брови к переносице сводит. Этого только не хватало, чтобы лучший друг считал тебя психом. — Психолога, а не психиатра, Чонгук. — Хо улыбается по-доброму, у него ощущение, будто ещё одно лишнее слово и его вниз столкнут без задней мысли. — Послушай, я могу тебе и не верить, но, если ты так уверен в том, что видел, хоть это и полнейший бред с моей точки зрения, я постараюсь тебе поверить. Но думаю, что это практически нереально. Однако лицезреть тебя с такой миной на лице я точно не собираюсь. — Хо улыбку на губах сохраняет, кладет ладонь на чужое плечо и сжимает несильно. — И что мне сказать? — Чон усмехается, представляя эту картину. — Здравствуйте, я Чон Чонгук, и я видел как парень прыгнул с обрыва, но не умер, прыгнул ещё раз, после этого исчезнув? — Гук бровь одну вкидывает, уголком губ улыбается. — Точно не это, иначе встречи с мозгоправом тебе точно не избежать. — Хосок смеется тихо, волосы на чужой голове взъерошивает. — Скажи, что тебя мучают кошмары и из-за этого чувствуешь себя не самым лучшим образом. — Чон поднимает на ноги, руки от росы отряхивает и подает Чонгуку. — Ты так и продолжаешь думать, что это все была иллюзия, — фыркает Чонгук, он бы обиделся, только вот ситуация действительно из вон выходящая. Да и он бы, вряд ли, так сразу поверил, рассказав ему кто-нибудь другой об этом. Хосока можно понять: он желает только добра, хоть выходит немного грубо. — Заметь, это ты сказал. — Хосок помогает Гуку встать и следом получает легкий подзатыльник. Хо глаза округляет, мол, «какое зло я тебе сделал?». Чонгук не выдерживает — в голос с чужого выражения лица смеется. — Будешь знать как меня за ненормального держать, — усмехается и к спуску направляет. — А вот этого я не говорил уж точно, снова ты преувеличиваешь. — Хосок руки на груди скрещивает, губы дует показушно и выравнивается с другом, который будто немного расслабленным выглядеть начал. Это даже радовало. Хосоку несложно было заметить перемены в настроении друга. Чонгук будто бы в себе за десятками замков спрятался, реальности избежать пытаясь. Хо такой судьбы не хочет для дорогого человека — он всё готов сделать, только бы его Чонгук счастлив был. Даже поверить в нереальное, только дайте время.

***

— Здравствуйте, присаживайтесь. — Женщина очки протирает небольшим кусочком ткани, на парня вошедшего с улыбкой смотрит. У неё в кабинете приятный запах кофе и каких-то ненавязчивых цветов. Возможно, Гук слишком чувствительный на запахи, но он стал ощущать себя спокойней. — Меня зовут Сейли Рен, но зови меня просто Сейли, так будет комфортнее нам обоим. — Девушка очки надевает, закрывает золотистый футляр, убрав в него тряпочку. Чонгук за каждым её движением следит, присаживается в светлое кремовое кресло, осматривает кабинет. От панорамного окна сюда большое количество света проникает, светлые, приятного цвета, стены визуально пространство расширяют. Пусть здесь и не так много мебели, но ощущается уют, который только возможно почувствовать в совершенно незнакомом месте. Гук внешнее спокойствие сохраняет, он никогда не боялся незнакомых людей, да и с психологами он в одно время общался. Правда, это было в детстве, когда отец приводил его в офис познакомиться с будущим местом работы. Гук сейчас за своими словами старается уследить, чтобы лишнего не сказать. — Я Чонгук, но вы должно быть знаете. — Гук улыбается немного потеряно: все-таки надо создать впечатление абсолютно счастливого человека. — Приятно познакомиться. — Девушка блокнот небольшой открывает, кладет поперек пустой страницы ручку. — Теперь я готова выслушать цель твоего визита. Можешь не беспокоится: всё, что ты скажешь, останется в этих стенах. Я работаю со многими людьми, и у каждого свои секреты, о которых кроме них и меня никто не знает. Можешь довериться мне. — Сейли поворачивает голову в сторону только что закипевшего чайника. Она с места поднимается, кивает слабо Чонгуку, как бы говоря, что тот может начинать. — На самом деле, проблема не столь велика. — Гук смотрит за панорамное окно на вид дневного тетрикса. Сегодня довольно солнечная погода, даже облаков мало. — В последнее время меня часто мучают кошмары, из-за чего я не высыпаюсь. Я сейчас учусь в университете и постоянные недосыпы плохо сказываются на моем самочувствии. — Гук затылок чешет, бросает взгляд на девушку и на коробку рядом с ней. — Чёрный чай без сахара? Он без слов вопрос психолога понимает, та кивает коротко и достает небольшой пакетик, опуская его в белую кружку. — Как давно тебе снятся кошмары, насколько часто? — Сейли чашку в руки берет и опускает её на стол перед парнем. Чонгук кивает благодарно и этикетку пальцами обхватывает. — Примерно одну неделю уже, может, даже больше, — Гук пакетик за веревочку поднимает и опускает, вода под солнечными лучами переливается красиво, почти завораживающе. Чонгук задумывается ненадолго, губу нижнюю кусает. — Я вижу их практически каждый день, это утомляет. — Понимаю, может быть, ты знаешь причину, почему ты видишь такие сны. — Девушка свое прежнее положение занимает, она ручку берет и обратной стороной несильно постукивает по пустому листу. Чонгук за этим движением равнодушно наблюдает, он каждое свое слово в голове прокручивает, прежде чем сказать. — Это точно не был фильм ужасов, со мной вообще ничего сверхвыдающегося и странного не происходило, — врёт и не краснеет, браво, Чон Чонгук. — Наверное, поэтому я не могу разобраться с этой проблемой самостоятельно. — Гук кружку к губам подносит и практически сразу ставит обратно, чай всё ещё горячий и кожу обжигает. — На столике есть холодная вода, я специально не наливала до конца. — Сейли кивает в сторону и глаза не отводит от клиента. Этот взгляд совершенно не напрягает, как могло бы показаться. Чонгук, правда, ощущает, будто его насквозь видят, что он мог даже и не устраивать спектакли, всё равно ложь сразу же прочитали, стоило в кабинет зайти. Сейли, наконец, глаза опускает, рукой по листу водит, что-то для себя записывая. — Спасибо. — Чонгук поднимается с места, в кружку воду наливает, он прислушивается к голосам в коридоре, их практически не слышно из-за хорошей шумоизоляции. — Что ж. — Девушка голову, наконец, поднимает, закончив делать записи в блокноте. — Я выпишу тебе слабое снотворное — ты не будешь видеть сны, но сможешь нормально выспаться. Есть ли у тебя какие-то противопоказания? — Психолог улыбается уголком губ, в ящике стола копается и достает небольшие аккуратные листки. — Нет. — Гук напиток из чашки отпивает, он теплом внутри растекается, на языке приятным послевкусием оставаясь. — Хорошо. — Девушка на листе записывает название препарата и задумчиво качает концом ручки. — И ещё добавлю успокоительное. Оно совсем слабое, поможет избавиться от напряженности и избежать лишнего стресса. Пока что не вижу никаких серьезных проблем. — Сейли, не поднимая взгляда продолжает писать, Чонгук снова кабинет рассматривает, цепляется взглядом за грамоты на стене, пытаясь прочитать их. — Если что-то случится или ты будешь чувствовать себя не так, то мой номер есть в визитке, я тебе дам одну вместе с рецептом, не переживай. — Девушка короткий взгляд бросает на Чонгука, тот улыбается в ответ. Сейли делает последние записи в своем блокноте, дублируя то, что назначила Чону. Гук же в это время постукивал неслышно подушечками пальцев по пустой кружке. Он подсознательно радовался тому, что его ложь удалась, хотя до сих пор в душе теплился противный страх. Он буквально в покое не оставлял, держа в напряжении. — Вот, держи. Здесь названия препаратов и моя визитка с номером, на случай, если ты его потерял. — Сейли поднимается с места, подходит к Чону и вместе с ним к дверям подходит. Девушка ручку обхватывает, только вот открывает не сразу. — У меня будет лишь одна просьба. Я понимаю, что это тяжело, особенно с совсем незнакомым человеком, но будь в следующий раз честнее со мной, — психолог говорит совсем не злобно, она не старается отчитать Чонгука, только вот парень нехотя глаза стыдливо опускает. Рен открывает дверь и выпускает парня из кабинета. — Я постараюсь, — говорит Чонгук, прежде чем в коридор выйти, и ловит легкий довольный кивок головы. Сейли за дверью скрывается, попрощавшись, а Чонгук направляется к лифту. Он пытается свои эмоции понять, только вот они будто закодированы стали. Парень опирается спиной о стену, стоит зайти в лифт и нажать на нужную кнопку. Чон за стеклянную стену смотрит на проносящиеся мимо этажи. Он ловит себя на мысли, что даже и не прочь рассказать все, только вот насколько правдивы её слова. Это в покое не оставляет. Чонгук хотел бы высказаться и получить совет, только вот вряд ли тут психолог поможет. Гук не сошел с ума, у него действительно есть проблемы со сном и стрессом, но не более. Он сказал правду, сидя там, но сказал далеко не всё. Если бы только можно было повернуть время вспять, то Гук не думая повернул… «Грёбаный Ким Тэхён» Ким Тэхён. Чонгук совсем забыл об имени. Парень перекладину за своей спиной сжимает сильнее, будто вот-вот и упадет на пол. Он знает имя того парня — этого совсем мало, но это больше, чем ничего. Чон знает, как тот выглядит, осталось лишь найти людей с таким же именем. Гук шипит недовольно: сколько таких людей? Явно не один, и не десять —больше. Только вот даже при таком раскладе радиус поиска заметно сужается. Чон такси вызывает, в машину садится и достает телефон. Он пальцем над экраном проводит, не зная с какой социальной сети начать. А если он не указал своего настоящего имени, и это все бессмысленная трата времени? Гук голову назад закидывает, на вскидку пытается прикинуть сколько часов ему потребуется, чтобы просмотреть каждый аккаунт. Парень головой мотает и начинает с самого первого приложения.

