Equalizer

И вспыхнет небо над тобой, Прольётся кровь к ногам, И только мне соври, что ты хотел другого, Я не оставлю от тебя следа.

Aaryan Shah — Renegade

Здание на ветру шатается. Скрипит балками и постепенно разбиваются окна одно за другим. Несколько десятков этажей обрушиваются вниз, хороня под собой сотни человеческих жизней. Пыль, осколки в воздух поднимаются, металлическая конструкция задевает дома рядом, грозится и их за собой утянуть. Среди грохота можно разобрать человеческие крики, ор тех, у кого на глазах придавило к асфальту жалкими железками, кого насквозь осколки стёкол проткнули; тех, у кого больше ничего и никого не осталось, кроме всепоглощающей ненависти и боли. Она мясорубку внутри запускает, блокирует сознание, а шум вертолетов над головой только панику вызывает. Где-то на другом конце улицы слышится ещё один взрыв и всё по новой. — Вы самая сильная армия в этом мире! И вы не можете схватить и убить одного человека?! — Президент ударяет руками по столу, смотрит вниз на военного. Тот молчит, стоит ровно, будто не он только пару минут назад наблюдал, как глава Центра разносил собственный кабинет в прах. — Суд требует его голову. Им уже не нужны никакие переговоры. Так почему вы бездействуете? Почему?! — Мужчина снова своё внимание возвращает к подчиненному. Тот никаких эмоций не выражает. — Ты хочешь убрать меня? — Президент выглядит безумным. Суд состоит из неопределенного количества человек. Ничего точно и не известно о них. Известно только то, что Суду подчиняются все без исключения в Тетриксе. Осан плевать хотел на правила: они и так в аду, не хватало ещё и в преисподней ходить по струнке и отзываться на команды, будто пёс. — Мы пустили все силы на поимку Ким Намджуна. Я отдам приказ, чтобы стреляли на поражение. У меня нет никаких планов против Вас, президент. Доверьте это дело мне, ещё пара дней и Вы больше никогда не услышите о Намджуне, — военный говорит чётко, всё также безэмоционально, только на последней фразе уголок его губ вверх дёргается. Мужчина молчит, поправляет пиджак на себе нервно, сжимая плотную ткань в пальцах так сильно, что та трещит. — Два дня. У тебя два дня. — Президент обходит свой стол и встаёт напротив подчинённого, смотрит непрерывно в глаза, а у самого на дне зрачков безнадёга с сумасшествием плещутся. — Иначе я лично тебя отдам им на казнь. Я не собираюсь умирать из-за какого-то идиота. — Мужчину трясёт крупно, он пальцем в чужое лицо указывает — у самого кожа белеет на глазах. Президент уходит из кабинета, хлопает массивной дверью за собой, а военный голову опускает, улыбку прячет и усмехается. — Приношу свои извинения, президент.

***

— Намджун, это потрясающе, большая часть за тебя. — Парень капюшон с головы лёгким кивком стряхивает и, оттолкнувшись ногой от тумбы, на стуле прокатывается через всё помещение к противоположной стене, где на старом кресле сидел Ким. — Ты о чем? — Джун отвлекается от непрерывного рассматривания стены напротив и бросает взгляд на друга. Юнги только фыркает недовольно и точно также назад возвращается на стуле. Парень в монитор компьютера утыкается и молчит с минуту. — Сам посмотри. — Мин отодвигается в сторону, перестав загораживать своей спиной компьютер. Намджун щурится, но после поднимается с места и подходит ближе к столу. Он наклоняется вперед, упирается рукой в спинку стула, на котором продолжает сидеть друг, выжидающе поглядывая на Джуна. — Социальные сети полны постов в твою поддержку. К восстанию каждую минуту около сотни людей присоединяются. Намджун брови хмурит и уходит обратно на свое место. — Ты не выглядишь довольным. Разве это не то, к чему мы стремились столько лет? — Юнги руками разводит, провожает взглядом парня. — Слишком много погибших… — Только попробуй. — И все они на моей совести. — Ким поднимает глаза на Мина. Тот шипит недовольно, будто обжегся обо что-то и отворачивается. Они находятся в огромном помещении на предпоследнем этаже недостроенного небоскреба. Окна плотной ткань завешаны, поэтому единственным источником света на данный момент является работающий экран компьютера. О ремонте здесь и речи быть не может, голые бетонные стены и такой же пол с тонной пыли, кроме несущих стен и некоторой обшарпанной мебели, здесь нет ничего. — А теперь вспомни, что ты сделал для всех. Думаешь: это твоя вина в том, что правительство хуй клало на нас. У них, кроме денег, в голове ничего нет, вытягивают из всех по тысячам ежедневно, и, ладно бы, у нас были прекрасные условия для жизни, но нет. Тебе ли не знать. Они заботятся только о тех, кто готов лишние пару миллионов в государственный бюджет закинуть. Суд на всё это глаза закрывает, да и вообще неизвестно существует ли он! Про Осан я молчу, мне представить страшно, какой ужас там происходит. Это восстание — единственный способ докричаться до верхушки, чтобы те внимания обратили на то, что происходит на окраинах. У меня пол семьи убили, просто потому что кому-то надо было расплатиться за кредит, чтобы не быть сосланным в нижний мир. Мы сами на дне были, там же и остались. Моя мать была высококвалифицированным хирургом, она в одно время сыну президента помогла, а где умерла в итоге? В съемной квартире на окраине (где кроме нас еще было пять семей было) от голода, потому что денег с трудом хватало на оплату жилья, я сам пахал с утра до ночи с постоянными задержками зарплаты. О ней хоть кто-нибудь вспомнил? Нет. Но зато когда у очередного «спонсора» не хватало денег на новую квартиру, президент тут как тут — сделал подарок. — Я знаю это всё, Юнги, но от чувства вины так просто не отделаешься. — Намджун виски трет, у него перед глазами воспоминания из детства одни за другим мелькают. Хотя то время и детством было назвать сложно. Из детского был только возраст, но ничего более. В помещении снова воцарилась тишина, а Мин вернулся к работе. Он обратно капюшон накинул, будто бы таким образом отгораживается от внешнего мира, полностью концентрируясь на задаче. — Как думаешь сколько «спонсоров» откажутся от сотрудничества? — Юнги смеется хрипло и ставит программу на загрузку. Парень на спинку стула откидывается и качает ногой, постукивая пальцами по столу, будто по клавишам пианино. — Надеюсь, что все. — Намджун усмехается и открывает новостную ленту. Он старается не обращать внимания на удушающее чувство вины при виде очередных заголовков о погибших людях. Только вот уверенности придаёт неожиданно попавшее на глаза заявление президента о том, что они выплатят около миллиарда за труп Намджуна. Президент в отчаянии, и Ким прекрасно понимает почему: если Суд всё-таки существует, то ему точно не понравится, что их пёс не уследил за народом. Но даже без Суда народ способен лично растерзать представителей власти на куски, а после слитых компроматов тут даже армия не поможет. По предположительным расчетам около тридцати процентов точно перейдут на сторону оппозиции. — Думаешь: мирным протестом мы сможем избавиться от верхушки? — Юнги поворачивается на стуле и скрещивает на груди руки. — Только, если с поддержкой со стороны кого-то повыше. — А если не мирным? — Юнги вскидывает бровь и улыбается уголком губ. — Не начинай. — Джун рукой качает отрицательно и уходит к окнам, поднявшись с места. Нам отодвигает плотную ткань и смотрит вниз. По дороге раскиданы пустые автомобили, и ровным строем идет отряд. Охотники оружие в руках зажали и вкладываются в переулки в поисках людей. Через неделю после начала слива компромата и разбушевавшихся митингов правительство ввело комендантский час, который резко перешел грань нормального, и теперь каждый, кто попадется на глаза патрулю, имеет стопроцентный шанс получить пулю. — Нам бы нужны были деньги. Много денег. — А если найти? — Юнги поглядывает на монитор и снова возвращает внимание другу, который в данный момент будто сам с собой войну ведёт. — Ты знаешь как? — Ким встречается с чужим взглядом, от него холод по коже. Намджуну не нужно ещё больше кровопролития, только вот Мин прав, когда говорит, что миром ничего не добиться. Не в этой ситуации. — Предположим, что да. — Юнги поворачивается обратно к компьютеру и завершает работу программы, когда линия загрузки доходит до конца. — Только вот думаю: после этого у нас просто не останется времени даже на то, чтобы покинуть пределы этой квартиры.

