Смотрю на тебя
25 октября 2021 г., 22:36
Примечания:
Музыка потрясающая
Joji — Pills (HWLS Remix)
Алый корпус байка кажется еще ярче в ночной темноте. Белый свет от прожекторов у дороги падает на ховер, а рядом останавливаются другие гонщики, приехавшие к финишу немного позже. Тэхён расслабляет пальцы на руле и наконец вовсе его отпускает, вдыхая прохладный воздух в легкие, стоило снять с головы шлем. — Ты откуда такой взялся, парень? — Один из гонщиков ухмыляется и устремляет на Кима вопросительный взгляд. У Тэхёна пальцы немного дрожат от очередной дозы адреналина в собственной крови. Он бы сравнил гонки с наркотиком, только вот нет желания сравнивать заезды с этой мерзостью. — Тебе учебник биологии пересказать? — Ким кладет шлем на колени, сложив на него предплечья. Он смотрит в ответ, разглядывает парня на янтарном ховербайке и не может понять, что тот от него хочет. Для справки стоит сказать, что две минуты назад Ким Тэхён финишировал, заняв первое место и победив того самого парня на янтарном монстре. Парень качает головой, усмехнувшись, и бросает взгляд за спину Тэхёна. Ким поворачивается, проследив за взглядом собеседника и натыкается на Хосока, который сначала машет Тэхёну, а после выглядит, словно у него только что остановилось сердце. — Привет, Хо, ты все ближе и ближе ко мне подбираешься — может быть, погоняем как-нибудь тет-а-тет? — Парень хлопает подъехавшего Хосока по плечу и, опустив защитное стекло, уезжает к своей компании, разместившейся дальше. — Ты в порядке? — Тэхён заглядывает в глаза Чона, а тот смотрит в спину гонщика и почти слюни пускает как бульдог. — Он был прекрасен как… — Хосок. — Ким щелкает у парня перед глазами и тот, тряхнув головой, наконец обращает на Кима внимание. — Это кто был? — Ты не знаешь? — Хосок выглядит оскорбленным до глубины души, но, поймав отрицательный мах головой, лишь вздыхает. — Он занимал первые места уже несколько лет подряд на наших заездах, старше меня на всего на несколько лет, все дороги в Тетриксе знает как свои пять пальцев, у него байк из лимитированной коллекции: может, заметил значок бренда на боковой панели. — Хосок украдкой бросает частые взгляды на гонщика, а Тэхён закусывает губу, сдерживая улыбку. — Другими словами… — Легенда. — Чонгук появляется рядом с парнями и говорит с другом в один голос, не забывая мечтательно вздохнуть, пародируя Хосока. — Завалитесь, — фыркает парень, пока Чонгук с Тэхёном, переглянувшись, смеялись. — Молчим. — Ким поднимает ладони вверх, в жесте «сдаюсь». Они трогаются с места, освобождая, итак, заполненную людьми дорогу. Народ встречает остальных гонщиков, которые только сейчас пересекают финишную линию. Джин сидит за столиком на пляже с банкой сидра, рассматривая людей около воды. Мужчина лениво поднимает голову на подошедших парней, которые только что оставили холеры на парковке. — Как заезд? — Сокджин интересуется только, чтобы начать диалог, ведь видел, кто приехал первым. Интересный поворот событий, на который про себя Джин надеялся. — Тэхён выиграл, а я, как всегда, занял четвертое место, — Хосок чуть ли не стонет разочаровано, плюхается на стул у стола и подпирает голову ладонью. Тэхён крадет стул у соседнего стола и ставит его рядом с собой. — По сути ты на третьем, если не учитывать новенькую звездочку гонок. — Сокджин кивает на Кима, который немного теряется от такого прозвища. Правда, от смущений или благодарности парня отвлекают гонщики, подзывая того в свою компанию выпить. — Да ты действительно уже звезда. — Джин пинает локтем Кима в бок и наблюдает, как парень, извинившись, поднимается с места и отходит к компании. Чонгук провожает Кима взглядом, пока тот не исчезает за чужими спинами. Чувство дежавю, никак иначе. — Я тоже скоро подойду. — Хосок берет банку алкоголя и тоже уходит, оставляя Джина с Чонгуком. — Ты опять в облаках летаешь? — Джин ждет, когда Хосок отойдет достаточно далеко, чтобы начать диалог. — Что? — Парень словно только что проснулся, смотрит растеряно, наверное не сразу понимая, где находится. — Спрашиваю: о чем сейчас задумался? — Мужчина вглядывается в чужое лицо, словно пытается все прочитать по бегающему взгляду, растерянному выражению лица. — Ни о чем. — Чонгук пожимает плечами, отпивает сидр, пытаясь заинтересовать себя наблюдением за волейболом на пляже. — Я вижу, — Ким усмехается, подпирает голову рукой и смотрит прямо на Чонгука, больше ничего не спрашивая. Парень бросает на мужчину взгляды, снова отворачивается к толпе у домиков, будто невзначай стараясь кого-то высмотреть. — Не думаю, что тебе интересно. — Чонгук знает, что Сокджин итак все видит и все считывает. — Тогда бы я не спрашивал. — Джин выпрямляется, отводит от Чона взгляд, решая прекратить немую пытку. В конце концов, если Чонгук захочет, то сам расскажет. Чон кусает собственные губы, так и не отыскав Тэхёна взглядом. Почему-то хотелось его видеть и не упускать больше. Желание казалось странным и ненормальным. Они никто друг для друга, а такая потребность вела за собой совершенно ненужные мысли. Тэхён привлекает, он буквально примагничивает к себе, заставляя думать только о нем, постепенно полностью врываясь в твою жизнь. Точнее только в жизнь Чонгука, который лично разрешил Киму творить хаос в своем устоявшемся мире. Парень не понимает, что уже позволяет Тэхёну творить хаос в своей голове, душе, поведении. — Меня беспокоит Тэхён, — Чонгук прерывает молчание, а Джин вздрагивает, уже и не ожидая продолжения разговора. — Что именно? — Сокджин выглядит обеспокоенным и поворачивается к компании у домов. — Хотя, наверное, я не так выразился. — Ким хмурится. — Меня беспокоят собственные мысли касаемо него. То же самое желание просто его увидеть. Чувство будто мне уже мало, чтобы он находился рядом. Да что говорить, мы живем вместе. Однако сейчас он не рядом и мне кажется, что, а вдруг и вовсе исчезнет. Просто так. Чонгук барабанит пальцами по корпусу банки, не поднимает на Сокджина взгляда, боясь увидеть в чужих глазах осуждение, непонимание, злость или что-то еще, что заставить чувствовать себя неправильным. — Ты влип, парень, вот что я могу тебе сказать. — Джин улыбается мягко, бросает взгляд за спину Чона на соленую воду. — Я давно еще хотел спросить, какие у тебя настоящие мотивы насчет этого парня. Ты уже давно не ровно дышишь к нему, хоть вы толком и не знаете друг друга. Это нормально, погрязнуть в человеке, которого ты даже не знаешь. Это