***

Парень чуть ли не воет, на кровать свою падает, телефон куда-то рядом откинув. Такими темпами и с ума сойти недолго. Чонгук лицо руками закрывает, виски пальцами трёт, веки опустив. За окном уже глубокая ночь, а завтра с утра пораньше пары и подработка после. Только вот это явно последнее, что беспокоит Чона, ибо тот рычит, снова берёт в руки телефон и утыкается взглядом в экран. Буквы уже расплываются и смешиваются в один несвязный бред. Чонгук потратил уже около трёх часов на поиски хотя бы одной фотографии с незнакомцем, только вот социальные сети отказались сотрудничать и послали Чонгука далеко и надолго. Парень глаза уставшие трёт, он сосредоточится пытается, последние силы из себя выжать. Чувствует под боком какое-то копошение, а после пушистую шерсть, которая мягко оголенной кожи касается. Кот мурчит громко и мяукает, хвостом из стороны в сторону мотает, замечает на себе взгляд хозяина и сразу же к другому краю кровати убегает. Отворачивается, мяукает, словно за собой зовёт. Гук уголком губ улыбается, плетется за своим голодным зверем к его миске. Леск под ногами крутится, взгляд от пакетика с кормом не отрывает и под руку лезет, пока Чонгук лакомство в миску насыпал. — Чудище, — усмехается парень, гладит кота по голове и на ноги поднимается. Он капсулу достаёт из шкафчика, молоко в капучинатор наливает, включает кофе машину, кружку поставив, и облокачивается на столешницу, упираясь поясницей в её край. Гук снова телефон в руки берет, включает первый попавшийся трек, подключившись к колонке. Парень снова начинает всё по кругу. Он заново проверяет аккаунты, которые больше всего сомнений вызвали. На большей части из них не было не то что личных фотографий — не было вообще ни одной. Некоторые были просто закрыты, без аватарок. Чон отвлекается тогда, когда машина заканчивает работу, а молоко уже в стакане вспенено. Чонгук чашку аккуратно берёт, чтобы не обжечься, садится за мраморную стойку, которая кухню с гостиной разделяет. Леск, закончив есть, умывается, на стол запрыгнув. Он около цветка разместился, под огромным листом. Чон щёку ладонью подпирает, мобильный откладывает. Снова мыслями куда-то далеко отсюда уносится. За окном кажется даже начало светать — повезёт если удастся поспать хотя бы час. Гук переводит взгляд на чашку с кофе и усмехается. Парень пульт к себе притягивает, свет более приглушенным делает, чтобы так сильно по глазам не бил. В голове больше не единой идеи, как найти Тэхёна. Остаётся только ждать, что они снова пересекутся. Только вот… сколько ждать? Да и встретятся ли они вообще? На судьбу глупо рассчитывать. Чонгук голову на сложенные на столе руки кладет, совсем не замечает как закрывает глаза и в сон проваливается. Кофе так и остаётся нетронутым с медленно поднимающимся вверх паром.

***

Чонгук просыпается вместе с будильником. На месте подскакивает и на шею ладонь кладет, шипя. Она затекла, и теперь ныла, будто бы жалуясь на тяжелую ночь. Чон мышцы разминает, потягиваясь. Он будильник выключает, понимает, что спал около двух часов. Кто-то точно будет спать на первой паре, Гук даже не сомневается. Парень проверяет телефон на наличие новых сообщений и думает о том, что лучше бы он был никому не нужен. Ведь планы на сегодняшний день меняются с самого утра. Отец сказал явиться сегодня в компанию, так как осталось совсем немного времени до того момента как империя перейдет наследнику в руки. Эта новость могла бы радовать кого угодно, ведь если так подумать — ты обеспечен работой и немалыми деньгами уже с самого начала, только вот Чонгук рад бы был всего самостоятельно добиться, пусть это и была бы какая-нибудь маленькая лавка на самом отшибе или же такая же гигантская империя, одна из мощнейших в верхнем мире. Чон рад бы был, если бы его оставили без чрезмерной опеки и постоянного присмотра. Если бы ему дали право выбора — настоящее право, а не эту иллюзию, которой он сейчас обладает. Парень благодарен за все, что для него делают, но это будто клетка, из которой выхода нет. Чонгук волосы ладонями назад убирает, под холодные струи лицо подставляет. Мятный гель для душа бодрит лучше кофе. Гук прислоняется устало лбом к плитке на стенах, руками упирается по бокам от себя и пальцы поджимает, глаза прикрыв. Чон, не глядя тянется к крану, воду выключает, проведя по сенсорной панели. Вода сразу выключается, только последние капли громко разбиваются о пол и с общим потоком стекают в водосток. Чонгук продолжает стоять, у него белый шум в ушах: ничего не слышно, а квартира будто погрузилась в сон. Гук находит в себе силы, из душевой кабины выходит, полотенцем вытирает мокрые волосы. Первая пара началась пять минут назад. Преподаватель точно не удержится и при первой же возможности сделает выговор. Если бы это волновало Чонгука, он бы поторопился, однако парень сворачивает огромные листы ватмана с чертежами; переодевшись, убирает их в длинный тубус и кладет на кровать рядом с черным рюкзаком. Лес на кресле вытягивается, одним глазом за перемещениями хозяина наблюдает. Чонгук гладит по голове животное, мимо проходя. Складывает последние вещи и закидывает рюкзак за спину, тубус в руку берет и покидает квартиру. Ещё тридцать минут до второй пары. Чонгук в лифте такси заказывает — то подъезжает практически сразу, стоит из небоскреба выйти. Где-то на подземной парковке покоится железный зверь, Гук с грустью взгляд на въезд бросает и нажимает на кнопку старта.