***

— Кажется, кто-то облажался. — Мужчина смеётся открыто, садится без разрешения на уцелевшее кресло в кабинете. — Милый, как ты дошёл до этого? — Господин, я… — Мужчина встает резко, увидев представителя Суда. Он чувствует, что это не человек к нему пришёл, а его личная смерть, только вот отсрочить её хочется всеми силами. — Хватит, сколько можно, ты ещё расплачься при мне, — ученый рычит, закидывает ногу на ногу и рассматривает обстановку во всё ещё разгромленном помещении. — Ты даже в собственном кабинете не можешь за порядком уследить, что уж говорить о целом мире, — разочарованно выдыхает. — Не этого мы от тебя ожидали, Сон, когда допустили к должности. А ты ведь подавал такие хорошие надежды. — Я могу исправится, только дайте мне время! Два дня, я большего и не требую. — Мужчина на колени перед вошедшим падает, он взгляд полный отвращения выдерживает, смотрит жалобно, тем самым ситуацию ухудшая. — Ты такой мерзкий, милый. — Мужчина смеётся и треплет, словно пса, президента по голове. — Два дня — это очень много, у тебя было несколько недель, чтобы избавиться от него. Неужели какой-то выскочка смог тебя опередить? Насколько мне известно: у него не было и нет никаких средств… только поддержка народа. Так ответь. — Ученый упирается руками в свои колени и придвигается к упавшему на пол человеку. — С какой стати мы должны тебе давать ещё один шанс? Слишком много их было, не находишь? Это уже раздражает. А сейчас, когда столько секретной информации на свет вылилось, мне кажется: у тебя нет ни малейшего шанса что-то изменить. Большая часть спонсируемых денег была возвращена, большая часть армии уже готовится перейти в оппозицию. У тебя не останется в скором времени никого и ничего. Не удивлюсь, если прямо сейчас кто-то из твоих же людей держит на прицеле твою жену с сыном. Красивые они у тебя были, только вот с тобой не повезло. Как жаль. — Мужчина притворно улыбается, словно его действительно волнуют чужие жизни и у него в душе хоть капля сострадания поселилась. Только вот у того душа прогнившая насквозь, там не осталось ничего светлого и хорошего, если когда-то вообще было. — Прошу, два дня. Пожалуйста. — Мужчина окончательно падет на пол после удара ладонью по щеке. — Перестань ныть. У тебя есть несколько часов до суда, если ты не исправишь свою ошибку, мы возьмём дело в свои руки и избавим этот мир от проблем в виде тебя и Ким Намджуна, Сон. — Мужчина поднимается с места и уходит в выходу. За его ногу чужая рука цепляется. — Я вас не подведу, обещаю, — мямлит президент, хватается крепко пальцами за чужие брюки, словно так он сможет выбраться из бездонной ямы, в которой оказался. — Будь моя воля, я бы убил тебя прямо сейчас. — Ученый брезгливо стряхивает чужую руку и скрывается за дверью.

***

— Я встретился с министром обороны, — Намджун тишину прерывает, прислушивается к тиканью часов, которое, кажется, совпадает с чьими-то шагами на лестничной площадке (или это паранойя). — И что же? — Юнги мечется по квартире, то и дело подходит к окну и выглядывает на улицу. В центре комнаты лежит огромная черная сумка с некоторыми небрежно сложенными вещами. — Мы можем выиграть, — Ким говорит равнодушно, закуривает очередную сигарету и следит за манипуляциями друга. — Войне быть? — Мин останавливается и брови к переносице сводит, он отчетливо слышит шум вертолета за окном и даже задерживает дыхание на мгновение, словно иначе его смогут услышать. — Нет. — Джун воспроизводит диалог в голове и помнит отчетливо, почему и как именно он отказал. Намджун не готов: ему страшно, но не за себя. За спиной у него целый народ, который готов положить свои головы за свободу, но Ким не готов к таким жертвам, не готов к такой ответственности. — Миром ничего не добиться, Намджун. — Прозвучало даже слишком грубо. Парень уже говорил это, только вот Намджун специально игнорирует эту фразу, словно «не» и не произносил никто. Юнги застегивает сумку и поднимается с пола на ноги. Он взгляд переводит на парня и поджимает губы. Мин не знает как начать. — Уходишь? — Намджун тушит недокуренную сигарету и поднимается. — Да. — Юнги делает шаг ближе, сжимает пальцами лямку сумки. Он взглядом по чужому лицу скользит, ловит чужие движения, будто пытается всё в мельчайших деталях запомнить. — Я уж думал: ты захотел со мной на тот свет отправится, — Намджун смеётся, пытается разбавить обстановку, только вот на его слова Мин хмурится, скалится и отдергивает протянутую только что для пожатия руку. — Не смей со мной прощаться, Намджун. — Ты хочешь обречь себя напрасными надеждами? — Не смей. Голос эхом от голых бетонных стен отражается и исчезает окончательно. На улице до сих пор шумно, на лестничной площадке слышны чужие голоса. — За мной пришли, уходи. — Джун руку протягивает и ожидает, когда её пожмут в знак прощания. Только Мин даже взгляда на ладонь не бросает. Поворачивается в сторону прохода в соседнюю комнату и начинает уходить. Мин у самого поворота замирает, натягивает спавший на плечи капюшон. — Увидимся, — бросает практически тихо, будто бы сам не верит в сказанное. Парень не двигается, стоит полубоком и ожидает ответа, который сейчас необходим как кислород. — Проваливай уже, Мин Юнги. — Намджун улыбается и не торопиться отвечать, надеется, что друг уйдет, не дождавшись своего. Чужие голоса за входной дверью действуют на нервы. Намджун знает, что ему повезёт, даже если он просто живым отсюда выйдет. У Мина есть шанс, за ним не охотятся, да и запасной выход охотники найдут только после осмотра помещения. Но парень стоит и даже не собирается двигаться дальше. Слышно как в коридоре медленно поворачивается ручка, как гремит оружие. — Увидимся. — Намджун тяжело даются эти слова. Юнги шаг вперёд делает и исчезает за поворотом. — Руки за голову. — Несколько человек спецназа врываются в комнату и направляют стволы на Кима. Тот усмехается и поднимает медленно руки, поворачиваясь лицом к вошедшим. — Я уж думал: вы не придёте.

***

— Я же поймал его! Поймал! — Президент на пол валится, бьёт плитку под собой кулаками и поднимает голову кверху. Где-то там, за белым светом, сидят представители Суда. — Это уже не важно, Сон. — Голос, словно раскат грома, по помещению проносится. Мужчина только удивлённо хлопает глазами, дрожа от ужаса и осознания того, что произойдёт далее. — Мы долго терпели тебя, а сейчас ты надоел. На твоё место нашёлся более перспективный человек и… — Кто он?! — Президент договорить не даёт, скалится, царапает ногтями плитку. — Кто он?! Отвечайте! — Уберите его, — устало произносит ученый (его голос президент из тысячи узнает, даже не видя лица). Двое охотников рядом появляются сразу же, подхватывают под руки и тащат к выходу. Сон дергается, пытается вырваться и выкрикивает ругательства, проклинает, будто бы это что-то изменит. — Уберите его. Сейчас же, — мужчина говорит также спокойно, а охотники замирают ненадолго. Они чувствуют, что именно требует от них начальство, но не озвученный приказ кажется ненормальным. — Я вроде ясно выразился. — Оглушительный выстрел эхом по халу проносится. Кровь на мраморную белую плитку брызгает, а мужчина падает на пол, около ног охраны. — Прекрасно. — Тон леденящий, до безобразия довольный. От него страшно. — Избавьтесь от тела и приберитесь тут. У вас десять минут. — Жаль, что это единственная смерть, которую я сегодня увижу. — Учёный кладёт подбородок на руки и наблюдает сверху за подопечными. — Угомонись, мы уже всё обсудили. — Мужчина, выглядит на несколько лет старше: у него уже седые волосы и взгляд пустой. — Ким Намджун отправится в нижний мир и точка. — Я просто предупреждаю вас, что в следующий раз войны не избежать. Он только сейчас боится этого, но зверя вы разбудили — ему осталось лишь подрасти и тогда его клыки вам в глотку вопьются. Мужчина смех встречает в качестве ответа, а один из Судей по плечу хлопает. — Он жалок, как и все остальные в этих мирах. Не оправдывай своего безумства благой целью. — Это предупреждение, мне абсолютно всё равно, что вы будете делать. — Мужчина шумно поднимается с кресла, поворачивается к выходу и толкает дверь, попадая в пустой коридор. — Идиоты. — Скалится, сжимает кулаки и в стену рядом бьёт. Злость через край бьёт, ему бы сейчас пистолет достать и перестрелять всех в той комнате. Они думают, что лучше него, мнением пренебрегают, потому что он самый молодой в Суде. Учёный скрипит зубами, останавливается перед стеклянными дверьми, которые на балкон выводят. Там внизу, прямо под ногами, расстилается весь Тетрикс. Он, будто на ладони, горит своими огнями, как и всегда, живёт, дышит ближе к ночи. Он целиком под управлением Центра, а тот под властью Суда. Под их… его властью. — Вы ещё увидите, что я был прав. — Мужчина в перекладину руками упирается, смотрит на мир под собой и улыбается уголком губ. — Я окрашу небо в красный, а весь мир в огонь.