не что-то глубокое, не то, что может принести при плохом итоге сильную боль, но это чувство имеет место. — Ким задумывается, ловит взглядом Хосока окруженного гонщиками. — Знаешь, если Тэхён все еще тебя не послал куда подальше и если позволяет делать шаги к нему, то… — Чонгук вслушивается в каждое слово, стараясь найти в них покой. Новые чувства всегда страшно испытывать, особенно когда не знаешь точно, к чему они приведут. — Может быть, он сам испытывает нечто похожее, но из-за особенности характера не показывает ровным счетом ничего. — Сокджин вглядывается в задумчивое лицо Чонгука. Тот молчит, переваривая услышанное. — Я не хочу быть слишком настойчивым, но и в то же время хочу показать, что он мне интересен. Я не до конца понимаю, что следует делать, а что — нет. Я не хочу однажды совершить ошибку и оттолкнуть Тэхёна, так и не подойдя к нему. — Чонгук поднимает глаза и натыкается на светлую макушку у дороги. Кима окружают знакомые, он выглядит довольным, улыбаясь и о чем-то беседуя с компанией. Парень намного расслабленней, чем до этого, будто бы человек попал в родную компанию. — Все совершают ошибки, этого не избежать. В данной ситуации я не могу быть главным советником, да и слушать меня не всегда обязательно. Единственное, в чем могу быть уверен, так это в том, что бездействуя ты точно ни к чему не придешь. Тэхён не похож на тех людей, которые будут двигаться на встречу, будучи неуверенными в настоящих мотивах партнера. Я не знаю, что у него за жизнь и через что прошел, но доверять всем подряд он не станет. — Джин не следит за взглядом Чонгука, прекрасно понимая, на кого тот направлен. — Он доверился тебе и уже это, — Сокджин делает паузу обращая внимание собеседника. — дорогого стоит. Чонгук поджимает губы, снова смотрит на Тэхёна, который наконец чувствует на себе пристальный взгляд, и, немного побегав глазами по пляжу, находит Чонгука. Ким улыбается, поднимает руку и машет парню, подзывая того к себе. — Пойду прогуляюсь, а то не хватает мне развлечений на мою старую голову. — Джин смеется, поднимается с места. — Еще пара таких шуток и я тебе клянусь, отправлю в дом престарелых, — Чонгук усмехается, также поднимается из-за стола и идет по белому песку к дороге. В голове набатом звучат слова Джина: лучше делать хоть какие-то шаги к Тэхёну, чем оставлять все на самотек. Эта мысль въедается в черепную коробку, отпечатывается на каждой извилине мозга. Чонгук вздыхает, чувствует холодный порыв ветра и старается успокоиться. Надо просто вести себя так же как и до этого. Все же было хорошо, так почему он неожиданно начал волноваться. — Чон, пойдешь с нами? — Тэхён улыбается немного размазано, а глаза блестят. Чонгук не должен быть ясновидящим, чтобы понять, что старший уже достаточно выпил. — Куда? — Там дальше скалы есть, там часть наших сейчас, думали искупаться, пока совсем холодно не стало. — Чонгук жмет руку подошедшему парню, кивая в знак приветствия. — Если вы все в адекватном состоянии, то я не против. — Чонгук бросает взгляд на Тэхёна, а тот раскрывает возмущенно рот. — Пошел ты, за кого меня принимаешь? — фыркает, толкает Чонугка в плечо, проходя мимо. Чон кусает губы, скрывая улыбку. — Значит идем. — Пожимает плечами один из братьев, в честь отъезда которых и была организована вся это вечеринка. Огромные каменные глыбы лабиринтом уходят к морю, полотенца и прочие покрывала цветными заплатками разложились на песке вместе с небольшими сумками с бутылками и едой. Тэхён идет рядом, даже не стараясь уйти от Чонгука подальше. Единственное, что понимает парень, так это то, что он не просто влип, по словам Джина. Чонгук пиздец как сильно потонул. Это ясно по одному взгляду на Тэхёна, по тому, насколько красивым он кажется на фоне черного усыпанного пылью неба. Насколько сильно ему хочется обнять Тэхёна, который проткнут насквозь ледяными иглами, что даже улыбка не скрывает их. Тэхён скрытный, Тэхён непонятный, но так сильно манит к себе. Если честно, одного взгляда глаза в глаза Чонгуку хватит, чтобы упасть на колени перед Кимом или же, чтобы повалить того хоть на все тот же песок под ногами. — Я даже сейчас твои мысли слышу, — ворчит Тэхён, а Чон хочет провалиться сквозь землю. Только не говорите, что он размышлял вслух, только не говорите ему, что он слишком очевидный. Чонгук очевидный до безумия, но есть одно «но»: — Я не настолько пьян, как ты думаешь. — Ким поворачивает голову к парню. — Неужели переживаешь, что я утону? Тэхён не видит этого. — Ты само очарование, — тянет Тэхён, толкает в плечо своим, уходит вперед и поворачивается лицом, идя спиной вперед. — В таком случае, спаси меня. — Ким смотрит с высока. Издевается или играет? Ким останавливается слишком резко для Чонгука, поэтому парень врезается в старшего. — Надеюсь, ты плаваешь лучше, чем ездишь, — практически шепчет, едва касаясь своим носом чужого. Тэхён смеется, отходит, снимая по пути футболку и бросая ее к куртке у своих ног. Никто из их компании не заботится о том, что оставленная на берегу одежда будет в песке. Тэхён скидывает кроссовки с носками, остается в одних штанах, низ которых сразу мокнет в соленой воде, стоило подойти ближе к укутанному ночью океану. Чонгук следит за Тэхёном, тот слишком быстро для него оказывается далеко от берега, нырнув под воду. Чон сбрасывает только кожаную куртку, ныряет следом, исчезая в небольших волнах. Он плывет под водой, чувствует тяжелые из-за обуви ноги. Все мысли заняты только пьяным Тэхёном, который уплыл слишком далеко. Океан тихий сегодня, однако страх все равно проникает в сознание и бьет тревогу. Чонгук выныривает, проводит рукой лицу, смахивая стекающую с волос воду. Никого нет рядом, хотя Чон был уверен, что плывет в верном направлении. Весь основной народ разбросан по берегу и воде между скал. Чон осматривается еще раз, проклинает темноту и луну, которая почти не освещает пространство. — Блять. — Красный сигнал тревоги перед глазами, Чонгук ощущает как учащается пульс, а весь мир словно сжимается и давит своей массой на грудную клетку. — Испугался? — Чонгук рвано вдыхает воздух в легкие, когда чувствует ладони на талии. Они поднимаются выше, проводят по груди и Чон поворачивается в кольце рук, встречаясь с черными омутами. — Я потерял тебя, — парень огрызается, дышит тяжело, только вот неясно из-за чего именно: усталости или широких ладоней на собственной спине, которые слишком уверенно гуляют по коже. — Но ведь я теперь