***

— Чон Чонгук, неужели вы решили появится сегодня? Какая честь для нас, — лектор усмехается, парня встречая в коридоре. Гук чуть ли не вслух материться, поворачивается к мужчине и кланяется немного. — И вам доброе утро. — Чон старается выглядеть доброжелательным, только вот его взгляд так и излучает ненависть и злость, которая преподавателя только забавит. — Надеюсь, вы появитесь на защите вашего же проекта, мне не терпится увидеть это творение. — Мужчина дверь кабинета открывает, улыбается. — Не стоит возлагать таких больших надежд, я обычный ученик и… — И единственный наследник господина Чона, — заканчивает предложение мужчина и скрывается за дверью. Это вовсе не то, что хотел сказать Чонгук, только вот свои слова он забыл в эту же секунду. Действительно. Кто же ты ещё, Чон Чонгук? От парня ожидают много, ведь тот просто не может ни ошибиться, ни быть хуже. Он должен быть идеальным. Во всех смыслах этого слова. Чон работает в кафе и не хочет бросать эту работу. Именно здесь он чувствует себя… обыкновенным студентом? Да. Никто не ждет каких-то сверхъестественных результатов, никто не относится к тебе предвзято: всем всё равно, кто ты за стенами этого заведения. Всем важно, кто ты в данный момент: какие у тебя эмоции, что ты говоришь и как себя ведёшь. Все делятся обыкновенными проблемами, вроде квартплаты и стипендии, проектов и ближайших выходных. А ещё все боятся менеджера. Чонгук в форму переодевается, а по ощущениям, будто только что сменил тюремную полосатую одежду на привычную, комфортную. Гук за стойку встает, вдыхает запах сладкой выпечки и прощается с парнем, у которого только что закончилась смена. Гук своего первого на сегодня клиента встречает, задает стандартные вопросы, готовит кофе, отдает заказ и протягивает терминал для оплаты. Чон чувствует, как в кармане вибрирует телефон, и прекрасно понимает, кто отправитель сообщения. Мобильный в руки брать совсем не хочется, и Чонгук концентрирует на работе и на том, что телефоны во время работы запрещены. Если бы всё было так просто — Чонгук бы до закрытия работал, только вот отец явно не будет доволен таким выбором сына. Он снова сообщение отправляет. Парень отлучается в кабинет начальницы и просит отпустить его раньше, обещая отработать все часы на следующей недели. Та выглядит недовольной, но отпускает. В этом кафе все равны, никто не имеет привилегий… но это почти. Небоскрёб загорается сотнями огней по периметру. День к ночи клонит, природный свет всё тусклее становится. Чон из машины такси выходит, и его сразу пара охранников окружает. На входе в здание перед парнем кланяются в знак приветствия. Гук кивает в ответ, для него так странно и непривычно каждый раз, что взрослые люди подчиняются ему, тому, кто только недавно, кажется, из школы вышел и сейчас только заканчивает досрочно архитектурный. Чонгук уверен, что не сможет привыкнуть к этому, хоть и пора. Старший Чон обладает огромной силой и властью, он имеет поддержку даже среди правительства. Он знает много, даже очень, и эти знания передаст сыну, потому что это даёт защиту и неприкосновенность. — Здравствуйте, господин Чон. — Девушка Чонгук улыбается мило, кланяется и исчезает за спиной, за одной из стеклянных дверей офиса. Парень охрану на этаже оставляет и поднимается выше на ещё одном лифте. Кабинет отца находит на самом последнем этаже — туда не попасть просто так. Мужчина у окна стоит, смотрит вниз, на проносящиеся где-то под ногами машины. Он голову поворачивает, стоит двери за спиной хлопнуть, улыбается слабо, сына заметив, и проходит к креслу. — Я ожидал тебя к трём часам, — говорит равнодушно, только вот Чонгук прекрасно слышит ноты раздражения и недовольства в голосе. Мужчина может улыбаться сколько хочет — Чон никогда не поверит в его доброту. — Может быть, объяснишь? — У меня была защита проекта и работа, я предупреждал. — Чонгук садится в кресло на другом конце стола, рюкзак под столом оставляет около одной из ножек. Он взглядом с темными омутами старается не встречается, но всё равно приходится, это ведь обыкновенная война за его настоящее и будущее. — Работа в той забегаловке важнее, чем работа в компании? А это забавно слышать, особенно от тебя. — Мужчина с кресла встает, отодвигает его от себя и стол огибает. — Ты хоть представляешь, сколько людей хотят быть на твоем месте? Ты хоть представляешь, сколько людей хотят работать здесь хотя бы уборщиком, не говоря уже о том, чтобы владеть этой компанией? — Представляю. — Чонгук за отцом наблюдает, тот в полумраке передвигается словно пантера, беззвучно, опасно. — Мне иногда самому интересно. — Чон обходит кресло, в котором разместился его сын, руки на спинку кладет и наклоняется к чужому уху. — Почему из всех людей в этом чёртовом мире, именно ты мой сын? Гук не видит, но явно чувствует ухмылку на чужих губах. Это не ранит. Нисколько… Только если совсем немного. — Меня тоже волнует вопрос, почему именно ты мой отец, только вот я этого вслух не произношу. — Чонгук воздух в легкие вбирает перед тем, как его за ворот футболки тянут и на ноги ставят. — Следи за языком, щенок, — шипит мужчина, к лицу чужому приближается, скалится. Он одежду чужую отпускает и отходит к стенам, ищет на полках необходимые папки с документами. — Подпишешь некоторые документы, и можешь быть свободен, с завтрашнего дня начнешь работу. От тебя будет требоваться только контроль над сектором С — ничего сложного, думаю для начала ты справишься. Гук усмехается. Только секунду назад мужчина готов был ударить его, а сейчас с совершенно равнодушным видом берет чёрные папки, кладет их на стол и ищет в многочисленных файлах необходимые листы. — Очередное соглашение? — интересуется Чонгук, только бы не быть сейчас в тишине. — Да, на обработку персональных данных. Власти хотят только сильнее нас в узду взять, будто бы это поможет нас сдержать в случае чего. — Мужчина усмехается, вытаскивает несколько листов и протягивает их сыну. Чонгук по тексту бегло взглядом пробегается, понимает насколько сильно его в клетку загоняют, только вот подписывает всё равно под внимательным взглядом мужчины. Он чувствует маленькую красную точку на своем затылке, видит как отец жест короткий делает, и где-то за спиной что-то закрывается. Смерть снова стояла так близко, снова дышала в затылок и уже обнимала цепкими лапами. — Свободен. — Старший бумаги обратно убирает, своей довольной улыбки не скрывает, и от нее мерзко на душе становится. — Будь добр, не опаздывай больше, иначе мне придется тебя заменить, — Мужчина уголок губ вверх поднимает, кивает на картину, которая всё это время висела на стене около входа. В детстве Чонгук мог долго сидеть, рассматривая её. Сейчас же он видит на месте мальчика себя. Он может долго играть свою музыку, только вот рано или поздно она приведет к печальному концу, и его также бросят где-то на земле. «Шарль Моро-Вотье» —читает на позолоченной табличке Чон и улыбается как-то грустно. — Я постараюсь. — А я предупредил. Это последнее, что слышит Чонгук перед тем, как из кабинета выйти.