***

***

Тэхён за последние две недели даже и не вспоминал о Тетриксе (старался не думать). Теперь с верхним миром на ассоциативном уровне мелькало чужое имя. Ким знал, что рано или поздно придется снова вернуться, ведь вскоре нижний мир станет преградой для развития верхнего, и правительство захочет избавится от помехи, совсем наплевав о количестве человеческих жизней. Так говорит Намджун, а Тэхён нехотя верит. Правда, всё равно из раза в раз утверждает, что Джун преувеличивает и слишком беспокоится. Не могут же быть у главы такие уроды. — Ты многого не знаешь, Тэхён; Тетрикс уродлив, хоть и прекрасен снаружи. Он тебя в своём блеске сначала утопит, а после в кислоте растворит. Чимин только сильнее за друга беспокоится, надеется, что того больше одного отправлять не придется, только вот… — Сука. — Намджун зарывается пальцами в волосы, привлекает к себе внимание парней, которые только что обсуждали новые модели байков для Арены. — Они нашли проход в океане, сейчас его закрывают, там круглые сутки патруль дежурит. На наш след вряд ли выйдут, но сам факт того, что нам перекрыли путь в Тетрикс, остается фактом. — Ты же сам говорил, что они постоянно делают ошибки в системе, значит: со временем откроется ещё один, чего переживать? — Чимин хмуриться, он не особо хочет знать ответа на свой вопрос, учитывая взгляд мужчины, который ни о чем хорошем не говорит. — У нас предположительно полгода. — Джун губы кусает, а Чимин назад отшатывается. — Как полгода? — Парень на Кима смотрит в недоумении. — С чего ты взял? Только недавно меня заверял, что у нас полно времени и беспокоится не о чем, — Пак тараторит, упирается руками в стол перед Джуном и наклоняется вперед. — Каким, блять, образом у нас осталось шесть месяцев?! — После обнаружения прохода правительство отдало приказ на рассмотрение Суда — не думаю, что они будут с этим тянуть. — Нам откидывается назад на спинку дивана и пытается выдержать взгляд Чимина, у которого гнев с диким практически животным ужасом на дне зрачков смешался. — Вы о чем?! Какие полгода? Может быть, сейчас время мне всё рассказать? — Тэхен с подоконника спрыгивает, не церемонясь, придвигает к себе включенный ноутбук, убирая его от Намджуна. На экране лишь карта с пугающим количеством мигающих точек. — Ещё шесть лет назад бывший президент выдвинул идею об уничтожении Осана. Якобы нет смысла держать всех преступников — лучше просто избавляться от них. Его совершенно не волновало, что здесь живут ни в чем не повинные люди, он лишь хотел установить свою власть, будто бы этим он сможет доказать свою значимость и силу. Я не знаю чего конкретно он хотел этим добиться, но уж точно ничего хорошего в его намерениях не было ни для верхнего мира и уж тем более никак ни для нижнего. — Но я не помню ничего такого. — Тэхён поворачивается к другу, который продолжает заниматься своими делами, будто бы его весь этот диалог никак не тревожит. Только рваные и слишком резкие движения об обратном говорят. — А вы и не должны. Это произошло бы в одну секунду. — Намджун берёт со стола зажигалку и поджигает небольшой кусок бумаги. Он сгорает оставляя только серый пепел на пальцах. — Или даже в миг. Никто бы в Осане и не понял, что произошло, как вас всех сожгли. — Тэхен сидит молча, не зная что ответить. Чужие слова кажутся какой-то страшной сказкой на ночь, не более. Только вот осознания вероятной реальности током прошибает. — Это предложение было отклонено… после почти что начавшейся гражданской войны. Я до сих пор не знаю почему. Это всё не имеет никаких объяснений. — Почему вы думаете, что это повториться? — Тэхён по небольшому помещению ходит, смотрит себе под ноги и не может собрать целостностную картину из всех озвученных фактов. — Потому что им рано или поздно надоест существование Осана. Просто потому что это стало неинтересным. Арена перестанет быть каким-то зрелищем, а все бывшие преступники уже не ведут себя как хищники среди стада безобидных овец. Осан перестанет быть шоу, вот почему. — у Намджуна голос ядом насквозь пропитан. Он возвращается в воспоминания, воспроизводит в голове всё услышанное во время ареста и ощущает неимоверное желание всех по очереди в верхушке задушить или сделать чего хуже. Там уже не люди сидят, там что-то более омерзительное, не поддающиеся описанию ублюдки, которые живут только собственными развлечениями, основывающиеся на жизни других. — Предположительно, это случилось бы через несколько лет, и у нас было время подготовить армию и бросить вызов Суду, даже если бы это всё привело к войне, мы могли бы дать отпор. Только вот после нахождения прохода, я сомневаюсь, что нам дадут хоть парой месяцев больше. Обычно такие серьезные предложения рассматривают в течении полугода-года, я взял самый минимальный срок. — Намджун замолкает наконец, дает время Тэхёну информацию усвоить и как-то по полкам в собственной голове разложить. — Что нам делать? — Ким смотрит с пустотой и отчаянием, ровно также смотрел Чимин, когда впервые услышал обо всём. Намджуну кажется, что однажды он сойдет от этого с ума. — Нам нужно искать людей, нам надо найти оружие, нам надо… — Это всё есть. У нас Арена, Намджун, в чём проблема? — Тэхен кивает в сторону окна, за которым видно небольшую часть огромного центра. — Нам нужна поддержка сверху. — Ким складывает руки на груди и утыкается нечитаемым взглядом в поверхность стола. — У меня есть один человек на примете, который мог бы нам помочь, только вот… — Нам брови хмурит, ему слова тяжело даются, а у Тэхёна нервы на пределе. — Только что? — Намджун не знает: жив ли он. Прошло около шести лет с их последней встречи, с того момента никакой связи или даже намека, — Чимин упирается поясницей о столешницу и упирается руками за своей спиной. Он поднимает лицо на друга и пожимает плечами. Тэхён бегает взглядом от одного к другому, желая услышать продолжение фразы, только вот его не следует. — И ты только из-за этого отмёл эту идею? Просто потому что ты не знаешь: жив он или нет? Намджун, это единственный, судя по всему, вариант, и ты молчал об этом? — А какой смысл? Я не знаю где его искать, я не знаю… Я ничего о нем не знаю. Может, он сменил имя, может быть, даже внешность или вообще его убили сразу же после нашей встречи, я не знаю ничего, Тэхён. Что это нам даст?! — Ким голос повышает, у него у самого нервы ни к черту. — Ответ такой же. Ничего. — Но все-таки ты знаешь каким он был. А если он не сменил имени, не сменил внешности и всё ещё жив. Тетрикс не бесконечный — его кто-то должен был видеть, о нём кто-то должен знать хоть немного. Так почему ты убираешь единственный вариант? У нас нет ничего лучше, поэтому я не вижу ни единой причины, какого хуя ты до сих пор не дал всей известной информации и не начал искать новые проходы. — Тэхён сигарету в зубах зажимает, возвращается на подоконник и чиркает зажигалкой. — Потому что… — И не смей мне говорить о возможности проигрыша и том, что волнуешься. Мне дела нет до этого, я обещал сделать всё, я хоть весь Тетрикс обойду, но найду его, живым или мертвым. Мы должны рассматривать все варианты. — Я постараюсь прислать тебе координаты к утру, — выдыхает мужчина и ловит короткий взгляд Чимина, который выглядит не менее растерянным, чем Намджун. Однако Тэхён не станет терпеть возражений, да и в словах его есть смысл. — Информацию и несколько фотографий Юнги я тебе так же пришлю к вечеру. — Юнги? — Тэхён к мужчине поворачивается. — Это он? — Да, Мин Юнги.

