Mirine

— А нам обязательно делать это здесь? — Юнги отвёл глаза, обхватывая себя руками и продолжая мяться на одном месте. Снова одними глазами с трепещущими тёмными ресницами взглянул на Чимина. — Я же сказал, что да, — Пак посмотрел на него взглядом, в котором при желании можно было бы увидеть большие сияющие звёздочки. Притянул его за локоть и скользнул на запястье, притягивая к себе. — Давай. Это не больно. — Ты врёшь, — Мин зажмурился, отворачивая голову и дёргая свою руку на себя. — Это всегда поначалу больно. — Ты ведь уже делал это раньше, — воскликнул Чимин, делая свои янтарные глаза максимально доверительными. Однако, Юнги не нравился огонёк, который поселился в глубине чёрных, чуть заметно сейчас вытянутых зрачков, когда парень притягивал его к себе. Судорожно вздохнул, отворачиваясь и пытаясь вырваться, когда они оказались неприемлимо близко. — Да, — выдохнул он, невольно всё-таки шагнув чуть ближе. Задрожал. — Но каждый раз — как первый. Особенно в этот. — Хватит сопротивляться, — Чимин сжал его руку сильнее, не отпуская. Дышал почти в шею. — Это для твоего же блага. Просто сделай это. — Я не могу… я… Это… уже слишком, — выдохнул Мин, пытаясь вырваться из чужой хватки и сохранить дистанцию. Пак не выдержал и резко дёрнул его за руку. И Юнги всё-таки откинулся назад под чужим напором. Тело Императора оказалось не слишком натренированным к грубой силе, больше привыкшее к быстроте и подлости холодного оружия. И, выдохнув и жалобно всхлипнув, Мин всё-таки наступил ботинком в холодную воду. Тут же взвыл, ещё сильнее пытаясь вырваться. «Идиоты» — мысленно фыркнул чёрно-золотистый полоз, проползающий мимо двух парней, копошащихся у реки буквально в нескольких шагах от моста. — Что сложного в том, чтобы перейти реку?! — не сдержавшись, взорвался Чимин, всё ещё пытающийся утянуть блондина за собой в сильное, но неглубокое течение. — Это просто вода! Нам в любом случае нужно на другую сторону! А река спутает запахи для собак, которых пустили за тобой в погоню! — Там холодно! — жалобно взвыл Юнги, одёргивая намокшую ногу и пытаясь вырваться из крепкой хватки, не перестававшей тянуть его в воду. — И что?! Почему я вообще должен возиться с твоими заскоками?! Вот брошу тебя здесь, и посмотрим, как ты будешь выбираться и куда пойдёшь! — Ты не понимаешь! Я же простужусь и умру! Ты знаешь, сколько людей в этом веке умерло от обычной простуды?! — Тебе это точно не грозит! Давай! Если не спустишься, я брошу тебя здесь! — Чимин тянул его вниз всё сильнее. Под конец уже просто не выдержал и сильно дёрнул, прошипев: — Ненавижу воду!.. Юнги не удержался и едва не упал назад, успев сохранить равновесие и не бухнуться в холодное течение. Однако, пришлось опуститься ногами в реку примерно по щиколотку. Он тут же закричал, обхватил себя руками и задрожал. — Я. Не. Понимаю, — отчеканил он стучащими друг о дуга зубами. — Почему мы должны идти по воде, когда совсем рядом есть мост?! — Я же сказал! Они пустят за нами собак! И охотничьи псы быстро найдут тебя по запаху! Я не собираюсь так рисковать! Это просто река! Идём. Чимин пошёл было вперёд, прошёл даже пару метров. Но потом понял, что Мин за ним не следует. Обернулся. — Я не пойду! — категорично заявил Юнги, складывая руки на груди и драматично дрожа от холода. — Я вернусь обратно, а потом перейду по мосту. А тебе, магическому существу, позорно так бояться каких-то там собак. Пак было приподнял бровь и чуть скривил лицо, собираясь что-то сказать. Но тут Юнги шагнул назад, сдвинувшись на месте. Ботинок подскользнулся на покрытом скользкой тиной камне. Он не успел среагировать, как полетел вниз, резко плюхаясь в холодную воду. Чимин, едва удивившись, тут же закатился от звонкого хохота. — Заткнись, сраный лис! — процедил сквозь зубы Юнги, набирая в ладони горсть холодной воды и прыская её в лицо парню. Тот не ожидал такого. Негромко вскрикнул. А потом, неуклюже отфыркиваясь, сам подскользнулся и тяжело рухнул в в реку, поднимая блестящие брызги. Теперь пришла очередь Мина смеяться. — Заткнись! Это не смешно! — заорал парень, потирая плечи, пока Юнги громко смеялся, глядя на отфыркивающегося