Equalizer

«По сути, мой вид одиночества пережить тяжелее всего. Одиночество вовсе не означает, что ты заперт один в своей комнате. Ты можешь быть в людном месте и ощущать себя по-прежнему самым одиноким человеком, потому что никому по-настоящему не принадлежишь» (Фредди Меркьюри)

Тяжело, наверное, осознавать, что ты в этом мире одинок. Постоянно, буквально двадцать четыре на семь. Каждый может в той или иной степени признать, что он один. Это чувство не может быть приятным, в ином случае мы о разных вещах говорим. Ощущение, что все живущие на земле существа повернулись к тебе спиной, а ты кричишь, просишь посмотреть на тебя и просто поговорить, потому что больше не выносимо, только вот никто даже плечом не поведёт, только шаг дальше сделает.

*пятнадцать лет назад*

kyddiekafka — learn how to use it

— Чонгук, перестань издеваться над своим братом. — Мужчина только выглядит спокойным — он до глубины души обозлен, только вот не на мальчишку перед собой, а на того, кто сидит в инвалидной коляске в соседней комнате. — Он не мой брат. — Ребёнок падает на пол от силы удара по щеке, прикладывает холодную ладонь к горящей коже и кусает губы, чтобы сдержать слёзы. В семь лет ты не должен беспокоится о таких вещах как слёзы, смех, да и вообще эмоции. — Кто я для тебя, Чонгук? — Мужчина разминает кисти, смотрит на Чона сверху вниз и ожидает ответа. Чонгук не хочет отвечать, не хочет говорить то, что хочет услышать мужчина.

***

Чонгука взяли из детского дома буквально год назад. Всё начиналось как в самом лучшем фильме, который показывали в приюте детям в перерывах между едой и играми. Чон никогда и не мечтал о таком. Но однажды все изменилось. Стоило главе компании Чон перешагнуть порог заведения, как Чонгук понял, что теперь жизнь станет другой. В шесть лет ты не должен думать о том, чтобы запомнить все свои обязанности на ближайшие двадцать лет вперед, ты не должен думать о том, что теперь ты обыкновенная кукла в чужих руках, обыкновенная замена. — Добро пожаловать домой, Чонгук. — Женщина улыбается мягко и открывает дверь дома, пропускает внутрь него мальчика и ласково наблюдает за тем, как ребёнок оглядывается, впервые оказавшись в таком огромном помещении, которое ещё и называется так необычно — дом. Тот самый, где тебе всегда рады, тот самый, куда ты будешь хотеть вернуться, тот самый, где у тебя есть семья. Так казалось изначально. — Единственно правило. — Мужчина ставит чемодан около двери и жестом приказывает прислуге отнести его наверх. — Никогда не вспоминай, откуда ты пришел, мы для тебя единственные мама и папа. И ты всегда был старшим ребенком семьи Чон. Это проклятье. Чонгук принял эти условия без задней мысли. Кто же мог подумать, что парочка официальных ужинов в кругу самых влиятельных бизнесменов верхнего мира, парочка выходов в свет на красную дорожку и парочка лживых улыбок в камеру подпишут за тебя смертный приговор. — Почему вы скрывали от всего мира, что у вас есть старший ребенок? — журналистка протягивает микрофон директору компании «Ней», и тот улыбается, будто бы ему даже стыдно за совершенное дело. — Мы хотели сохранить наших детей в безопасности, сами прекрасно понимаете, что недавняя ситуация очень обескуражила практически весь Тетрикс. Но сейчас, когда дела обстоят более чем хорошо, и я могу защитить своих родных, я готов познакомить свет со своим наследником. — Мужчина кивает другому журналисту, и тот сразу же наваливается с вопросами. — Вы уже решили, кому перейдёт компания? Поскольку мы можем судить, у вас двое детей. — Парень диктофон в руке сжимает, а оператор с какого-то местного телеканала жмется ближе, чтобы снять самые удачные кадры семьи Чон. — Это сложный вопрос, думаю: через несколько лет мы сами все увидим. Ложь. Наглая, беспринципная ложь. Всё было известно в тот самый момент, когда в детском доме подписали документы об усыновлении. — Как вы отреагировали на поджог детского дома? Есть ли у вас личные догадки о том, кто же мог это сделать? У Чонов изначально был всего один, но такой долгожданный ребёнок, только вот судьба плохую шутку сыграла, и мальчик с самого рождения был прикован к инвалидной коляске. Он с трудом выражает иные эмоции, кроме радости, говорит односложными предложениями (и не из-за недостатка ума — он просто не мог). Чон вложил огромные средства, чтобы вывести ребёнка в нормальную жизнь, без этих лекарств и аппаратов жизнеобеспечения, только из всего возможного помогло ровным счетом ничего. Когюну дали пять лет жизни, в лучшем случае — семь. Мужчина скрывал любые врачебные заключения, платил огромные деньги, только бы эта информация не вытекла за пределы палаты, не говоря уже о всей больнице. Вероятность рождения второго, такого же ребёнка, не радовала совершенно, но компании нужен был наследник, нужно было что-то делать. — Это ужасно. Люди, совершившие это, — настоящие животные и они ответят за своё, я же в свою очередь постараюсь сделать всё, чтобы помочь исправить данную ситуацию, хотя никакие деньги не окупят человеческие жизни. Директору детского дома, откуда буквально несколько часов назад забрали Чонгука, отдали несколько сотен миллионов за молчание. Никто не должен узнать, кто такой Чон Чонгук и откуда он. Молчание дорогого стоит — иногда его даже нельзя купить за деньги. «Сжечь здесь всё» Мужчина из здания выходит, закуривает сигарету и встает около машины. За спиной раздаются крики и выстрелы, слышится взрыв газовых баллонов и потрескивание разгорающегося огня. Чонгук сидит в машине, которая уже минут двадцать на пути в аэропорт. Он не знает о том, что мог погибнуть, не знает о том, что будет дальше.

***

— Мне повторить вопрос? — Мужчина делает шаг ближе, замахивается. — Отец, — чуть ли не кричит Чонгук и закрывает рукой свое лицо, будто это поможет избежать удара. Мальчишка зажмуривается и в ужасе распахивает глаза, когда слышит над головой низкий ненормальный смех. — Хороший мальчик, Чонгук. Когюна не стало через три года. Врачи ошиблись, а Чон устроил показной спектакль. Он делал вид, что ему больно, но на самом деле у этого гнилого человека ни один нерв не дрогнул: его струны души испорчены и лишены какого-либо звука. Чонгуку было больно, он полюбил Когюна, как собственного брата, благодаря специально сделанному аппарату они могли общаться и, честно признаться, собеседник из него был не такой уж и плохой, даже наоборот — Чонгук завидовал начитанности и уму своего брата. Госпожа Чон была вынуждена посещать специально нанятого психолога некоторое время, она боялась показывать свою грусть при муже, но сама не могла справиться с удушающей её болью. Гук часто проводил часы в ее комнате, лежал рядом и, будто старался перенять её боль себя, только бы матери стало легче. Казалось, ад начался именно в тот момент, когда по больничной палате раздался оглушительный писк. Но он начался в тот самый момент, когда Чонгук услышал «Добро пожаловать в семью».