здесь. — Тэхён придвигается ближе, притягивает к себе Чонгука, а у того мир все также концентрируется в небольшом пространстве. Воздух будто искрится, сердце из груди пытается вырваться, с хрустом ломая ребра. Тэхён близко, слишком близко для того, чтобы оставаться спокойным. В океане слишком тихо, а музыка с берега кажется и вовсе осталась где-то за сотни километров от них. — Я вижу, — почти шепчет Чонгук, не смея отвести взгляда от глаз напротив, руками старается удержать себя на поверхность, хотя так хочется протянуть и дотронуться до голой кожи на плечах, груди, боках. Он словно загипнотизирован каштановой радужкой, в которых звездная пыль рассыпана. Тэхён бегает глазами по лицу парня, цепляется взглядом за ресницы, потерянный взгляд, приоткрытые губы, воду, стекающую по щеке к подбородку. — Поплыли. — Тэхён смеется, ныряет под воду, снова исчезая из виду. Мир взрывается яркой вспышкой, музыка с берега бьет басами по ушам, а холод океана пробирает до самых костей. Чонгук сбрасывает поведение Тэхёна на алкоголь, пытается не думать о том, что произошло, пока плывет к берегу. Только вот отпечатки ладоней будто свинцом обливают, горят, напоминают о себе, вместе с вновь учащенным сердцебиением. Тэхён стоит на песке, взъерошивает мокрые волосы, стряхивая влагу. Чонгук стискивает зубы, стоит выйти из воды. Порыв ветра неприятно скользит по телу, обжигая уже холодом. Чон снимает с себя футболку, выжимает ее, ворча про себя. Он все еще потерян, пытается вернуть сознание обратно на землю, пока с него стекает вода, а за блестящими на свету каплями следят каштановые пьяные глаза. — Чонгук, пойдем, я тебе одежду запасную отдам, а то заболеешь на холоде. — На плечо падает мужская рука, а Чон вынужден наконец окончательно проснуться от полета, чтобы улыбнуться и кивнуть. Компания направляет к домам, желая сейчас просто переодеться и возможно выпить еще немного уже у бара. Тэхён словно специально от Чона прятался, хитрым зверем, показываясь иногда за чужими силуэтами, до которых Чону не было совершенно никакого дела. В просторных комнатах на втором этаже дома тепло и светло, в отличие от улицы. Теплая вода бьет по стенкам душевой кабинки, падает на спину и стекает вниз. Чонгук смывает с волос шампунь, прикрыв глаза, а потом вовсе упирается лбом в холодную стенку. Тяжело до сих пор. Невыносимо почти. Перед глазами до сих пор раздетый до пояса Тэхён, до сих пор на спине и талии его руки, на лице и шее пристальный взгляд. Чонгук проводит ладонью по талии, где ранее проходились чужие руки. Поднимается выше, в точности повторяя движения и все не открывает глаза, воспроизводя в памяти яркую картинку, которая отдается в груди учащённым биением сердца. Дыхание тяжелеет, шум воды напоминает океан, ладони опускаются ниже, создавая уже новую,***
Плюсы молодого организма в том, что ты не просыпаешься с невыносимой головной болью после пьянки, а блевать тянет только малую часть из вас. Правда просыпаться все равно тяжело, пусть Джин и подбадривает всех, почти за руку поднимает каждого на пару с Рэем. Чонгук разлепляет веки, щурится от яркого дневного света и поворачивает голову, пряча лицо в капюшоне чужой толстовки. Парню требуется некоторое время, чтобы воспроизвести досконально точно вчерашний день, а после понять, что сейчас он в обнимку лежит с Тэхёном, который лениво шевелится и пытается подняться, игнорируя, что в его затылок уткнулись лицом. — Мелочь, вставать и хватит прижимать меня, — ворчит Тэхён, повернувшись через плечо на Чонгука, который быстро убирает руки от Кима и кажется окончательно проснулся. — Прости. — Чонгук садится на диване, смотрит на пол, на котором завалилась добрая часть их дружного коллектива. Мало кто дополз до дивана или же просто не успел занять лакомое место, где-то кроме пола. — Есть хочу. — Тэхён поднимается на ноги, потягивается и ловит Джина взглядом. Тот словно мысли читает и бросает парню упаковку сэндвичей, которая чудом уцелела. Чонгук хочет лишь пить, доходит до холодильника и ищет телефон, похлопывая по карманам толстовки. Открывает холодильник, вместе с этим открывая сообщения. Парень в лице меняется, закатывает глаза и слишком сильно закрывает дверцу, достав бутылку холодной воды. — Вижу: кто-то с утра не в духе. — Хосок приподнимает голову, подпирая ее рукой. Парень за барной стойкой сидит, качая носком ноги и наблюдая, как Чонгук отпивается из горла. — Отец просит к нему в офис приехать. Хочет что-то рассказать о компании. Снова, — ворчит недовольно и садится с другой стороны стойки, копируя положение Хосока. — Звучит дерьмово. — По сути так и есть. — Оба теперь сидят не в духе, пока народ постепенно просыпается и сыплет Джина то проклятьями, то благодарностями за подкинутую еду, воду или таблетками от головы. Старшие как мамочки крутятся, заботясь о том, чтобы у большинства это утро было «добрым». Чонгука, правда, уже не спасти. Отец точно будет зол (как и всегда), ведь последнее сообщение было отправлено около двух часов назад, а парень только ото сна отходит. — Когда поедем, малой. — Тэхён щелкает пальцами перед лицом Чонгука, привлекая к себе внимание. — Сейчас и на такси, байки потом попрошу забрать. — Чон ловит взглядом знакомого из толпы и уходит к нему, договориться, чтобы тот подбросил их на машине до центра. — Что с ним? Я думал, он привык к пьянкам. — Тэхён провожает Чона взглядом и обращается к Хосоку, который снова засыпал, уронив голову на стойку. — Это можно назвать «семейными обстоятельствами». — Джин крутит в руках стакан с апельсиновым соком и наблюдает за людьми. — Не вникай. — отмахивается Сокджин, замечая, что Ким уже хочет задать вопрос. — И не планировал. — Тэхён жмет Джину руку, заметив, что Чонгук подзывает его к себе на улицу. — Мы, видимо, поехали. — Хосока парень решает не тревожить, давая возможность тому еще немного поспать. — До встречи. — Сокджин вздыхает и выходит с другой стороны на веранду, закуривая. — Нас подбросят до дома. — Чонгук щурится из-за яркого солнца и кивает в сторону припаркованного ави. Тэхён кивает, ничего не отвечая. Чонгук достает электронную сигарету и затягивается, наблюдая, как шумит рядом океан, как медленно убирают оставленные еще ночью покрывала и прочие вещи. Народ постепенно выползает из домов и начинает убираться, чтобы потом уехать со спокойной душой. — Поехали. — Чонгук оборачивается и касается плеча Тэхёна, который не обратил внимания на чужой голос. Ким вздрагивает, смотрит сначала на руку, а потом на Чонгука, пытаясь сообразить чего тот хочет. — Поедем, — Чонгук усмехается и кивает в сторону.***