***

Намджун действительно успел и скинул координаты вместе с профайлом Мина. Там была указана чуть ли не вся биография парня, Тэхён полночи провёл за её прочтением, уснув только под утро. Ким несколько раз себя останавливал вопросом: а зачем он так досконально старается запомнить всю информацию, но ответ сам собой находился. Неизвестно точно в каком состоянии находится парень, неизвестно поверит ли он Тэхёну, если тот с порога заявит, что прибыл по просьбе Намджуна. Велика вероятность, что Юнги его за дверь с криками выставит, а, может, вообще пулю в лоб выпустит, судя по детству, парень не из самых дружелюбных, тем более с оружием ладит. Любой малоизвестный факт, озвученный Тэхёном, может сыграть свою роль в его пользу. Ким поднимает голову, отрывая взгляд от дороги перед собой, и вглядывается в возвышающиеся бетонный трубы заброшенного завода. Тэхён взгляд на навигатор опускает, находит мигающую точку, которая точно на это место показывает. Завод выглядит пустым, холодным и мёртвым изнутри. Здесь людей не было около пяти лет как минимум. Грязь и пыль везде, всё заросло желтой второй и покрылось ржавчиной, а небольшие постройки почти разрушены, вместе с металлической сеткой и бетонной оградой по периметру предприятия. Тэхён сворачивает с главной дороги и заезжает на территорию через приоткрытые ворота. Парень снижает скорость, а карта на навигаторе перезагружается, прогружать более детальный план завода. Парень к шуму вокруг прислушивается, стараясь уловить любой шорох. Однако мёртвое пространство продолжает молчать. Ким замечает один из немногих уцелевших ангаров и сворачивает к нему, проникая внутрь. Судя по сообщению Намджуна, здесь он должен оказаться после ухода из Осана. Неизвестно как, но радует, что хотя бы не за километры отсюда или, например, не где-нибудь на обломках, при падении на которых парень скорей всего без костей останется. Тэхён полностью двигатель глушит, стягивает шлем и прикрепляет его к рулю. В помещении на несколько градусов холодней, чем на улице, а каждый шаг эхом отражается от стен и исчезает где-то в конце у другого входа. Тэхён подходит к разбитым окнам и зачем-то выглядывает на улицу, вглядывается вдаль и прислушивается снова к скрипу легкого плетеного забора на ветру. Парень выходит из ангара, надавливает на ворота, закрывая их за собой. Они скрипят противно, что звук больно режет по ушам. Тэхён навигатор на телефоне включает, зайдя через установленное ещё давно Намджуном приложение. Точка на карте горит совсем близко, так что приходится снова оглянуться и задержать взгляд на дымовой трубе, конец которой где-то за серыми облаками скрыт. Тэхён мотает головой и снова смотрит на карту, ему никогда не нравились эти сооружения, да и страх они внушали своими размерами. Ким стоит рядом и чувствует себя слишком маленьким, а ещё постоянно кажется, будто бы она сейчас рухнет и превратит всё в пыль в радиусе пятисот метров. Однако не помогает даже перезагрузка приложения, точка продолжает ярко мигать, указывая на самую вершину трубы. Тэхён лестницу находит, она доверия не внушает, вся насквозь проржавела и в некоторых местах даже треснула, однако из всего возможного это чуть ли не единственный способ подняться наверх. — Как успехи? — Ким прикладывает телефон к уху и усмехается на вопрос Чимина. — Как тебе сказать. Хуёво. — Тэхён хватается рукой за нижнюю перекладину лестницы и несильно её трясёт. Конструкция ходуном ходит и трещит под несильным воздействием на неё. — Прям настолько? — Даже хуже. — Тэхён выдыхает бессильно. — Посмотри сколько стоят похоронные услуги. — Это тебе зачем? — Голос Пака сейчас больше голос строгой матери напоминает, что не может не вызывать улыбки. — А вдруг мне сегодня полетать придётся, я сомневаюсь, что умею это делать. — Я тебе такой полёт устрою, придурок. — Правда строгая мамочка. — Ладно, мамуль, я буду осторожен. — Тэхён смеётся и ощущает, как постепенно ослабевает волнение. — Ты точно получишь. — Пак усмехается сам и скорей всего лицо рукой прикрывает. Он постоянно так делает, когда Ким говорит что-то странное, но смешное. — Но если серьезно. — Чимин снова тон холодный возвращает, но даже за всем этим льдом волнение слышится, а Тэхён губы поджимает. Никому сейчас не легко. — Будь аккуратнее. — Я буду, не беспокойся, Чимин, и не из такого дерьма выбирались. Тэхён, как и Чимин, знает, что ситуаций схожих с нынешней у них не было никогда. Это и не удивительно: не каждый день тебя ставят лицом к лицу с неизбежностью войны. Только вот каждый их них хочет успокоить другого, а для этого можно сделать вид, будто всё хорошо. Чимин говорит короткое «да», желает ещё раз удачи и не хочет бросать трубку. Киму приходится снова уверить друга, что с ним всё будет хорошо, и они ещё созвонятся как только появится время. Чимин старается ему поверить, хоть это и даётся с трудом. Короткие гудки возвращают всё беспокойство в двойном объеме сразу после разговора. Тэхён трёт виски, дышит глубоко и убирает мобильный в карман. Лестница скрипит под весом, шатается в сторону несильно, однако уже ближе к вершине, это пугает. Кажется, будто именно сейчас она треснет окончательно, и парень отправится вниз, прямиком на землю. Ким шипит, когда кладет руку на ржавый металл, и он впивается острыми неаккуратными краями в ладонь. Тэхён смотрит коротко вниз и ощущает себя совсем далеко от земли, та осталась где-то под ногами, скрытая густыми облаками. Вокруг не видно ничего, а конечная точка всё также ощущается недосягаемой. Ветер под куртку проникает, пронизывает своим холодом до костей, кончики пальцев уже леденеют, слушаются через раз, с каждой секундой слабее обхватывая перекладины. Мышцы ноют, руку трясёт несильно, а желание бросить всё это становится почти навязчивым. Парень делает рывок и встречает взглядом огромное пространство перед собой. «Добрался» Ким поднимается на площадку, старается отдышаться, упираясь руками в холодный бетон под собой. Здесь ветер сильней, он с волосами играется, пряди светлые сбрасывая на лицо. Здесь тихо. Парень поднимается медленно и наконец голову поднимает, так и замирая на самом краю. Облака остаются у самых ног, а впереди чистое небо (насколько это возможно) и блеклое солнце где-то за верхушками нескольких высоких зданий в центре города. Он кажется так далеко, но в то же время несоизмеримо близко, будто всего пять минут бега по мягким облакам и ты там. Ким делает небольшой шаг вперёд и вовремя одергивает себя, шатается вперёд, но удерживает расстояние. Вид голову кружит и пленит, ещё шаг и это было бы последнее, что увидел бы Тэхён в своей жизни. «Будь осторожен» «Я буду» Ким усмехается и отходит от края подальше. Он вроде как обещал остаться живым, хотя бы до перемещения в верхний мир, где неизвестно что его ждёт. Прошло достаточно времени, а хищники могли найти слишком много вещей, которые способны навести на него. Тэхён делает ещё один шаг к дыре, смотрит вниз в темноту. Даже дна не видно. Там свистит ветер, и Тэхёну надо туда. Это кажется ещё страшнее, чем прыгать с обрыва в океан. Тогда ты хотя бы видел дно, а здесь неизвестность — только тишина. Парень на навигатор смотрит, и точка горит именно в этом месте — значит Ким не ошибся. «Назад. Разбег. Прыжок» Тэхён это как мантру про себя повторяет. Воздухом надышаться не может, сердце грудную куртку, кажется, пробьёт и вывалится на бетонную площадку, пачкая всё кровью. Ким с трудом шаги назад делает, замирает и понимает, что не может пошевелиться. Все конечности онемели, стали каменными. Ким глаза закрывает, старается абстрагироваться от всего происходящего, сжимает руку в кулаки, пытается согреть собственные пальцы. «Разбег. Прыжок» Два действия. Осталось всего два действия. Небольшой разбег и прыжок. Парень глаза распахивает и бежит, стараясь не осознавать, что он делает, однако замирает на самом краю, удерживает себя на площадке, не позволяя свалиться вниз. — Блять, — шипит, взъерошивает волосы и сжимает их у корней, будто бы это поможет успокоится. Сердце снова начинает биться в бешеным ритмом, стучась о ребра. Тэхён назад уходит снова, разминает задумчиво шею ладонью и поднимает голову к небу. Оно всё же не такое как там. В Тетриксе оно будто синий кварц: кристально чистое и яркое. — Давай же, — выдыхает себе под нос, опускает взгляд, смотрит вперёд. Себя пересилить невероятно сложно. «Разбег» Тэхён скорость увеличивает, пытается представить себя на том самом берегу, будто всё равно так же, как и обычно. Впереди только океан, а не бездна в неизвестность. «Прыжок» Площадка остаётся позади и где-то наверху. Темнота в свои объятья заключает, а ветер в ушах шумит оглушительно. Ким не видит, что находится внизу, но ощущение приближающейся земли пугает. Падение длится дольше, а положительный исход кажется теперь чем-то невозможным. «Чимин, прости» Тэхён глаза закрывает, ожидая твердого удара с поверхностью, который точно жизни не обещает. Однако вместо твёрдой земли парень ощущает мягкую ткань, которая так же по бокам оказывается, дотрагиваясь до рук. Ким распахивает глаза и видит над собой квадратную трубу, такие обычно в прачечных находятся. Тэхён садится, оглядывается, осматривая огромную кучу пододеяльников и наволочек под собой. Парень спрыгивает вниз с вершины контейнера, в котором оказался, оглядывает довольно просторное и на удивление пустое помещение. Вдоль стены установлены в ряд несколько стиральных машин, которые не выглядят как новые. Парень пригибается рефлекторно и жмётся к стене, за шумом машин не слышно практически ничего, но ощущение, что он здесь не один не покидает. То, что Тэхён оказался в одной из прачечных, является очевидным. Дверь за поворотом скорей всего выводит в выходу, это также очевидно. Неизвестно лишь то, куда он попал. Ким к двери добегает, толкает дверь и оказывается на улице. Выход вел в небольшой переулок, а множество огней на другом конце, там, где начинается главная улица, выглядит слишком знакомыми. Ровно также, как и громкая музыка, и толпы людей. Тэхён поправляет на себе одежду и волосы, чтобы не выглядеть так, будто он только что прыгал со ста метров как минимум. Хотя это таковым и является. Стоит из переулка выйти, как воспоминания о жучках, охотниках и клубе наваливаются со спины, рисуя перед глазами яркие картинки, словно это всё произошло только что. Ким оглядывается, вспоминает как добраться до центра и начинает идти, но останавливается практически сразу. Куда ему идти? Тэхён смотрит вперёд, оглядывается назад и ни в одной из сторон он не видит ответа. Он достаёт мобильный, вновь пробегает взглядом по полученной информации о Мин Юнги и хмурит брови. Нет даже ничего по поводу его прошлого места жительства. Судя по всему, даже Намджун не знал, где живет Мин, тот слишком хорошо скрывался. Это и неудивительно: один из лучших программистов в верхнем мире, который за несколько часов написал программу, взломавшая государственную систему. Ким уже хотел телефон обратно убрать, как взглядом зацепился за адрес, по которому Мин жил в раннем детстве. Тэхён по карте посмотрел где это место и, недолго думая, пошел к дороге, чтобы поймать такси. Вероятность того, что там будет хотя бы что-то способное навести на Юнги, была равна нулю, только вот всё равно вариантов и идей не было. Да и кто знает, может быть, там до сих пор живёт кто-то из его родственников или старых знакомых, которые могут знать хоть что-то.