***

***

— Ваш кофе. — Стаканчик с только что сваренным кофе ставится на стол перед парнем, тот выглядит до крайности напуганным, будто бы его сейчас расстреляют за одно неправильно сказанное слово. — А теперь рассказывайте. — Чонгук взгляда не поднимает и печатает быстро на клавиатуре, усевшись в кресло на другом конце стола. — Что? — Тэхён взгляд переводит на Чона, тот улыбается уголком губ, услышав его вопрос и встречается с ним взглядом. — Где учились, какую должность хотите получить. Всё как на обычном собеседовании. — Гук снова на монитор ноутбука смотрит. — Вы же уже были на собеседовании хоть раз? — Да, конечно, — выпаливает Ким: не стоит же говорить, что из всех собеседований было только на работу в круглосуточный магазин в шестнадцать лет. — Но ведь все написано в резюме, — Тэ только сейчас жалеет, что так на него и не взглянул и слушал Намджуна в пол уха, когда тот рассказывал, о чём писал. — Само собой разумеется, но... — Чонгук ноутбук отодвигает, ставит руки на локти на стол и пальцы скрещивает, опуская на них подбородок. — ...хотелось бы услышать от вас лично. «Вот и пришел твой конец, Ким Тэхён» — Что ж, — Тэхён горло прочищает, отпивает из стакана немного кофе, только бы время потянуть и бегает неосознанно взглядом по кабинету. Парню кажется, что взгляд напротив насквозь читает, а время тянется вечность. — Я учился в главном экономическом вузе, — Ким наобум вспоминает какие-то обрывки из рассказа Джуна. Ему бы вообще знать, какие университеты существуют в верхнем мире. Из образования у него разве что только школа Осана, которую он закончил с трудом, ибо времени учиться не было практически. Тэ на Чонгука взгляд короткий бросает, пытается эмоции с его лица считать, только вот тот продолжает слушать, кажется, внимательно и улыбаться. — Опыта работы нет. — А как же корпорация Бэкс, она, конечно, разорилась около полугода назад, — Гук хмыкает и на строки в открытом чужом резюме смотрит. — Поэтому я и не хотел говорить, — Тэхён себя бы по лбу ударил (что вообще за корпорация, он впервые о ней слышит). Грёбаный Намджун. — Не стоит так скромничать, всё же она в одно время была очень успешна, да и вы, судя по написанному, уволились за несколько месяцев до её краха. Поэтому вас в любом случае при всём желании нельзя было бы приплести к этому, хоть вы и заведовали одним из главных отделов. — Гук снова улыбается успокаивающе, только вот Киму кажется, что всё происходящее лишь шоу перед его арестом. Все-таки было слишком самонадеянно не рассматривать вариант, что ему не удастся избежать разговора. — Всё же это был не самый удачный опыт, поэтому я решил о нем умолчать сейчас. — Тэхён только старается выглядеть расслабленным и мельком на часы настенные поглядывает. Ким на месте усидеть не может, кажется, будто еще одна секунда проведенная в этом злосчастном кабинете и парень пулей за дверь на своих двоих вылетит, только бы подальше от сканирующего взгляда. Тэхён ещё в лифте на тот свет уже вещи собрал, только вот Чонгук на удивление никаких вопросов не задавал — он просто улыбнулся, спросил про собеседование и, получив положительный ответ, провел к своему кабинету. Может быть, Чон не узнал Тэхёна, а, возможно, это парень обознался, а может, Тэхёну только послышалось его собственное имя. В любом случае сейчас важно совершенно другое. — Где у вас уборная? Мне бы отойти на пару минут. — Ким улыбается мягко, встречается взглядом с сотрудником. — Направо до конца коридора, там по левую сторону увидите. — Чонгук на спинку кресла откидывается, придвигает к себе ноутбук и по тачпаду щелкает, открывая какие-то окна на мониторе. Тэхён поднимается, кланяется благодарно и из кабинета выходит. Чонгук резко глаза на дверь переводит и хмурится. — Какой же ты странный, — Чонгук будто сам себе говорит, поворачивается на стуле к панорамным окнам за своей спиной. Голубая эмблема компании «Бэкс» на небоскребе напротив горит сейчас ещё ярче, чем обычно. Эта компания — одна из главных конкурентов «Ней», о её разорении остается только мечтать. Их логотип мог не заметить разве что только слепой, а Тэхён так легко поддался на провокацию. Вопросов стало только больше, а тот, кто мог дать ответы, так просто ушёл. А какова вероятность, что он вернется? Она стремительно приближалась к цифре ноль. Чонгук виски трет, глаза прикрыв. Тянется рукой к бутылке с водой, повернувшись полубоком к столу и, открыв её, отпивает из горла. В кабинете слишком душно становится. Чонгук на часы на запястье смотрит, считает сколько прошло времени, не может же он за парнем помчатся из-за своих опасений, может быть, тот действительно вернётся. Может быть, этот человек ошибся, назвав его имя, обознался или что-то ещё. А на вопрос о компании ответил так, потому что перенервничал. В любом случае, ведь это простой парень, как и все вокруг. Только вот ощущение того, что есть в нём что-то ненормальное, что-то непривычное, не оставляет Чонгука до сих пор. Хосок был прав: Чонгуку необходим психолог, только вот как ему это всё рассказать? Тэхён дверь за собой захлопывает, упирается в неё руками, будто именно в эту секунду её выбьют. Ким дышит громко, одной рукой ослабляет галстук, расстегивает ворот рубашки нервно, чуть пуговицы не отрывая. Воздуха мало катастрофически, в ушах собственный пульс ритм отбивает, и сердце грозится грудную клетку к черту проломить. Кима трясет знатно, он пальцы в кулак сжимает, голову всё ещё не поднимая, наугад неровно к раковинам движется, теперь уже опираясь на мраморные края. Адреналина кажется с горой хватает, даже от Арены такого не испытаешь. Ким усмехается, стоит на себя в зеркало взглянуть. — Приди в себя, — шепчет сам себе, пытается собрать себя по кускам, на которые его разорвало, стоило дверь уборной закрыть. Он по полу себя собрать пытается, дрожь в пальцах унять и наконец надышаться воздухом. Умывается холодной водой, волосы зачесывает назад, у корней их взъерошив. Тэхён наконец-то выпрямляется, поправляет свой пиджак, который с плеч сполз вместе с лентой ослабленного галстука. Парень себя в прежний вид приводит, вдыхает полные легкие, закрывает глаза и считает до десяти про себя. Всегда помогало и сейчас должно. По крайней мере, так кажется. — Впервые здесь? — Рядом появляется какой-то мужчина, он одет с иголочки, дорогие часы на запястье под белым светом переливаются, только волосы выкрашенные в неприродный цвет, контрастируют на фоне всего остального. Тэхён в отражении мужчину оглядывает коротко и кивает, не найдя чего-то более вразумительного для ответа, всё ещё находясь в очень неустойчивом состоянии. — Понимаю, но ничего, не переживай. Не все с первого раза собеседования проходят, в следующий раз повезет. — Мужчина через отражение также на Кима смотрит даже дружелюбно, а в следующий момент возвращает внимание своему отражению, поправляя костюм. — Спасибо, — отвечает довольно тихо парень, только вот в мыслях надеется, что ему больше никогда не предстоит вернутся сюда и пройти через этот ад, который, к слову, ещё не завершился. — Что ж, удачи, может быть, ещё встретимся. — Мужчина кланяется и выходит из помещения в коридор. Тэхён ещё недолго перед зеркалом стоит и выходит также. Он оглядывается, бегает взглядом по табличкам и наконец цепляется за одну из надписей на стене. Тэхён, кажется, идёт слишком быстро, что заметь его кто-то, сразу бы внимание обратил. Только вот тело подчиняться особо не хочет, поворачивает по указателям к нужной двери, за которой добрая часть архива скрыта. Тэхён руку на гладкую поверхность кладет, толкает дверь, прислушиваясь к шуму вокруг, но на удивление, кроме редкого писка компьютеров, нет ничего. Тэхён так же неслышно закрывает за собой дверь и проходит вдоль своеобразных коридоров, по обе стороны от парня по несколько сотен ячеек с жесткими дисками. Ким у главной панели останавливается, находит в кармане пиджака флешку и вставляет её в разъем. Монитор загорается, строка логина и пароля заполняется самостоятельно, ровно также открываются папки, а вирусные файлы распределяются по всей системе. Ким слышит, как открывается дверь и вздрагивает, программа ещё не закончила свою работу, а прерывать сейчас бессмысленно. Что, если она больше не заработает или вообще произойдет ошибка в системе? Тэхён за поворот быстро уходит, слышит чужие шаги, только вот они стихают практически сразу же, снова скрывшись в коридоре. Ким вздыхает облегченно, возвращается к своему месту и, заметив, что флешка загорелась зеленым, достает её и убирает обратно. Тэхёну легче, правда, не становится: ему ещё выбраться надо. А кто знает, может быть, его уже за дверью охотники со своими псами ждут. Только вот опасения оказались напрасны, коридор пуст, ни одной живой души вокруг. — Я так и думал, что вы сбежите. — За спиной слышится чужой (знакомый) голос, Тэхён поворачивается резко, руки в кулаки сжимает, будь у него оружие, человек напротив вряд ли жив бы остался, как ни как участника Арены ничто уже не изменит. — Я не сбежал, а просто заблудился. Все-таки