Equalizer

Karamel kel - Aglow (intro) slowed down version https://soundcloud.app.goo.gl/o7skeQP7DoBuwitW9

Чонгук чувствует себя полным идиотом, опираясь поясницей на корпус своего байка, и смотря на стеклянные двери отеля перед которым вчера вечером оставил Тэхена.

*flashback*

— Здравствуйте, не подскажите, Ким Тэхен все еще в отеле? Он должен был заселиться вчера вечером. — Чонгук опирается на стойку ресепшен, встречаясь взглядом с девушкой. Та смотрит дружелюбно и убирает пальцы от клавиатуры. — Мы не имеем права разглашать личную информацию наших постояльцев, — она говорит вежливо и терпеливо ждет, когда Чонгук либо уйдет, либо спросит что-то еще. Что ж, это вполне очевидно. Чон кусает губы и бегает взглядом по стене за девушкой, замечая среди логотипов спонсоров логотип «Ней». — Это сотрудник компании моего отца, у нас назначена с Кимом деловая встреча, однако он не берет трубку. — Гук улыбается и неловко пожимает плечами. Девушка щурит глаза, мельком осматривая внешний вид парня. Да, одежда не особо подходит под деловую встречу: черная объемная куртка, графитовая толстовка, темные джинсы и такие же черные берцы. Однако девушка отводит взгляд к монитору и быстро пробегается пальцами по клавишам, после проведя по тачпаду, пока не доходит до конца списка. — Единственное, что я могу вам сказать... — Она делает паузу, еще раз взглянув на Чона из-под опущенных ресниц. Чонгука многие знают, тот не раз мелькал вместе с отцом на разных мероприятиях, куда ты ходишь только для того, чтобы посветить лицом и показать, что верхушке не все равно на народ, жертвуя очередные несколько миллионов на благотворительности. Деньги, к слову, уходят на развитие военной промышленности и компаний спонсоров, пока детские дома, дома престарелых получают жалкие пять процентов от пожертвованных денег. — Вчера не было новых постояльцев. Больше я ничем не смогу вам помочь. — Старшего Чона знают все, те, кто лишь изредка видит его на экране телевизора, могут либо относиться равнодушно к мужчине или же восхищаться его «добрым» сердцем. Те, кто знает его лично, уважают, пряча зарождающийся противный скользкий страх. Чонгук же отца ненавидит. Гук в этом адском пламени из раза в раз сгорает, а Чон только и рад посмотреть на мучения и внутреннюю борьбу приемника, смеясь тихо из своего логова, точа и до того острые когти. — Спасибо, вы мне уже помогли, — Чонгук благодарит девушку и выходит из холла на улицу. «Тэхёна в отеле не было»