***

Тэхён никогда бы и не подумал, что в верхнем мире может существовать место подобное этому. Условия всяко лучше, чем у него дома, где вместо квартиры железный контейнер, однако этот район будто бы скопировали с Осана. Бесконечные коридоры улиц, уходящие колодцем куда-то вниз, что даже конца не увидишь за многочисленными переплетениями мостов и лестниц. Ким подошёл ближе, оперся руками в перекладину перед собой и взглянул вниз: по дорогам, словно муравьи, ходили люди, они выглядели даже совершенно по-другому в отличие от центра. Казалось, что Тэхён попал в другой, третий мир, который расположился где-то между Тетриксом и Осаном. Приближающийся со стороны шум и громыхание железной конструкции где-то впереди привлекали внимание и вселяли страх, потому что непонятно было чего ждать. На другой стороне на огромной скоростью пронесся поезд, он ехал на самом краю и его слегка покачивало на рельсах, что казалось одно легкое движение и транспорт свалится вниз на все эти лабиринты домов. Однако состав уже оказался далеко, грохот тихими постукиваниями доносился до ушей. Разговоры людей возобновились, из них нельзя было ничего разобрать, они смешивались во что-то одно неразличимое. Ким ещё недолго провожал взглядом уехавший поезд, сведя брови к переносице, он даже и забыл о существовании здесь метро. Однако поезд не выглядел как те, которые в самый первый день видел парень, да и система другая. Тэхён помотал головой и стал искать спуск вниз. Лестница совсем рядом, Тэхён по пути рассматривал рядом стоящие здания, которые наверху выглядели ещё более менее приемлемо для верхнего мира, однако уже отсюда было видно, какой ужас находится ниже. Это словно прохождение по всем кругам ада. Парень старался заметить хоть какие-то опознавательные знаки, чтобы определить на какой улице он находится, только вот на глаза ничего не попадалось. Тэхён вниз спускается, обходит людей в толпе, на него лишь изредка взгляд косят, даже и не поймёшь бояться или не обращать внимания на это. Парень руки в карманы суёт, ощущает небольшой складной нож в куртке и усмехается. «Не стоило так беспокоится, Намджун» Ким голову поднимает и замечает, наконец, хоть какую-то табличку. «2-15-MY5» Два — это этаж, по идее; пятнадцать — это, возможно, номер дома или улицы, но что такое «MY5»? Тэхён сверяется с информацией в телефоне и решает разобраться сначала хотя бы с этажом. Ему на самый низ, или почти, смотря на то, сколько здесь всего уровней. Ким находит очередную лестницу и спускается. Он замечает одну из табличек и предположения насчёт значения первой цифры подтверждаются. Это не может радовать. В голове не укладывается, как здесь может помещаться около десяти этажей, их, кажется, намного больше, хоть и эта незначительная цифра уже удивляет, учитывая, что все уходит вниз. Чем дальше спускаешься, тем становится грязней, холодней, а люди агрессивней. Посмотри не так, и тебя на месте топором разрубят. В этот самый момент совсем рядом раздается глухой удар топора о дерево, а кусок кости с мясом падает прямо перед ногами Тэхёна. Кость сразу же собака подхватывает, прорычав на парня, и убегает вглубь улицы. Парень оглядывается, осознавая, что оказался, видимо, на рынке. Ким голову задирает, пытается посчитать, какое количество этажей он прошёл, только свет от прожекторов где-то на верхушке не даёт этого сделать, ослепляя. Снова раздаётся грохот рельс и по той же самой дороге проносится поезд. Крыши лавок трясутся вместе с вещами, расставленными на них. Никто словно внимания на это не обращает, мясник очередной кусок мяса рубит, на Тэхёна иногда поглядывая. Ким головой мотает и ускоряет шаг, чтобы от мужчины подальше уйти, а то ещё минута и он сам под топором окажется. Тэхён уже не уверен, что выберется отсюда в ближайшие несколько часов. Он уже заблудился в этих лабиринтах, что даже лестницы на этажи не видно, а об указателях только мечтать остается. — Молодой человек, молодой человек. — Женщина за рукав Кима хватает и дергает не сильно на себя, чтобы тот внимания на неё обратил. Парень оборачивается, смотрит вопросительно. — Фонарики, статуэтки на удачу не интересуют? — Женщина на вид лет пятидесяти, она небольшого роста, в красном немного потрепанном внизу кимоно. — Нет, спасибо. — Ким возвращает взгляд на лицо незнакомки, качает отрицательно головой. — Нет, спасибо. — Тэхён начинает отдалятся, возвращаясь обратно к дороге, однако его снова за край рукава хватают, уйти не позволяя. — Может, тебе помочь? Совсем потерянным выглядишь. — Женщина улыбается по-доброму, она невольно доверие вызывает. Тэхён решает, что помощь не повредит, иначе он будет здесь ходить оставшийся день или больше. — Я ищу одного человека, но не могу найти его дом по адресу. Не подскажите? — Тэхён в телефон утыкается, делает текст крупнее и хочет показать его незнакомке, когда та кивает одобрительно, однако женщина даже не взглянула на устройство, остановив чужую руку. — Не надо. Мы здесь всех лично знаем. Как зовут твоего друга? — Ким замирает ненадолго. Ему точно не послышалось? Всех лично? Здесь человек столько, что на каждом этаже бывает не протиснуться — это физически невозможно столько имён запомнить. — Не сомневайся. — Будто на вопрос отвечает, это уже подозрительным кажется. — Мин Юнги. — Ким старается не зацикливаться на этом, отгоняя странное чувство. Однако лицо женщины меняется сразу же, стоит имя чужое услышать. Она оглядывается испуганно, всматривается в толпу, хватает Тэхёна за руку и тянет за собой, за прилавок. Они скрываются за ширмой, расположенной в глубине лавки. Ким даже понять ничего не успевает, он руку выдергивает из чужой хватки, назад шаг делает. — Вы что делаете? — Парень скалится, а женщина палец к губам прикладывает и шипит. — Будь тише. — Она подходит, смотрит прямо в глаза и, судя по выражению лица, снова прислушивается к шуму. — Тебе нужен Юнги? — Вопрос прозвучал больше как риторический, это подтверждается после, — Он не живёт здесь уже более двадцати лет. — Вы знаете его? — Тэхён старается говорить тише, хоть и не понимает причины. — Я же сказала, что знаю всех здесь, — говорит задумчиво, отодвигает ладонью аккуратно ткань и смотрит на главную улицу, будто бы боясь что их подслушивают. — Зачем он тебе? — Женщина всё также продолжает рассматривать прохожих и наконец убирает руку, пряча их в широких рукавах кимоно. — А зачем вам знать причину? — Ким правила игры решает принять, он пока что не получил ответа ни на один интересующий его вопрос. — Может быть, я захочу помочь? — Она усмехается, взгляд бросив на парня, поворачивается спиной, начиная уходить вдоль стены. Тэхён помедлил, но всё же пошёл следом. Женщина вывела его на параллельную улицу с противоположной стороны лавки, отодвинув длинную ткань. Она иногда оборачивалась назад, наблюдая за Кимом и продолжая путь вдоль нескончаемых рядов. Тэхён выровнялся с ней, чтобы вовсе не потерять из виду. — Ты все еще должен ответить, — напомнила торговка, сворачивая с шумного рынка куда-то во дворы. — Я не могу сказать. — Тэхён уже готов был к тому, что его сейчас просто оставят здесь, среди старых домов, отказавшись помогать (да и помогают ли ему вообще, это вопрос). — Хорошо. — Женщина улыбнулась и указала рукой вперёд, на щель между домами, через которую мог пройти только один человек. — Нам туда. — Она лисицей скользнула между стен, практически не задевая их алой тканью. Тэхён поймал себя на мысли, что находится сейчас в каком-то фантастическом фильме, и сейчас эта женщина должна превратится в духа. — Не отставай. — Чужой голос в реальность вернул, заставив парня с места двинуться и пойти следом. Тэхён дыхание задержал и прошипел, когда острый камень позади оставил царапину на шее (пришлось идти боком, чтобы протиснуться). Ким огляделся. В месте, где они оказались, было светлее, здесь всё заросло растениями, а в центре внутреннего двора в земле был колодец, уходящий вниз. Там, внизу, снова можно было увидеть нескончаемые этажи домов. «Точно не десять» Несколько небольших бумажных фонарей висели в углах двора, тускло мерцая при свете дня. Рядом послышался треск черепицы, Ким на шум повернулся, глазами ища опасность. Однако источник звука нашёлся очень быстро. Небольшой кот на плитку каменную с крыши спрыгнул, поднял голову на людей и, мяукнув, убежал куда-то под крыльцо. — А куда мы идём? Вы же сказали, что Юнги не живет здесь уже несколько лет. — Тэхёна только сейчас озаботил этот вопрос, до этого он даже и не думал об этом. — К той, кто может знать, где он. — Женщина повернула за угол и вышла на лестницу. Ким немного пробежался, потому что несмотря на возраст незнакомка была слишком уж резвой, будто так и пыталась нарочно с глаз скрыться. Они прошли несколько этажей вниз. Света