впервые здесь,. — Тэхён выпрямляется, смотрит на Чонгука уверенно, будто бы говорит чистую правду. Парень оглядывает Гука, который о стену спиной опёрся и разглядывает план эвакуации на противоположной стене. — Да, Тэхён? Вы уверены? — Чон от стены отталкивается, встает лицом к Киму, тот неосознанно шаг назад делает, сохраняя безопасную дистанцию. Ни о чем хорошем взгляд Чонгука не говорит. — Вы в чем-то хотите меня обвинить? — Если Тэхён выберется отсюда живым, он обещает себе, что этот день отметит красным в календаре и будет напиваться до потери контроля каждый год. Чон улыбается, головой качает и за спину руки убирает. Тэхён за этим движение следит внимательно и ещё на шаг дальше отступает. — Как минимум во лжи. Вы же подавали документы от имени Ли Сонха, я не прав? — Чонгук на два шага расстояние сокращает, смотрит с вызовом, а Тэхён больше не отступает. Чон кажется немного ниже, хотя возможно тут решает кимова обувь на небольшом каблуке, которая и дает такое смешное преимущество хотя бы в росте. Тэхён молчит, он чувствует себя так, будто бы только что спустил все свое состояние в покере, но игру заканчивать не намерен, ставя на кон всё, что у него осталось, — жизнь. — Собеседование вы не прошли, это очевидно, все-таки недостаточно опыта работы. — Чонгук выглядит расслабленным по сравнению с Тэхёном, чье лицо ничего, кроме настороженности и агрессии теперь не выражает. — А если учитывать, то что вы солгали два раза, я имею мне полное право вызвать сейчас охрану, стоит только на кнопку нажать. — Чонгук улыбается так, будто бы говорит совершенно элементарную вещь. Гук достает из кармана брюк мобильный и открывает контакты. Тэхён взгляда от экрана не отрывает, сглатывает и пытается на своем лице спокойствие отразить, только выходит натянуто и совершенно неправдиво. «Ты доигрался, Ким Тэхён» — Все-таки сюда без определенной цели не дойти, так что в слова о том, что вы заблудились верится с трудом. Однако никого вызывать я не собираюсь. — Чонгук даже телефон выключает, а Тэхён смотрит удивленно, он даже чувствует, как падает камень с души, только вот… — Или собираюсь... — Чонгук усмехается, а Кима это уже заметно подбешивает. — Что вы имеете в виду? Это угроза? — Тэхён голову в бок чуть наклоняет, смотрит надменно, будто бы всем своим видом старается показать, что ему всё равно, хоть сюда пол мировой армии сбежится. — Нет, всего лишь предупреждение. — Чонгук плечами пожимает, испепеляющий взгляд с легкостью выдерживая. — Ответьте мне на пару вопросов и вы можете быть свободны, — Чонгук руки в карманы убирает, а Тэхён запястья разминает нервно, пытаясь отвлечься. — Хорошо, мне скрывать нечего, спрашивайте. — Ким глаза в глаза смотрит, внутри буквально плавится от давящего молчания со стороны второго. Его стены узкого коридора сжимают в маленькую точку и только сильнее с каждой секундой давят. Чонгук снаружи выглядит как последний мудак, который на чужих нервах решил поиграть, только вот внутри у него мясорубка из мыслей, которые друг с другом путаются и не могут в одно нормальное предложение сложится. Гук ждал этого момента, когда сможет узнать ответ хотя бы на часть того, что не давало ему покоя. Только вот принесёт ли это все покой на самом деле. — Вы вроде сами поговорить хоте… — Кто ты? — Чонгук спрашивает тихо, у него голос на вопросе дрожит, по непонятной причине и становится неожиданно холодно. Тэхён смотрит, не моргая, у него у самого миллионы вопросов во взгляде читаются. — Можно поконкретнее. — Тэхён наверное себя ненавидит за то, что просит уточнений. Ведь прекрасно догадывается, что именно интересует Чонгука, знает, что тот видел слишком много, только вот знает он ровно ничего. — Как ты выжил? Я видел, как ты прыгнул с обрыва несколько раз, но ты до сих пор жив? Как это возможно? — Чонгук тараторит, делает еще один шаг ближе, оставляя между ними всё меньше пространства. Гук выглядит растерянным, а маска последнего мудака незаметно слетела, оставляя место настоящим эмоциям. Чонгук хмурится, стоит увидеть, как лицо Тэхёна искажает усмешка вперемешку с искренним непониманием. — Я вас не понимаю, вы ошиблись. — у Тэхёна во взгляде насмешка искренняя, он чуть ли в голос не смеётся. — Простите, просто это так дико звучит, возможно, у вас из-за переутомления случились галлюцинации или что-то в этом роде, но я точно не тот кто вам нужен. — Тэхён пальцами губы прикрывается, старается вернуть себе спокойствие, только вот улыбка все равно на лицо лезет. Чонгук хмурится, пальцы в кулак сжимает. Пытается заметить в игре парня хоть долю неискренности, увидеть, что весь этот смех — всего лишь представление, чтобы скрыть все в тайне. Только вот Тэхён отворачивается, всё ещё не прекращая улыбаться. — Вы так и будете на меня смотреть? Может быть, спросите что-то более… адекватное? — Ким руку от лица убирает, поворачивает лицо обратно. Чонгук даже пошевелиться не может, у него в голове ничего не укладывается. Ему на секунду показалось, что перед ним и вправду совершенно другой человек, не тот которого он видел в кафе, не тот, которого он видел на обрыве. Совершенно другой, чужой, и тот, который ничем помочь не может и никакие ответы не даст. Гук пальцами в волосы зарывается, улыбается сам и смеется тихо, стараясь свою растерянность скрыть от чужих глаз. — Да, это была шутка, решил проверить вас. — Чонгук всегда был плохим актером, но, возможно, собеседник просто не хочет видеть правду и глотает плохую игру как реальность. — Юмор у вас не очень. — Тэхён убирает светлые пряди за ухо, а рукав пиджака вниз с запястья сползает. Чонгук за руку Тэхёна хватает бесцеремонно. Он уже видел такую татуировку. — Зато у вас игра потрясающая. — Чон чужую руку сжимает достаточно сильно, чтобы вызвать дискомфорт у второго. Тэхён старается выглядеть возмущенным, ему бы рука обратно опустить и закрыть выведенный аккуратно эквалайзер, только вот слова Чонгука в ступор вводят, вселяют дикий ужас. — Вы либо полный идиот, что набили себе это… либо вы так усердно пытаетесь что-то скрыть. — Чонгук свободной рукой достает телефон, не глядя открывает список контактов. — Что ты делаешь? — практически шепчет Тэхён, забыв обо всех формальностях. Он неверяще смотрит, как Чонгук на контакт нажимает и как оглушительно тихо раздаются из динамика гудки. — Господи Чон, что-то случилось? — Чонгук взгляда от чужих глаз не отводит, а Тэхён головой мотает. — Чего ты хочешь? — одними губами произносит, его тело дрожь неконтролируемая пронзает, Чонгук её кончиками пальцев чувствует, он также ощущает, как участился чужой пульс. Ким вглядывается в каждую деталь на чужом лице, пытается найти ответ и по глазам всё читает. Ответ был очевиден. — Я отвечу, — так же безмолвно отвечает. прошло всего пять секунд, а для Тэхёна несколько часов, его по стенам размазывает, страх всё живое уничтожает, будто пламенем. — Проверял связь, всё в порядке. — Чонгук улыбается, старается звучать как можно более беззаботно, только вот самого наизнанку выворачивает. — Хорошо. — Гук сбрасывает вызов и только через долгие секунды медленно пальцы на чужом запястье разжимает. Ему кажется, что прерви он телесный контакт, и Тэхён в воздухе растворится, исчезнет как в тот вечер. — Надеюсь, ты помнишь кафе, где мы встретились впервые? — Тэхён руку выдергивает, трёт собственное запястье, будто его металлом обожгли. — Где я работаю. — Ким замирает, косит глаза на парня и ухмыляется уголком губ. У Тэхёна у самого вопросы в голове один за другим появляются. Парень кивает коротко и возвращает взгляд на своё запястье, скрывая татуировку за тканью рубашки. — Встретимся там сегодня в восемь. Тэхён снова кивает и оборачивается, заметив не так далеко лифт. Странно как им ещё никто не воспользовался за всё то время пока они разговаривали. А как долго вообще длится их диалог? — Только попробуй сбежать, я уже не стану шутить и одной охраной ты не отделаешься. — Это последнее что слышит Тэхён. Он от неожиданности слишком резко поворачивается на парня и встречает взглядом только его удаляющуюся спину. Слов для возражений ему не дали, Тэхён скалится и чуть ли не бегом доходит до лифта, жмёт на кнопку вызова, будто бы приблизившаяся небольшая кабинка сможет спрятать Кима от окружающего мира, защитить и хоть как-то успокоить. Тэхён на себя в отражении смотрит, ловит такое ненужное сейчас дежавю, хватается руками за поручень, словно в следующую секунду у него подкосятся ноги, роняя тело на пол. Ким дальше и не помнит даже как до первого этажа добрался, как из здания вышел и вернулся свой закоулок, из которого он начал свое испытание. Здесь нет ни души, тихо, только шум с дороги все портит. Тэхён на колени падает, словно из него по щелчку пальцев все силы выкачали, оставив тело просто так, на волю судьбы. Ким руками в колени упирается, подняться пытается, с трудом разгибая ноги. Он о стену дома упирается, облокачивается плечом, словно подбитый боец и снова не может дышать от переизбытка эмоций, а в особенности страха. Только вот даже это не конец.