от воды парня. По всей видимости, Чимин ненавидел воду даже больше, чем он. — Не-а. Ещё как смешно, — утирая появившиеся от смеха слёзы, утверждал он, пытаясь увернуться от волны брызг, которые Пак направил на него. — В любом случае, нам нужно на другую сторону, — Пак последний раз потряс головой, рассеивая редкие капли, и запустил пальцы в серые чуть влажные волосы. — Я вернусь и пойду по мосту. — Нет. Не пойдёшь. — Почему? — упрямо возмутился Мин, готовый отстаивать своё решение. В воде он уже искупался. Достаточно. Дальше он не пойдёт. Чимин чуть придвинулся к нему. Мину не понравился этот загадочный блеск в его глазах — жёлтые радужки отливали металлом, похожие на золотые монеты. Он придвинулся почти вплотную и, когда Юнги уже по инерции растерянно собирался чуть отодвинуться, повернулся в сторону и показал пальцем на ближний берег. Чёрно-золотистый полоз, свернувшийся на камнях редкими тонкими кольцами примерно на полтора метра, смотрел на него блестящими чёрными глазами. Ничего не говоря, Мин резко отстранился, поднялся и, подбирая длинные мокрые одежды, быстрым шагом пошлёпал по воде на противоположный берег. Чимин остался сидеть в воде на одном месте, насмешливо глядя на императора, почти добравшегося до берега. «Мож-ж-жно я его убью?» — прошипел змей, собираясь на камнях кольцами и приподнимая над ними каплеобразную голову. — Нет, — злобно прорычал в ответ Чимин. — Нельзя. Я сам. «Король Драконов будет злит-т-ться» — предупреждающе прошипел полоз, ещё агрессивней завиваясь кольцами на одном месте. — И что? С каких это пор я должен угождать ему во всём. Чего вы — змеи — вообще прицепились к нему? Он Дракон, а не Змея. И наши отношения не дают вам причины потакать ему во всём и следить за мной. «К-король Драконов имеет полное право знать…» — Да не Король он! «Все Драконы — королевс-ской крови. Драконов больше почти не осталось. Но у каждого короля должны быть с-с-свои подданные. Дракон без ног — Змей. Но Имуги* слишком жестоки, чтобы дать нам хоть какую-то защиту.» — Тогда вы не должны есть своего, — хмыкнул Чимин, чуть откидываясь назад. Кивнул на стоящего у берега Мина, выжимающего сапоги. — Тот ещё змеёныш. Ядовитый.

***

Чимин шёл впереди, убирая руками ветки и расчищая дорогу. Белый хвост, который он временно отпустил в этом обличье, забавно торчал из-под длинной шёлковой накидки. Туда, сюда, словно маятник. Мин лениво, на протяжении последних двадцати минут, наблюдал за ним, не отрывая глаз. — Я устал, — шёл позади он, негромко подвывая, обхватывая и потирая предплечья. Лис проигнорировал. — Эй! Ты слышишь?! Я устал! — И что мне сделать? — раздражённо дёрнулся Чимин, не переставая идти. — Может, мне ещё понести тебя? — Так тоже можно. — Ещё чего! — Давай сделаем привал, — Мин остановился. Пак сделал то же самое, глядя на уже не такое высокое тёплое солнце за кронами зелёных деревьев. — До заката ещё есть время, — ответил он, убирая приложенную ко лбу руку. — Думаю, ты вполне можешь потерпеть пару часов. — Я хочу отдохнуть, — упрямо заявил Мин, добавляя в свой тон грубые приказные нотки. — Ты хочешь «отдохнуть» или не умереть? — И то, и другое. Я умру, если не отдохну. Чимин недовольно скривился. Замер, прежде чем тяжело вздохнуть. — Ладно, — он всучил ему его собственный клинок, которым Пак изредка разрубал ветки и в принципе использовал больше как игрушку, и который Мин по чистой случайности с радостью вложил ему в руку, избавляясь от лишней тяжести. — Но недолго. — Я никуда не пойду, пока не отдохну, — скривился Юнги, прижимая к себе возвращённое оружие. Но лис не обратил на него внимания. Плюхнулся к дереву, прислоняясь к нему спиной. Понимая, что его даже не собираются слушать, Мин фыркнул. Присел неподалёку, снимая обувь и потирая уставшие ноги. Впервые за весь день он чувствовал настоящее облегчение. Тело, наконец-то, смогло расслабиться. Чимин таскал его по лесу с самой ночи, почти не давая времени на отдых, — чтоб его. Его сапоги до сих пор не высохли после купания в холодной реке. Странно, вообще. Об этом Императоре он никогда не слышал даже на истории. Да и магия в его понятие о старых временах