*end flashback*

И вот теперь Чонгук стоит уже около десяти минут у своего байка и думает что ему делать. Парень так надеялся застать парня утром на выходе из отеля. Даже приехал рано утром. Но все планы пошли коту под хвост, ведь Ким сейчас неизвестно где. Только сейчас Чонгук наконец допускает мысль, что надеяться было глупо. В округе множество других отелей, и почему Ким должен был остановиться именно в этом? Гук взъерошивает собственные волосы у корней, носком ботинок упирается в асфальт и наконец поворачивается к баку, снимая шлем с ручки руля. Все равно ничего не изменится, сколько бы Чонгук тут не простоял. Если вспоминать события вчерашней ночи, то Чонгук все-таки обогнал Хосока (на пару сантиметров). Хосок свалил все на простую удачу, которая в тот день повернулась Чону пятой точкой, повиляла ей перед носом и прыгнула в руки Чонгука. Парень злился недолго, найдя утешение в паре бутылках пива. Гук же даже шутить не стал, чтобы задеть и до того раненые чувства Хосока, который эту победу посчитал шуточно самым настоящим предательством. Хо несколько раз проклял упомянутую выше удачу, которая уже второй раз за день подкидывала ему не самые приятные события. То парень под колеса бросается, то он оказывается проигравшим в их небольшой личной гонке. Просто супер. Чонгук выруливает на широкую дорогу и тормозит у самого пешеходного перехода рядом с какой-то черной машиной с тонированными стеклами. Светофор начинает отсчет от шестидесяти, а перекресток по другую сторону перехода загружают цветные пятна быстро несущихся машин. Чонгук постукивает пальцами по рулю, редко поднимая взгляд на медленно меняющиеся цифры. От наблюдений его свист по правую сторону отвлекает. Гук резко голову в сторону поворачивает и натыкается на привычную джинову улыбку. Сокджин опустил тонированное стекло и высунув руку, протягивает ее Чону. Тот пожимает, не скрывая ответной улыбки. Чон пальцами по боку шлема проводит и убирает защитное стекло. — Куда путь держишь, юный странник? — Джин голову ладонью подпирает, с интересом смотря на Чона, который в свою очередь осматривает матовый автомобиль с синими полосами на огромных колесах. — Просто прокатиться решил, дел у меня все равно нет. — Чону приходится приподнять голову, чтобы взглянуть на Кима. Машина, по сравнению с его байком, кажется железным монстром, который переедет и даже не заметит, что сбил кого-то. — Ты когда эту зверюгу купить успел? — Примерно... — Джин дергает рукой вверх, опуская рукав бежевого свитера вниз и смотрит на циферблат часов. — Час тому назад, может, чуть раньше, — усмехается, подняв уголок губ вверх. — Это секс в чистом виде, больше и сказать нечего, — Чонгук усмехается, а Джин голову гордо вздергивает и кладет руки на руль, гладит мягкую на ощупь кожу. — Ты ее еще в деле не видел, с этой малышкой мы тебя на раз плюнуть уничтожим и заставим давится пылью. — Похоже на вызов. — Чонгук замечает, что до зеленого сигнала светофора остается около пяти секунд. — Это он и есть. — Ким показывает оскал, а автомобиль рычит низко, даже угрожающе. Чонгук опускает защитное стекло, тем самым соглашаясь на неожиданную гонку. Гук любит вызовы, любит выигрывать, а в этот раз он в своей победе уверен. Эту тачку он заметил еще давно, когда доступен был только предзаказ. Гук сможет и в три ночи рассказать все ее плюсы, минусы, характеристики и описать поведение на дороге в различных ситуациях. О показателе скорости Гук знает уж точно, а еще он знает, что машина неповоротлива и достаточно плоха на дрифте. До кафе пять километров и бурлящий жизнью центр. Несколько десятков повторов, около тысячи вариаций сокращенного пути и миллионы автомобилей. Три. Двигатели рычат опасно, соревнуясь уже сейчас друг с другом. Два. Байк приподнимается еще выше, освещает синим светом небольшое пространство под собой на пару с чужим океанического цвета неоном. Один. Два железных зверя срываются с места в один миг, уже сейчас набирают скорость, стараясь в самом начале установить первенство. Десятый XB разгоняется быстрее, обгоняя Чонгука, который сохраняет спокойствие, ожидая, когда его пантера клыки выпустит, а стрелка спидометра ползет за отметку триста. Пантера разгоняется, нагоняя постепенно соперника, который неожиданно сворачивает с прямой дороги, успевая проскочить на зеленый свет. Чонгук провожает Сокджина коротким взглядом, продолжая ехать по прямой. Чон лишь хмыкает на действие Сокджина. Чонгук знает каждую улицу в этом проклятом Богом центре верхнего мира. Ким не глупый, он, хоть и редко, но бывает приходит на соревнования, его многие здешние гонщики знают. Сокджин не раз просто из скуки дразнил полицию, превышая скорость, а после увиливания от них по разным улочкам на одолженном байке. Чонгук давит на педаль, наклоняется корпусом в сторону, обгоняя машины. Автономные автомобили даже внимания не обращают, лишь замедляют скорость немного во избежание аварии; другие же сигналят, на что уже Чонгук не обращает внимание, а байк рычит оглушительно громко для утреннего города. Чон сворачивает на навесной мост, поднимаясь выше над шоссе. Солнечные лучи пробиваются сквозь перистые облака, отбрасывая блики от зеркальных окон небоскребов. — Смотри не упади или не врежься, малой, — голос Сокджина раздается в динамике, а Чон с трудом удерживается, чтобы не потерять управление и действительно не соскочить с дороги в бездну. — Как ты… — Смог взломать звуковую систему? — договаривает за Чона Ким, не скрывая превосходства в голосе. — Именно. — Чонгук бросает взгляд вниз и среди потока машин различает черного монстра с голубыми царапинами на боках. Автомобиль приковывает взгляд, словно ночное небо при взошедшем солнце. — В следующий раз знай точно, кому отдаешь свой ховер. — Сокджин смеется, моргает фарами, точно зная, что Чонгук его видит. — Увидимся на финише. Не волнуйся, я сварю кофе к твоему прибытию. — Ким сбрасывает вызов. — Вот ведь сволочь, — ухмыляется Чонгук, щелкает по боку шлема, включая солнцезащитное покрытие. Здания по бокам смазываются в одну общую картину с множеством разноцветных бликов. Город просыпается: из своих квартир выходят на улицу люди, заполняя пустые холодные улицы. Перед рассветом мир пустеет, словно при апокалипсисе, и с первыми лучами снова начинает жить. Эти минуты, словно перерождение, переход от одного мира к другому. Ночь передает свои права дню и уходит в неизвестном направлении, забирая с собой все секреты. День шумный, полон разговоров и совершенно не умеет хранить тайны, рассказывая их после. Ночь же слушает все, сохраняет в своей памяти под тысячами замков. Она скрывает в своей темноте слезы радости и боли, крик от обиды и гнева, сотни грехов и раскаяний. День ищет в тебе идеала, а ночь принимает таким какой ты есть, без лишних прикрас, без лишней лжи, иначе только если во благо. Чонгук проезжает мимо парка, зелень над дорогой шелестит приятно, широкие кроны отбрасывают тени на проезжую часть. Птицы летают среди веток, улетают к небу, где облака приобретают белоснежный цвет, избавляясь от бледных розовых красок. Чон чувствует приближение конца, окраина города словно ярким маркером выделена. Эту границу невозможно не заметить. Небоскребы сменяются низкими домами из железа и бетона, яркие вывески на краску на стенах, над головой все меньше неба и все больше пешеходных хилых мостов и проводов. Дроны вместо птиц жужжат надоедливо, мигают блеклым светом, сканируя ежесекундно каждого прохожего. Старые неоновые вывески мерцают практически невидимо в дневном свете, и одна за другой отключаются вместе с уличными фонарями. На тротуарах скапливаются люди в ожидании зеленого сигнала. Чон давит на газ, снова успевает проскочить перекресток до того, как его полностью заполнят люди, не оставляя ни одного сантиметра видимого асфальта. Гук тихо ругается себе под нос и разворачивается на сто восемьдесят, вовремя заметив непроходимую пробку дальше по улице. Машины появляются неожиданно, буквально за секунды наполняя город. Редкие пешеходы перебегают дорогу, поймав момент, обегают автомобили и продолжают идти по начально запланированному маршруту. Чон едет по встречке, проезжает машины, которые в растерянности даже снижают ход. Гук видит отчетливо маячащий среди высоток дрон, он пытается подлететь ниже, но Гук сворачивает, скрываясь над еще одним мостом. Заезжает в переулок, объезжает мусорные баки и вылетает на параллельную улицу, снова вливаясь в цельный поток, избегая встречи с камерами. За крышами мерцает сокрушительных размеров центр, стоит выехать на шоссе за городом. Он закрывает практически четверть неба с восточной стороны, отбрасывает тень на часть мира и уходит куда-то в небо. Это здание бесконечно, оно опасно, а еще пугающее. Людей всегда пугает неизвестность, а когда эти тайны связаны с твоей жизнью, то это вводит в ступор каждый раз. Чонгук отводит взгляд от сотворенного человеческими руками ада и концентрируется на дороге. Лес постепенно перехватывает в свои владения дорогу, скрывает в своих глубинах множество свалок, создавая видимость того, что все в этом мире прекрасно, идеально и совершенно нормально. В поле зрения появляется уже ставшим родным забор: он прозрачной сеткой окаймляет дорогу, а Чонгук ближе двигается к ограждению, чтобы не упустить поворот. Он прислушивается к шуму и различает среди остальных рычаний тот самый зов гигантского чудовища. Оно подкрадывается со спины, дает о себе знать тенью, отбрасываемой телом пронизанного синим светом. Чонгук виляет по дороге, будто случайно, преграждает путь десятому, показывая кому принадлежат дороги. Чон бросает взгляд на небольшое зеркало у руля, видит через лобовое недобрую улыбку Джина и лишь усмехается на это, наконец сворачивая с пути, выходя на финишную прямую. Лес встречает своих старых знакомых, скрывая их за своими стволами и густой листвой. Джин на повороте встает в одну линию с Гуком и едет вровень, не смея вырваться вперед. Чон периферическим зрением замечает сосредоточенное чужое лицо, которые уже не выглядит таким расслабленным, взгляд вперед направлен, без былых искр самоуверенности. Чонгук улыбается уголком губ и наконец разгоняется еще на пару километров, значительно вырываясь в лидеры на очередном повороте, подрезая нагло, заставляя соперника сбросить скорость в несколько раз во избежание аварии. Небольшое белоснежное заведение с излюбленной вывеской на крыше, показывается на глаза. Чон сворачивает под крышей заправочной станции, проносится мимо топливораздаточных колонок и тормозит посреди дороги, выехав на нее с другой стороны. Автомобиль тормозит в метре от крошечного, по сравнению с монстром байком. Чонгук смотрит прямо, стаскивает с головы шлем и поправляет ладонью взъерошенные волосы, никак не реагируя на тяжелое дыхание железной