***

***

— Я же вижу, что что-то не так. — Намджун прекращает стучать пальцами по клавиатуре. Он взгляд покрасневших глаз поднимает на парня, который у плиты всё это время копошился. Чимин продолжает насвистывать какую-то заезженную мелодию себе под нос и, кажется, совершенно вопроса не слышит, продолжая заниматься своими делами. — Чимин. — А? — всё также равнодушно спрашивает парень, посуду в раковину бросает, находясь до сих пор спиной к мужчине. — Что-то случилось? — Не понимаю о чем ты, — отвечает Пак, по голосу понятно, что диалог парень продолжать не намерен. — Тогда почему ты ведёшь себя так… так, — Намджун замолкает, он действительно только сейчас осознал, что не может описать странное чувство, которое его не отпускает с той самой аварии. Джун даже себя на мысли ловит, что слишком сильно себя нагружает, и на самом деле все хорошо, только вот... Почему-то слабо верится. — Как?! — Чимин голос повышает, ударяет руками по столешнице, втягивает голову в плечи. У парня голос дрожит, как и он сам, будто бы парень всё это время в себе тонну эмоций копил, а сейчас из последних сил старается плотину починить, заклеить огромные трещины, которые с каждой секундой только увеличиваются. Тишина давит. Пак выпрямляется медленно, поправляет подол футболки, перекладывает сваренные макароны в тарелку и ставит с шумом посуду на стол. Он на Намджуна не смотрит, ровно также как и тот на него. Джун чувствует нарастающее давление в небольшой комнате и боится лишнее движение сделать, только бы Чимин смог ураган внутри себя погасить. А всё почему? Почему Намджуну страшно? — Ты же не простил меня. — Пусть Чимин на него накричит, пусть разобьет что-нибудь, но пусть перестанет… быть таким. — Я не хочу об этом говорить. — Чимин на диван садится, берёт вилку и ест совершенно нехотя, только бы занять себя чем-то. — Чимин. — Не. Надо. — Пак замирает, исподлобья смотрит в самую душу почерневшими глазами, а Кима всего изнутри переворачивает, рвёт на части и обратно собирает криво. — Ты сделаешь только хуже, — Чимин говорит почти неслышно, у него голос болью пропитан, будто парень сейчас заплачет, только вот у него взгляд все такой же тяжёлый, поза расслабленная. Пак прерывает зрительный контакт, продолжает стучать вилкой по дну тарелки, нанизывая отдельные макаронины. Намджун ноутбук отодвигает от себя, трёт ладонями лицо. Он не спал около двух суток, под глазами синяки из-за недосыпа, а в душе полная неразбериха. Чимин закрылся за семью замками и открываться не хочет. Намджун только сейчас осознал, откуда ему так знакома эта атмосфера. В первый день знакомства всё так и было. Они совершенно чужие друг другу люди тогда были, строили стены между собой, чтобы проверить друг друга на прочность и на искренность намерений. Вот и сейчас. То же самое. Только Намджун безоружен, он стоит перед каменной стеной длиной в бесконечность, а дальше ещё неизвестное количество преград. — Ешь. — Чимин к себе внимание привлекает, из раздумий вырывает. — Я что зря готовил. — Чимин улыбается, смахивает лёгким движением челку со лба, да и принципе ведет себя как обычно. Только вот Намджун, находясь в метре от Пака, ощущает себя за несколько километров от него; протянешь руку, а Чимин, не двигаясь, окажется только дальше. Между ними стены, о которых никто не вспоминал уже несколько лет. Чимин только делает вид, будто бы все осталось как раньше, но как раньше уже быть не может. Пак слишком восприимчив к боли, всегда избегал её, не подпуская людей близко. А Намджун подобрался, оказался слишком близко, практически саму душу мог забрать себе, только вот он её оберегал. Оберегал…. А теперь ему страшно. Потому что однажды оберегать будет нечего.