не входила. Он подтянул к себе босые ноги, не боясь запачкать их в траве и земле, на которых сидел. Слегка обхватил руками колени и взглянул на Чимина. Тот сидел под деревом, подперев кулаком щёку и прикрыв глаза. Похожая на тонкие ветки тень от ресниц слегка падала на щёки. Лицо выглядело расслабленным. Тоже устал. Почти заснул за те пару секунд, что Мин снимал обувь, или же почти заснул. Но вины Юнги не чувствовал — он человек и устал больше, чем человекоподобный магический лис. Тем более, он предлагал сделать привал не меньше двадцати раз за те сутки, что они шли. Но на это Пак отвечал только: «Мы всё ещё недалеко от дворца. Жить расхотелось?». — Сколько ещё идти? — спросил он интересующий его вопрос, готовый к тому, что заснувший лис на него не ответит. Но Чимин почти сразу же шевельнул губами, не открывая глаза и почти не двигаясь: — Пару часов. — Правда? — обрадовался Юнги, уже предвкушая, как окажется в безопасном месте. — Пару часов — мне одному в лисьей форме. С тобой — я думал, доберёмся за неделю, но с твоей скоростью улитки и постоянными остановками придётся идти минимум две. А то и больше. — Две недели? — с нотками обескураживающего отчаяния переспросил Мин. — В лучшем случае. Пак замолчал, снова возвращаясь к полусну. Юнги тоже затих, зевнул. Он за всю жизнь никогда ещё так много не ходил пешком. И мысль о том, что им придётся идти ещё и ещё, пока за горизонтом не засияет закат, жутко его отталкивала. К тому же… Чимин выглядел очень удобным, чтобы облокотиться и прилечь на него. — Чего ты так смотришь? — всё так же не открывая глаза, лениво спросил Пак. Хотя вопрос направлялся на то, чтобы смутить его, Мин предполагал, что такой многочисленный опыт с соблазнением и пожиранием мужчин не мог позволить Чимину не понять значения его взгляда. — Почему ты не убил меня? — чуть щуря глаза, сходу спросил он, вовремя перенаправляя своё желание в любопытство. — Потому что ты сделал меня своим должником. — Потому что убил того лучника? И что? Неужели у вас есть некий «Лисий закон», который не позволяет тебе благородно убить деспотичного меня, только потому что я убил кого-то, кто пытался убить тебя? Чимин промолчал, не двигаясь. Но Мин увидел, как скулы его напряглись. — Серьёзно? — Юнги усмехнулся, прикрывая рот ладонью. Чуть закашлял, словно подавился. — Не ждал я от хитрого демона с несколькими лисьими хвостами, такого благородства. Или же, что-то мешает тебе убить твоего фактического спасителя, что-то из ваших там правил? — Нет никаких правил. — Тогда почему не убьёшь меня? Не сделаешь ли ты доброе дело, убив кого-то вроде меня? — продолжал Юнги, осознавая, что играет с огнём, но не в силах остановиться. — Столько проблем. Теперь тебе возиться со мной половину месяца. А за мной ведь ещё гонится куча солдат, которые вернут меня во дворец, куда я возвращаться не хочу. А тебя, если поймают, в лучшем случае посадят на цепь, как чудную зверушку, а в худшем — убьют и повесят твою голову куда-нибудь на самое видное место, как голову монстра. — Я вполне смогу вынести вину за твою смерть. Ты хочешь, чтобы я передумал и сожрал тебя прямо сейчас? — не открывая глаза, но хмуря брови, проговорил Чимин. — Нет. — Тогда не задавай таких вопросов и слушай меня, чтобы не сдохнуть. Лисы всегда возвращают свои долги. Вот и всё…

***

Мин прикрыл рот рукой, кашляя. Несильно, но с каждым разом в течение дня всё сильнее и сильнее, даже не пытаясь обращать на это внимания. Он сидел на сырой земле, покрытой холодной и как будто бы влажной травой. Небольшая полянка, окружённая не совсем толстыми, но частыми деревьями, освещалась загадочно торчащей в ночном небе остроконечной четвертью луны. Весь день и часть прошедшей ночи они шли, убираясь от злосчастного дворца, практически не отдыхая. Отправились они сразу, и поэтому Мин только сейчас смог обратить внимание на то, как тянут появившиеся раны и синяки на его тонком теле. Раны были на боку и на спине. И это не считая более мелких царапин и синяков, которые, наверное, покрывали половину его тела после безумных гонок с Чимином по лесу. Сам он не может даже как положенно посмотреть — не то что