Чонгук зашел домой только, чтобы переодеться и умыться. Отец успел позвонить уже раза два, на удивление никаких упреков в свою сторону парень не услышал, хотя неизвестно, что ждало его при личной встречи. Тэхён остался один, сказав, что уйдет чуть позже по делам. По каким именно Чон не решился узнавать: не его это дело в конце концов, да и после вчерашнего между ними висело еле заметное, но все-таки напряжение. Чонгук не знал, как именно он должен себя вести. С одной стороны ничего между ними не произошло, а с другой — произошло слишком много. Голова опять болит из-за такого количества мыслей. Стоит сходить к Сейли на днях: может быть, она знает как угомонить неугомонные чувства. — Добрый день, господин Чон. — От этих вежливых фальшивых улыбок и обращения хочется вскрыться, честное слово. — Отец ждет вас в своем кабинете. — Девушка предлагает Чонгук кофе, и тот принимает стаканчик из протянутых рук. В компании все как всегда. Все шумят, работают, переговариваются, бегают из стороны в сторону, пьют кофе и энергетики тоннами, чтобы не уснуть на рабочем месте. Чонгук вслушивается в музыку в лифте, старается не думать о том, что его ждет. Точно ничего хорошего, ведь это его отец, который мечтает сделать из сына настоящего приемника целой империи, правда, эта самая империя этому самому сыну поперек горла стоит. Чонгук замирает перед массивными дверьми и боится сделать шаг в кабинет. Все как всегда, ничего не меняется. — Заходи, хватит стоять. — Низкий голос до дрожи продирает, а Чон наконец открывает дверь и проходит внутрь. — Ты долго. — Мужчина сидит за столом, соединяет пальца, упираясь локтями в стол и хищником смотрит на собственного сына. — Наверное, была уважительная причина. — От яда в голосе становится плохо. — Зачем я тебе сегодня? — Чонгук садится на стул на другом конце стола и смотрит глаза в глаза. Это очередная война, где каждый из участников хочет не просто победить, а уничтожить соперника, растоптать и смешать с землей, чтобы его изменить. — Я должен был выйти на работу только через два дня. — Я знаю, но понимаешь: сейчас напряженная ситуация в мире. Поэтому наше обучение должно быть ускорено. — Мужчина поднимается с места, преследуемый чужим взглядом. — Надо бы тебе рассказать, чем мы занимаемся на самом деле. — Чон достает из стола лист и подхватывает синюю ручку. — Но сначала небольшая формальность. — На бумаге? Неужели все настолько важно, что моей электронной подписи не хватит? — Мужчина на этот вопрос лишь усмехается и кладет перед сыном соглашение о неразглашении. — Зачем это? — Не задавай глупых вопросов. — Мужчина вздыхает раздраженно и указывает пальцем на пустое место внизу страницы. — Подпиши и слушай меня дальше. Чонгук берет ручку и, пробежавшись глазами по строкам, понимает, что его снова связываю цепями. Парень поднимает взгляд на отца, но тот не обращает на сына внимания, разглядывая через окно Тетрикс. — Дальше что? — Чон оставляет подпись и откидывается на спинку кресла. — Уже? Неужели ты поумнел и начал делать все так, как я говорю? — Чон усмехается, подходит к сыну и забирает договор. — Еще немного и я начну тобой гордиться. — Треплет младшего по волосам и убирает бумагу в стол. — А теперь к наиболее интересному. — Чонгук даже не пытается сделать заинтересованный вид. Он наблюдает за мужчиной, словно тот в любой момент может достать пистолет и направить его на Чона. — Ты же знаешь, что мы производим медицинское оборудование, которое покупают некоторые представители Суда, что несомненно сказывается на нашей репутации. Конечно, все документы о покупках хранятся исключительно в бумажном варианте в архивах, чтобы сохранять конфиденциальность наших покупателей сверху. Но сейчас не об этом. — Мужчина опирается поясницей на край стола и, взяв пульт, закрывает окна металлическими ставнями, нажав на кнопку. Свет в кабинете гаснет, а под потолком появляется проектор, транслирующий на ставни изображение. — Мы бы не поднялись настолько высоко, продавая только медицинское оборудование. Дело конечно прибыльное, но согласись, что таких компаний много. — Мужчина замолкает в ожидании хотя бы кивка от сына, чтобы убедиться, что тот хотя бы слушает. — Ты в курсе существования организации, изучающей нижний мир, а также отвечающий за разработку космического оружия? — Чонгук смотрит уже более заинтересовано, однако внутри он боится узнать то, что не хотелось бы слышать никому. — Мы получаем заказы на разработку некоторых деталей, а также сборку этого оружия. Это не совсем законно, но как известно для правительства закона не существует. Когда компания перейдет к тебе, ты начнешь отвечать за связь с организациями и подписании договоров на новые партии и разработки. Это намного важней, чем ты думаешь. Мы не имеем прямого отношения к тестам и прочему, что могло бы нарушить чьи-то моральные установки. — Мужчина улыбается уголком губ, а Чонгука перекашивает, стоит на экране появится кадрам с последних тестов оружия. Все бы ничего, только на фотографии точно не манекены. Чон перелистывает на следующий слайд и включает видео. Человек на нем пытается вырвать цепь из стены, чтобы избежать навалившейся на него судьбы. Яркая вспышка на несколько секунд перекрывает весь обзор, но стоит ей исчезнуть, и Чонгука чуть не рвет от увиденного. Человек на видео падает на колени в то время, как его руки до локтей шипят, расплавившись под действием светового луча. Кости плавятся, будто в кислоте, кожа багровеет и покрывается пузырями, которые лопаются друг за другом. — Это последняя наша разработка, мы сами ее предложили, и к нашему же успеху, ее одобрили и скорей всего пустят в обиход. — Мужчина перещелкивает видео, безразлично наблюдая за происходящим на экране. — Зачем это все? — Чонгук мотает головой, стараясь отогнать воспоминания увиденного и тошноту в горле. — Что еще раз? — Мужчина поворачивает голову к сыну, не услышав его вопрос. — Зачем это оружие? Против кого? — Чонгук пребывает в небольшом шоке, у него внутри бурлят эмоции. От них плохо, что голова кружится. Парень не понимает, не принимает того, что увидел. — Против людей конечно же. — Чон ухмыляется. — Расскажу тебе одну занимательную вещь. — Мужчина встает на ноги и выключает проектор, а ставни медленно разъезжаются в стороны, пропуская свет в