***

***

Oliver tree - jerk

Тэхён одежду новую покупает, бронирует номер в недорогом отеле. Он не собирается перед Чонгуком карты открывать, только вот никакая вразумительная ложь в голову не лезет. Время слишком быстро сквозь пальцы протекает, не оставляя ни шансом больше на придумывание очередной легенды. Тэхён останавливается перед входной дверью и думает, что, возможно, останься он здесь, и никто его не тронет. Но охотников вряд ли остановит хрупкая деревянная дверь забронированной комнаты, если Чонгук угрозы в реальность воплотит. — Присаживайся. Тэхён головой мотает, он садится на указанное место напротив Чонгука и старается воспроизвести в памяти дорогу до кафе. Только вот в голове обрывками мелькает лестница, сиденье такси и стеклянная дверь заведения. Эти пробелы в памяти уже начинают действовать на нервы. — Что ты будешь? — Чонгук руку протягивает перед собой и пальцы задерживает в положении, будто только что щёлкнуть хотел. Видимо, Тэхён из реальности выпал. — Прости, задумался. — Ким меню к себе придвигает, бегает по строчкам взглядом и брови хмурит, он снова в ступоре. — Любишь миндаль? — Чон из борьбы с заголовками вырывает, а Тэхён от неожиданности вздрагивает немного, он только что мысленно вступил в битву с «моккачино». — Да. — Тэхён лишь наблюдает, как Чонгук с места поднимается и уходит к столам, осторожно располагаясь рядом с бариста. Кафе закрывалось, оставались лишь последние посетители (короткий день), да и навряд ли менеджер будет слишком сильно злится, так что на такое нарушение никто и внимания не обратит. Ким закрыл меню, понимая, что за него выбор уже сделали, но оно и к лучшему. В кофе он явно не разбирается. Парень рассматривает фотографии на стене рядом, только вот в голове шум из мыслей, которые друг друга перебивают. — Надеюсь тебе понравится. — Чонгук появляется, кажется, через секунду, он горячий напиток перед Тэхёном ставит и какой-то десерт. — Это ты меня задобрить пытаешься? — Ким бровь вскидывает и усмехается. — Проявляю дружелюбность. — Чонгук улыбается, отпивает из своей чашки и отводит взгляд, решая не давить на парня. Тэхён же десерт пробует (надеясь, что он не отравлен), продолжает рассматривать фотографии и пытается найти фразу с которой бы ему начать… а почему вообще он диалог начинать должен? Парень даже расслабляется, решая в свои руки ситуацию взять. Они сидят в тишине несколько минут, Чонгук выглядит расслабленным, будто он может так вечность сидеть, пока Тэхён сам не начнёт. А вот для второго же каждая минута, словно лезвием по коже проходится, нервы натягиваются струнами, по которым только ударить осталось. «Плохо ты ситуацией руководишь» — Ты же меня позвал, а теперь молчишь. — Тэхён на спинку стула откидывается, стучит слабо ногой об пол, а Чонгук на это колебательное движение смотрит, ухмыляясь. Кима это раздражает, он будто на приёме у очень дерьмого психолога, который в открытую на те или иные признаки смотрит. — Даю тебе время собраться. Но раз ты так настаиваешь, то повторю свои вопросы. Мне не сложно. — Чон повторяет позу парня, только, в отличии от Тэхёна, руки не скрещивает, а на подлокотники помещает. — Откуда ты? Как ты выжил после падения? Кто ты? Выбирай любой вопрос. Тэхёна бесит интонация, с которой парень общается, бесит его внешний вид, бесит эта улыбка, которая ни о чем плохом то и не говорит. — Я уже говорил, что тебе мои прыжки с обрыва показались, я не сумасшедший, чтобы с такой высоты прыгать. — Тэхён понимает, насколько глупо выглядят его попытки продолжить гнуть свою линию, только вот продолжает, надеясь на счастливый для себя исход. — Говорить адрес моего проживания я не намерен, ты слишком странный. Моё имя тебе известно, поэтому думаю мы пропустим этот вопрос. — А если правду сказать? — Чонгук смотрит глаза в глаза как и тогда в офисе, он кажется по одному взгляду все вычитать сможет, только вот Тэхён слишком хорошо скрывает истину (он так думает). — А это, по-твоему, что? — Это то, что я слышал утром. Если бы это было правдой, то ты бы не согласился на эту встречу, ведь тебе по сути нечего скрывать. Однако мы сидим здесь. Выводы сам сделаешь или помочь? — Чонгуку в один момент кажется, что в него сейчас кинут чашку с кофе, настолько Тэхён выглядит злым. Киму действительно не по себе, его поставили в тупик, из которого теперь выбраться можно лишь одним путем. — Хорошо. — Тэхён глаза прикрывается, дышит медленно, словно собирается с мыслями. Он успокаивается постепенно, а во взгляде печаль искренняя. — Я хотел умереть. Даже не знаю сколько раз. Я потерял всех родных, остался совершенно один… У меня нет ничего. Я даже смысл жизни потерял, который, казалось, у меня только смерть отнять и может. — Тэхён на поверхность стола нечитаемым взглядом смотрит, усмехается разбито, а глаза краснеют от подступающих слез. — Только вот умереть никак не выходило. Я думал: может быть, у меня ещё есть шанс на лучшую жизнь. Подал документы на собеседование, под другим именем, правда… у меня не самая хорошая слава; на что ты не пойдешь ради денег, когда матери нужны лекарства. — Тэхён неожиданно для самого себя в прошлое возвращается, эта рана давно зажила, только вот её ради эмоций настоящих приходится раздирать собственноручно. — Денег я так и не накопил. — Ким губы поджимает, смаргивает слёзы и головой мотает, глаза трёт. Чонгук не говорит ничего, смотрит только неотрывно, Тэхён уже даже привык к этому взгляду, что тот почти дискомфорта не вызывает. — Соболезную. — Это было давно. Снова тишина. Чонгук не знает, что сказать, а Тэхён просто надеется, что его отпустят. Гук бросает взгляд на чужое запястье, эквалайзер, на котором перекрывает ремень часов. — Ты прав, — голос парня внимание привлекает и Гук снова возвращает взгляд к его лицу. — Набил по глупости, — Тэхён усмехается, смотрит даже как-то безобидно, он часы поправляет, снова глоток кофе делает. Чонгук улыбается в ответ, кивает, словно понимает Тэхёна. Гук на ложь чужую ведётся, потому что звучит она слишком страшно, чтобы с этим игрались. Они снова сидят в тишине. Она уже не давит и ощущается вполне комфортно. Чонгук рассматривает собственные ладони, будто бы ничего интереснее нет. Тэхён улыбается слабо уголком губ, он вновь кровоточащую рану залечил, замазал какой-то слабо действующей мазью, которая боль старую заглушает хорошо (только вот не убирает её полностью). Им больше не о чем говорит, Чон больше не задает вопросов, а Тэхён хочет побыстрее уйти, забыв о своих. — Думаю мы закончили, — констатирует факт парень, отодвигает стул ещё дальше от стола, поднимается с места и оглядывается в поисках сумки, только потом вспоминает, что он с пустыми руками пришел. Сейчас предстоит только долгая дорога до дома где-то далеко от центра, там тихо, темно. Только Тэхён и его демоны, с которыми Ким не собирается делиться, наверное… ни с кем. — Да. — Чонгук повторяет манипуляции за Тэхёном. Стоит у стола и неторопливо к выходу идёт. — Подожди. — за разговором ни один из них и не заметили, как они остались совершенно одни в помещении, возможно, только менеджер по обыкновению сидит в своём кабинете за документами и очередными счетами. Гук никогда не задумывался, а есть ли у неё кто-то вообще: муж, жена, дети? Однако мысль, что она в браке с собственной работой только сейчас посещает голову парня и эта мысль не кажется далекой от истины. — Мне надо закрыть зал, подожди немного. Тэхён останавливается около горшка с каким-то большим декоративным растением у самого окна, коротко кивает и смотрит себе под ноги, рассматривая ботинки. Ким не знает зачем вообще ждёт, когда Чонгук удаляется на второй этаж за ключами, он может уйти хоть сейчас: его ничто не вправе здесь держать. Только вот он так и остаётся стоять на месте. Чон возвращается буквально через две минуты со связкой в руках, Гук закрывает дверь и кивает в сторону служебного помещения. — Выйдем через служебный вход. Тэхён послушно идёт следом, не задавая лишних вопросов. Улица встречает вечерней (даже скорей уже ночной) прохладой и дождём. Чонгук косит взгляд на место, на котором обычно паркует свой ховербайк, оно сейчас пустует, что кажется таким странным, даже ненормальным. Чонгук так торопился на встречу, что приехал на такси, не найдя с первой попытки ключи от байка в рюкзаке. Гук смотрит на Кима, который себя руками обнимает и трет плечи от пронизывающего воздуха. «Кто вообще надевает футболку вечером, учитывая сегодняшний прогноз погоды?» Чонгук заглядывает обратно в помещение, открыв железную дверь и достаёт один из прозрачных зонтов из тумбы. Он раскрывает его над головой и подходит к парню, которому уже некомфортно находится рядом. Тэхён поднимает голову, перестав ощущать мелкие капли на коже, а после переводит взгляд на Чонгука. Тот улыбается слабо и кивком головы указывает вперёд. Они идут не обмениваясь словами, Чонгуку откровенно «холодно» смотреть на замерзающего рядом человека. Он зонт передаёт в чужие руки и снимает с себя кожаную куртку. Тэхён на это смотрит удивленно, глазами хлопает, до конца не осознавая, что задумал Чонгук. Только когда куртка падает на его плечи он хватает её края пальцами, чтобы вещи не упала на асфальт. — Не стоило, мы разойдемся же сейчас. — Ким стоит на месте в то время, как Чонгук вместе с вновь приобретённым зонтом сделал уже несколько шагов вперёд. — И что? — Гук поворачивается полубоком, улыбается безобидно, а в чёрных глазах мелькает непонятная искра заботы. — Может быть, я уверен, что это не последняя наша встреча. — Тэхён на эту фразу хмыкает и глаза закатывает, приближается к парню, вставая под зонт. — С чего вдруг? — голос звучит раздраженно, но это никак не влияет на Чона, тот так и остаётся с лёгкой улыбкой на губах. — Мое шестое чувство не может меня обмануть. Тем более, если я ещё раз замечу тебя на том обрыве в попытке свести счеты с жизнью, я клянусь, разобью лагерь на самой вершине и буду всякий раз останавливать тебя. — Чонгук вздрагивает, когда слышит низкий мягкий смех рядом. Тэхён головой качает, ему кажется, что человек рядом совершенный идиот. — Я не стою таких жертв. — Это не тебе решать. Тэхён соврет, если скажет, что от этих слов внутри ничего не отразилось теплотой. Хоть и слабой. Парень ничего не отвечает и продолжает идти рядом. Они выходят из переулка и останавливаются у самой дороги. — Тебе в какую сторону? — Чонгук поворачивает голову и смотрит выжидающе. — Я на такси, не хватало, чтобы ты ещё и следил за мной. — Тэхён открывает дверь так вовремя подъехавшего автомобиля и делает рывок вперёд, чтобы сесть, но останавливает себя. Ким тянется к куртке, чтобы скинуть ее с плечи и отдать законному хозяину, но Чонгук шаг назад делает и рукой отрицательно машет. — Отдашь при встрече. — Чонгук улыбается и движется вдоль дороги, отвернувшись окончательно. — Пока, — говорит напоследок. Тэхён ничего не отвечает, ему не особо верится в ещё одно столкновение с этим ненормальным человеком. Парень садится в салон и вводит на экране нужный адрес, на заучивание которого он днём потратил около десяти минут. Тэхён включает обогреватель и неосознанно кутается сильнее в чужую кожанку, хотя та и не греет особо. «Какой же ты… странный» Чонгук улыбку с лица убрать пытается, он выглядит, наверное, как последний идиот. Он головой качает и отвлекается на вибрацию в кармане джинс. — Что-то случилось? — Чон вызов принимает, прислоняя телефон динамиком к уху. — Ничего, просто хотел узнать: приедешь ли ты завтра к Джину. Он же хотел вместе кино посмотреть на крыше. — Хосок, судя по звукам на заднем фоне, сейчас на очередной тусовке гонщиков. — Точно, я даже и забыл совсем. — Чон ухмыляется, услышав недовольное мычание на другом конце. — Ты как всегда, Чон Чонгук, никакой ответственности. — Хосок смеётся и замолкает, будто что-то ещё спросить хотел. — О, вспомнил. — Что? — Ты когда мне кожанку вернёшь? Она у тебя уже как месяц лежит, — Чон говорит строго, будто бы эта вещь целое состояние для него значит. Чонгук сдерживает смешок, потому что… — Даже не знаю. Надеюсь, что очень скоро, — Гук бы и рад понять его странное влечение к Тэхёну, только вот ответа на сто процентов правильного не находит. Может быть, большое количество тайн, которые вокруг парня, будто коршуны вьются, не дают покоя и только сильнее подогревают интерес к его персоне? — Знаешь, я даже не удивлён. Чонгук уверен, что Чон сейчас выглядит будто нахохлившийся воробей, который только строит из себя строгого паренька с мощным байком под боком.