что-либо с ними сделать. А если оставить всё, как есть, то может стать ещё хуже. Он столько всего сделал, чтобы выжить в этом мире, что умереть от заражения — самое глупое, что с ним может случиться после всего того, чего он добился. Значит, выход только один. — Ээ… Чимин, — осторожно начал он, заставляя лиса поднять на него глаза. — Ты не мог бы помочь мне с ранами на спине? — Чего? — чуть заторможенно скривился тот. — С чего бы мне это тебе с ними помогать? — Потому что я прошу? — он чуть наклонил голову вбок, не уверенный даже в своём вопросе. — Я в сиделки не нанимался. Мин надулся. Прикусил губу, отворачиваясь и придерживаясь за поцарапанный бок, который всё саднил. «Не получилось». Это плохо. Это единственный выбор, если он не хочет сделать что-нибудь не так и не занести ещё больше грязи и заражения. Нужно что-нибудь придумать. Но как же быть? Сил на споры или скандал у него совсем не осталось… От нечего делать и нервирующих раздумий, он начал ощупывать свою одежду. Ничего особенного — шёлковая яркая ткань, частично извалявшаяся в грязи, редко где по краям повреждённая в пути и в драке. Ничего, что помогло бы. Он уже собрался перестать мучить одежду и заняться чем-нибудь более действенным, как его рука наткнулась на какой-то мешочек, прикреплённый к его поясу. Когда он его приоткрыл, глаза его почти сразу полезли на лоб (хотя он вовремя попытался это скрыть). Император был запаслив. — Эй, Чимин! — на этот раз хитро окликнул его Юнги, захлопывая рот и пряча мешочек за спину. — Знаешь, что у меня есть? — Полагаю, это ещё одна проблема для меня? — скептически лениво приподнял тёмную бровь лис. — Не-а, — хитро усмехнулся Юнги, доставая из-за спины находку. Он достал оттуда красный драгоценный камень, довольно подбрасывая его в воздухе. Между этим он отчётливо наблюдал, как равнодушный до этого взгляд Чимина мгновенно меняется, озаряясь сиянием. В течении того, как лис всё больше и больше приближался к нему, Мин всё больше и больше понимал, что что-то здесь не так. — Это принадлежит мне, — гордо и почти заносчиво сказал Юнги, закидывая камень обратно. Тем временем Пак всё приближался, и взгляд его то растерянно, то жадно бегал то на него, то на шёлковый мешочек, который Мин тут же поднял над головой. Так, чтобы он всё ещё был у Чимина перед носом, но чтобы тот не смог его выхватить (что он тут же и попытался сделать). Мин растерялся, когда парень, словно кот, увидевший лакомство в чужих руках, почти облокотился подбородком о его плечо, слегка наваливаясь. Медленно оказываясь всё ближе и ближе. Чуть дыша в шею, рядом с покачивающейся золотой массивной серёжкой и более мелкими её сородичами, которые обрамляли всё миново ухо. — Отдай, — капризно выдохнул лис, обжигая его дыханием, но при этом даже не смотря на него. Приказ. Просьба. Без понятия. Просто слова, которые каким-то образом прожгли дыру в его коже. Юнги сглотнул, когда Чимин, неожиданно нарушая его личные рамки, оказался слишком близко. Рука скользнула на минову талию, словно не позволяя убежать или далеко отстраниться. Приятно обожгла, при этом чувствуясь, словно раскалённое олово. Мягко начала, но жёстко удерживала, показывая, что то что хочет он возьмёт. Глаза не отрывались от шёлковой вещицы, заполненной спрятанными в ней драгоценностями. А потом, когда пальцы лиса, не обёрнутые вокруг его поясницы, почти схватили её, Юнги резко убрал мешочек подальше. — Помоги мне, — шепнул он своё условие, медленно и мягко убирая чужую руку со своей талии. Пак резко отстранился, раздражённо и злобно глядя на него. Капризно поджал губы. Прищурил глаза. Всё так же не убирая руку с минового тела и не позволяя убрать ему, сжал на ней ткань. А потом резко притянул его за затылок к себе свободной рукой. Не обращая внимания на то, что его ладонь плотно надавила на рану на боку и Мин прикусил губу, чтобы не закричать. Рука зарылась в длинные волосы. Вторая плотно удерживала его поясницу. Их лица почти коснулись друг друга, глаза встретились напрямую. Пересеклись. И Юнги слеп от горящих золотым янтарём радужек, проваливался в темноту вытянутых зрачков. Слегка покраснел, пытаясь