кабинет. — Уже несколько лет рассматривается проект по уничтожению нижнего мира, однако недавно его поставили в активный статус, а значит: в ближайшем будущем наконец воплотят идею в жизнь. — Это же бред. — Тихо. — Мужчина хмурится, поднимает руку вверх, прося сына замолчать. — Послушай для начала, а потом будешь высказываться свое невероятно важное мнение, — мужчина слова почти выплевывает, закатывая глаза, — в Осане живут одни преступники, на руках которых литры крови. Их даже людьми не назовешь, это монстры, в которых нет ничего живого. Они заслуживают смерти, но вместо этого их отправили просто в другой мир. Они живут спокойно, не знают страха и не чувствуют, что их наказали. Думаешь, это справедливо? — Чон садится в кресло, кладет руки на подлокотники, а Чонгук не знает, что ответить. — Нижний мир пропадает зря, а там мог бы быть построен второй Тетрикс, возможно, даже лучше, чем этот. Столько земли отведено на преступников, место которых в аду, а не здесь. Что думаешь? Чонгук сверлит взглядом глянцевую поверхность стола и кусает губы. — А ты чем лучше? — говорит тихо, поднимает глаза на мужчину, который выглядит растерянным, но после улыбается. — Ты точно также убиваешь людей, хоть и занимаешь роль поставщика. Чем ты лучше, если за твоей спиной преступления и похуже есть? — В голове пылающее здание детского дома, писк аппарата жизнеобеспечения, к которому был прикован его брат. В голове столько крови, а посреди этого океана человек, которого надо называть отцом. — Спрашиваешь, чем я лучше? — мужчина усмехается. — Тем, что я здесь, а они гниют внизу. Чонгук поджимает губы. От этого взгляда внутри все умирает, не давая шанса на прорастание чего-то нового. Человек по ту сторону стола весь сгнил уже давно. Его не изменить, только убить можно. — Можешь идти, если у тебя нет вопросов, — старший, поворачивается на кресле к окнам, показывая, что разговор окончен. — Не забывай держать рот на замке. Нам конечно нужны люди для тестов, но тебя даже жалко. — Чонгуку плохо. Он ненавидит этого человека, это место, этот кабинет, людей которые как-то связаны с разработками и тестами. Ненавидит. Ненавидит. Ненавидит. Чонгук заходит в первую попавшуюся на глаза уборную, закрывает за собой дверь на замок, трет лицо ладонями, умывается холодной водой. Это не может быть правдой. Так хочется проснуться. Так хочется, чтобы ничего этого не было. Так хочется вернуться в прошлое и сделать так, чтобы выбрали не его. Хочет сгореть заживо, но не знать, что за мир тебя окружает, не знать, что в один день ты можешь стать таким же чёрствым, отвратительным и бессердечным. Хочется сбежать от этого ужаса, но некуда. Перед глазами человек, чьи руки растворяются под лучом, он кричит, срывает горло, а на фоне его она спокойные голоса ученых, записывающих наблюдения в программу. Хочется забыть все увиденное и услышанное. Хочется остановить этот ужас. Хочется знать «как это сделать».***
Больницы мало кому нравятся. Особенно, когда с каждым разом приходит в здание все сложнее, потому что страх услышать «Мы сделали все, что могли» уже на подкорке сидит. Хосок поясницей опирается о перекладину перед широким зарекался в лифте и постукивает носком ботинка по полу. Голова гудит от мыслей, которым никто выбраться наружу не дает. Парень трет переносицу, слышит как открываются двери на этаже и в лифт заходят врачи. Они на парня внимания не обращают, нанимают на кнопку нужного им этажа и продолжают переговариваться. Хосок даже не вслушивается в их разговор, концентрируясь на том, что сейчас не стоит ожидать хороших новостей. — Чон Хосок, рад вас видеть. — Парень поднимает голову и сталкивается взглядом с одним из врачей. Тот подходит к нему, жмет руку и улыбается, как это принято. — Взаимно. — Хосок улыбается, прикладывая небольшое усилие для этого. — Не врите, вы желаете никогда больше меня не видеть и это оправдано. — Хосок усмехается, и выходит из лифта следом за лечащим врачом его матери. — Как у нее дела? — Чон знает все, что ему сейчас скажут, однако все равно спрашивает. — Скажу вам честно… — А вы можете иначе? — Хосок ловит ухмылку мужчины, в глазах которого сожаление. — Улучшений нет. — Мужчина останавливается перед палатой и поворачивается лицом к парню. — Она сейчас спит, можете пройти, но только ненадолго. Медсестра вам сообщит, когда закончится время приема. — Врач не уходит, договорив, а мнется на месте, словно тому еще есть что сообщить. — Это же не все? — Хосок останавливается, положив ладонь на ручку двери. — Она кричит во сне, мы даем обезболивающее, однако, сами понимаете, это не сильно помогает. Я не могу дать вам точных прогнозов, но месяц. Не больше. — Я понимаю. — Мужчина лишь кивает и, поколебавшись немного, уходит, оставляя парня в одиночестве. В палате прохладно, поэтому первой мыслью является о том, что следует выключить кондиционер над окном. Женщина еле заметно дышит под одеялом, Хосок до сих пор помнит, как она выглядела во время госпитализации. Чон сильно похудела, сейчас видно, что кожа натянута на ключицах и плечах, кисти тонкие, словно они способны сломаться при малейшем движении. Щеки впалые, а кожа бледная, потерявшая какую-либо жизнь. Хосоку плохо, его тошнит от осознания, что он хочет сбежать и никогда больше не появляться здесь. Он знает, что это значит, но разве от этого легче? Парень встает к окну, рассматривая дневной город с высоты. Внизу жизнь кипит, а здесь в небольшом помещении она плавно вытекает из всех щелей, и даже поймать нельзя. Чон бросает взгляд на стеклянные полки, на которых пустой стакан из-под воды, блистеры с таблетками (их хватит ненадолго). В холодильнике еда нетронутая, хотя это сложно назвать едой здорового человека. Победой будет, если женщина съест хотя бы половину йогурта, который ей приносят медсестры. — Хосок? — Женщина поворачивается на спину, закрывает ладонью глаза от света. Парень вздрагивает слегка. — Привет, мам. — Парень поворачивается к женщине, улыбается мягко, пряча глубоко в себя свои собственные переживания. Хосок двигает стул ближе кровати и садится, поймав своей рукой чужую ладонь. — Как дела у тебя? — Женщина улыбается, протягивает слабую руку к лицу сына и гладит осторожно по щеке. Чон прикрывает глаза, жмется щекой ближе к холодным пальцам. — Хорошо. У тебя? — Странный вопрос, но он озвучивается раньше, чем парень смог понять его абсурдность в данной ситуации. Все плохо. — Лучше, чем могло бы быть. — Чон не перестает улыбаться сыну, будто б забыв о всей той боли, которая терзает ее тело с того момента, как она открыла глаза. Смерть рядом сидит, по другую сторону кровати и наблюдает спокойно за людьми, поджидая подходящего момента. Она людей из палат выгоняет, стоит только шепнуть на ухо, что она рядом. — Скоро должны принести новые таблетки; надеюсь, они хоть немного помогают. — Хосок выглядит невозмутимым, однако он не может не проклинать судьбу (или что там определяет исход жизни человека) за такой расклад. Не его мама должна лежать сейчас в больнице и медленно умирать в мучениях, не он должен приходить сюда и молча ждать, когда придет конец. Не они должны через это проходить, но… ...