оставалось всё меньше, растения постепенно увядали, словно на глазах. Дома менялись ровно также. Стены стали более грязными, где-то видна была плесень, появившаяся от сырости. Плитка на промежуточных площадках была вся в пыли и мусоре. Между домов начали появляться провода, которые, словно паутиной окутывали здания. На них кем-то были развешаны вещи, где-то просто висели оборванные рекламные объявления и хлипкие фонари, являющиеся единственным источником света. — Добро пожаловать в пятый дистрикт. — Женщина усмехнулась, взглянув на растерянное лицо Кима. У того, видимо, всё на нем написано, потому что парень не мог понять, как в одном месте могло сочетаться всё это. Он, вместе с торговкой, сошёл с лестницы и пошёл дальше по уже просторному переулку. Под ногами трещал мусор, под которым даже земли не было видно. Рядом с лестницей виднелись металлические двери подъездов; правда, во многих местах дверей не было вовсе или же они валялись на крыльце, не выдержав собственного веса на петлях. — У вас нет такой системы, но думаю, это ненадолго. Учитывая чего вы хотите добиться. — Вы о чем? — Тэхён шаг замедлил, ему кажется, что всё, что он слышит, нереально. — В Тетриксе всего пять дистриктов. У нас введён комендантский час, поэтому надеюсь: ты успеешь уйти отсюда до восьми, иначе не думаю, что охотникам будет дело до того, кто ты и откуда. — Женщина не выглядит напугано, говорит так, будто бы она всю свою жизнь в этой системе жила. — Дистрикты разделили из-за тех или иных людей. Мы находимся под строгой охраной ежедневно, это место — весь наш дом, мы не можем больше выходит за его пределы. — Но почему? Я же как-то попал сюда. — Тэхён мотает головой, он старается вспомнить, пытался ли его кто-то остановить, но нет. — Потому что у тебя нет этого. — Женщина руку поднимает, опуская рукав кимоно. У локтя под кожей мерцает слабо огонёк. — Датчик слежения, он просто взорвется, если я пересеку черту и покину дистрикт. — Вы сказали «у вас нет такой системы». Что вы имели ввиду? — Тэхён боится задавать этот вопрос. Он ничем не мог себя выдать. Женщина повернулась к нему лицом все с той же улыбкой. — У тебя глаза другие. — Женщина подходит чуть ближе, едва касаясь, убирает светлые пряди с чужого лба и вглядывается в карамельную радужку. — В них надежда и желание жить, — она говорит почти неслышно и убирает руку. — Надеюсь, в твою честь я дистрикта не увижу, — она говорит весело, хотя в голосе слышна боль. — В мою честь? — Тэхён чувствует, что у него уже голова взорваться готова, слишком много вопросов. — Ты же знаешь полное название нашего дистрикта и знаешь имя того, кого ты ищешь. Четвертый принадлежит Намджуну, третий — бывшему министру обороны, второй… — Сара! — Мужчина появился будто бы из пустоты, он из неосвещенного переулка вышел и, раскинув руки в стороны, приближался к ним. — Каким судьбами? — Ким сейчас при тусклом свете замечает, что у человека всё лицо в порезах, руки разодраны, а одной ноги вовсе нет, вместо неё какой-то протез, который еле держится на шарнирах у локтя. — Мин пришла навестить. — Жива она пока что. — Мужчина руки опускает, когда его останавливают жестом руки в паре метров. — Не стоит меня обнимать, ты кимоно испачкаешь кровью. — Женщина кивает на новые порезы и морщится, нос отводя. — Какой же ты неженкой стала, Сара. Вот что жизнь с людьми делает. — Мужчина фыркает и, кажется, только сейчас вообще присутствие третьего замечает. — А ты кто? — Он со мной. Мужчина пренебрежительно, даже высокомерно парня оглядывает и фыркает, глаза закатив. — Она у себя. — Он махнул рукой в сторону и ушёл обратно в дом, из подъезда которого вышел до этого. — Не обращай внимания. Он не очень любит приезжих. — Женщина плечами пожимает и идёт в указанную сторону. — Вы не договорили. — Ким вспоминает конец прерванного диалога и хочет напомнить уже, только ему даже слова сказать не дают, останавливают за плечи и в лицо заглядывают такими глазами, словно сейчас скажут что-то действительно страшное. — Я не предупредила. — Торговка оборачивается к полуразрушенному подъезду и брови к переносице сводит. Она поднимает голову к верху и пытается высмотреть среди множества переплетенных проводов окна. — Мин не в себе, поэтому не удивляйся её слишком… бурной реакции. — Женщина одежду на Тэхёне поправляет, будто бы тот сейчас на важное собеседование собирается, а не к сумасшедшей. — Будь помягче и не начинай сразу с расспросов. Третий этаж, вторая дверь с конца, а теперь иди, я тебя здесь подожду. — Она отходит в сторону дорогу освобождая. Тэхён на лестницу перед собой смотрит через открытую дверь и не может понять к кому он вообще собирается. Мать Юнги умерла, но кто тогда ожидает его буквально через несколько лестничных пролетов. — Но кто… — Ким обернулся, чтобы вопрос задать, только вот торговки уже не было. Парень мельком заметил, как сверкнуло алым цветом кимоно в дверном проеме того самого подъезда, в который ушел мужчина. — … она? Не самое лучшее начало. Тэхён выдыхает медленно, ему ничего больше не остается, как зайти в здание, надеясь, что с потолка на него не упадет кусок штукатурки или в общем потолка. Здание не вызывает доверия ни снаружи, ни уж тем более изнутри. Здесь из источников света только мерцающая где-то под потолком одинокая желтая лампочка. Он горит на последнем издыхании, а свет в глазах рябить начинает. Ким по ступенькам поднимается, почти неслышно и оглядывается постоянно. Здесь со всех сторон раздается какой-то шелест и треск. Парень снова себя на мысли ловит, что он вовсе не в Тетриксе, а до сих пор внизу. Ким останавливается на третьем этаже, бросает взгляд на разбитую каменную лестницу, которая должна была вести дальше. Однако несмотря на это, там наверху есть люди: это ясно по еле различимому разговору и смеху. Тэхён, головой мотая, прекращает вглядываться в полумрак над собой. Коридор освещён намного ярче, чем площадка и можно даже разглядеть номера квартир на ржавых табличках. Тэхён пытается не наступать на осколки стекла под ногами, перешагивает через строительный мусор, который здесь, кажется, лежит уже не первый год. Доходит до окна, которое всё пылью и чем-то липким покрыто, оно намертво замёрло, закрытое на четверть, слабые лучи уличного света через щель в помещение проникают, подсвечивая мелкую пыль. Вторая дверь с конца. Тэхён назад несколько шагов делает и останавливается перед зеленой дверью с потрескавшейся краской. Делает ещё один шаг ближе и прислушивается. Неожиданно становится тихо, будто здесь никого нет вовсе. Парень стучит осторожно, боясь то ли хлипкую дверь повредить, то ли просто издать лишний шум. Наконец, спустя минуту ожидания прямо за дверью слышится копошение и звон небольшой цепи, которая с обратной стороны в затворе скользит. Парень отходит ровно в тот момент, когда дверь настежь распахивается. Женщина в неё рукой опирается, за ручку, мёртвой хваткой вцепившись, она выглядит, словно только что оживший мертвец. Кожа серая с просвечивающими венами, тонкие руки, шея, впалые щёки и огромные синяки под глазами. Она поднимает лицо и создается ощущение, будто делает она это с трудом, прикладывая последние силы. Ким под этим взглядом себя некомфортно чувствует, это взгляд ненормального человека, здесь нет явных отличительных черт, но холод на коже от него слишком явно ощущается. — Чего тебе? — Девушка выпрямляется, и на этот раз очень легко, встает прямо, гордо голову вскинув и прищурив глаза. Если бы не эта худоба, сухие безжизненные волосы, её можно было бы назвать красивой. Тэхён в себя не сразу приходит. Он ожидал всего, но всё равно был не готов. Парень даже вопроса не услышал, продолжая стоять как вкопанный и, не моргая, наблюдать за девушкой. — Глухой? — Она зубы оголяет по-собачьи, сокращает расстояние в два шага и именно в этот момент Ким замечает нож в её руках, который только сильнее худые пальцы сжимают. Тэхён рефлекторно назад отдаляется, впечатывается спиной в стену, а девушка замирает на том самом месте, где он только что стоял. — Зато внимательный, — даже как-то довольно тянет, улыбается и скрещивает руки на груди, постукивая длинными ногтями по деревянной рукояти. — Отвечай, пока я тебя по-настоящему не пырнула. — Поговорить хотел. — Тэхён уж точно никогда бы не подумал, что после гонок на выживание его так испугает женщина с обыкновенным кухонным ножом. На Арене таких ножей не увидишь, потому что там лезвия под два метра, шипы с ядом, да и прочие извращения гонщиков. — Это уже интересно. — Девушка постукивает ногой по полу, взгляда от незнакомца не отводит и всё также сохраняет улыбку на губах. — О чем? — после недолгой паузы продолжает, немного злясь. — Я должна из тебя всю информацию вытаскивать? Ты сам пришёл, так что рассказывай. Не