громадины под боком. Его пантера мурлычет также спокойно под пальцами, еле заметно мерцает синим. — Где мой кофе, Джин? — Чон поворачивает голову к Киму, стоит двери с пассажирской стороны открыться, и мужчине спрыгнуть вниз. — В кофемашине, — бросает Сокджин, подходит ближе, хлопнув дверью. — Мне тоже завари. — Мужчина хлопает Чона по плечу, улыбается по-лисьи, крутя на пальцах брелок от ключей. — С какой стати? Ты проигравший. — Гук перекидывает ногу на другую стороны, становится на дорогу и кладет шлем на сиденье, направляясь за Кимом. Пантера за спиной засыпает, померкнув в солнечных лучах. — Ты должен ценить мои хрупкие чувства: у меня и так травма после такого позорного поражения. — Ким прикладывает тыльную сторону руки ко лбу и роется в карманах, не сбрасывая драматичного вида. Он наконец открывает замок, толкает бедром дверь в прохладное помещение. — Ты бился до конца. — И это все, что ты можешь мне сказать? — Сокджин на секунду поворачивается к Чону лицом, идет спиной к стойке и, нагнувшись, оказывается за прилавком. — Мне карамельный латте. — Чонгук упирается локтями в стол у кассы, наблюдает как в возмущении у Джина ползут брови вверх, а ключи падают на столешницу. — Какая суровая нынче молодежь, — причитает Ким, но ставит стаканчик к машинке и уходит к холодильнику за молоком. — Не начинай. — Чонгук смеется, толкается руками от поверхности, проходит вдоль витрин, разглядывая сладкое за стеклом. Он с утра не ел, надеясь как-то время завтрака провести с Тэхёном. Эта мысль только сейчас звучит дико и максимально странно, однако ночью она звучала просто гениально. — Тебе разве не надо на работу? — Сокджин заливает молоко, ставит капсулу и нажимает на кнопку, рядом помещая еще один стакан, чтобы сделать себе простой американо. — У меня еще час. — Гук из раздумий выпадает, стараясь просто забыть уже наконец обо всем. Тэхён из головы никак исчезнуть не может. Казалось, все вопросы решены, а прошлое запрятано в сундуке за прочным замком. Только вот его взломали, снова выпотрошил все мысли обратно, еще и раскидывал их так, чтобы найти было сложнее. Чонгук прикрывает глаза, трет переносицу, тихо злясь на себя. Он мог вчера спросить у Кима хотя бы номер телефона или договориться о встрече. Однако этого не произошло. Чонгук после искал тысячи причин своего торможения. Он даже и не заметил за раздумьями, как приехал первый к финишу, всего лишь сократив маршрут по пустым улицам с запада. Тэхён, словно вокруг себя выстроил ледовые стены и создал вокруг них непроходимую пургу, в который Чонгук и затерялся даже не в силах отыскать пути обратно. — Смотри не опоздай, а то больше на порог не пущу. — Сокджин ставит перед Чоном его латте и кивает на стойку, где сложены по ячейкам пакетики с сахаром, солью и другими специями. — Безработным я точно не останусь, а вот ты, — Чон усмехается, приподнимает бровь, выдерживая паузу, за время которой успел поймать авторские убийственные взгляды от самого Ким Сокджина. — Источник несусветного количества денег, работающий на заправке. — Наследство, Гук. — Сокджин добреет, смеется и пожимает плечами. — Недавно сказали, что моя тетя умерла. — Соболезную. — Гук мрачнеет, он ожидал много, да и не сказать, что даже и говорил серьезно. Его всегда удивляло и будет удивлять то, что Джин может позволить себе такие вещи, наподобие того самого монстра на улице, хотя казалось бы. — Я ее совсем не помню, странно даже, что наследство передалось мне. — Ким подходит к витринам, отодвигает стекло со своей стороны и достает тарелку со свежими бутербродами. — Чем соболезновать, лучше поешь. — Ким ставит тарелку на стол, пододвигая ее Чону. — А то даже мне неловко от тех жадных взглядом, которые ты бросаешь на них. Я что, зря горбатился полночи, оценишь как раз? — мужчина выглядит почти обиженным. — Спасибо. — Чонгук улыбается через силу. Это просто еще одна деталь, которую лучше забыть, или, по крайне мере, на которой не стоит акцентировать внимание. Парень садится за излюбленный столик, повесив куртку для удобства на спинку. Джин подходит следом и садится напротив, вытянувшись на стуле, выпрямив руки куда-то вверх. Чонгук обращает взгляд за окно и наблюдает, как останавливается полицейская машина, а мужчина направляет в ним, по пути расслабляя галстук рубашки. Джин молча поворачивается к двери, проследив за взглядом друга, и улыбается уголком губ. — Доброе утро, офицер. — Сокджин подскакивает с места, оттолкнувшись от поверхности стола. Чонгук кивает, встретившись с охотником взглядом. — Доброе утро. — Мужчина проходит к кассе вслед за Джином, который уже успел занять свое рабочее место и теперь с интересом наблюдал за посетителем. — Мне, как обычно, капучино. — Охотник трет шею, вздыхает тяжело, а по его внешнему виду заметно, что тот не спал уже несколько суток. — Тяжелый рабочий день, офицер Мун? — Сокджин часто имел привычку заводить разговор с редкими, но посетителями. Однако Чонгук более чем уверен, что охотник здесь уже не впервые: в воздухе нет той привычной напряженности, которая бывает при первой встрече, пусть даже эти два человека и будут самыми открытыми личностями в мире. — Скорее, ночь или даже дни, я уже начинаю сходить с ума. — Мужчина смеется, обращает внимание к Джину, который тем временем хватает чистые щипцы и подходит к прилавку. — Этот квартал необычайно разнообразен на преступления, хотя, казалось бы, один лес кругом. Мне корзинку с вишней. — Мужчина кивает на десерт в углу полки, а Ким, не теряя заинтересованности в лице, достает корзинку и убирает ее в бумажный пакет. — Два дня назад нашли женщину, сгоревшую в собственно доме. Он буквально в трех километрах отсюда. Скорее всего суицид, хоть и весьма изощренный. Для меня слишком неясна причина сжигать целый дом, но при этом оставлять завещание, в котором ты указываешь этот самый дом. — У богатых свои причуды. — Джин закрывает стакан с кофе крышкой и вместе с пакетом кладет их у кассы, пробивая чек. — И не говори. С вас шестьдесят семь. — Ким придвигает терминал и ждет, когда охотник расплатится картой. — Еще подзаряди до полной аккумулятор, а то, боюсь, до участка не доеду, — охотник усмехается, кивнув на машину, и только после того, как Джин пробивает зарядку, оплачивает чек. Полицейский берет свой заказ и направляется к выходу. За ним Джин следует, сохраняя на лице непоколебимую легкую улыбку. — И еще, пока не забыл. Тебя вызывают на дачу показаний, приезжай как сможешь. Желательно сегодня, но там смотри как выйдет. — Мужчина толкает плечом дверь, выходя на улицу. Чон, слыша эти слова, поворачивает голову к Киму, который взгляд чужой ловит и лишь пожимает плечами, также покидая помещение. Мысли сами вспыхивают назойливыми огнями в голове. Сокджин всегда был странным, его поведение зачастую не могло поддаваться логическому объяснению. Ещё и извечная любовь мужчины напускать на себя дымку тайны даже в самых очевидных ситуациях. Однако сейчас… «Моя тётя умерла». «Нашли женщину, сгоревшую в собственно доме…скорее всего суицид». «Тебя вызывают на дачу показаний». — Слышал легенду о Фениксе? — Джин появиться неожиданно, снова возвращая Чонгука в реальность. Мужчина отодвигает стул, поворачивает его спинкой к столу и садится, перекинув ногу. Складывает руки на торце спинки и кладет на них подбородок. — Только один Феникс одновременно мог жить в нашем мире. Его истинным домом был Рай — невероятное место с ослепительной красотой, лежащее за горизонтом к восходящему солнцу. Настало время умирать, чтобы сделать это, огненная птица должна была влететь в мир смертных. Пролетев над всем миром, где-то в самых верхних ветвях дерева Феникс построил гнездо и ожидал прихода новой зари, которая возвестит о его смерти. Когда солнце взмыло над горизонтом, Феникс повернулся лицом на восток, открыл счет времени и запел такую​​ завораживающую песню, что даже сам бог солнца на мгновение остановился на своей колеснице. Выслушав сладкое пение, он пустил лошадей в движение, и искра от их копыт спустилась в гнездо Феникса и заставила его вспыхнуть. Тысячелетняя жизнь Феникса закончилась пожаром. Но в пепле погребального костра пошевелился крошечный червь. Через три дня существо выросло в совершенно новую птицу Феникс, которая расправила крылья и полетела на восток к воротам Рая со свитой из птиц. Чонгук хмурит брови и отставляет стакан в сторону, стараясь не отводит взгляда, смотря глаза в глаза. Чон ненавидел такие моменты: Джин смотрит прямо, а на дне зрачков целые катастрофы мерещатся и падения миров. Гук отворачивает голову, мотает ей, стараясь убрать наваждение. — И к чему это? — Гук прерывает тишину, ждет, когда Джин продолжит говорить, а не испепелять его на месте одним только мертвым взглядом — наваждение не спало. — Моя тетя действительно сгорела, я не знал, что она переехала сюда уже как неделю назад. Я был в курсе того, что где-то среди леса есть ее дом, но никогда не интересовался. Даже стыдно за это. — Мужчина отворачивается также, но уже в другую сторону, пряча лицо от солнечных лучей, изучая глазами помещение. — Однако кто мог подумать, что она совершит суицид. Догадывался бы я, предпринял бы хоть что-то, — выдыхает, скрещивает пальцы и снова кладет голову на них. — Тебя никто и не винит. — Чонгук смотрит из-под спавших прядей волос на друга, все еще оставаясь полубоком, наслаждаясь теплом от солнца. — Спасибо, — говорит тихо и наконец переводит взгляд на парня, — интересно, почему именно мне досталось все ее наследство. Других имен, как мне известно в документе не было. — Джин замолкает на секунду. — Может быть, это мой шанс достичь чего-то большего, чем эта заправка. — Мужчина снова обводит взглядом помещение и улыбается слабо. — Из червя стать Фениксом? — Чонгук тоже возвращается в прежнее положение, но все также не смотрит на Кима. — Наверное, да, — Сокджин усмехается, вздыхает тяжело, — только вот что за райские птицы приведут меня к Раю. И к Раю ли вообще? — Чон глаза щурит, смотрит вопросительно в чужие. — А как думаешь ты? — Думаю, что они и сами не знают, кем являются и что собираются делать. Чонгук ухмыляется, отпивает из стакана кофе. Искать смысл в словах Джина всегда интересно, только вот это никогда ни к чему не приводит. — Чтобы создать нечто новое, необходимо сжечь все то, что было. — Чонгук сжимает в ладони стакан, старается сохранять спокойствие. Но это невозможно, когда на тебя смотрят как на добычу, отражая в собственных глазах огненные смерчи, оставляющие после себя только горы пепла. — Тогда начни сначала. — Чонгук считает себя ненормальным и окончательно слетевшим с катушек. — Осталось найти свиту. — Возможно, ты прав. — Чон ощущает тонкое лезвие под ногами, а каждый шаг по нему с новым озвученным словом отдается дрожью во всем теле. — Так приведи мне ее.