отвести взгляд, но не в силах это сделать. — Нет. Ты отдашь мне его просто так, — чётко проговорил лис, делая взгляд таким глубоким, что чуть смущённый Юнги почувствовал слабость в коленях. Понимая, что с ним пытаются сделать, он немного пришёл в себя. Просто пришёл, хотя каким-то задним чувством понимал, что так не должно быть. Взглянул на мешочек, зажатый у него в руке, который Пак даже не попытался выхватить, уверенный, что его приказ исполнят. Самоуверенный. Заносчивый. Наивный. Юнги не позволит так просто собой манипулировать и оставить его ни с чем. И, вопреки ожиданиям лиса, не попытался отстраниться, а медленно приблизился к нему. Чувствуя, как ладони на его талии и затылке чуть ослабли от неожиданности, когда он слегка задел носом чужую щёку. Свободной рукой слегка скользнул одними пальцами на чужое плечо. Второй сжал мешочек сильнее. И, приближаясь к самому-самому уху с простой кольцевой серёжкой, прошептал: — А ты не привык работать за то, что хочешь получить. Юнги просто физически почувствовал, как лис чуть не взорвался от растерянности и возмущения. Он мог предполагать, что тот привык просто забирать всё, что хочет. Или же, что ему это отдают просто так. Он снова попытался забрать мешочек сам, но Мин быстро убрал руку, пряча его за спину. При этом не пытался отстраниться, скрыто довольно наслаждаясь теплом, которое исходило от живого лиса. — Отдай! — капризно заорал Пак, понимая, что выловить зажатый мешочек из ловких миновых рук не получается. — Перебьёшься, — лениво и грубовато ответил Мин, почти незаметно щекой прижимаясь к теплу, пока лис слишком увлечён другим, чтобы его сгонять. Здесь было холодно. Ночью особенно. Настолько, что Юнги начинало мелко потрясывать. Хотелось спать. — Сначала помоги мне. — Ладно! — крикливо согласился Чимин, понимая, что силой он ничего в этот раз не добьётся. Он тоже слишком устал, чтобы драться. — Слезай с меня и давай сюда свою спину. Юнги нехотя отстранился от источника тепла, слегка отползая назад. Сел, поворачиваясь к нему спиной. С некоторым трудом развязал все узелки на верхней части шёлковой одежды. Спустил её с плеч и со спины. Убрал длинные волосы на бок, открывая выпирающие лопатки и довольно хрупкую бледную спину, покрытую синяками и ушибами. Пак тяжело вздохнул, прежде чем придвинуться ближе. Он приложил к его спине небольшую ладонь, чуть проводя по поверхности белой кожи, словно бы проверяя на то, где какие болячки глубже. Хотя он и действовал без особого подтекста, Юнги почувствовал отдалённо похожее ощущение на то, что было, когда Чимин соблазнял его в его покоях. По спине пробежали мурашки. Пак поясливо фыркнул, словно бы не замечая. — Ну и чего ты тут разорался? Всего лишь царапина. Словно бы в доказательство своих слов, он приложил прохладную ладонь впритык к неглубоким, но болезненным порезам от своих же когтей. Юнги резко взвыл. Пак вздрогнул и тут же от испуга отдёрнул руку. — Они загноятся. И болят. Их нужно обработать, — подёргивая стиснутыми губами и готовясь устроить скандал, сообщил Мин. — Это твои проблемы. Сам обработай. Ты не умрёшь от такой ерунды. Понимая, в чём тут соль, Юнги вдруг резко взвыл ещё громче. Чимин застыл, неожиданно впадая в ступор от такого поведения. — Бо-о-ольно! Я не смогу обработать сам себе спину! Ты же обещал!.. — Ладно, ладно, — торопливо согласился Пак, оглядываясь, не сбежалось ли на его крики бродящих по лесу солдат или животных, узнавших в этих криках и стонах своего сородича. — Только перестань кричать. Но потом он, не выдержав, когда Мин уже чересчур увлёкся, заткнул ему рот ладонью. — Заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись. Закрой свой рот. Тц-ц. Никакого инстинкта самосохранения. — Неправда, — когда Чимин ослабил ладонь, спокойно, словно и не было всех этих криков, сказал Мин. — Я ведь пошёл за тобой. Лис фыркнул. — Вот поэтому-то и нет. — Но я ведь до сих пор жив, — шёпотом, практически неслышно. — Что ты сказал? — Ничего. Решив проигнорировать тихий бубнёж, лис тяжело вздохнул. Отпустил его, давая немного свободы. — Ладно. Я стащил сумку с небольшой аптечкой у того стрелка, поэтому будет проще.