***

***

Здесь никогда не было так некомфортно. Даже запах свежезаваренного кофе не отвлекает. Он шумит, попадая на горячую плиту, и покрывается тонкой темной коркой. Намджун смотрит куда-то перед собой нечитаемым взглядом, ровно также сидит и Тэхён, откинувшись на спинку дивана на кухне. Вроде всё как всегда, только вот здесь тихо. Но не так, как бывало это ранее, сейчас… слишком тихо. Чимин не мог долго молчать, начиная насвистывать или напевать себе под нос какие-то песни, это не отвлекало нисколько, только лишь уют создавало. Сейчас же этого нет. — Может быть, ты выключишь плиту? — раздраженно говорит Тэхён, смотрит на Намджуна, который только сейчас, кажется, в реальность вернулся. — А сам не можешь? Тебе ближе, — ворчит в ответ, но все-таки с места поднимается и турку убирает на столешницу, выключив плиту. Мужчина на загустевший напиток смотрит и выливает кофе в раковину. Пить уже не хочется совершенно. — Что нам делать? — Тэхён после возвращения прекрасно знал, куда ему идти. И он не ошибся, найдя на квартире Намджуна. Тот совершенно не был удивлен прибытию парня, кажется, будто тот только этого и ждал. Тэхёну не понадобилось каких-то сложных цепочек размышлений, чтобы понять, что Намджун чувствует себя виноватым в произошедшем. Ким давить не стал, молча сел за стол и молчал, пока мужчина сам говорить не начнет, пока сам не расскажет. — Нам нужны деньги. — Намджун руками упирается в края раковины, сжимает пальцы и голову опускает. — Ты же сам видел, что этот урод попросил. Сообщение пришло практически сразу, стоило Намджуну закончить говорить. Номер был неопознан, зато требования были понятны совершенно точно.

«С ним все хорошо, можете не переживать. Я верну вам сразу, только пришлите мне четыре миллиона до завтрашнего вечера. Увидимся на А»

— Арена, — Тэхён взгляд бросает за окно, находит верхушку огромного стадиона и хмурится. Он за это время даже успел позабыть о существовании этого адского сооружения. — Он сам намекнул на нее, видимо, нет выбора. Ни у тебя, ни у меня. — Ты не думаешь, что это может быть подстава. У меня нет абсолютно никакого желания терять ещё и тебя, Тэхён. — Намджун губы поджимает, понимает прекрасно, что Ким прав, но так в отсутствие выбора верить не хочется. — У нас. Нет. Выбора. — Тэхён злится, ему совершенно непонятно, почему сейчас Намджун беспокоится о нем, когда где-то его любимый человек возможно страдает и находится на краю смерти. — Я пойду. Ты не знаешь правил, и тебя быстро могут убрать. У меня больше опыта в этом и не одна победа за спиной; считай, нам облегчили задачу, — Тэхён улыбается, хоть Нам этого и не видит. Мужчина усмехается, трет переносицу, глаза закрыв. — Ты прав, но это… — Слишком странно? — заканчивает предложение Тэхён и поднимается с места, на подоконник запрыгивает. — Соглашусь, но только так мы заработаем такую сумму за кратчайший срок. Сегодня ночная битва, за неё дадут больше, даже в случае моего проигрыша есть шанс заработать пару миллионов, — Тэхён на экран под самым небом смотрит, там очередная реклама сегодняшней игры, которая так и манит подписаться на собственную смерть. — Интересно же почему, — Нам губы кривит, ему ответ не нужен — он и так ответ знает. — Потому что эту битву никто не страхует. Всем всё равно: умрешь ты или нет; единственная цель организаторов — устроить шоу. Не удивлюсь, если наш дружок один из них, также, как и тому, что меня завалят, — Тэхён затылком к стеклу холодному прижимается. — Я об этом и говорю тебе. Это слишком опасно. — А что ты предлагаешь? Молча сидеть и ждать, пока Чимина прибьют? Прости, но меня такой расклад не устраивает. Я не требовал твоего разрешения, я просто констатировал факт, — Ким скалится, спрыгивает на пол и к коридору идёт. Хватает ключи от ховербайка, оставленные здесь ещё перед самым первым прыжком. Тэхён квартиру покидает, захлопывает за собой дверь и быстро на первый этаж спускается. Намджун не пытался его остановить, это и к лучшему: всё равно уже всё решено и ничто не могло оставить Тэхёна от задуманного. Парень останавливается под самым экраном, за которым наблюдал из окна, включает свои часы, и сразу на весь экран высвечивается приглашение на игру. Ким медлит секунду и нажимает «отправить». На основном табло над головой, картинка меняется на фотографию Кима, а рядом высвечивается его кодовый номер по которому можно сделать ставку. Назад пути нет.

***

Ким до ночи сидел в мастерской под Ареной. Он не знал к чему готовится, не знал, что его ждёт и до сих пор не видел в лицо ни одного своего соперника. Это только нагнетало сильнее. Парень никогда до этого не играл здесь, только бился или участвовал в гонках. А это практически полный набор. Тэ старался полностью сконцентрироваться на модификации байка. Улучшая скорость, копаясь в движке, меняя несколько раз шины и крылья, чтобы те выдержали любой удар. Ким смотрит на настенные часы, а время неумолимо к ночи приближалось. За стеной уже начинали слышаться голоса людей, и рев чужих моторов. Тэхён шлем надевает, включает его и проверяет настройки, которые перед глазами появляются строка за строкой. Байк за спиной включается, загорается по периметру ядовитым неоном, стоит команду дать, как этот свет выпрямляется на метр в стороны, образуя два лезвия по бокам. Тэ на свое творение смотрит, улыбается уголком губ, оставаясь довольным. Он из раза в раз старается сделать что-то новое к каждому бою, чтобы было сложнее предугадать противникам дальнейшие его действия. Только вот времени было мало на доработку, и Тэхён боится, что в один момент всё выйдет из-под контроля, и тогда не видать ему ни четырех миллионов, ни своей жизни. Ночные бои уникальны по своей сути. Это не гонки, это игра. Правила просты: по сигналу старта на поле-дорогу выбрасывается железный мяч, задача гонщиков — доехать с ним до финала и забить в кольцо. Элементарно, но есть одно «но». Никто победу не отдаст без боя, здесь нет моральных принципов, каждый сам за себя. Вырубил соперника — прекрасно; выкинул другого игрока за пределы поля, тем самым дисквалифицировал его — замечательно; сломал пару костей себе или другому — ты идеален; убил — ты на шаг ближе к победе. Здесь публика безумная: она за пролитую кровь свою жизнь отдаст, просто дай людям зрелища, дай им почувствовать какова на вкус чужая жизнь, какого, когда ты теряешь всё, какая на запах смерть, какой на ощупь азарт. Подари людям эмоции ценой своей жизни.