***

***

Рабочий день почти подошел к концу. Чонгук протирает от скуки и так чистые стаканы и по сотому разу обводит взглядом зал. Как бы тяжело иногда не было из-за усталости работать, но Чонгук любил это место. Менеджер иногда пусть и кричала, ругая даже за самые мелкие оплошности, и угрожала штрафом, но это самая добрая женщина из тех, которых знал Чон. Гуку есть с чем сравнивать. Будь то коллектив или хотя бы атмосфера. В компании отца даже в воздухе ощущается вкус стали и запах крови. Там все только на вид дружелюбные, готовые всегда помочь — на деле же, каждый второй с самого первого рабочего дня согласен вылизать задницу начальству, подставить коллегу, только бы ухватить повышение. Чонгук терпит на себе лживые взгляды, вынужден отвечать такой же притворно ласковой улыбкой и поклонами. Гук из раза в раз мечтает покончить с этим, никому не нужным спектаклем, довести наконец его до развязки или же на самой кульминации без лишних слов опустить шторы и уйти. Он бы это и сделал. Уже тысячи раз до нынешнего момента. Сделал бы… Если бы не чувствовал на своем затылке приставленное к голове дуло пистолета. Не ощущал хрупкий лед ногами, который готов треснуть от одного неверного шага и отдать Чонгука ядовитой тьме. Она в себе утопит, заберет все святое, выплюнув наружу совершенно другого человека. Того, которого так хочет видеть вместо своего сына директор компании Ней. — Будьте добры, сделайте мне раф. — Женщина прижимает локтем к боку небольшой клатч и роется в объемном кошельке в поисках нужной банковской карты. Она бросает Чонгуку приветливый взгляд, убеждаясь в том, что бариста ее услышал. — Здесь или с собой? — С собой. — Девушка снова поднимает ненадолго взгляд и, заметив легкий кивок головы, отворачивается принимая входящий звонок. Чонгук мотает головой, освобождаясь от ненужных мыслей, которые только и делают, что тянут на дно. Он устал от этого. Постоянно находится под неизвестным давлением, которое с каждым днем придавливает сильнее к земле, практически смешивая с почвой. Выходных не хватает, чтобы просто отдохнуть. Адреналина от скорости уже чертовски мало. Зато очень много стало одиночества. Это странно звучит, однако пустота величина неизмеримая в какой-то степени. Она разрастается незаметно, но только поначалу. Потому ты и вовсе не замечаешь, как оказываешься в вакууме и перестаешь дышать, хватая жадно мнимые крупицы несуществующего больше воздуха. — Ваш кофе. — Чонгук ставит стаканчик перед девушкой, протягивает терминал и, приняв оплату, прощается. — Спасибо, — одними губами проговаривает девушка, все еще увлеченная разговором. Она покидает кафе, как и несколько других посетителей за столиками. Стрелка часов неумолимо движется к времени закрытия. Второй бариста еще полчаса назад как ушел домой, отпросившись у менеджера и Чонгука, который не нашел проблем доработать смену в этот раз один. — Дай мне колу, красавчик. — Хосок упирается локтями в стойку, улыбается во все тридцать два и получает ответную улыбку. Она душу греет, но парень Хосоку этого никогда не скажет. — Осталась только фанта, — Чон говорит тише, чтобы никто больше не услышал неофициального тона в голосе. — Ради тебя я и не только это могу выпить. — Чон перехватывает протянутую бутылку газировки. — Ты через сколько свободен? — Хосок смотрит на циферблат часов под потоком и щурит глаза. — Дай мне еще минут двадцать. — Без проблем, тогда подойдешь ко мне. — Хосок кивает дном бутылки на место у окна и отходит, не мешая другу обслуживать новых клиентов. Чонгук действительно заканчивает через двадцать минут. Проводит последних клиентов и закрывает за последним дверь, успев еще и место рабочее прибрать. Он переодевается в повседневную одежду, с полки под зеркалом берет ключи от ховербайка и закрывает дверцу шкафчика. За окном уже темнеет и постепенно загораются ночные фонари, освещая погрузившиеся во мрак улицы. Небо сегодня не радует своим разнообразием красок, спрятавшись за густыми грозовыми облаками. Еще с утра обещали сильный ливень, и вот он медленно подкрадывается к жителям. — Может быть, здесь поедим? Или менеджер тебя прикончит. — Хосок наклоняется вперед к другу, когда тот садится на стул напротив. — Говорят, она та еще стерва, — Чон говорит тише, словно боится, что его могут услышать и как оказывается не зря. — Подбирайте слова, молодой человек. Даже у стен есть уши. — Женщина проходит за стойку, ухмыльнувшись совсем не злобно. Она открывает холодильник под стойкой и достает бутылку холодной воды, собираясь снова подниматься к себе в кабинет. — Простите, не знал, что вы здесь. — Хосок неловко пожимает плечами, а Чонгук, скрестив руки на груди, прячет улыбку в кулаке. — В следующий раз будешь внимательней. — Менеджер останавливает на первых ступеньках лестницы и поворачивает голову к Чону. — Чонгук, там, вроде, остались салаты, если хотите, можете брать, все равно к завтрашнему дню надо выставить новые. А у меня пол холодильника дома ими заставлено, — смеется, указывая на холодильник у стены. — Хорошо. — Гук поднимается с места, отходит обратно к витринами и открывает дверь холодильника. — Цезарь или... — Чон бегает взглядам по этикеткам, пытаясь найти что-то еще. — ...Или цезарь? — Тут надо подумать: такой разнообразный выбор. — Хосок тянет слоги, принимает задумчивый вид, а Чон неловко улыбается и хватает с полки две тарелки. — Думаю, ты будешь цезарь. — Чонгук по пути хватает столовые приборы и пакеты с орехами с прилавка. Гук кладет их на столик и с телефона оплачивает. В конце концов, даже совесть не позволит забрать все это, не заплатив. — Пива не хватает на такой набор, — Хосок хмыкает, бросает упаковку от салата в урну, радуясь тому, что попал с первого раза. — Тогда Ли точно меня прикончит, — Чонгук смеется, кидает упаковку также к урне, но промахивается, за что получает улюлюканье в свой адрес. — Даже не думай. — Чон закатывает глаза и поднимается со стула. — Это тебя карма наказывает за твой вчерашний ужас. — Ты имеешь в виду выигрыш? — Чонгук не теряет возможности взглянуть высокомерным взглядом на друга и поймать его недовольно нахмуренные брови, и лживо обиженный взгляд. — Называй как хочешь, — фыркает Чон и отмахивается рукой, подхватывая со стола вилку. Чонгук, перед тем как встать, выглядывает из широкого окна на улицу, быстрым взглядом скользя по проходящим мимо людям. Свет в помещении выключен, создавая полумрак в зале, однако освещения с улицы хватает, чтобы различать находящиеся вокруг вещи. — Как твоя мама? — Чонгук садится, поднимает заинтересованный взгляд на друга, но мрачнеет, натолкнувшись на мерцающую пустоту в чужих глазах. Это тот самый момент, когда и без слов все ясно. — Четвертая степень рака поджелудочной. — Хосок старается звучать обыденно, словно ничего не произошло. Так будто он ощущает себя спокойней. Всегда легче выглядеть равнодушным, чем выворачивать чувства наизнанку. — Сказали, что мы поздно заметили, поэтому сейчас мало, что можно сделать. Чонгук не знает что сказать, он никогда особо не умел поддерживать, особенно словами. Окруженный жестокостью, припыленной наигранной заботой, он всегда справлялся сам и об эмпатии знал мало. Однако грудную клетку изнутри царапают острые когти, сжимают сердце, не оставляя в покое. — Тебе не нужно ничего говорить, я бы и сам не знал как реагировать, скажи мне кто-то такое, — Хосок усмехается, взгляд от стола не поднимает, копаясь вилкой в салате скорее из-за того, что надо хоть чем-то себя занять. — Думаю, не стоило мне этого говорить. Грузить тебя и все такое, — голос на последний словах дрожит, а глаза блестят при редком свете от фар проезжающих автомобилей. — Наверное, стоило солгать или перевести тему, но я просто… — Все в порядке. — Чонгук успел подойти к другу, остановившись рядом. Он перехватывает осторожно парня за запястье, тянет не сильно на себя, заставляя подняться и молча обнимает. — Что мне делать? — Хосок глаза жмурит, кусает губы, находясь на грани того, чтобы заплакать. Он сильнее цепляется руками за Чонгука и вместе с этим борется с желанием оттолкнуть его. Хосок подсознательно не хочет казаться слабым и проявлять эмоции, но те изнутри разрывают, перекрывают воздух. — Я не знаю. — Хосок не требует ответа, он прячет лицо в плотной ткани куртки на чужом плече. Она впитывает редкие слезы, которые сдерживать сейчас практически невозможно. — Это страшно… терять родных? — голос снова дрожит, хрипит и звучит тихо, практически растворяясь в уличном шуме. — Я не хочу тебе врать, Хосок. И я боюсь сделать тебе больно. — Чон паузу держит, он не хочет говорить лишнего, прижимает друга лишь сильнее, стараясь дать тому хотя бы такую поддержку. Она иногда намного эффективней слов. — Тогда. — Хосок воздух глотает, до сих пор старается говорит прямо, так, чтобы голос не выдавал его состояния. — Просто будь со мной. — Конечно. — Чонгук кладет голову на плечо Хоска, прикрывает глаза, прислушиваясь к чужому голосу, чтобы не упустить ничего. Он ждет терпеливо, когда его друг придет в норму, не торопит. — Я буду рядом столько, сколько понадобиться. Хосок кивает благодарно, спустя пару минут отодвигается, прячет лицо в тени, отвернувшись от Чона. Чонгук медленно убирает свои руки, освобождая Хо, который бросает взгляд куда-то на стену, будто ища что-то. Парень размыкает губы, чтобы задать вопрос. — До конца зала и там налево. — Чонгук улыбается уголком губ, а Хосок отвечает тем же, заметив чужую краем глаза. Хосок уходит, оставляя Чона одного в помещении. Чонгук садится за столик, поставив руки на локти, скрещивает пальцы и упирается в них подбородком. Чонгук не читаемым взглядом упирается в пустоту перед собой. Он мысленно пытается самостоятельно свыкнуться с новой мыслью. Он лично знал маму Хосока, знал какая она личность, ведь с Хо они дружат уже не первый год. Тяжело понимать, что в жизни что-то изменится. Казалось, привычные вещи, например, как разговор с госпожой Чон, когда приходишь вместе с Хосоком к ней на выходных или семейные праздники, которые Чонгук праздновал с ними. В его семье такого нет, да и самого понятия «семья», по сути, тоже нет. А скоро не будет даже этого. Мысль не укладывается. Выдает ошибку. — Предлагаю сменить тему, а то мы с тобой сейчас оба впадаем в апатию. — Хосок снова улыбается, хоть глаза все еще влажные от слез. Чонгук не спорит, лишь кивает молча. — Меня еще вчера волновал вопрос, где ты вчера пропадал. Прямо во время гонки ты исчез, я даже и не заметил сначала, Чон постепенно возвращается, оставляя все проблемы где-то на дне души, стараясь не концентрироваться на них. — Встретил кое-кого и подвез до дома. Почти до дома, — Чонгук усмехается неловко, а Хосок отодвигает так и нетронутую тарелку и смотрит с интересом на друга. — Кое-кого это кого? — Ммотрит по лисьи, словно по глазам стараться все прочитать. — Помнишь того парня, из-за которого ты меня понял к психологу? — Да ладно. — Хосок выглядит, можно даже сказать, немного шокированным. — Вот так вот. И даже не говори, что мне привиделось. Я не псих, даже Сейли тебе это может доказать, — Чонгук хмурится, а Хосок только рукой машет, отрицательно качая головой. — Нет-нет, просто это… так странно. — Чон чешет затылок, задумываясь. — Я хочу его увидеть и по возможности вообще дотронуться, — Хосок смеется, заметив немного растерянный взгляд друга. — Ладно, не буду. Твой таинственный незнакомец, — Чон смеется, понижая голос, чтобы придать интонации загадочности. — Что? Ты о чем вообще. — Чонгук сейчас еще больше теряется, от смущения взгляд отводит, будто его поймали за чем-то неправильным. — Какой мой? — Я не знаю, что сделал в прошлой жизни этот парень, но он явно особенный, раз ты интересуешься им уже которую неделю. Он буквально у тебя из головы не выходит, даже не удивлюсь, если ты в него влюбился. — Хосок подцепляет разрезанную черри вилкой и отправляет ее в рот, стараясь не засмеяться от выражения возмущения на чужом лице. — Нет. Это просто любопытство, да и то уже спадающее. И ничего я о нем не думаю, просто встретил вчера вот и все, — тараторит Чонгук, а Хосок его прерывает, смеясь. — Брейк, брейк. Я понял, тебе все равно на него, — говорит саркастически, а Чонгук только больше смущается и бесится. — Никогда не думал, что простое предположение может выбить настолько сурового парня, как ты, из колеи. — Это просто возмущение, не придумывай лишнего, — ворчит Чонгук и тоже ест медленно, не встречаясь с другом взглядом. Тот лишь улыбку не убирает загадочную, но меняет тему. Чонгуку нечего ответить. Знал бы он, что с ним происходит — ответил. Но ответ нужен ему самому, а вот кто его даст — загадка.