***

— Что это? — брезгливо морщась, спросил Юнги, недоверчиво пытаясь взглянуть на зелёную кашицу, которую Пак сосредоточенно растирал по его более глубоким ранам. Это имело ярко выраженный запах растёртой травы. — Листья одного растения. — И зачем это? — Что за глупые вопросы? — раздражённо поморщился Чимин, перед тем, как достать бинты, из вредности чуть сильнее надавливая на глубокую царапину. — Лекарство. — Ай! Жжётся! — взвизгнул Мин, выгибаясь под лисьим злостным удовлетворённым взглядом. — Потерпишь. — Не хочу! — Зато хотел, чтобы я помог тебе с ранами. Теперь терпи, — недовольно сказал Пак, продолжая обрабатывать его царапины на спине и чуть хмуря брови. — Тебе повезло. Ты и вправду бы не умер от этих царапин — только помучился бы немного. А теперь сам решай, зря ты меня заставил что-то делать, или нет. Юнги поёжился от этих слов, покосив глаза в сторону лиса. Неужели он такой злопамятный, что отомстит ему таким подлым способом? Но, если бы Чимину надо было, чтобы император был мёртв, то он был бы мёртв давным давно. Значит, для начала ему в любом случае надо отдать долг… Да? Несмотря на всё сказанное, Чимин довольно аккуратно замотал некоторые части его спины жёсткими белыми бинтами, не давая зелёной кашице смазаться об одежду. Получилось плотно, но скованным Юнги себя не чувствовал. Дышать тоже было легко. Он дождался, пока Пак закончит перевязывать его. Выдохнет, завязывая последний узелок на бинтах. — Закончил? — сидя прямо и не подавая намёка на что-то несерьёзное, спросил Мин, только в конце изысканным издевательством усмехаясь и добавляя детские нотки: — А теперь подуй и поцелуй. — Чего?! — Пак едва не запнулся, теряясь в возмущении. Отстранился. — Ты совсем мозги расквасил в реке? Вместо ответа Мин, не поворачиваясь и чуть улыбаясь, достал из кармана мешочек и слегка потряс им так, чтобы камни издавали негромкий бьющийся звук, перемешиваясь. Сверкнув глазами, парень тут же запустил руки ему на талию, прижимаясь сзади и касаясь пухлыми горячими губами его затылка. По нему словно прошёл электрический ток. Мин вздрогнул. Реакция лиса снова превзошла все его ожидания. Настолько, что он замер, покрываясь мурашками и напрягаясь в чужих руках. Пока он пребывал в состоянии некоторого шока, рука Чимина скользнула чуть вниз и ловко выхватила из разжатой миновой ладони мешочек с драгоценностями. Юнги тут же пришёл в себя, осознавая, как его обдурили. — Эй! Я не говорил, что ты можешь забирать всё! — он резко обернулся, заорав на счастливого лиса и пытаясь забрать у него свою вещь. Но тот резко встал на ноги, напоследок якобы случайно проводя по его подбородку гибким кончиком пушистого хвоста. — Эй! Стой! Стой, я сказал! Он попытался схватить его за ногу, но лис ловко увернулся. Тогда Мин тоже быстро встал на ноги, и, воспользовавшись тем, что Пак слишком увлечен радостью победы, схватил его за воротник и дёрнул на себя. Не ожидавший такого лис не удержался на ногах и жёстко осел на землю. Поначалу даже не сразу поняв, что произошло. Юнги быстро воспользовался этим и накинулся на него, пытаясь забрать своё. Пак заорал, когда он снова схватил его за белый торчащий хвост. — Да отвали! Это теперь моё! — Тогда ты сам потратишь это на нужные вещи, когда мы доберёмся до ближайшей деревни! — Мин сидел на нём сверху, продолжая зажимать в руке напряжённый пушистый хвост, не давая парню лишний раз дёрнуться. Да и, Пак был слишком обеспокоен защитой «сокровища», чтобы даже попытаться как положено согнать его. Однако, даже при этом, он был обозлён. Верхняя губа дёргалась, открывая острые верхние клыки. — Ни за что! Это теперь принадлежит мне! Слезь с меня! Ты, Безумный Король, слишком много себе позволяешь! — И это ты мне говоришь? — неверяще поджал губы Мин, чувствуя укол обиды. — Разве ты спрашивал, прежде чем усадить и облапать меня во дворце? — Чего? — непонятливо скривился Пак, даже переставая сжимать мешочек в руках так сильно. Понимая суть сказанного, вдруг неожиданно усмехнулся. Так, что снова оголился острый клык. Расслабился, глядя прямо на Мина наглыми, бесстыжими глазами. Такими, словно он знает что-то много больше, чем он. — Да у тебя в глазах было написано «прикоснись ко мне»… Ну а кто я такой, чтобы ослушаться желаний Императора? Твоё сердце и печень я собирался взять просто как плату за выполнение. — Он ещё раз радостно-ядовито