кто тогда? — Помогают, но ты же понимаешь, что меня уже не вылечить. Я просто… «Держусь ради тебя». Остается неозвученным, потому что правда слишком грубая. Она неприятна, она делает больно и заставляет чувствовать себя виноватым. Хосок понимает, что сейчас лишь пытается отодвинуть приближающуюся смерть, продлить жизнь родного человека хоть на немного. Это эгоистично, учитывая, какую жизнь он продлевает: жизнь полная боли с утра и до ночи, полная ожидания неизбежного, полная ощущения жалости и беспомощности? — Прости. — Хосок опускает голову, жмурится, чтобы не дать ненужным сейчас слезам показаться. Не при ней. — Не проси прощения и не вини себя. — Женщина приподнимает на себя чужое лицо, гладит пальцем скулу и заглядывает в открывшиеся глаза, которые от подступивших слез краснеют. — Вот так произошло, что теперь мы можем поделать? — Улыбается, пытается хоть как-то подбодрить Хосока, а тому стыдно за то, что не может контролировать эмоции. Ему плохо, больно на душе, что хоть кричи, а легче не станет. Чон кивает просто так, словно пытается дать понять, что она в порядке. Женщина бросает взгляд на пустой стакан воды и тянет к нему руку. — Можешь принести мне воды? Хосок перехватывает стакан из чужих рук, отходит к графину на столе и пытается отвлечь себя на другие мысли о погоде или о том, что ему поделать сегодня. Надо успокоиться. — Может, ты чего-нибудь еще хочешь? — Хосок спрашивает, останавливаясь около кровати, и отдает стакан воды. Женщина переводит взгляд за окно, наблюдает за плывущими облаками и вздыхает. — Единственное... — Хосок прислушивается к тишине, словно боится упустить нечто важное. Женщина делает глоток воды, переводит взгляд на сына. — ...я хочу домой.***
Мозг словно окунули в канистру с кислотой, высушили остатки, а после раскромсали их под молотом. Ощущения примерно такие. Во рту пустыня Сахара со своими бескрайними морями жгучего песка и ядреного, палящего солнца. Кожа липкая, грязная, волосы спутаны. Просыпаться в таком состоянии не самая приятная вещь, особенно, когда сразу после открытия глаза ты подскакиваешь на четвереньки, сваливаясь обратно на кафель, добегаешь чудом то туалета и блюешь, руками опираясь на серый обод. Голова трещит, словно над ухом по кастрюлям металлическими ложками бьет сотня человек. Горло дерет как от некачественного алкоголя, тело болит после неудобной позы, в которой ты пролежал несколько часов, если не суток: все бывает. Юнги оседает на колени, сползает руками по унитазу, упирается ими в пол, к которому тянет невероятной силой. На спину давит что-то, заставляет полностью упасть на бок, дышать часто из-за нехватки кислорода в легких. Парень жмурится, стонет от боли, которая раздирает тело изнутри. Доброе утро, мир. — Блять. — Мин кусает костяшки пальцев, хватается за живот. Снова хочется блевать. Отвратительное состояние, а главное: никто не поможет на его собственных десяти квадратов жилой площади. Пространство, пропитанной безопасностью, окутано проводами от нескольких компов. Не будем уточнять, что здесь не убирались вечность, что тут воздух даже просил, а окна заклеены бумагой и заставлены коробками, чтобы ни одна живая душа внутрь не смогла заглянуть. Снаружи это одна из благоустроенных многоэтажек с мерцающими в темноте окнами, а внутри наркопритон и сборище отбросов общества, к которым Юнги себя уже давно приравнял. А как иначе? Стал бы здравый человек глотать таблетки, которые тебя изнутри выжигают. Дрянь, в обмен на которую ты добрую часть человечества подставляешь и вертишь задом перед верхушкой, только бы те дали обдолбаться и почувствовать кайф на несколько минут. И плевать, что потом вырубает, словно ты умер, плевать что очнувшись тебя настигает суровая реальность, бьющая по осознанию происходящего и по организму, который решает избавиться от получений доли «отходов». Юнги пытается встать. Поднимается на колени, цепляется пальцами за края раковины и притягивает себя к ней, медленно разгибая застывшие ноги. Отражение в зеркале встречает пропитанным отвращением и ненавистью взглядом. Разбить бы это полотно, чтобы никогда не смотреть в почерневшие и гнилые глаза, только сил на это нет. Мин снова чуть не падает, тянется дрожащей рукой до сенсорной панели и проводит перед ней, включая ледяную воду. Парень опускает голову под струю, закрывает глаза. Мокрые волосы падают на лицо, попадают на губы, на веки, плашмя падают и касаются раковины. Сейчас бы захлебнуться и больше никогда ничего не чувствовать, но Юнги кашляет, выпрямляется резко, когда лицо полностью оказывается в воде, а воздух заканчивается. Парень трет лицо ладонью, смахивает остатки воды и тянется второй рукой за полотенцем, сохраняя с трудом равновесие. За спиной пищит противно работающая программа, которые сутки безуспешно ищущая одного единственного человека. Мониторы — источники света в этом кусочке ада на земле. Парень падает на кресло перед столом, захлопнув дверь в ванную. Он устало смотрит на мигающие строки, обводит взглядом карту города, которую так пристально изучает программа. Это кажется бесполезной тратой времени. Голова все еще гудит, а в висках колотит невыносимо. Юнги трет переносицу, тянется за бутылкой воды на столе, оторвавшись от наблюдения за бегущей строкой. Юнги поворачивается на кресле к стене, делает глоток воды и сверлит глазами увешанную плакатами стену. Эта квартира таит в себе слишком много воспоминаний. Слишком много видели и слышали эти стены, будь они людьми их могли бы сослать в тюрьму, как бы странно это не звучало. От этих мыслей на губах вырисовывается что-то похожее на улыбку, а в голове комната озаряется светом из окон, пол становится чище, покрываемый только диаграммами и картами. В воспоминаниях все слишком