***

***

Утро выдалось холодным. Как и день, и вечер. Холод до костей пробирал, будто бы каждый сустав промывал, забирая последнее тепло. Тэхён проснулся с первыми лучами солнца, хотя и сном нельзя было назвать то состояние, в котором он пробыл часа четыре максимум. Тело ныло из-за не совсем удобного положения на не менее неудобной лавке. Тэхён с трудом встал, разминая шею, плечи, запястья и вообще все, что можно и что хотело хоть как-то отзываться на импульсы мозга. Ким проклинал эту идею с первых секунд нового дня. Поймал себя на мысли, что даже в Осане на ледяном мокром асфальте спать приятней, чем на чистой лавочке в городском парке (в первый пункт углубляться не будем, жизнь в нижнем мире и не такие сюрпризы преподносит). Сейчас уже вечер, а судя по сгущающимся тучам на горизонте, будет дождь или хуже, ливень. В любом случае, ни то и ни другое не радует. Телефон не зарядился волшебным способом, а значит: связи с Чимином и Намджуном у него как не было, так и нет. Ничего необычного, просто реальная жизнь. Ким не знал, стоит ли ему возвращаться, стоит ли наоборот, остаться в Тетриксе еще ненадолго, чтобы поговорить с Юнги или же выполнить еще какое-то задание. Кто знает? Да и неплохо было бы узнать, как вообще вернуться домой. Намджун что-то говорил про крыши клубного района, только вот это была непроверенная информация, а рисковать жизнью и сигать с каждого дома желания откровенно нет. Современный мир, полный новых технологий и платежей по карте. Тэхён бы с ума сошел, если бы не наручные часы, у которых, казалось, просто не расходуемый запас батареи… Нерасходованный запас батареи, который именно сегодня помахала ласкового рукой и ушел, махнув напоследок. Безысходность и отчаяние подходят со спины слишком тихо и неожиданно. Ким даже среагировать не успевает, как чувствует нахлынувшую панику, что крепко сжимает когтистыми пальцами горло, лишая кислорода и трезвых мыслей. Он один в огромном чужом мире без знакомых и денег. Он не может устроиться на работу, хотя бы на один день, ведь татуировка никуда не денется, а охотники при любой возможности, хоть даже от скуки могут ее просканировать и тогда точно — «прощай жизнь, я тебя любил, хоть и не взаимно». Солнце все ниже спускается к горизонту, прячется за верхушками домов. Ответов или каких либо решений Ким не нашел. Точнее, было одно — отыскать Мин Юнги во второй раз. Однако в торговом комплексе ничем ему не помогли. Никто не знал не то что адреса проживания парня, даже его настоящего имени не знал. «Парень весьма скрытный и почти о себе не рассказывает,» — вот и вся информация, а теперь живи с этим, как хочешь. Однако такая поездка помогла скрасить около двух часов в режиме паники и апатии. Тэхён смотрит себе под ноги, рассматривая не то идеально чистую плитку, не то концы кроссовок. Уже сейчас где-то вдали слышится гром, а черные тучи приближаются все ближе. Ким поджимает губы и сует руки в карманы джинсовки, чтобы согреть их. Намджун обещал солнце и возможные моросящие дожди, но никак не ливень. Тэхён отходит ближе к стенам зданий, чтобы освободить дорогу несущимся по тротуару людям. Некоторые их них по телефону разговаривают, кто-то идет за руку с ребенком, кто-то просто прогуливается, только вот уже быстрым шагом, иногда посматривая назад на приближающуюся тьму. Ким поворачивает голову в сторону панорамных окон, заглядывая в пустое помещение уже закрытого кафе. Тэхён глаза щурит, оглядывается теперь, вспоминая эту улицу. Самый первый день в верхнем мире, такое не забудется. Тэхён улыбается слабо и продолжает идти, когда его толкают в плечо проходящие мимо люди. Рабочий день закончился совсем недавно, и вот народ спешит по домам. Сейчас середина недели, а значит: завтра еще один такой же серый день, загруженный работой.