вынуждай меня. — Она качает ножом в воздухе, прозрачно намекая на что именно может вынуть её Тэхён. — Я хотел узнать о Мин Юнги. — Простите, мисс, но тут, кроме прямых вопросов в лоб, ничего в голову не пришло. Девушка сразу в лице изменилась, стоило имя ей чужое услышать. Она руки обессилено опускает, разжимает пальцы, роняя нож. Ким с испугом наблюдает, как слезы по щекам течь начинают, а чужое тело дрожать. Колени девушки подгибаются и та падает на пол, упирается ладонью перед собой, чтобы полностью не упасть, а другой закрывает рот, сдерживая крик, который обрывками наружу вырывается. — Я… — Тэхён, куда себя деть, не знает, присаживается перед ней, смотрит в пол, боясь голову поднять, чтобы со взглядом напротив не встретиться. — Зачем… он тебе? — Женский голос дрожит, еле связывает слова в предложения. Тэхён поднимает глаза и понимает насколько близко оказался. Девушка вблизи выглядит ещё более ненастоящей. Будто бы её кто-то из фильмов ужаса достал и посадил перед ним на пыльный пол. Количество боли во взгляде становится невыносимым, её удар сдерживать тяжело, но парень пытается. — Мне надо узнать, где он. — Тэхён не собирается все карты раскрывать, да и нет в этом смысла. — Его здесь нет. — Девушка головой медленно качает, усмехается сквозь слезы и стирает и рукавом кофты, только вот те заново щёки пачкают. — Я не помогу тебе. Его забрали или убили. Я не знаю. Их больше нет. — Девушка ударяет по полу свободной рукой, лицо за длинными волосами прячет и кусает губы до крови. — Проваливай. Тебе никто здесь не поможет. Тэхён поднимается медленно, он уходить не торопиться, но не потому что надеется ответ достать — ему страшно её оставлять в таком состоянии, хоть и плохо представляет, что надо делать. — Уходи, тебе здесь не место. — Девушка поднимается, её колотит, словно в лихорадке, она отходит назад в квартиру и захлопывает дверь за собой. Ким смотрит, на деревянную поверхность и ловит тихий шелест за собой. — Не умеешь ты с людьми разговаривать. — Торговка встает рядом и так же бросает взгляд на только что закрывшуюся дверь. — На самом деле, я думала найти тут твой труп, но, видимо, она сегодня в хорошем настроении. — Женщина аккуратно руки в рукава прячет и поворачивает обратно к коридору. «Это хорошее настроение?» Тэхён ещё раз бросает взгляд в сторону квартиры, может, они о разных людях говорят? — Пойдем обратно. У меня скоро рабочий день заканчивается, а надо ещё товары продать. — Кто она? — Тэхён задает всё тот же вопрос, он так и не получил ответа. — Младшая дочь в семье Мин. Она после восстания совсем пропала. Даже имени своего не помнит, зато помнит всё остальное. Да и знает она куда намного больше, чем может показаться. — Женщина ухмыляется и кивает головой. За спиной скрипит та самая дверь и шелестят шаги. — Красный дом из стекла, который станет для меня либо спасением, либо могилой. Смотря что придет раньше. — Девушка опирается рукой о дверной косяк и из-под челки смотрит на Тэхёна. — Что? — Ким фразу в голове прокручивает, будто бы так в ней больше смысла найдёт. — Его фраза перед уходом. — Мин взгляд отводит и носком ноги разбрасывает клочки бумаги на полу. — Что это значит? — Ким хмурится от смешка рядом со стороны торговки, та лицо прерывает рукавом, пряча улыбку. — Откуда я могу знать… смерть ты или спасение? — Девушка улыбается ровно также, снова взгляд прямой, высокомерный бросает, — Да ты и сам не знаешь, — говорит уверенно и переглядывается с торговкой, которая терпеливо ждёт, пока эти двое закончат диалог. — А теперь проваливайте оба, чтобы через две минуты вас не было. — Мин за дверью скрывается, а женщина направляется к лестнице вниз. Тэхён готов выть от путаницы в голове. Неужели всем так нравится говорить загадками? — Даже не вздумай спрашивать. — Торговка жестом руки прерывает Кима, который действительно хотел спросить по поводу того, что он только что услышал. Какой дом из красного стекла, что за метафоры про спасение и смерть? Тэхён никогда не судил людей, не проведя с ними достаточное количество времени, да и ненависти не испытывал к ним. Только вот сейчас парень более чем уверен, что ненавидит Мин Юнги, каким бы специалистом он не был. Тэхён всю дорогу наверх только и делал, что про себя пытался разобраться во всем услышанном сегодня, чередуя это с отборной бранью в сторону Мина. Глаза сощурились невольно от непривычно яркого света на верхних этажах, а шум рынка постепенно начинал становится отчетливей. — Уже темнеет, а здесь тебе оставаться опасно. Поднимайся выше, там будет станция. Здесь доедешь до следующей и пересядешь на городской поезд. Дальше уже сам разбирайся. — Торговка улыбается и после кланяется, сразу практически удаляясь вдоль лавок. Тэхён её из виду теряет, когда женщина оказывается среди огромной толпы на перекрестке нескольких улиц. Ким делает так, как ему и сказали. На удивление не было никаких проблем с охотниками, которые только лишь взглядом хищным до вагона проводили. Здесь не было турникетов, а в самом поезде, кроме охраны и нескольких гражданских никого и не было. Ким от дверей не отходил, наблюдал за быстро сменяющимся пейзажем за окном. Совсем рядом начинают показываться высотные здания до небес и образ того ужаса, который был в дистрикте кажется сном. Это не укладывалось в голове до сих пор — наверное, нужно время. Тэхён выходит на платформу, следует за небольшой толпой людей, которые проводят ровно до следующей станции. Парень перед турникетом останавливается и оглядывается в поисках хоть чего-то, что может быть похожим на автомат для покупки билетов. Это пограничная станция между дистриктами и центром, если судить по табло расписаний над головой, поэтому и охотников в несколько раз больше, чем в любом другом месте. Ким старается с ними взглядом не встречаться, да и вести себя спокойно. Монорельс останавливается через минуту ожидания. Здесь на станции народу уже больше, да и выглядят они уже более привычно для верхнего мира. Ким останавливается у поручней около карты веток и пытается понять хоть что-то. У него не было плана. Куда ехать непонятно, где останавливаться тоже, а насчет станций тут даже и спрашивать не надо. Тэхён решает наугад выйти через одну, которая находится, судя по карте, ближе к уже известным улицам. Оттуда можно хотя бы дальше понять ход действий, Ким от стены отдаляется, пропускает к дверям людей, собравшихся выйти на следующей. Монорельс свой ход замедляет, пока полностью не останавливается у платформы. Толпа людей цельным потоком из вагона выходит, направляясь по разным сторонам для выхода на улицу или перехода на другую ветку. — Чего встал, кретин. — Ким поворачивает голову в сторону недовольного шипения, когда его в плечо толкают, заставляя подвинуться. — Обойти нельзя? — рычит в ответ и быстрым взглядом по профилю обернувшегося человека скользит. Он кажется знакомым. «Мин?» Тэхён шаг вперед делает, хватает за локоть неизвестного и на себя, не церемонясь, поворачивает. — Совсем охуел?! — Парень руку вырывает, у него на голову капюшон накинут, а половину лица волосы перекрывают, не позволяя за короткий промежуток времени убедиться в своем предположении. Однако одного взгляда в глаза хватило. — Ты Юнги? — Ким вопрос задает, а парень перед ним отшатывается назад, выходит из вагона, чуть о платформу не споткнувшись, поправляет капюшон, ещё сильнее его натягивая, и в толпе скрыться пытается, уходя быстрым шагом к лестницам. Тэхён также к выходу мечется, только двери закрываются перед носом, парень в стекло ладонями упирается и рычит, чуть ли не бьет по стене и высматривает темную толстовку среди толпы. Не оставалось сомнений, что это он. Ким на следующей станции выходит, пересаживает на другой монорельс в обратную сторону и просто надеется на то, что сможет его заметить, хотя бы со станции, когда вернётся. Только надеялся он зря. Ким бегом из вагона вышел, поднялся по той же лестнице и вышел на мост, который над трассой проходил. Внизу шумели машины, несясь на огромной скорости по дороге. Впереди были только стеклянные двери, эскалатор вниз и снова двери. Вход в метро находился в торговом центре на минус первом этаже. Здесь не так много пространства, зато много развилок, Тэхён остановился в центре, оглянулся, пытаясь определиться, куда ему метнуться, только вот всё равно уже поздно было. Он зря только вслед побежал, если Юнги и был здесь, а не вышел через другой выход, то шанс отыскать в огромном торговом центре все равно равнялся нулю. — Блять, — выдыхает раздраженно Тэхён, взъерошивает волосы и садится на лавке у стены среди декоративных цветов. — Я тебя ещё сильней ненавижу, — бурчит себе под нос и усмехается, упирается руками в колени. — Но ты хотя бы теперь точно жив, подонок. А это дает надежду.