хорошо. Намджун практически жил у Мина, когда они разрабатывали план восстания. Они делили несколько метров жилья на двоих, и никто не жаловался на недостаток личного пространства. Все было правильно. Сейчас же здесь темно и одиноко. Места слишком много на одного. Тэхён сказал, что Намджун жив, а Юнги до сих пор слепо верит ему, пусть до сих пор его поиски и не принесли плоды. Так сильно хочется верить, что единственный дорогой человек во всех мирах до сих пор жив, что все еще есть надежда на встречу с ним. Хотя бы одну. За спиной один за другим загораются алым экраны, а писк замолкает, образуя звенящую тишину. Мин поворачивается медленно на кресле, безразлично бросает взгляд на мониторы и роняет бутылку воды на пол. Надежда на хотя бы одну встречу стала немного реальней. Юнги придвигается к столу, вчитывается в открывшиеся на экране профайлы двух людей. Одного он знает, кажется, вечность и готов за него отдать свою потрепанную жизнь, а другого видит в первые, но только вот сомнений нет, что за него отдаст свою жизнь другой человек. — Вот ты где, — Юнги ухмыляется, качает головой не веря своим глазам. Две алые точки мигают на карте Осана в самом пригороде около одного из оставленных богом заводом.***
Тэхён натягивает капюшон на голову, прячась от мелкого дождя. Чонгук уехал уже давно, оставив парня в одиночестве в апартаментах. Ким дождался вечера и вышел на улицу, перед этим откликнувшись на парочку объявлений по поиску работы. Авантюра весьма сомнительная, особенно учитывая, что те люди утверждали в своих объявлениях, что не считывают кода своих работников. Для Тэхёна вариант идеальный, только вот что это за организации, которые с высокой колокольни плюют на прошлое и возможно будущее их работников. А если к ним явится человек, находящийся в мировом поиске? Тэхён такими мыслями себя в могилу заводит, голову бы отключить да зайти наконец в клуб через черный ход на собеседование. Вместо этого парень до сих пор стоит в переулке и гипнотизирует серую дверь, словно в ожидании надписи «вход разрешен». Ничего такого не появляется, приходится взять яйца в кулак и занести их вместе с собой в помещение, потянув на себя тяжёлую дверь. В клубе шумно, темно, как обычно. Узкие коридоры пропитаны дымом, а в проходах виднеются андроиды, которые лишь голову в сторону парня поворачивают, а больше никак не реагируют. Тэхён идет медленно, словно крадется; он не знает, кого именно ему надо искать. Вряд ли уж проституток, которых тут тьма. — Не меня ищешь? — Тэхён поворачивается на голос и встречается глазами с молодым человеком, который выглядит вполне дружелюбно. — Ты с объявления? — Да, по поводу работу. — Ким щурится, будто это поможет ему разглядеть собеседника. — Я Лид, если ты помнишь из сообщений. Я тут как бы бармен, но за набор персонала тоже отвечаю. — Парень кивает в сторону, говоря, чтобы Тэхён следовал за ним. Тэхён следует за барменом, зачем-то стараясь запомнить точный маршрут до выхода. Лид останавливается перед дверью в кабинет и вежливо пропускает Тэхёна вперед. В комнате заметно тише, чем в коридорах, а уши наконец отдыхают от монотонного баса колотящего стены. — Так, если сразу о главном, то я прочитал все, что ты мне написал. По сути, на данный момент у нас не так много откликов на вакансию, так что можешь уже завтра выходить на работу. У нас нет графика, ты выходишь, когда это будет необходимо. Скорее всего, я буду писать тебе по понедельникам, средам и пятницам. Будь готов выходить и в выходные на всю ночь. Основная задача — это помогать персоналу, в том числе и мне, присматривать за андроидами и успокаивать слишком буйных клиентов. Оплата раз в дне недели. — Лид задумывается, рассматривая Тэхёна перед собой. Тот внимательно слушает все, что ему говорят, пусть уже изначально знал, на какую работу идет, изучив вакансию. — Вопросы есть? — Будет какой-либо договор, чтобы я не боялся, что ты меня кинешь? — Тэхён вскидывает бровь и ловит ухмылку на чужих губах. — Достаточно и того, что мы не проверяем твой код, а принимаем на работу без лишних документов. Откуда мне знать: вдруг ты серийный убийца или вовсе враг мира номер один и на тебя власти клыки точат. — Тэхён кусает губу, немного скалясь. Лид прав: они берут человека, от которого в теории могут и пострадать. — Но для твоего спокойствия, можем подписать бумажку, чтобы в случае чего, ты мог пойти в суд, мне не жалко — тебе, как вижу, от этого будет спокойней, — Ким наблюдает, как мужчина ищет на телефоне документ и выводит его на стену, листнув пальцами вверх. — Прочитай ради приличия и поставь подпись снизу. — Тэхён берет из чужих рук небольшой стилус и смотрит недоверчиво на Лида. — Подпись почти что код, так зачем ты мне затирал про вашу самоотверженность? — Тэхён, конечно, читает документ, мысленно не собираясь его подписывать. — Это старая система, поэтому данная подпись просто картинка с каракулей по своей сути. Система не распознает, поэтому можешь хоть обычную галочку поставить. Примут ли в таком случае этот документ в суде — это другой вопрос, — Лид пожимает плечами, а Тэхён подходит к стене и, переместив пальцами проекцию документа вверх, оставляет на строке подписи закорючку, которая внешне напоминает вполне настоящую. — Получается, завтра к десяти? — Тэхён отдает стилус, а Лид возвращай документ себе в телефон — Думаю лучше к девяти, познакомлю тебя с остальными ребятами, чтобы избежать неловкостей во время работы. — Бармен улыбается, а Тэхёну почему-то спокойней становится.Direct — trust in me(slowed)