***

***

— Чонгук, ты меня не перестаешь удивлять. Нет бы, чтобы поставить байк на привычное место. Нет, Чон Чонгуку надо на парковке оставить ховербайк. Кто ты и куда ты дел моего оболтуса? — Хосок себе под нос бубнит и несильно бьет друга в плечо. На это Чон лишь глаза закатывает. — Я уже говорил, что менеджер штрафом пригрозила, если еще раз оставлю у запасного выхода пантеру, а мне оно надо? — Гук отмахивается от очередной порции язвительной тирады в свою сторону и ускоряет шаг, пробираясь сквозь толпу. — Мог бы меня подвезти в этом случае, а не идти за мной и жаловаться. — Гук на секунду голову в сторону парня поворачивает и чуть не падает, столкнувшись с очередным человеком на своем пути. — Извините. — Чонгук голову поворачивает, собирается обойти неожиданное (вполне ожидаемое) препятствие в виде незнакомого человека, только вот… человек вполне знакомый. — Чего замер? Или захотел быть затоптанным офисным планктоном? — Хосок кладет руку на плечо Чонгука и смотрит на человека перед ним. Щурит взгляд, а после раскрывает рот, вскидывая брови. — Это же ты — тот ненормальный, который мне под колеса бросился. — Чувство такта явно нарушено или оставлено дома где-то под кроватью. Только вот Хосока это вовсе не волнует, он смотрит весьма добродушно на растерявшегося блондина, который уже и не знает на кого из двоих друзей ему смотреть. — Ага, — Тэхён кивает, только после до конца понимая, с чем он согласился. — Стой, а почему сразу сумасшедший? Это ты гнал на огромной скорости, я хотя бы по пешеходному переходу шел. — Ким брови хмурит, смотрит Хосоку в глаза. — Да потому что я, хоть и гнал, но гнал на зеленый. — Чон так же злится начинает, игнорируя вовсе недовольное бормотание народа рядом с их компанией. Люди домой хотят, а не наблюдать развернувшийся спор, кто кого и когда сбил. И сбивал ли вообще. — Так тише, давайте вы с дороги уйдете, а потом продолжите. — Чонгук хватает обоих парней за запястья и уводит с главной дороги в довольно широкий сквозной переулок, где людей в разы меньше. Чон расцепляет пальцы, освобождая чужие руки, игнорируя тот факт, что от простого прикосновения к Тэхёну у него ладонь словно кипятком обожгло. Джинса на ощупь жесткая и холодная, однако кожа на ладони горит до сих пор. — В общем, виноват не я, — Хосок завершает свою речь коротким предложением и выжидающе смотрит на Тэхёна, который снова убирает руки в карманы и выглядит еще более хмурым, чем до этого. — Я не собираюсь больше выяснять с тобой отношения, — бросает Ким, явно собираясь поставить точку в этом споре и, судя по выражению лица, в этом разговоре. — И еще одно. Я так и не понял. Вы знакомы? — Хосок вспоминает еще одну деталь, которую заметил практически сразу, стоило подойти к Чонгуку. Друг смотрел на этого парня так, будто увидел того, кого совсем не ожидал, но так хотел встретить. — Нет. — Да. — Чонгук поворачивается к Киму, а кусает щеку изнутри и буквально прожигает дыру взглядом. — А теперь по-нормальному. — Хосок улыбку сдерживает, наблюдая за совершенно противоположными реакциями двух парней друг на друга. Тэхён выглядит напуганным или же предостереженным, но скрывает это отлично за маской агрессии. Чонгук же растерян и пытается расположить к себе. — Это Тэхён. — Чонгук от Кима взгляд почти отрывает, заставляет себя не смотреть на него неотрывно и хотя бы изредка моргать. — Ты уверен? — Что? — Чон мотает головой, глядит на Кима непонимающе, а тот лишь усмехается и ведет плечами. — Что слышал, — огрызается и поворачивает голову к толпе, которая за небольшой промежуток времени стала заметно меньше. Это дает Киму надежду на бегство. — Вы как дети, — выдыхает Хосок, качает головой и все с той же легкой улыбкой протягивает Тэхёну руку. — Чон Хосок. — Парень смотрит то на лицо, то на руку и жмет в ответ, выдавая даже что-то наподобие улыбки. — Мы же все-таки где-то еще виделись. — Чон щурит глаза и на этот раз пытается отыскать в своей памяти утерянные фрагменты. — Я не знаю и мне пора идти. — Ким начинает нервничать, ему не нужны новые бесполезные знакомства с неизвестными людьми в Тетриксе. Это может привести к не самым хорошим последствиям. Однако уже в который раз судьба упрямо сталкивает его с Чонгуком. И если тот поддался ее силе и добровольно идет на поводу, то Тэхён сбегает, старается по крайней мере. — День рождения, точно. Ты был тогда, на пляже, — Хосок говорит немного громко, что даже привлекает внимание нескольких человек, которые тут же теряют к компании интерес. У Тэхёна перед глазами все алым мерцает. «Беги» Только куда и… зачем? — Возможно, я плохо помню. — Ким улыбается неловко и вглядывается в лицо Хосока. Парень на удивление располагает к себе и не вызывает ощущение тревоги или опасности. — Так, как ты говоришь, тебя зовут? — Хосок чувствует состояние парня, не видит ему причины, но все равно старается подкрасться ближе. Если уж не Чонгук, то кому как не лучшему другу спасать ситуацию. Тэхён искоса бросает взгляд на Чона, который вообще со стеной слился, вслушиваясь в их диалог. — Ким Тэхён. — Приятно познакомиться. — Хосок кланяется несильно, еще ярче улыбаясь. Чонгук всегда знал, что Хо обладает невероятным шармом и даром, что он способен привлечь к себе совершенно разных людей и вот даже сейчас — Тэхён улыбается в ответ, а у Чона сердце не бьется. «Номер Сейли в записной книжке,» — думает про себя Чонгук, одному ему с этим не справится. — Взаимно. — Ким кланяется следом. — Эт,о как ты уже знаешь, я думаю, Чон Чонгук. — Хосок кивает на друга, который отмирает и подает хоть какие-то признаки жизни, улыбаясь слабо (у Хосока же улыбка сработала). — Знаю. — Тэхён своим равнодушием в голосе точно собирается Чонгука убить, иначе по другому это не назовешь. — Так, отлично, мы все познакомились, а теперь к парковке, пока не начался ливень, я не хочу промокнуть. — Хосок поворачивается к выходу из проулка и идет дальше, почти скрываясь за поворотом. Тэхён и слова не успевает сказать, как парень оказывается слишком далеко, чтобы тот мог услышать его. Ким выдыхает тяжело и идет следом, замечая как Чонгук, не торопясь догнать друга, идет рядом. Они идут в тишине, которая в ушах звенит противно, несмотря на уличный шум. Тэхён рассматривает по сотому разу небоскреб на другой стороне улицы, а Чонгук — асфальт под ногами. Гук бы и рад начать разговор, только вот вся уверенность была сдута ветром сразу при столкновении. Чонгуку никто и собраться не дал, просто поставили перед носом Тэхёна и делай что хочешь. — Мне сейчас кажется, будто ты не тот Чон, которого я встретил в офисе. — Чонгуку кажется или он слышит насмешку в чужом голосе. — Ты о чем? — оставим в стороне тот факт, что парня снова никто не предупредил и Тэхён просто сам первый начинает диалог. — Тогда я встретил сурового сотрудника компании, который готов из меня был всю душу вытрясти, если я не отвечу на его вопросы. А сейчас? — Тэхён поворачивает голову на Чонгука и вскидывает бровь, держа паузу. — Ты хочешь что-то сказать, но молчишь… это бесит, — заканчивает Ким и ускоряет шаг, отвернувшись снова. Чонгук с трудом заставляет себя идти. И с каких пор Тэхён научился читать мысли. — Я приезжал сегодня в отель. — Уже одной этой фразы оказалось достаточно, что Тэхён остановился. — Я хотел поговорить. — Чонгук подходит со спины и встает рядом, уже смотря смелее. — Так говори и закончим со всем этим. — Тэхён поворачивается к Чонгуку лицом, смотрит выжидающе. Чонгук чувствует мелкие дождевые капли на лице. С трудом поднимает глаза к небу, рассматривая серые тучи. — Сейчас начнется дождь, давай позже. — Чон догоняет Хосока, а Тэхён шипит себе под нос и непонятно зачем выходит на парковку, быстро найдя взглядом парней. Чонгук проходит мимо рядом пустых машин, приподнимается иногда на носки, стараясь посмотреть дальше за другие ряды и наконец находит взглядом свою пантеру. Несколько дождевых капель мерцают под уличным фонарем на гладком корпусе, а сразу после загораются ярким светом подсветка и байк приподнимается в воздухе. Тэхён останавливает немного позади и снова с восхищением оглядывает ховербайк. Ким снова клянется себе, что обязательно такой купит или в конце концов сам сделает. Правда, под вопрос ставится надежность такой модели, она выглядит красиво, даже элегантно особенно при неоновом освещении, только вот Арена — это не ровные асфальтированные дороги, там твой байк ударят раз двадцать, еще и шипами проколоть могут. Корпус должен выдерживать, чтобы ховербайк уцелел до конца заезда. В противном случае польза от такого зверя будет равна нулю. — Тэхён, ты близко отсюда живешь? — Хосок появляется неожиданно, словно из воздуха. — Нет, — не подумав, отвечает Ким и сразу же готов ударить себя по лбу. — Ты на такси, я так понимаю? — Чонгук кивает на проезжающую мимо машину. — Да, наверное. — Тэхён понимает, что в ближайшие несколько часов он будет шататься по магазинам просто потому, что нужна крыша над головой. — Не думаю, что сейчас найдутся свободные машины. Дождь, да еще и будний день, — Хосок голос подает снова, а Тэхён начинает его ненавидеть. Нет бы отпустить его, пожелав счастливого пути, но надо обязательно вставить пару слов, и проявить заботу. — Может быть, подвезешь его, Гук, я то свой около кафе оставил. — Хосок кивает куда-то в сторону, видимо, по направление к заведению, а Чонгук задумывается. На самом деле, он знает ответ уже сейчас, но хочет лишь увидеть реакцию Тэхёна или может быть просьбу? — Не стоит, я сам доберусь, — Ким отмахивается, а Хосок плечами пожимает и косится на чернеющее небо. — Сами разбирайтесь, я побежал, пока не начался этот кошмар. — Парень руку другу жмет, прощается с Тэхёном и, застегнув куртку, уходит той же дорогой, которой они сюда пришли. — Я тоже пойду, — бросает Тэхён и собирается уходит, но его останавливают, положив ладонь на плечо и несильно сжав. — Может быть тебя подвезти, уже скоро ливень начнется, будет не очень хорошо, если я тебя оставлю мокнуть, — Чонгук старается звучать не как напуганный младшеклассник, только выходит не совсем хорошо. — Тем более мы хотели поговорить. — Ты даже не знаешь, где я живу, — Тэхён вздыхает и морщится, когда на нос падает очередная капля, — а в дороге разговаривать не совсем удобно, — ухмыляется слабо. — Можем заехать ко мне, тут недолго. Может, дождь закончится через час, будет не слишком поздно, я могу тебе такси вызвать, если хочешь. — Чонгук не до конца осознает, что он говорит, а резко меняющиеся эмоции на лице Тэхёна не предвещают ничего хорошего. — Ты мне предлагаешь поехать домой к незнакомому человеку? — Ким выглядит немного шокированным, будто совсем не ожидал от Чонгука того, что тот сказал. — А если ты псих, маньяк или вообще комбо собрал? Сомневаюсь, что меня хватится хоть кто-то, но будет обидно так просто жизни лишится. — Что я такого сделал, раз ты настолько плохого обо мне мнения? Ветер усиливается, забираясь под футболку и поглаживая кожу. Дождь постепенно усиливался, оставаясь каплями на лобовых стеклах соседних машин. — А почему я должен тебе доверять? Я о тебе знаю… да практически ничего. — Тэхён смотрит так, будто бы говорит очевидные вещи, которые собеседник не может понять. — Хотя нет. Знаю то, что ты работаешь в очень прибыльной компании и зачем-то в кафе баристой, а еще очень навязчивый. Но не думаю, что этого достаточно. — Что ты хочешь знать в таком случае? Спрашивай, я отвечу и считай познакомились. — Чон садится на сиденье байка, скрещивает руки и смотрит выжидающе. — Я жду. — За что мне это? — тихо под нос бубнит Ким, трет переносицу, хмуря брови. — Хотя бы базовая информация. — Мое имя Чонгук, мне двадцать два. Сойдет? — Ты серьезно? — Дай хотя бы свой номер, чтобы я мог тебе позвонить. — Чонгук достает мобильный и поднимает глаза на парня, который выглядит немного потерянным. — У меня мобильный разряжен. — Тэхён застегивает куртку, чтобы спрятаться от порывов ветра. — И ты не помнишь номер? — Ким на это отрицательно качает головой, а Чон поднимается с места, оставляет телефон снова где-то в кармане и, взяв шлем, надевает его. — Вот, у меня и зарядишь. — Чон достает из-под сиденья еще один и протягивает его Тэхёну, который смотрит на Гука, как на полного идиота. — Я же, вроде, сказал уже. — Ты не похож на человека, который в случае чего не сможет себя защитить. Так что надевай шлем и поехали или только я один чувствую дождь и холод? — Чонгук смотрит прямо, а Ким неожиданно даже для себя принимает шлем и садится на байк.