***

***

— Тэхён, Тэхён, ты с нами? — Чимин перед носом друга пальцами щёлкает. Тот о барную стойку облокотился и уже с минуту сверлит деревянную поверхность. — Да, — без энтузиазма отвечает и выпивает залпом остатки пива на дне кружки. — Ты сам не свой с возвращения, что-то произошло? Ты же справился с миссией, — Пак выглядит встревоженным, он чужое лицо осторожно на себя поворачивает и пытается в пьяном взгляде таким же нетрезвым найти ответ. — Все в порядке, я просто устал. — Ким отмахивается от чужой руки и жестом просит бармена налить ещё одну. — О, нет. Тебе хватит, дружище, — Чимин Тэхёна на стуле от стойки отворачивает, хватает того под руку и поднимает на пол. Ким не сопротивляется, встаёт на ноги и, пошатнувшись в сторону, самостоятельно к выходу направляется. — Я могу и сам идти. — Тэ руки в карманы джинсов сует, голову в плечи вжимает. — Как скаже… — Пак Чимин?! Ты ли это? — Раздаётся голос со стороны столиков, практически у самого выхода. Пак голову на своё имя поворачивает и вглядывается в полумрак бара, он удивлённо глаза распахивает, узнав среди десятка лиц знакомое. — Помнишь меня? — Парень подходит и протягивает руку. Тэхён опирается спиной о дверной косяк и ждёт, когда бывшие одноклассники наговорятся. — Такое сложно забыть. — Пак даже отвращения в голосе не скрывается, смотрит сверху вниз на парня и строит лицо, будто его сейчас наизнанку тут же на пол вывернет. — Да что ты такой угрюмый, Чимин, брось. — Ли руку на чужое плечо кладёт, оказавшись сбоку, и к себе притягивает парня. — Неужели ты настолько сильно меня ненавидишь, а ведь столько лет прошло! — Язык у бывшего любовника заплетается из-за алкоголя, а Чимин отодвинуться пытается, только его стальной хваткой к боку собственном прижали. — Мы не расходились на хорошей ноте. — Чимин бросает взгляд на Тэхёна, который конец сигареты в зубах крутит. Ким выглядит напряженным, глаза не сводит, дай знак — и друг сразу вмешается и пропишет пару ударов по пьяному лицу. Только вот последнего Чимин явно не хочет, Кима покалечат, ведь у бывшего чуть ли не вся шайка сегодня здесь разместилась за столом, к которому его так упрямо тащат. Пак кивает в сторону выхода и улыбается неловко Тэхёну, прося того уйти. Парень взглядом передать пытается, что сам справится. Тэхён глаза щурит, верить особо не хочется, только вот Пак уже одними губами уйти просит, а Ким сигарету на пол бросает, подошвой тушит и уходит не сразу. Ему друга оставлять не хочется от слова совсем. — Тэхён, я сильно не задержусь. — Чимин улыбается, будто бы все в порядке. Ким бы хотел в это поверить до конца, но выходит с трудом. Однако всё же уходит, жестом показав, чтобы тот позвонил в случае чего. Друг кивает успокаивающе, давая надежду, будто и вправду позвонит. Тэхён слишком пьян, чтобы адекватно оценивать ситуацию и вытащить из памяти хоть какие-то воспоминания связанные с неожиданно нарисовавшимся знакомым. — Это что, твой новый хозяин, псина? — Ли меняется в лице, стоит Тэхёну за дверью скрыться. Кима многие здесь знают и понимают, что если парня разозлить, то от тебя ничего не останется, особенно сейчас, когда в крови того алкоголь циркулирует. — А ты все такой же трус? — Пак грубо с себя чужую руку спихивает и его за шею в стену впечатывают под улюлюканье компашки со стороны. — За языком следи, шлюха. — Парень скалится по-волчьи, косит взгляд на дверь, чтобы убедится, что друг Чимина свалил окончательно. — Кто из нас ещё шлюха. — Чимин в лицо смеётся. Его давно эта ситуация отпустила, только вот видимо Ли до сих пор не может свыкнуться с мыслью, что потерял любимого человека из-за своей же ошибки. — Не я на каждого второго глаза косил и не я с каждым третьим в кровать прыгал, милый, — Пак руку убирает рывком от себя. Со стороны все той же оравы теперь слышится недовольные возгласы, а некоторые даже с места встали. — Никуда без своих овчарок выйти не можешь? — Чимин на развернувшееся шоу смотрит с издёвкой. Он столько раз успел пожалеть, что его жизнь вообще свела с таким человеком как Ли Михо. Пусть это и было так давно, но на душе всё равно мерзко, стоило вспомнить, что этот человек трогал, целовал его. Чимин уверен, что его точно вывернет. — Я предупреждал. Пак шатается от звонкой пощечины, прикладывает холодную ладонь к щеке и усмехается. — Ты как был отбросом, так им и остался, — выплёвывает Чимин, за что его за волосы хватают и к противоположному запасному выходу ведут. Официанты на это смотрят и не знают что делать, Ли Михо здесь как звезда, только с омерзительной славой. На него мало, кто решится руку поднять, кроме Чимина и Тэхёна, которого первый заставил уйти для всеобщего благополучия. Михо Чимина на асфальт толкает, тот равновесие теряет и падает у самой стены здания, не успев зацепиться за него руками. — Вот теперь давай поговорим по-нормальному, — Ли рычит, подходит близко и руки в карманы куртки сует. Пак поднимается на ноги, ладони от крупиц грязи отряхивая. — Давай. — У Пака нервы не железные, он неожиданно для парня по челюсти бьёт и заносит руку для второго удара, но его блокируют, за запястье впечатав в стену. Вторую руку также к холодному кирпичу прижимают, не оставляя больше попыток оказывать сопротивление. Михо сильнее, да и больше Чимина, так что трепыхания Пака словно бабочки в паутине. Все-таки Ли изменился, хоть только и внешне, и в не самую лучшую для данной ситуации сторону. — Дерзкий. — Михо смеётся язвительно языком по нижней губе ведёт, а Пак голову отворачивает, потому что снова ощущает рвотный рефлекс. — Я бы мог тебя избить, но не думаю, что это так сильно скажется на тебе. Да и все, по-моему, уже знают, под кого ты стелешься, сучка. — Михо одной рукой запястья ловким движением перехватывает, а освободившейся рукой к себе лицо чужое обращает. — Только вот как он отнесётся к тому, что его мальчик изменяет с кем попало? Или как ты выразился… отбросом? У Чимина внутри все закипает от злости, он дергается сильно, прижатый к стене тяжелым телом, скалится. — Отпусти меня, пока хуже не стало, — рычит и пытается снова руки вырвать. — Ну тихо-тихо. Что ты мне сделаешь? А? Что? Чимин-и? — Бывший любовник смеётся мерзко, чуть ли слюной не брызжет, наклоняет грубо чужую голову и по шее губами ведёт. Пак отодвинуться пытается, сыплет ругательствами и тогда, когда отвратительные губы оставляют поцелуй на шее и тогда, когда оставляют первый укус. — Закрой пасть. — Михо надоедает быстро рычание парня, он рот ладонью закрывает и продолжает пятнать чужую шею. На ней вскоре практически живого места не остаётся, ровно также как и на ключицах и даже чуть ниже. У Чимина затекла шея, саднят запястья и лопатки от трения о шершавую поверхность стены. — Мне даже интересно, поверит ли твой Намджун или даже спрашивать не станет, где был его сладкий мальчик? — Михо смеётся, осматривает довольно свою работу, а Чимин пользуясь моментом слабости кусает больно торец чужой ладони, которая лишь на секунду сползла вниз со рта. — Сука, — шипит Ли, смотрит на укус, делает шаг назад, Чимина отпуская. У парня руки колет от притёкшей в момент крови, они не слушаются толком, да никто и не дает лишних секунд на решение. — Думаю тебе пора поспать. — Чимина головой о стену прикладывают, перед глазами все темными пятнами плывет, пока все не сливается в одно сплошное, перекрывая все поле зрения.