Ким уже в метро обдумывает, насколько правильные его действия, не испортит ли он ничего, немного выйдя на свет в чужом мире. Эквалайзер на руке словно жжется неприятно, а волнение в груди нарастает. Тэхён мотает головой, поднимает глаза и в последний момент выбегает из поезда на своей станции. Дождь уже закончился, но в воздухе стоял холод, который по коже неприятно скользил и впитывался в тело. Центр, как всегда, живет своей ночной жизнью. За окнами лифта буйство красок и света. Тэхён нажимает на звонок у входной двери, стоило выйти на своем этаже. Парень смотрит себе под ноги, мнется на месте, прислушиваясь к звукам в квартире. Звонит еще раз, но в ответ до сих пор тишина. Ким вздыхает, понимая, что скорей всего парень еще не вернулся. — Давно ждешь? — раздается над самым ухом, заставляя Тэхёна вздрогнуть. — Блять, не пугай. — Ким отходит в сторону, пропуская парня вперед, чтобы тот открыл дверь. Тэхён вглядывается в лицо Чонгука, тот выглядит странным. Да, парень улыбается, но словно не по-настоящему и натянуто. Глаза бешеные, но в то же время пустые. Ким молчит, даже не спрашивает, оставляя свои догадки не озвученными. Не его это дело лезть в чужую душу без спроса, еще и утреннее предостережение Джина как кстати воспоминанием всплывает в голове. — Что делал сегодня? — Чонгук выходит из ванной и встречается с парнем взглядом, улыбается, будто говорит «у меня все хорошо». «Нет, я же вижу». — На собеседование ездил. — Тэхён заходит в ванную, моет руки и молчит. Не спрашивает, не лезет в душу, не хочется влипать в эту тьму, которая через взгляд вытекает противной липкой грязью. — И как? — Чон все еще улыбается. Парень ужин собирается готовить, поставив кастрюлю на плиту. Чонгуку бы отвлечься от всего. Он только что несколько часов катался по городу на высокой скорости и в глубине себя мечтал разбиться насмерть, но эти мысли он топил в шуме автомобильных гудков и ветра. Ему бы сейчас спрятаться от всего и почувствовать себя в безопасности. Ему страшно. — Меня приняли, так что это можно считать победой. — Тэхён улыбается, пристально следит за парнем, пусть тот и стоит к нему спиной. Не лезь. Не лезь. Не лезь. Тэхён кусает губу. Между ними повисает тишина, а Тэхён чувствует, что один из них будто в собственном страхе задыхается. — Ты в порядке? — Ким замечает, как замирает Чонгук от этого безобидного вопроса. Видит, как у него почти незаметно дрожат руки, а голова вжимается в плечи. Снова этот вопрос и снова такая очевидная реакция. — Да. — Неуверенно совершенно, словно: «Нет, не в порядке.» — Точно? — Тэхён хочет себя по голове чем-нибудь тяжелым ударить. Он не должен этого делать, однако почему-то так сильно хочется помочь. Достаточно одного «да» и Тэхён обещает себе не спрашивать ничего, но будто бы назло Чонгук молчит. Он просто смотрит в столешницу, упершись в нее руками. Тэхён подходит и становится рядом, разглядывая задумчивый профиль. Улыбка пропала с губ, а взгляд все такой же пустой и просящий помощи. — Чонгук. — Тэхён улыбается уголком губ и дотрагивается до чужого плеча, привлекая внимание. Чон отворачивает голову, зажмуривается, а после поднимает голову и смотрит в чужие глаза. Тут не просьба тут уже крик. Тэхён его почти что слышит. Помоги. Спаси. Сохрани. — Чонгук, что с тобой? — Тэхён не убирает руку с плеча, бегает взглядом по лицу, словно ответ прочитает хоть на лбу, хоть в глазах. Чон же смотрит куда угодно, но только не на Кима. Он рот открывает, пытается начать, но ни одно нормальное слово на ум не приходит. В голове столько мыслей, столько воспоминаний. Человек, лазер, отец, компания. И снова. Это блядский калейдоскоп и мясорубка, перемоловшая все внутренности, которые запихнули в парня силой обратно. Парень усмехается от собственной беззащитности, смеется, пытаясь защититься от страха, осевшего уже в крови. — Я… — Парень качает головой, поджимает губы и цепляется за столешницу, как за единственную опору. Рука на плече отвлекает, заставляет хотеть прижаться к человеку напротив, уткнуться в шею и попросить спрятать. Совсем ненадолго, но надёжно. — Не могу… — Шепотом, а Тэхён делает шаг вперед и обнимает Чонгука. Без слов понятно, что сейчас тому нужно. Парень стоит, пытается осмыслить происходящее, а после медленно поднимает руки и цепляется за чужую одежду. Чонгука словно куполом накрыли. Страх бьется в клетке, загнанный в угол, и медленно испаряется, оставляя душе лишь покой. Чон зажмуривается, утыкается носом в плечо и мелко дрожит в теплых руках. — Все в порядке. — Тэхён не знает, что ему делать, он не понимает, что пошло не так и что могло настолько сильно выбить Чонгука из колеи. — Расскажешь, что случилось? — спрашивает осторожно, боясь нарушить вновь обретенное спокойствие. Оно настолько хрупкое, будто сломается от любого слишком сильного дуновения ветерка. Чонгук хочет. Он бы рассказал, только язык не поворачивается, а мысли не формируются. Он бы рассказал, но не сейчас. — Не сейчас. — Чон понимает, что узнай Ким обо всем, тот также может попасть под прицел отцовских псов. — Прости. — Не извиняйся, ты не обязан. — Тэхён перебирает пальцами волосы на затылке парня, успокаивается, поглаживая по спине. Он ощущает, как расслабляется в его руках Чонгук и уже этого достаточно. Уже это радует. — Давай я сегодня в шеф-повара поиграю. — Это не звучит как вопрос. Тэхён не хочет осмысливать их отношения. Он помнит все, что было прошлой ночью, он помнит все, но оправдания себе не находит. Он чувствует сейчас тепло, которое целиком и полностью готов отдать Чонгуку, только бы тот почувствовал себя лучше. А так быть не должно. — Ты готовишь? — Чонгук поднимает голову и впивается карими глазами в чужими. Тэхён на секунду забывает, о чем говорил. Слишком красивый цвет, слишком глубокий взгляд, слишком внимательный и слишком обжигающий для того, кто только что чуть не замерз. — Нет, но какая разница? — Тэхён улыбается, а Чонгук чувствует свое сердце слишком отчетливо. Это необычно. Чонгук бы спросил у Тэхёна столько всего, но эти вопросы звучать дико даже в собственной голове. Он бы проклял Тэхёна за то, что тот так сильно впивается руками в его жизнь. Потом же не вырвать никак без боли. — Тогда, маэстро, прошу к плите. — Чонгук первый отходит от Тэхёна, хотя так не хочется отпускать Кима от себя. Тэхён сжимает руки и кусает губы. Хочется еще немного простоять в обнимку, но Чон уже сидит за барной стойкой и ищет в интернете рецепт, чтобы упростить Тэхёну задачу с готовкой. — Если я что-то сожгу, то даже не думай выставлять мне счет. — Ким закатывает рукава одежды и улыбается, заметив улыбку на чужих губах. — Даже не думал о таком. — Парень подпирает голову рукой и протягивает Тэхёну телефон. Ким вчитывается в рецепт, вскидывает брови вверх и в недоумении смотрит на Чонгука. — Ты же понимаешь, что мы в жопе? — Я думал: никто из нас из нее не выбирался? — Чонгук копирует выражение лица Тэхёна, а тот лишь вздыхает и, закатив глаза отходит к холодильнику. — Действительно.
Примечания:
Публичная бета по каким-то причинам на данный момент не работает(она включена, но видимо из-за проблем сайта вам выдаст обратную информацию)
Поэтому прошу прощения за ошибки, в скором времени буду фиксить главу, чтобы исправить недочеты(при желании можете указать на них в комментариях или в личных сообщениях, буду рада обратной связи)