***

*** Тэхён про себя материться и старается не смотреть на холл здания как псих. Он, конечно, жил в дорогом отеле в самый первый день, да даже в Осане есть приличные отели (настолько, насколько они могут быть приличными в нижнем мире). Но вот осознание того, что они в совершенно обычном жилом небоскребе, никак не приходило. Тут потолки высокие, плавные линии стен тянутся от пола до самого потолка, в углах стоят огромные горшки с папоротниками, которые добавляют жизни и контраста в просторное помещение. Чонгук нажимает на кнопку вызова лифта, пока Ким колоссально нравственно внутри себя страдает. Его дом (железный контейнер десять на пять и на три — вот и вся жилая площадь) нервно кусает локти, глядя на, мать его, самый обыкновенный холл. — Ты голодный? — неожиданно спрашивает Чонгук, а Тэхён поворачивается как в замедленной съемке с немым вопросом на лице: «Что?». Суть вопроса, правда, быстро доходит, как и ответ, только вот Киму и произносить ничего не пришлось. Морские киты на дне желудка сами дали о себе знать, недовольные и возмущенные тем, что Тэхён за день ничего так и не съел. — Нет. — Ким отрицательно качает головой и заходит в лифт, когда двери разъезжаются в стороны. — Ясно, — усмехается парень, достаёт телефон и заказывает на свой адрес доставку, попутно находя пальцами кнопку своего этажа. Тэхён замечает, что одна из стен лифта застеклена и не понимает, что за удовольствие смотреть на проносящиеся мимо бетонные стены. Парень даже подумал, что наконец среди всей этой красоты он нашел изъян. Так он думал, но ровно до того момента, пока лифт не поднялся выше пятого этажа. Тетрикс, облаченный в черные тучи, не перестает сиять. Огни мельтешат где-то под ногами, стоит лифту подняться еще выше. Неоновые переливы отражаются в каплях дождя, который усиливается, заливая город доверху, разукрашивая его разноцветными красками собственного ночного импульса. Тэхён глаза округляет, свет в лифте темнеет, и остается только освещение от улицы. Оно блеклым светом озаряет небольшое пространство. Ким становится полностью лицом к стеклу, смотрит вниз и поднимает взгляд к массивному монстру, окруженного словно нимбом алым кольцом света. Центр ужасен в своём величии и великолепен в своём ужасе. Дрожь от кончиков пальцев проходится, взгляд отвести невозможно, а все мысли выметаются разом из черепной коробки, словно там их никогда и не было. Чонгук стоит в тени, до него не доходят даже отблески ночных огней. Парня не интересует вид ночного города, который он видит каждый день. Ему не нужен этот город, потому что Чон знает, что прячется за всем этим. Гук неотрывно наблюдает за Тэхёном, за его наивно распахнутыми глазами, в которых неприкрытого восторга и удивления хватит на сотню чёрствых душой людей. Парень улыбается мягко, будто бы заражается чужим настроением, делает шаг из тьмы ближе и становится рядом, бросая взгляд также за окно. Тэхён опасливо косит взгляд на Чонгука, просто потому что привычка. Чужие люди на то и чужие, никогда не знаешь чего от них ожидать. — Красиво. — Чонгук смотрит равнодушным взглядом на ночной город. — Мы приехали, — констатирует факт Тэхён и поворачивается лицом к открывшимся дверям, будто невзначай делая от парня шаг в сторону. — Ты меня боишься? — Чонгук усмехается, выходит из лифта, смотря искоса за Кимом, который выходит следом. — Спятил? С чего вдруг? — Тэхён скалится, закатывает глаза на довольно странное предположение. Да, он опасается, но не более. — Просто поинтересовался, но нет, так нет, — Чонгук хмыкает, вводит пароль на панели рядом с дверью. Тэхён думает, что он скоро сдастся. Притворятся, что ты все это видишь не впервые — сложно. Очень сложно. Но край наступает тогда, когда парень попадает в квартиру. Это всего одна комната — считай, студия с отдельным небольшим пространством под гардероб. Но высокие потолки, панорамные окна на всю стену, из которых открывается все тот же сносящий крышу вид. Тэхён видел этот город. Видел номера гостиниц, но осознание, что это обыкновенная квартира студента просто выбивает почву из-под ног, принося в голову одну единственную мысль: «Чтоб я так жил». Дождь стучит по стеклам, стекая тонкими ручейками куда-то вниз, вдоль бесконечного небоскреба. Чонгук щелкает выключателем, освещая комнату ярким светом. Ким сначала глаза щурит, но быстро привыкает. Следом за Гуком скидывает обувь в коридоре. Тэхён всячески не хочет сравнивать свой дом и дом Чонгука. Просто потому, что сравнивать тут нечего. Даже плиту. Ким усмехается про себя, вспоминая старую ржавую плиту у себя в углу контейнера и бросает взгляд на новую, идеально чистую электрическую. Смотря на нее, уже ловишь эстетическое удовольствие, зачем говорить обо всем остальном. — Давай телефон. — Чонгук появляется, словно приведение перед глазами, совсем неожиданно и будто из воздуха. Тэхён из плена своих раздумий выныривает, шарится в карманах джинсовки и протягивает устройство. Чон брови хмурит, осматривая мобильник, а Ким старается сохранять спокойствие, но на всякий случай прочерчивает путь побега. — Думаю, у меня будет платформа, — Чон кивает на стулья у барной стойки и уходит к кровати. — Садись пока что, я заказал еду, должны скоро доставить. — Не стоило, я же говорил, что не голодный. — Тэхён садится на стул, упирается руками в поверхность стола, внутренне боясь испачкать гладкую поверхность. — Зато я — да, — Чонгук усмехается, бросив короткий взгляд в сторону парня, а после садится в позу лотоса на пол у кровати и достает из-под нее ящик. Тэхён губы поджимает, продолжает рассматривать остальную часть комнаты и останавливает взгляд на пушистом комочке на пуфике. Тот дергается, тянет лапы, словно на себе почувствовал пронизывающий взгляд постороннего человека. Леск мяукает продолжительно, спрыгивает с пуфика и снова тянется в спине, продолжая после свое ленивое шествие по паркету в сторону мисок с едой. Чонгук в это время заканчивает с подключением беспроводной зарядки к электричеству и ставит на нее телефон, который бледно мигает, сообщая о начале зарядки. Тэхён смотрит себе под ноги, замечая, как кот скрылся под стулом и вынырнул с другой стороны. — Это Леск, — комментирует Чонгук, садится рядом и смотрит уведомления на мобильном. Тэхён коротко кивает, продолжая следить за животным. Он любит котов, только вот Леск отличался от тех, которых он привык видеть. В нижнем мире даже коты другие: они больше, грязнее и агрессивней. А Леск словно кусочек облачка, совсем маленький и неопасный. Звонок в дверь отвлекает от слежки за котом, а Чонгук уходит в коридор, после возвращаясь с коробками пиццы в белом пакете. Тэхён соврет, если скажет, что от одного только запаха он не захотел съесть не только пиццу, но и коробку, хотя прошел всего день незапланированной голодовки. — Я не знал, какую ты любишь, поэтому взял классику. — Гук плечами пожимает, достает из пакета коробки и бутылку газировки, после принеся из шкафчика два стакана. Они едят в