***

Mr.Sandseok — Gangstas https://soundcloud.com/user-100339429/gangstas

Трибуны людьми, словно муравьями, набиты, их стало намного больше по сравнению с предыдущими гонками. Тэхён сквозь полицейское стекло на поле смотрит, бросает короткие взгляды на других гонщиков, чьи лица за темными стеклами шлемов спрятаны. Каждый из них на пределе, каждый из них боится, ведь кто-то сегодня умрёт. Говорят, что на таких боях очень много неудачливых самоубийц, которые не находят ничего лучше, чем такие заезды. Ким бы рад был обладать телепатией и прочитать намерения каждого, только вот природа таким даром не наделила — гадай как знаешь. Голос за стенами на улице оповещает о начале гонки, а ховербайки один за другим ревут протяжно, освещают вокруг всё своим уникальным цветом до тех пор, пока главные ворота не поднимаются, и они один за другим не вылетают из своего убежища на свободу. На линию старта встают, переглядываются незаметно, с ног до головы изучая машины друг друга. Клинки под светом софитов блестят, лезвия на пилах со свистом вращаются, угрожающе на соперников направлены. Все себя в руках всё ещё держат. Голос ведущего где-то на подкорке сознания эхом звучит, все органы чувств животный страх перекрыл. — Цена победы четыре миллиона. Кто же сегодня из новичков заберет эти деньги и любовь публики, кто же станет новой звездой Ховерболла? Нам уже не терпится узнать, так покажите свою мощь и силу! — Голос до мурашек пробирает, он безумием до краев наполнен. — Раз, — толпа вторит диктору, бьет по стеклу, что ограждает трибуны от арены. — Два, — Адреналин колоссальной дозой в кровь попадает, а моторы как один кричит дико, ядом плюется. — Три! Мяч из пушки вылетает, катится вперёд, как заведённый, а байки с места срываются, своим соперникам сзади путь преграждают, неоном горят ярко, ослепляя. Тэхён корпусом ниже нагибается, от мяча взгляда не отводит, давит на газ, выкручивая стрелку спидометра до предела; у него сердце под грудной клеткой бьётся с невероятной скоростью, намереваясь кости пробить. Гонщик впереди мяч в руку берет, к себе прижимает и в поворот входит, уворачивается ловко от прилетающих в него кинжалов, Тэхён злится: он третий, он так далеко от победы. Ким чуть управление не теряет, когда его по задней части ховербайка бьют, он совсем забыл о тех, кто сзади остался, а ведь они также к цели стремятся и уберут любого, кто на пути встанет. Тэхён рукояти в свободную руку перехватывает, на повороте дрифтует и поворачивается к сопернику, летной неоновой, словно лассо, бьёт перед гонщиком, в нескольких сантиметрах от его лица. Парень на тормоз давит, выгибается в спине, только бы подальше от искрящегося оружия. Тэхён улыбается за тёмным стеклом, бьёт ещё раз, уже по чужому байку, пока соперник в себя не пришел, отрубает колеса и разрубает на части байк. Гонщика вперёд выбрасывает, об асфальт бьёт, а мимо, словно ястребы, остальные звери пролетают за Тэхёном, который после своей победы за главной целью устремился. Парень оружие во внутренний карман куртки бросает одним движением, в руль обеими руками вцепляется, в туннель залетает, выворачивает руль, на стену переезжает, равновесие сохраняет, чтобы под силой тяжести байк не упал вниз и не слетел с дистанции. Он по потолку скользит, обгоняет соперника, который внизу остался, голову задрав. Ким приземляется на основную дорогу в тот самый момент, когда туннель заканчивается. Тэхён в зеркало заднего вида короткий взгляд бросает, замечает, как за ним несколько бомб летят, часть в стены врезаются, взрываются оглушительно на радость толпе, которая кричит, орёт. Люди не болеют ни за кого сейчас, эта показательная гонка для новичков в данной игре, здесь нет любимчиков — здесь есть лишь люди, которые должны умереть. Тэхён руль выворачивает в сторону, наклоняет корпус в бок вместе с байком и над его головой пролетает одна из бомб, шлем поцарапав. Она в дорогу попадёт перед самым носом байка взрывается. Тэхён через огонь проезжает, себя на мысли ловит, что Чимин явно надает по голове за то, что Тэхён в этом поучаствовать согласился. Только вот это ради него, а значит Ким свою голову на кон положит, но жизнь друга сохранит. Легкая улыбка губы трогает, а перед глазами вылетают несколько гонщиков, которые нашли обходной путь и сейчас лезвиями перекрывают дорогу, до Тэхёна дотянуться хотят, чтобы того в аут вечный отправить. Гонщики будто коршуны с четырех сторон окружают, сговорившись. Тэхён усмехается, выравнивает байк на прямом участке дороги, одним прыжком встает на байк и прыгает в тот самый момент, когда одно из лезвий над сиденьем пролетает, со свистом воздух разрезая. Парень приземляется обратно, пальцами на стекло перед рулем опирается, наклоняется в сторону, снова встречи с кинжалом избегая, над ухом рычит мотор от пилы, она шлем царапает и обратно к хозяину возвращается. «Давайте сыграем, ублюдки» Тэхён бомбы за секунду достает, поворачивается ловко на носках к гонщику сзади, бросает одну световую, та взрывается сразу же, а соперник управление теряет, в стекло врезается, разбивая его вдребезги и вылетая с дороги. Трибуны топот и свист оглушает, на главном экране транслируется крупным планом гонщик на ядовитом ховербайке, а Тэхён бы и рад был такой славе, если бы не ещё трое соперников по сторонам. Они