***

***

— Неужели тебе мало того, что ты имеешь сейчас? — Чонгук следит за отцом взглядом, тот коньяк себе в стакан наливает и откровенно смеётся над наивностью наследника. — Думаешь меня винить в этом? — Мужчина отпивает немного и отходит к панорамным окнам. Из кабинета Тетрикс ночной горит миллионами огней и выглядит, словно звёздное небо, расстилавшееся под ногами. — Нет. — Чонгук отодвигается немного от стола и складывает руки на нём. — Просто эта должность вас убьёт. Как убивала и всех до этого, отец. — Беспокоишься обо мне? — Мужчина заинтересованно бровь вскидывает, ухмылку не прячет и вглядывается в чужое лицо, истинные эмоции надеясь считать по взгляду. — Никак нет. — Чонгук копирует ухмылку, а Чон довольно кивает и отворачивается обратно к панораме. — Просто хочется узнать мотив. — Они умирают только потому, что всегда есть человек, метящий на их место. Это лишь игра Суда, в которой побеждает сильнейший. — И давно вы решили стать их шутом? — Чонгук с места поднимается, подходит к столикам с алкоголем и берёт один из пустых стаканов. — Я был о вас лучшего мнения. — Чонгук откровенно издевается. Отпивает из своего стакана виски и опирается поясницей о стол, издалека наблюдая за мужчиной. Тот не выглядит злым, покачивает стакан со льдом в руке и смотрит куда-то на город. — Я подстрою их под себя, Суд будет знать свое место. — Чон молчит с несколько секунд, а после обращается к Гуку. — А на это что ты скажешь? — Наблюдает с интересом, как Чогук осматривает кабинет, отставляет стакан рядом с собой, чтобы налить ещё немного, и наконец встречается с ним взглядом. — За пустые надежды и самолюбование. — Чонгук вскидывает стакан, будто тост делает, и, улыбнувшись, отпивает. Мужчина ничего не делает, только кивает и снова обращается к окну. Среди густой темноты и высоких шпилей высоток мерцают редкие огни Центра. Тот над всем верхним миром возвышается, собрав вокруг себя, будто по частям, Тетрикс, который с каждым годом только сильнее стремиться уничтожить своего создателя и тех, кто находится на верхушке нынешней системы.

***

***

— Твое имя будет первым в списке, Ким.