тишине, а Тэхён даже и рад этому. Он правда ждет допроса, которого по непонятной причине не происходит. Ким изредка ощущает на себе изучающий взгляд и сдерживает себя, чтобы не ответить таким же, только немного более сжигающим. Таким, чтобы сразу дотла. — Тебе не кажется, что мы не просто так встречаемся уже который раз? — Чонгук первый голос подает. — Нет, а что? — Тэхён отвечает, а равнодушие в голосе так и припечатывает к стене. — Просто вдруг это все судьба, даже то, что ты согласился прийти ко мне. — Судьба — странная вещь, лучше в нее не верить, во избежание неловкостей. — Тэхён допивает газировку и тянет за бутылкой. — Но согласись, это как минимум странно. — Не буду спорить. Но в разгадке этого явления я не помогу, есть дела и поважнее, — Тэхён за язык себя кусает, ему бы за речью следить. — Например? — Чонгук кладет подбородок на сложенные руки, смотрит с интересом, надеясь на то, что у них наконец-то завязался диалог. — Например, те, которые тебя не касаются. — Ким улыбается мило, хлопает несколько раз ресницами и подхватывает очередной кусок пиццы. — Ты не особо разговорчивый, я смотрю. — Чонгук отворачивается к окнам на противоположной стене, бросая взгляд за покрытой чернотой город. — Просто ты спрашиваешь слишком личное. — А татуировка тоже в этот список входит? — Чонгук уверен на положительный ответ, однако все равно спрашивает. — Какая татуировка? — Эквалайзер. — Чон бросает короткий взгляд на чужое запястье, скрытое за джинсовой курткой, которую Ким так и не снял. — Я уже, по-моему, все сказал. Набил по глупости, или тебе нужна прям история? — Тэхён смотрит взглядом таким, словно без слов дает понять, что ему диалог надоел. Только вот Чон это игнорирует. — А почему именно это? Понимаю, многие набивают тату, не подумав сначала, но почему именно этот символ? — Просто нравится. А на значение я плевать хотел — по-моему, нет ничего странного в том, чтобы набить эквалайзер. — Просто нижний мир и все такое. Над тобой не смеялись из-за странного выбора? — Тэхён поворачивается на стуле к Чону и отставляет стакан в сторону. — А должны были? И что плохого в нижнем мире? Кроме бедности и прочего. По-моему, люди не выбирают, где им рождаться, а то, что правительство хуй клало на Осан — это тоже не их вина. Вкладывались бы они в развитие, как в Тетрикс, все было бы лучше, но нет. Люди в нижнем мире — развлечение, ты хотя бы знаешь, что там происходит? — Ким скалится, а Чонгук даже пугается такой яркой реакции. Он не так сильно разбирается в этой теме, однако не имел ничего против Осана. — Я просто спросил, ведь я наблюдал ситуации, когда Осан смешивали с дерьмом… «Наверное потому что жизнь там такая же». — … поэтому и спросил. Вообще, я даже думал о том, что было бы неплохой идеей сделать мост между двумя мирами. Для преступников можно сделать тюрьмы в конце концов, но не уделять им целый мир, да и как же те, кто родился там. — Ты наивный. — Тэхён улыбается, но уже без явной агрессии. Чонгук смотрит удивленно. — С чего вдруг? — Гук выглядит возмущенным, а улыбку на губах Кима только шире становится. Парень куртку снимает и вешает на спинку стула. — Вырастешь — поймешь. — Тэхён щелкает пальцами перед носом Чонгука, когда тот, практически не моргая, смотрел на Тэхёна в ожидании ответа. — Вырастешь? Мы одного возраста, — Чонгук фыркает и закрывает пустую коробку из-под пиццы, убирая ее обратно в пакет. — Мне двадцать пять. — Тэхён вскидывает бровь, видит мелькнувшее удивление в чужом взгляде. — Да? Прости. — Чонгук тушуется сразу, губы поджимает. — Хорошо, что не на «Вы» начал, а то я думал уже в окно по прямой выйти, — Тэхён усмехается, допивает газировку, доливая себе последние остатки из бутылки и бросая тару в тот же пакет. — Вы просто младше выглядите. — Чонгук плечами поджимает, а Ким с ужасом глаза округляет. — Какой «Вы», брось это. — Просто уважение. — Чонгук наблюдает за чужой реакцие и смех сдерживает. — Поздно ты опомнился. — Ким тянется руками вверх и вовремя рот закрывает, зевая. Дождь продолжает все еще барабанить по стеклам, даже усиливаясь с каждой минутой и вовсе не собирается останавливаться. Чонгук смотрит задумчиво на стекающие капли и взвешивает шансы положительного ответа на свое предложение. — Можешь остаться у меня. — Чон поднимается с места, кладет стаканы в раковину, ополаскивает их. — Нет. — Тэхён также слезает со стула, ведет плечами. Чонгуку кажется, что он физически ощущает точку в конце предложения. — Подожду, когда мобильный зарядится немного и пойду. — Я не уверен, что дождь закончится в ближайшее время. — Зато я уверен, что у такси есть крыша и она водонепроницаема, — Тэхён усмехается, обходит стойку и подходит к окнам, смотря куда-то вниз на растекающиеся краски ночного Тетрикса. Здесь свет не включен, а освещенная лампами кухня ярким пятном отражается в темной поверхности стекла, привлекая по началу внимание. — Мое дело предложить, — Чонгук вздыхает, вытирает руки полотенцем и садится на диван перед телевизором, откидывая голову назад на подушки. — Спасибо, — Ким говорит тихо, но Чон все равно улыбается, услышав благодарность. Тэхён возвращается к парню, садится в углу дивана, облокачиваясь на спинку и расслабляясь. Тело ныло все после не самого удачного дня. Спать захотелось еще больше. — Я надеюсь, ты больше не ходил на тот обрыв? — Чонгук усмехается, пряча за улыбкой волнение. Он каналы переключает, включив телевизор. Тэхён не сразу понимает смысл вопроса, но быстро вспоминает свою душераздирающую историю. — Нет, крыши домов стали более привлекательными, — хмыкает и ловит недовольный взгляд парня. — Я шучу. Все хорошо. — Тэхён улыбается так, словно хочет убедить Чонгука в сказанных словах. Так, словно по непонятной причине хочет успокоить. — Хотелось бы верить, — ворчит Чонгук и возвращает внимание экрану, смотря на мигающие каналы без особо интереса. — А что? Переживаешь? — Чон на вопрос лишь плечами пожимает. Ему бы самому знать, но этот вопрос отправляется в папку «без ответа». — Может, я просто человек такой. — Чонгук знает, что нет. Но, может быть, есть какая-то вероятность обратного. — Не стоит, я в конце концов взрослый человек, который в сочувствии не нуждается. — Тэхёну бы можно было бы поверить, если бы тот не сидел, обхватив себя руками, вжавшись в подушки и почти находясь за гранью сна. — Ну-ну, — Чонгук хмыкает, а Ким на это лишь глаза закатывает и кладет голову на подушки. Глаза смыкаются сам собой, что держать их открытыми становится сложнее. Тэхён снова зевает, возится на месте, ложась удобнее. Он действительно не планировал засыпать в чужой квартире, однако тихие голоса из динамиков, болтающие о какой-то мало значимой вещи, стук капель дождя о стекло, мурчание неожиданно появившегося рядом кота, который по собственнически забрался на колени Чонгука, вызывая улыбку у обоих парней, ощущение неожиданного комфорта и безопасности и мысль «закрою глаза всего на минуту, просто чтобы в себя прийти», рушат планы.