ближе подъезжают, чтобы больше не промахнуться. Тэхён на автопилот переводит свой байк, наблюдает как гонщик по правую сторону непозволительно близко придвигается, и Ким прыгает за его спину, на бак его ховера. Парень ничего понять не успевает, когда ему голову резко в сторону поворачивают, за шею перехватывают и сбрасывают с байка, отправляя назад катится по пыльной трассе. Ким руль чужого байка поворачивает на второго гонщика, ногами от сиденья отталкивает, перепрыгивает на свой байк, сразу в сиденье садясь. Чужой ховер врезается в байк впереди и они оба огнем вспыхивают. Тэхён на газ давит, с автопилота своего зверя железного сняв. Последний противник в груде металлолома задерживается, оставаясь позади. Ким взглядом ловит лидирующего игрока, к нему пантерой приближается, расстояние сокращая. Тэхён вновь лассо достает, прицеливается и бьет ровно по мячу, из рук выбивая, обжигая их даже через перчатки. Гонщик кричит, у него ткань на руках сгорает, оголяя обожженную до кости кожу. А Тэхён на один уровень с ним выезжает, бросает взгляд на бак с закисью и брови хмурит. «Не сейчас» Гонщик резко в сторону выворачивает руль, бьет корпусом байк Тэхёна, к стене его прижимая, пока Ким не упирается в неё, со скрежетом вдоль проезжаясь. Искры от металла в стороны сыплются, а зрители от стекла отшатываются, глаза округляют в которых огни безумия в зрачках фейерверками взрываются. Люди назад к ограде прилепляются, руками бьют по стеклу, провожая глазами удаляющуюся пару. Тэхён рычит, пытается от стены отъехать, в руль мертвой хваткой вцепляется, потому что стоит отпустить, и он управление сразу же потеряет. Финиш совсем близко, а мяч в нескольких метрах впереди катится, он к себе взгляды приковывает будучи сейчас тем самым желанным слитком золота во время золотой лихорадки. Тэхён голову наклоняет в противоположную от игрока сторону и резко бьет, шлемом ударяется о чужой. Перед глазами пятнами всё от удара плывет, а показатели помехами на несколько секунд перекрывает. В ушах белый шум стоит, Тэхён головой мотает, старается сосредоточиться на дороге и на газ нажимает, из захвата выбираясь в последний момент. Парень сзади в стену чуть не врезается, решая ещё раз Тэхёна к стенке прижать, только вот тот вовремя успевает участи своей избежать и занять лидирующую позицию. Мяч под колесами прокатывается, Тэхён его пальцами подхватывает, входит в последний поворот и попадает в темный туннель: здесь нет ни одного источника света, а конца и не видно даже, кажется, что он бесконечный. Тэхён по рассказам знает, что сейчас будет и вглядывается в беспросветную тьму, пока с разных сторон один за другим не загораются появившиеся из неоткуда шипы, они иногда не оставляют практически места, чтобы проехать. Тэхён слышит, как за спиной один из байков взрывается, а также как его догоняют. Тэхён наклоняется из стороны в сторону вместе со своим зверем, объезжает преграды, он понимает, что попадет в мертвую петлю, корпусом прижимается к железу, руль рефлекторно сжимает до побеления костяшек, кровь в жилах бурлит, кажется, что она на протяжении всего заезда только градус свой поднимала, а сейчас до точки кипения дошла. Тэхён видит, как в конце наконец появляется свет, только вот до него еще пятьсот метров и сотня лезвий, и пил, которые в беспорядке на пути возникают, Тэхён пытается за секунды понять их такт, только это не выходит совершенно, Ким на стену переезжает, повторяет свой трюк, как в начале и объезжает несколько лезвий, которые над головой возникают, будто из воздуха появившиеся. Тэ глаза щурит, стоит к свету приблизится, шипы последние перекрывают выход перед узким трамплином, которые в ширину меньше колеса. Тэ руль выпрямляет, нажимает на кнопку на панели. Яркий синий огонь сзади загорается, закись скорость увеличивает до предела. Тэхён заезжает на трамплин и в воздух поднимается, пролетает в кольцо и зажмуривает на момент глаза, от режущего взгляд белого света софитов. Под банкой открывается бездонная пропасть, которая в себя так и норовит утащить, только вот колеса до асфальта дотрагиваются, а толпа криком взрывается, наконец заметив своего победителя; Тэ замечает среди пыли перед глазами те самые ворота, поднимает руку с мячом, подъезжает ближе, поднимается на сиденье и прыгает в тот самый момент, когда кольцо над головой оказывается. Тэхён дотрагивается пальцами до металла, забрасывает мяч и ворота захлопываются тут же. Тэ на байк приземляется, это всё произошло в один момент, а казалось, что прошла целая вечность. Линия финиша загорается ярким оранжевым светом, за спиной поднимается такого же цвета стена. Тэхён скорость снижает, дышит тяжело. «Победил» «Я победил» Тэхён не слышит ничего: все крики и голоса где-то далеко совсем звучат. Ким тормозит в развороте, столб пыли в воздух поднимается и упирается ногой в землю. Выполняется в спине, снимает с себя шлем и мотает головой, поправляя упавшие на лицо волосы. Он поднимает взгляд на экран и машет рукой, улыбается, повернувшись к публике, которая его имя выкрикивает в унисон. — Победителем сегодняшней игры становится Ким Тэхён! — диктор в микрофон говорит фразу, а трибуны её поддерживают возгласами. «Чимин точно будет злится, когда узнает» Тэхён улыбается устало, глаза прикрывает, шлем на колени положив удобнее.