***

Чимин просыпается с дикой болью во всём теле. Его будто бы били, не переставая, на протяжении всей ночи. В том, что сейчас день, парень не сомневается ни на секунду. За окном шумит город, а свет так и бьёт через открытые ржавые ставни. Ставни. Это не его квартира. Парень подскакивает на кровати. Хватается за голову, которую будто стрелой пронзили. Он шипит и пытается слезть с незнакомой ему кровати. Чимин шатается, находясь на своих ногах, он от стены к стене шатается, практически до двери доползает, руку на ручку кладет и замирает. — Я повторю еще раз. Где он?! — Этот голос словно, единственное во всём этом мире, что Пак слышит отчетливо. — Я не знаю, где твоя шлюха, Намджун. — А этот голос Пак хотел бы никогда не вспоминать. — Возможно, опять скачет на чьем-то члене, ты же его совсем не знаешь. Он всегда таким был, а тебя развёл, идиот. — Михо хотел что-то ещё сказать, только его кулак в челюсть затыкает. Чимин пошевелиться не может. Он себя в отражении не видел, но может представить, насколько плохо выглядит… как «шлюха». Пак сильнее металл в своих пальцах сжимает, цепляется двумя руками и не может пересилить себя и выйти из комнаты в коридор, чтобы показаться перед Кимом. Чимин не знает, как его нашёл Намджун, но все мысли сводятся к Тэхёну, который наводки дал, а сейчас, возможно, сам по барам рыскает. — Заткнись. — у Пака кровь в лёд превращается. Он не знает этот тон, не знает по отношению к себе, потому что Намджун, вечно спокойный любящий парень, сейчас больше на цербера похож. Парень толкает бедром дверь и делает шаг вперёд. Он голову поднимает (ему страшно). Намджун за ворот куртки Ли схватил, занёс руку для удара, а Чимин ловит дежавю. — Чимин. — Этот тон парень знает очень хорошо. Но сейчас он звучит так по-чужому и так неправильно. Полон заботы, нежности. Джун о Михо забывает в эту же секунду, стоит его ангелу на пороге появится. Чимин взгляд себе под ноги опускает, только сейчас замечает: в каком ужасном состоянии его одежда, видит синяки на руках и коленях, которые видны через дырки в джинсах. Тело болело не просто так. «Намджун» Неслышно срывается с губ, а Чимин зубы сжимает, чёлку стряхивает на глаза, которые жечь начинает безжалостно. Перед глазами все плыть начинает от непрошеных слёз. Он уверен, что не должен плакать, он не имеет права. Намджун приближается медленно, поднимает аккуратно на себя чужое лицо, боясь его повредить слишком грубым прикосновением. Пак в глаза сквозь светлые пряди смотрит, кусает губы. — Прости, — на выдохе произносит, слышит за спиной мужчины хриплый смех. — Ну ты и жалок, Чимин. Сам же мне вчера свой зад подставлял. Неужели не помнишь?! — Михо упирается о дверной косяк. — Я же говорил, Джун-и. Намджун зубами скрипит, он смотрит будто сквозь Чимина, а тот боится. Он головой мотает слабо, будто говоря, что нет. Это ложь. Но Джуну не надо этого объяснять, его злит другое. — Я вроде сказал тебе заткнуться. — Мужчина от парня отступает, поворачивается к Михо. Он дышит тяжело, руки в кулаки сжимает, сокращает расстояние в шаг и в живот ударяет. Ему надоело терпеть ложь в сторону любимого человека, он просто хочет, что Михо замолчал. — Намджун. — Тихий голос, словно сирена в тишине. Ким останавливается, нанося очередной удар в лицо. Он, будто дикий зверь, смотрит безумными глазами перед собой: волосы взъерошены, одной рукой прижимает Ли к стене, не давая тому двинуться. — Он не стоит этого. — Пак дрожь в голосе старается унять. Его не заботит жизнь Михо, его заботит третий человек в этой комнате, который сейчас на самой грани между разумом и безумством. — Я хочу домой. Намджун убирает руки от Ли, тот на пол сползает, сплевывает кровь рядом с собой и бубнит, что-то снова унизительное в сторону гостей. Он поперёк живота хватается, смеётся, показывая окровавленные зубы. Ким протягивает руку Чимину, берет осторожно чужую ладонь и подальше ведёт из этой квартиры. Ли, оставшись один, бьёт ладонью по стене и зарывается пальцами в волосы. Привязавшись один раз, он не думал, что так трудно будет избавиться от преследующего прошлого. Надежда была всегда, даже спустя год и три, но сейчас она птицей из клетки железной вырывается, ускользает из рук, обещая больше никогда не вернуться. Чимин в машине новой сидит, он руками себя обнимает, находясь на сиденье. Они приехали около пяти минут назад, но никто из них так и не вышел из салона на улицу и не начал диалог. Паку страшно и стыдно. Намджун держится, чтобы не вернуться и не довести начатое до конца. — Всё, что он говорил… — Чимин вздрагивает, стоит услышать собственный голос, он стал таким чужим и таким оглушающим громким. — Ложь. — Я знаю. — Намджун смотрит поверх капота собственной машины куда-то вперёд. Пак пытается украдкой проследить за его взглядом, но тот упирается в никуда. — Откуда? — Пак думает, что его вопрос прозвучал только в его голове, но Джун на спинку сиденья откидывается. Судя по шороху, поворачивает лицо к нему. — Потому что это ты. Чимин поворачивается, наверное, слишком резко. У него ломит шею, ноет плечо. Пак встречается с легкой улыбкой на губах напротив, от неё сердце пропускает удар, как в первый раз. Чимин не верит, что можно влюбиться дважды в одного и того же человека. — И что? — снова вопрос, прозвучавший слишком тихо в салоне, но слишком громко между ними. Намджун молчит, качает медленно головой, и прикрывает глаза, чтобы через секунду снова посмотреть в глаза Пака. Он пытается найти объяснения своим словам помимо «я знаю: ты всё ещё любишь меня», «твои глаза говорят больше, чем твои слова», «я верну тебя». — Не знаю. — Я… «Тоже» На совсем другой вопрос. Чимин опускает голову на спинку сиденья, поворачиваясь полубоком. Он опускает взгляд ниже, замечает чужую руку, которая лежит внизу на панели управления уже выключенной машины. Парень продолжает обнимать себя поперёк одной рукой, а второй, будто бы незаметно, тянется к широкой ладони. Он обхватывает её мягко пальцами и сжимает, кусая собственные губы. Намджун смотрит на это действие и не осмеливается пошевелиться, но всё же сжимает в ответ совсем невесомо. Они встречаются взглядами, а в воспоминаниях обоих мелькает их первое свидание. Они держали друг друга практически так же, боясь сделать что-то не так, будто одно лишнее движение оттолкнет их на километры друг от друга. Намджун слышит, как трещит камень совсем рядом. Он буквально ощущает, как ломается одна из тех заново выстроенных стен перед ним. Он может ощутить тепло чужого прикосновения, но до сих пор не может дотронуться до Чимина. Тот сидит на соседнем сиденье, но так далеко, чтобы услышать искренность в простых словах о чувствах. Для них еще рано, хотя казалось они были произнесены миллионы раз до этого. Сейчас «я люблю тебя» звучит страшнее, чем «я убью тебя». Потому что по сути они равны.