усмехнулся, приподнимая уголок губ и слепя загоревшимися ядовитыми глазами. — Эй, Ваше Величество! — вы знаете легенду о том, что если съесть мясо девятихвостой лисы, то можно избавиться от всех болезней и прибавить годы жизни? — Но у тебя не девять хвостов… Чимин усмехнулся. — Верно, — резко перевернулся, опрокидывая Юнги на спину и прижимая его запястья к земле. — Только семь. Ты попробовал мою кровь, и теперь больше не чувствителен к магии. Ни к чьей-либо ещё, ни к моей… Это мы уже проверили. Но знаешь, Ваше Величество…Император?.. — он резко склонился к нему, поднимая хвост, сидя между миновых чуть согнутых в коленях ног. — Вы выпили мою кровь и магия больше не действует. Но в ваших глазах я вижу… — он опустился, зашептал: — Что на самом деле она была и не нужна… Юнги чуть приоткрыл губы, глядя на склонившееся над ним лицо. В полутьме ему показалось, что он может разглядеть в расширенных тёмных зрачках лиса своё растерянное, слабое, голое и сокровенное отражение. — О чём ты? — выдохнул, разрывая будто бы застывший перед ним воздух. Он не знал почти ничего об Императоре. — О том самом. Я правда не трахаюсь со своими жертвами, — он склонился ещё ниже, обжигая дыханием, глазами и улыбкой. — Но, раз уж ты «спас меня», я могу сделать исключение. Я могу отплатить по-другому. Но зато потом возьму двойную плату в виде твоей жизни. Я даю право выбора. Ни у одной моей жертвы не было таких привилегий. Я так не хочу с тобой возиться. Ты такой проблемный, раздражающий. Ни один раздражающий меня человек не жил при мне так долго, как ты… — Выдох. Безумный оскал, облизываясь. Почти касаясь лбами. Горячее дыхание. — Ну же, Император, соглашайтесь. Покончим с этим быстрее. В вашем положении нет смысла отказываться. — Почему я? — глядя в сверкающие янтарные глаза, спросил Юнги. Лис наклонился. — Потому что ты мне не нравишься. Юнги резко поджал губы. Сжимая прижатые к земле руки в кулаки, со всей силы пнул нависшего над ним лиса в живот ботинком. Тот пришёлся тяжело. Твёрдая подошва попала прямиком в солнечное сплетение. Парень закашлялся, хватаясь за живот, и Мин, хмуря брови и потирая запястья, вылез из-под него и встал на ноги. — Но от моей руки умирать было бы намного приятнее, чем от меча собственных солдат или яда в кружке. Согласись? — немного усмиряя кашель, слегка согнутый на земле Чимин посмотрел на него всё с такой же бесстыжей улыбкой. — Тебе всё равно долго не жить. А то, как ты будешь жить, если тебе удастся скрываться, жизнью назвать нельзя. — Может быть, — криво улыбнулся Юнги, вкладывая в эту эмоцию больше негодования. — Но я хотя бы не предлагаю себя, чтобы вернуть кому-то долг. Улыбка тут же спала с лица Чимина. — Ты ничего не понимаешь. Это выживание. — У меня тоже. Пак фыркнул. Встал, подбирая с земли упавший мешочек с камнями, и отвернулся, отбредая в сторону. Юнги сделал то же самое. Сложил руки на груди и отвернулся, садясь в совершенно противоположную. Уснули они точно так же.

***

Ночной прохладный ветер шумел в деревьях. Было так тихо, не считая звуков леса. В этой тишине можно было сосчитать собственное дыхание. Вдох. Выдох. Пахнет холодной землёй и ночью, изморозью, начинающей покрывать траву. Слышно как поют сверчки и как ухают изредка где-то вдалеке совы. Острый, похожий на разбитое дно вазы, осколок растущей луны освещал примятую изумрудную в его свете траву, на которой они лежали. — Эй, Чимин. Ты спишь? — Юнги повернулся в его сторону. Пак спал неподалёку, свернувшись в лисьей форме в клубок и зарываясь в сухих листьях между корнями большого дерева, где они легли. Тот не ответил. Спит. Юнги выдохнул. Прижал руку к груди, словно бы набираясь смелости. Решаясь. — Я на самом деле не Император, — тихо проговоил он, наблюдая, как чуть вздымается под мерным дыханием тело белого лиса. Вдох. Жалкая, усталая, до жути грустная улыбка. Голос ещё тише: — Я не знаю, что случилось, но я не он… Хотя лицо точно такое же, но у меня была совершенно другая жизнь… Извини, что это говорю, но мне нужно это хоть кому-нибудь рассказать… А рядом только ты… Даже если ты не слышишь.