***

the neighborhoods — daddy issues(slowed) https://soundcloud.com/zeina_tamer/daddy-issues-slowed

— Я до сих пор не могу поверить, что ты жив и ты, блять, выиграл. — Намджу пялится на цифру на счете Тэхёна и видит там семь цифр. Ким сглатывает нервно, усмехается. — С тобой опасно иметь дело, Тэхён. — Смеётся и треплет друга по волосам. Тот воду пьет из стакана не отрываясь уже несколько секунд. Парень уголком губ ухмыляется и отставляет с шумом стакан, плюхается на диван на кухне и голову назад закидывает, глаза прикрыв. Произошедшее буквально час назад до сих пор в голове не укладывается, будто это все был одним большим и долгим кошмаром, от которого Тэхён наконец проснулся. — Не зли меня больше. — Тэхён смеется устало и на включенный экран телефона смотрит. — Теперь что нам с эти делать? — Пока ты гонял, мне позвонили. Сказали деньги на счет перевести, только вот насколько это будет действенно. Мы даже не знаем наверняка, жив ли… — слова поперек горла встают, и Тэхён понимающе кивает. Он локтями в стол упирается, опускает глаза на гладкую поверхность и кусает свои губы. — А у нас есть выбор? — Тэ усмехается, потому что знает, что снова… — Нет. И это не мои слова. — Намджун пододвигает телефон Тэхёну. Ким на устройство взгляд бросает, берёт его в руки, замечает, как предательски трясутся пальцы. Другую руку протягивает Намджуну, и тот передает записанный номер. Тэ его в соответствующее поле вводит, набирает необходимую сумму перевода и задерживает палец на кнопке «перевести». Ким глаза прикрывает, дотрагивается подушечкой фаланги до экрана и одними губами шепчет: «Пожалуйста вернись» Тэхён никогда не верил в сверхъестественное, только вот сейчас поверил во всё, что только существует на Земле. Потому что дверной звонок оглушает помещение, а голос за дверью такой родной. — Тэхён, сука, я тебе сейчас такой разъеб башки устрою, если вы, сволочи, не откроете. Это что было, что ты, идиот, творил?! — Намджун до двери добегает, чуть на плитке не поскальзывается и распахивает входную дверь. Чимин ногой по полу стучит нервно, руки на груди складывает и выглядит злым. Очень. — Чимин, — выдыхает Намджу и бросается к парню, прижимает его к себе так, будто тот сейчас в воздухе растворится и исчезнет навсегда. — Прости меня. Прости за все, прошу. — Нам в упор игнорирует то, что Тэхён на заднем плане стоит ни живой, ни мертвый, смотрит на друга и держится за стенку. Он также, как и Нам, примчался в коридор, а сейчас стоит и сверлит Пака неверящим взглядом. — Ты единственное счастье в моей жизни… я так боялся тебя потерять. — Джун отодвигается немного от Чимина, смотрит тому в глаза и улыбается мягко. Поправляет светлые волосы, заправляя несколько прядей за чужое ухо. Чимин в ответ улыбается, на глазах теплеет, обнимает в ответ и прижимается к чужой груди, будто та — единственная защита во всем мире. — А ты мое, Намджун, — шепчет на ухо и мягко в губы целует, ладонью щеку гладит, гладит большим пальцем кожу, проводит по появившейся ямочке и целует в кончик носа. Парень простил Намджуна в тот самый момент, когда ему приставили к виску пистолет и сказали молчать. В тот самый момент, когда он испугался не за жизнь, а за то, что нарушит обещание быть всегда вместе. Что бросит, не сказав как сильно нуждается в Намджуне, как сильно его… любит. — Как ты… выбрался? — Намджун заглядывает в карие глаза и тонет в них снова без шанса вернуться. Из сладкого омута его чужой кашель на заднем плане выводит. Тэхён всё также стоит, разинув рот и хлопая глазами. Ему бы тоже узнать парочку ответов на вопросы, а потом уже пусть слюнявятся сколько хотят. — Да, будь добр, посвяти. — Тэхён шаг ближе делает, но не сдерживается, отталкивает, не церемонясь Джуна, и обнимает Чимина, чуть ли не до хруста костей его сжимая. — Какой же придурок. — Ким глаза зажмуривает, а Чимин смеется хрипло, говорит о том, что тот его сейчас на две части сломает. Только вот после Пак вспомнил причину своего негодования и вернулся в образ злой мамочки. — Я ещё и придурок?! А кто на ховерболл поперся?! Ты с ума совсем сошел?! — Чимин несильно в плечо друга бьёт, Ким назад на шаг отходит. — Если бы я мог тебя остановить, то я бы это сделал, но меня в камере заперли. Тебе не повезло, что охрана решила посмотреть заезд, хотя я догадывался, что вы двое ничего другого и не придумаете, кроме как на Арену пойти. — Ты знал о выкупе? — Тэ в квартиру проходит и пропускает вперед Чимина, который сразу в гостиную проходит. — Да, только вот вы выкупили не меня. — Пак в шкафах роется, будто ищет что-то. — Что? Но тебя же отпустили. — Ким за копошениями друга следит и пытается по его выражению лица все прочитать, только вот это ничего не дает. — Меня отпустили в тот момент, когда тебе перечислили деньги. Я знал, что меня не убьют, потому что не эта его основная цель. — Чья? — у Тэхёна голова начинает закипать от количества вопросов, а Пак его жестом просит замолчать и указывает на кровать, чтобы Джун и Ким присели. — Я не знаю, кто он. И не знаю, какие у него мотивы нам помогать. Я его толком и не видел. В тот момент, когда меня забирали, на нем была маска на всё лицо, а голос мне не был знаком. — Помогать? О чем ты? — Намджун следит за тем, как Чимин ноутбук достает и садится на край кровати, включая его. — Именно, что помогать. Он отдал мне это. — Чимин флешку достает и, не глядя, парням ее показывает. Пак в ноутбук её вставляет и по тачпаду водит пальцем, переходя из папки в папку. — Он толком не объяснил, что это, но сказал, что приложение установленное на ней должно нам помочь. На мои вопросы он не отвечал, сколько бы я не задавал их. Меня в итоге пистолетом пришлось заткнуть, — Чимин усмехается, и в тоже время скалится зло. — Ничего не понял, — Тэхён головой мотает, волосы взъерошивает и упирается локтями в колени, придвинувшись к другу, чтобы лучше экран видеть. Полоса загрузки практически дошла до конца и наконец весь экран заливает синим. Появляется огромная на всё пространство карта. Спустя время, постепенно, одна за другой на ней загораются белые точки, некоторые из которых перемещаются по очерченным фиолетовым улицам. — Это не похоже на карту Осана. — Потому что это Тетрикс, — подает голос Намджун и с позволения Чимина берет ноутбук в свои руки. Он карту уменьшает, а точки на ней увеличиваются в количестве. — А что за точки? — Чимин на Намджуна смотрит, надеясь, что он объяснить сможет. — Я не знаю, но похоже на систему слежения. Я видел похожие приложения, когда был на допросе. По-моему, с помощью них следили за сотрудниками. — Охотниками? — Тэхен переглядывается с Намджуном и тот кивает. — Именно. Но почему он отдал это нам? — Теперь уже все взгляды были устремлены на Чимина. Тот от экрана взгляда не отводил и задумался. — А зачем мы отправили Тэхёна во второй раз в верхний мир? — говорит Пак после недолгого молчания, он глаза поднимает, а Нам в сторону кухни смотрит. — Чтобы подбросить жучки стражникам, — говорят в один голос парни, а Чимин на кровать спиной ложится. Он глаза закрывает и ладонями лицо закрывает — Вот вам и ответ. Он же говорил, что хочет помочь… но зачем? — чуть ли не воет Чимин. Нельзя сказать, что он чужой помощи не рад, только вот знать бы цель такой благотворительности. — Было ещё одно. Намджун в настройках приложения копается, пытаясь найти больше информации, а Тэхён стену взглядом сверлит, пытаясь поступившую информацию по полкам разложить. — Что ещё? — Тэхён к другу поворачивается. — На этой флэшке установлена ещё одна программа, которая может взломать базу данных организаций. Он сказал, что это поможет проследить за поставками оружия, перевозками других товаров, узнать досье сотрудников, а также связь компании с правительством. — Чимин замолкает, но видно, что ему есть что сказать. — Он будто наперёд все наши планы знает, — рычит Нам и отставляет в сторону ноутбук. Тэхён на друзей взгляд вопросительный бросает, а Джун продолжает, — следующей миссией после охотников, был взлом базы «Ней». Это одна из могущественных компаний, которая имеет связи среди властей и которая имеет огромную власть над ними. Заполучив бы мы хоть грамм сведений из их баз хранения, и могли бы уже шантажировать часть верхушки. Но я не мог создать программу, ибо она каждый раз не могла пробиться дальше второй защиты. — Вот о чем вы говорили. — Тэхён ложится рядом с Чимином. В комнате повисает тишина. Тэхёну страшно возвращаться в верхний мир, страшно испытать тот страх за своих родных людей. Только вот выбора нет. — Я могу отправиться вместо тебя в этот раз, — Чимин голос подает, поворачивает голову в сторону Тэхёна, тот в потолок смотрит и улыбается слабо. — По-моему, я был изначально вашей подопытной крысой и это место я не хочу отдавать, — Тэхён улыбается так, будто ему действительно всё равно и ему не страшно. Чимин придвигается ближе к другу и сбоку его обнимает, укладывая голову на груди. Намджун ноутбук берёт в руки и из комнаты на кухню уходит, закрывает дверь и слышно, как тот по шкафчикам начинает искать растворимый кофе. Ночь еще впереди, работы полно. Тэхён подушку себе под голову притягивает и закрывает глаза.