***

***

Чонгука больше занимает задумчивый рассмотр банки с колой, чем фильм на экране, который Джин часом ранее выволок на крышу. Они на пару с Хосоком зацепили белое полотно на двух штативах и разместили проектор, ища наиболее удачное расстояние. Это уже не было чем-то новым, да и установка давно устарела, только вот такие спокойные вечера вдали от города любили все трое. Обычно к просмотру под всеобщее голосование выносилось два фильма. Сейчас на экране крутился какой-то из новинок, который Сокджин с трудом нашёл на диске в продаже. Чонгук ждал премьеры около недели, однако после десяти минут сверления экрана взглядом, его мысли забились совершенно другим. Он никак не мог перестать воспроизводить в памяти события вчерашнего вечера, он глупо усмехнулся, вспомнив удивленное лицо Тэхёна, которое выглядело, если можно так выразиться… милым? Чонгука эта мысль настораживала. — Ты либо конченый извращенец, что тебя так смешит крушение авиалайнера, либо ты не с нами, чувак. — Хосок подворачивает лениво голову со своего лежака на Чонгука и щурит глаза, отпивая из банки газировку. — А что тебе нравится больше? — Чон также глаза прищуривает, повторяет действия за другом. Хосок фыркает и отворачивается обратно к экрану. Джин на парней смотрит украдкой и улыбку сдержать не может. Они продолжают смотреть кино, Чонгук пытается вникнуть в сюжет, хотя прошла уже добрая половина фильма. Гук постукивает еле слышно по корпусу железной банки, снова от реального мира незаметно для себя отключаясь. Парень голову поворачивает в сторону скалы, которая отсюда в нескольких десятков километров, и её даже не видно в темноте за горизонтом. Он не знает, где именно сейчас находится тот странный парень, только вот страшная мысль ростком зарождается где-то на подкорке сознания и разрастается с невероятной скоростью. Чонгук мотает головой, трёт лоб и глаза закрывает, ему совершенно не хочется грузить себя размышлениями, особенно в таком ключе, все-таки… он всё ещё хочет получить свою куртку назад. Именно так. Дело в куртке. Чонгук сам для себя принимает тот факт, что лучше быть конченым мудаком, чем так сильно беспокоится о совершенно чужом для него человеке. Пусть лучше уж его заботит оставлена им же кожанка. Или, что эта вещь может послужить определенным знаком для Тэхёна, чтобы тот жил. Ведь вещь стоит вернуть. Гук чуть ли не рычит вслух, он скоро сам запутается в лабиринте собственных мыслей, а нити за спиной нет, которая поможет ему выбраться. — Чонгук, — Голос раздаётся совсем рядом, вместе с ощущением легкого прикосновения к предплечью. Гук глаза открывает и встречается с Джином, который немного взволнованно бегает взглядом по его лицу. — Все хорошо? — Мужчина чуть наклоняет голову в бок и выпрямляется, присаживаясь на край своего шезлонга. Чонгук периферическим зрением замечает титры на белом полотне и пытается понять, сколько времени он сидел, понурив голову и закрыв глаза. — Да, я видимо уснул, — оправдывается Чонгук, хотя по ощущениям будто он и вправду погрузился в сон на какой-то момент. — Ну ладно. — Ким смотрит ещё некоторое время, практически не моргая, будто именно сейчас лезет в саму подкорку сознания. Чонгук не любил этот взгляд. — Что-то будешь? — Джин возвращает себе спокойное выражение лица и перехватывает опустевшую банку из-под колы из чужих рук, поднявшись на ноги. — Хосок планирует посмотреть очередной сериал. Сейчас не так поздно — на одну, две серии у нас время есть. — Сокджин кивает в сторону Хосока, который активно пытается настроить проектор и подключить его к ноутбуку. — Чипсы. — Сырные? — Ты как всегда прав, — Чонгук усмехается, видит ответную улыбку и провожает Джина взглядом. — Если это очередная драма, то я свалю. — Гук смеётся, смотря на друга, который лишь шипит и закатывает глаза. — Она получила премию и набрала наивысший балл, я не виноват, что ты такой черствый мудак, что даже слезинки не роняешь, — ворчит Хосок, не отворачиваясь от экрана ноутбука. — А ещё для него собрали один из лучших актерских составов, который вообще можно было собрать. — Все-все, брейк, — Чонгук руки поднимает в примирительном жесте, заваливается обратно на свое место, положив руку под затылок. Он взглядом в ночное небо упирается и засматривается на многочисленные звёзды над головой. Он сам для себя вспоминает факт, что то, что мы видим на небе — по сути нереально в данный момент времени. Это всего лишь свет, который только сейчас добрался до нас. Гук поджимает губы, для себя пытаясь угадать предположительно реальное расположение звёзд. Это помогает отвлечься. — Ну что, разобрался с этой машиной для убийств? — Гук будто из-под толщи воды слышит голос Сокджина, который судя по всему остановился около Хосока, наблюдая как у того обстоят дела. — Готово! — Чон радостно вскрикивает, медленно возвращая Чонгука обратно на землю. Гук вновь ощущает тяжесть своего тела, будто бы его действительно на несколько мгновений выбросило в открытый космос. Он не отводит взгляда от ночного неба, продолжая наблюдать за мерцанием. — Надеюсь: ты не уснёшь на этот раз. — Хосок треплет темные волосы на макушке друга, заставляя обратить на себя внимание. Чонгук на это хмыкает и бросает взгляд на экран. — Это уже от тебя зависит, как раз оценим твой вкус на сериалы. — Чонгук смеётся тихо, когда Хосок начинает снова бубнить себе проклятья под нос. — В следующий раз ты будешь выбирать, раз такие кинокритики собрались. — Хосок пропускает рекламу и открывает свободной рукой банку, на этот раз с пивом, со сконденсировавшейся на корпусе влагой. — Как прикажете, сэр. — Чон салютует двумя пальцами и тянется к ящику со льдом и напитками. Он снова попытается избавиться от назойливых мыслей. Только что делать, если росток превратился в океаническую посидонию, а скала будто алым пламенем горит, привлекая внимание.