… Хотя… может, так даже лучше… Он прислушался: точно спит? Лис будто бы задержал дыхание на мгновение, а потом снова стал дышать в том же темпе. Но всё ещё спал, не реагируя. — И… спасибо, — он осторожно протянул руку, чтобы коснуться белой головы лиса, но замер на половине пути. Остановился, не решаясь. Он вдруг поймал себя на том, что безумно хочет прикоснуться к серебристо-белой шерсти на лисьем загривке. Но нет. Лучше не надо, наверное. Проснётся и потребует объяснений. Но, когда он уже решил отдёрнуть руку, лис вдруг открыл глаза. Наглые. Спокойные. Жёлтые. Они пронзили его насквозь, перекрывая дыхание. Слышал? Юнги вдруг почувствовал, как смущение заиграло на его лице красками. Хотя это и была буквально всего лишь белая лисица, спавшая напротив, это было неловко. Даже если Чимин и услышал, он всё равно не поверит. Кто бы поверил в подобное? Даже для магической стороны мира это было бы слишком. Чтобы не показаться дураком, руку он не отдёрнул. — Мне холодно, — с каменным лицом сказал он, и, словно бы продолжая делать то, что собирался, схватил немного прихуевшего лиса за шкирку и притянул к себе. — Ты совсем сдурел?! — заорал Пак, превращаясь обратно в человека уже будучи в миновых руках. — Что ты творишь?! Но вдруг удивлённо затих, когда Мин уткнулся носом в его спину, сжимая бледными пальцами ткань его шёлкового ханбока на спине. Всхлипнул. Выпуская на секунду что-то накопившееся, больное. Пак замер, впадая в ступор, не понимая, что делать, больше не пытаясь вырваться. Он скосил глаза в сторону. Осторожно приподнял руку, даже не понимая, что он делает. Но, в тот же момент Юнги отстранился, и, резко и грубо оттолкнув его той же рукой, отвернулся, передвигаясь подальше. Плечи перестали содрогаться. Словно бы уснул. Чимин приподнялся на локтях, удивлённо глядя на затихшее тело в нескольких шагах от него. Хвост едва заметно шевелился. — Странный, — негромко проговорил он, укладываясь обратно спать.

***

На следующую ночь Юнги заболел. Его настолько сильно знобило, что он не мог даже нормально заснуть, хотя весь день провёл на ногах и устал так, что, казалось, мог вырубиться за секунду. Его тело сильно трясло. Было холодно. В течении дня, прошедшего в побеге от солдат, было слишком опасно, чтобы думать о подобном. Зато, когда он лёг спать, болезнь проявила себя во всей красе. Неужели у Императора был настолько слабый иммунитет? — думал он, обхватывая себя руками и посильнее кутаясь в бесполезные в таком случае тонкие императорские одежды, подтягивая ноги ближе к груди. Словно это всё помогло бы ему согреться. Костра они не разжигали, так как он мог привлечь чьё-либо внимание, — а это не то, что нужно в бегах. Юнги и при своей настоящей жизни особым здоровьем не отличался — чего только целый курс с психологом стоил — но новое тело как будто бы отвергало его. Оно тряслось. Словно пыталось выплюнуть его. Отправить восвояси. Мин бы тоже был этому рад, если бы точно знал, что попадёт он домой, к Хосоку и своей (почти) спокойной жизни в удобстве, где его никто не преследует и где не существует никаких человекоподобных лисов, которые то и дело стремятся сожрать его или заморозить в реке. Простуда. Весной. Настолько противная, что Юнги многое бы отдал, чтобы больше не думать о ней. Его знобило. Холодная земля не способствовала его выздоровлению. Холодно. Он так ненавидел холод. Когда его тело начинает перманентно трясти, а он ничего не может с этим сделать. Ненавидел свои ледяные ладони, которые постоянно заставляли людей отстраняться. Ненавидел… Он беззвучно, почти истерически усмехнулся, понимая противное: никто не поможет… Ему не нужна власть. Он просто хочет жить. Почему только из-за этого ему приходится так сильно страдать? Что он такого сделал? Если бы он только пробыл в теле Императора немного подольше, он бы спланировал более продуманный план спасения. Если бы… Холодно. Чёрт. Это становится совсем невыносимым. Тяжёлый вздох, и, немного погодя — шуршание листьев позади себя отвлекло его. Позади себя — там, где, как он помнил, свернувшись клубком лежал белый лис, послышалось неторопливое копошение. Чужое тело придвинулось к нему. Горячая рука проскользнула через талию, притягивая к себе за живот. Спина прижалась к чужому животу. Юнги выдохнул. Тут же неосознанно прижался ближе, с жадностью принимая чужое тепло. Он вдруг неслышно хмыкнул. Его полдня грозились убить, а теперь, усталого и до смерти замёрзшего, прижимают к себе, чтобы ему было теплее. Устало накрывают длинными шёлковыми рукавами, которые ничерта не согревают, но ощущаются сверху довольно приятно. Хах. Но, он всё же был благодарен Чимину за это недолгое мнимое спасение.