***

Тэхён прокручивает на столе стакан с каким-то цветным алкоголем. Задумчиво руку под щёку подставляет. Прошло уже три дня с того дня, когда вернулся Чимин. Ким пытался оправдать то, что до сих пор откладывает отправление в Тетрикс, только вот понимал прекрасно, что ему мешает только собственный страх. Парни на друга не давили, давали ему собраться, чувствовали истинное настроение друга и старались поддерживать. Тэ руки на столешнице складывает, роняет на ладони голову и зажмуривает глаза до белых пятен перед собой. Тэхён отодвигает стакан, просит у бармена счёт, оплачивает картой и из заведения уходит. Парень по пустым ночным улицам идёт неспешно, полной грудью холодный воздух вдыхает, руки в карманы куртки тёплой прячет. Ким себе под ноги смотрит, пинает носком один небольшой камешек. Тэхён обходит пакеты с мусором в узком проулке, огибает контейнеры, из которых коты выглядывают и возвращаются обратно в своё убежище. Миллионы столбов из железных ящиков показываются перед глазами, стоило из переулка выйти. Тэхён голову задирает, смотрит на переплетающиеся чёрные провода над собой, они небо закрывают растворяются в дыму под самым небосклоном, паутиной связывают каждый ящик. Ким мимо магазинов проходит, некоторые продавцы опускают двери, закрывают на замок и бросают на проходящего парня настороженные взгляды. Тэхён только сильнее спрятаться хочет в своем мире, капюшон накидывает, поправляет края и сворачивает. Где-то лает собака, этот лай эхом до Тэхёна доходит, отражаясь от железных грязных стен. Вдоль улицы припаркованы скрытые под плотной темной тканью ховербайки, они за колеса и корпус к столбам прикреплены, чтобы не украл никто. Ким около одного останавливается, проводит по скрытому накидкой корпусу и улыбается. Его зверь тихо в своём логове скрывается, готовясь в любой момент в бой отправится. Во время игры ховер практически не пострадал и не потребовалось слишком много денег на его восстановление. Тэхён в магазин круглосуточный заходит, по мосту через реку пройдя. Вода под ногами шумела, волнами задевала хлипкую конструкционно покачивая ее. Ким плечом дверь стреляную толкает, кивает кассиру и проходит в дальние ряды, находит среди продуктов лапшу быстрого приготовления и пачку одну берет. Он помнит хорошо, что у него вода осталась, а значит можно о ней не беспокоится в ближайшие два дня. Ким из холодильника бутылку с пивом достает и к кассе направляется. — С вас сто шестьдесят семь, — мужчина говорит равнодушно, поднимает глаза на покупателя и ждёт, когда тот часы к терминалу приложит. Ким покупки в руки берет, оплачивает товар и к выходу приближается, пока за спиной чужой голос не слышит. — Когда же ты уже решишься? Сколько можно ждать?! — Ким поворачивается резко, хочет уже возразить, только на глаза попадается включённый экран телевизора на котором рекламу крутят. Парень говорит телефонный номер и рекламирует турагентство, которое может устроить самые дешёвые билеты на ту сторону океана. Мужчина стоит на фоне дешевого хромакея с пальмами, Ким бы в обычное время засмеялся над этим глупым рекламным ходом, ведь пальм здесь нет, а такого чистого голубого неба уж тем более. Однако Тэхён зависает, чуть пачку лапши на пол не роняет. Кассир на парня взгляд поднимает, мобильный опустив с какой-то игрой, он бровь одну вскидывает, но вскоре интерес теряет и обратно утыкается в небольшой экранчик. Тэхён из магазины чуть ли не выбегает, на ходу из кармана мобильный достает и набирает Намджуну, вслушивается в продолжительные гудки и борется с желанием, чтобы не сбросить, но в самую последнюю секунду трубку поднимают и на том конце провода слышится родной голос. — Что-то случилось, Тэхён? Ким не появлялся на радарах последние дни, а парни же старались почем зря не беспокоить и дать времени собраться с мыслями. — Завтра днем я отправлюсь в Тетрикс, — выпаливает практически на одном дыхании Тэхён, глаза прикрывает, доходит до лестницы и упирается рукой в стену контейнера. — Приготовь всё необходимое оборудование, я заеду к вам. — Ким прижимается лбом к металлу, кулак сжимает. — Хорошо. Тэхён благодарен Намджуну, что тот просто согласился и не стал спрашивать, уверен ли парень в своем решении. Потому что нет. Он не уверен и, прозвучав бы этот вопрос вслух, Тэхён не знал, выдержит ли он или сломается, сбросит вызов и останется в тишине среди бесконечного лабиринта. — Буду ждать. Тэхён на красную кнопку жмёт, обессилено опускает руку и толчком с трудом выпрямляется, продолжает свой путь до дома. Толкает массивную железную дверь, стоило добраться до ворот. Он сразу в мрак собственной холодной комнаты погружается, хотя это и комнатой назвать сложно. Ким больше есть не хочет, он на матрас падает, прижимается спиной к стене и открывает бутылку, отпивает из горла, куда-то перед собой смотря.

***

Тэхён взглядом местность вокруг испепеляет, он уже минут десять стоит здесь и не может выйти на главную улицу. Дневной Тетрикс кипит жизнью изнутри, так и зовет в свой плен, в который Ким так попадать не хочет. Он слышит, как останавливаются автомобили перед входом в небоскрёб, как тихо открываются двери, а охрана по рации переговаривается, оружие из одной руки в другую перекладывает. Это больше похоже на сумасшествие. Ким головой мотает, вбирает в легкие больше воздуха и выходит на свет из своего укрытия. На него никто не обращает внимания, он с толпой сливается, только вот это все равно успокоится не помогает. Ощущение опасности не покидает Тэхена уже давно и кажется, что Ким с этим чувством родился. Тэхен одежду на себе поправляет, застегивает пиджак и выходит из своего укрытия, идет к стеклянным дверям и беспрепятственно проходит к ресепшн. Охрана подозрительные взгляды короткие бросает, но после снова отворачивается, стоило очередной машине подъехать. — Здравствуйте, я на собеседование. — Тэхён улыбается обворожительно, девушка отвечает такой же дежурной улыбкой и печатает быстро на клавиатуре что-то. — Будьте добры, скажите ваше имя. — Девушка глаза поднимает. — Ли Сонх, — говорит Тэхён, и наблюдает внимательно, как сотрудница взглядом по монитору бегает. Она кивает слабо, вытаскивает лист из папки, берет руку и кладет на стойку перед Тэхёнои. — Распишитесь здесь ниже, у нас перестала работать электронная подпись, небольшие технические помехи, поэтому пока что оставьте такую, временную. Если вы будете работать у нас, то обязательно переделаем. — Девушка улыбается неловко, а Тэхён ручку берет и оставляет только что придуманную подпись на листке бумаги. Именно этот момент пугал его больше всего, потому что он не смог бы поставить электронную: его сразу бы вычислили и упекли за решетку. Но судьба была на удивление благосклонна. — Готово, я могу идти? — Ким кивает в сторону лифта и возвращает документ. — Да, конечно. Вам на тридцать восьмой этаж, лифт сразу же за поворотом, этот в холле гостевой, он доезжает только до двенадцатого. — Сотрудница улыбается и закрывает аккуратно папку. — Спасибо. — Ким кивает и уже направляется к повороту. — Удачи, — шепчет девушка и отворачивается обратно к монитору. Тэхён улыбается, и скрывается за поворотом.

***

Чонгук шею разминает, видит как открываются двери лифта на пятом этаже и шаг ускоряет. Он заходит вместе с основным потоком и проходит в самый дальний угол. Он глаза поднимает, наблюдает недолго, как медленно сменяют на панели друг друга цифры. Людей меньше не становится, сколько бы раз лифт не останавливался то на десятом, то на двенадцатом этаже. Наконец, ближе к концу людей начало становится всё меньше. Чонгук достает из кармана телефон и проверяет уведомления, поправляет ворот. Он улыбается одному из сотрудников, который перед выходом начальнику поклонился. Тихая музыка успокаивает, что даже мысли об отце не беспокоят так сильно, как пару минут назад. Наконец двери открываются на двадцать восьмом этаже и практически все люди лифт покидают, кроме одного. Чонгук сначала внимания не обращает, слышит, как тихо задвигается железная дверь, чувствует как лифт начинает подниматься и чувствует на себе чей-то взгляд. Парень телефон убирает и поднимает голову, замирая, практически не дыша. — Тэхён? — Чонгук?