Mirine

Дыхание спёрло до металлического привкуса в горле. Глотку драло. Меч в руке казался всё более и более непосильной и тяжёлой ношей. Хотелось его бросить, но Юнги упрямо сжимал его сильнее, продолжая гнаться за то и дело исчезающим серебристым хвостом, мелькающим, словно путеводный лунный луч, не смотря на то, что его хозяин всей душой желал бы сейчас противоположного. Гул за спиной всё нарастал. Магия слабела вместе с растущим расстоянием между дворцом и лисом. Юнги слышал, как с отдалением от него кумихо во дворце, оставшемся позади, все очухиваются. Замечают его пропажу. И трубят тревогу. — Эй! Стой! — чувствуя, что совсем выбивается из сил, закричал Мин. Вдруг лис остановился. Всего на несколько секунд. Упёрся лапами в землю, повернув морду куда-то в сторону и навострив уши. Юнги почти удалось догнать его. На миг он даже наивно обрадовался, что его услышали. Но Чимин просто заметил, как собирается стража. Он игнорировал его, словно знал, что хвост в виде императора с клинком скоро исчезнет. Пригнулся. И, не обращая на него ровно никакого внимания, оттолкнулся лапами от земли и стремительно прыгнул в кусты. «Мудак» — подумал Юнги, прежде чем фыркнуть и прыгнуть за ним. За густыми бензойными кустами оказался небольшой склон, покрытый ветками и грязью. Он едва не оступился. Заметил серебристый мех, мелькающий меж деревьев. Не останавливаясь, побежал, иногда прокатываясь ногами вниз по склону, поскальзываясь на сухой земле. Ветки и листья били в лицо. Чимин тоже замедлялся, путаясь в ветвях широколистных деревьев. Отплюнувшись от очередной ветки, смачно хлестнувшей его по лицу, он в конце концов нашёл такой эффективный способ борьбы с ними, как меч. Впервые не пожалев, что взял его, он с особенным упоением разрубал противные побеги-переростки на своём пути. Иногда клинок по причине его неумелого использования застревал в запутанных ветвях, но, к счастью, его лезвие было достаточно острым, чтобы почти сразу же выпутываться оттуда. Благодаря этому ему удалось нагнать Чимина в пару минут. Потянуться к нему. Чуть-чуть. Совсем чуть-чуть. Не переставая бежать, не смотря под ноги, тяжело дыша, протягивая руку. Схватить того за пушистый хвост. Обрадоваться. Ухватиться покрепче. Но… допустить ошибку, не подумав о чем-то таком важном, как гравитация. Схваченный за хвост лис не прекратил бежать, пытаясь вырваться. Дёрнулся вперёд, выигрывая за счёт того, что находились они на склоне. Мин тут же потерял равновесие. Полетел вниз, даже не сразу понимая, что к чему. Просто почувствовал боль от ударов и привкус земли и крови во рту. Лететь, к счастью, было недалеко. Они приземлились на небольшой земляной уступ, где было не так много деревьев, но один неверный шаг предвещал то, что ты полетишь дальше по склону. — Да что тебе от меня надо?! — обращаясь в человека, яростно закричал Пак, сидя на земле и почти не обращая внимания на то, что лежащий рядом Мин до сих пор не отпускает его хвост, который то и дело норовил вырваться и начать яростно хлестать во все стороны. — Отвяжись от меня! — Ты… — Юнги запнулся, глядя на распахнутую шёлковую накидку на парне, из-под которой и торчал белый пушистый отросток. Его брови непонятливо взметнулись. — Ты всё это время мог превращаться в человека, не снимая одежды? Он мог около двух секунд наблюдать, как лицо Чимина сменяет своё выражение поначалу на ошарашенное, а затем — на яростное. Парень злобно цыкнул, почти зашипев. А потом снова обратился в лиса, собираясь смотаться от него куда подальше. — Нет! Подожди! — попытался прокричать ему в ответ Мин, осознавая, что за этим последует, но всё равно не собираясь отцепляться от лисьего хвоста. Но тот уже прыгнул дальше. Юнги, не успевая полностью встать, снова свалился с ног и кубарем покатился по обрыву. Не ожидавший такого лис не сразу отреагировал, широко раскрывая ярко-жёлтые глаза, оборачиваясь и понимая, что ему некуда уклониться от летящего на него императора. Юнги услышал короткий лисий писк в тот момент, когда они образовали почти единую кучу. В ту же секунду он обхватил обеими руками пушистое тело, зажмуриваясь и прижимая к себе. Зверь попытался вцепиться когтями в землю, но схватившийся за него обеими руками Мин быстро утянул его назад. Они покатились вниз по склону, собирая все сучки и грязь, все расщелины и ветки. Опавшие листья и земля шуршали двумя телами — лисьим и человеческим. Перед окончательным падением серебристый лис, перескочив через Мина, ловко приземлился на лапы. Отряхнувшись, шмыгнул куда-то в темноту. Скрылся. Юнги же тяжело шлёпнулся на землю, ещё какое-то время не в состоянии встать. Тело болело от многочисленных ушибов. — Ублюдок, — негромко, с чистой ненавистью прошипел он куда-то в темноту, откашливаясь. — Если они найдут меня… Ты меня слышишь? Если они найдут меня… я использую все свои последние силы и дни власти… Я использую… Я использую всё, что у меня есть, чтобы выследить тебя и убить! — Злость и обида поглощали его уставший и настрадавшийся за день мозг, заполняли лёгкие. Спастись! Спастись любой ценой! Только бы не умереть. Он не хочет. — Я заставлю тебя пожалеть! Я всем расскажу, кто ты такой. Слышишь?! Всем!!! Уловка не удалась. Отчаяние подбиралось всё ближе, сдавливая глотку. Свет от фонарей, просачивающийся сквозь деревья, всё приближался. Он приподнялся на локтях. Откашлялся, пока медленно вставал на ноги. Крики усиливались. Осада приближалась. Он мог лишь бессильно наблюдать за тем, как огоньки и фонарики подступают всё ближе. Слышать, как лают собаки. Как кричит караул. И ничего не мог сделать. Бежать было некуда: слишком поздно — его заметят и поймают. Темно, а потому опасно. Густые кроны деревьев почти не пропускали свет, кроме того, что несли в факелах рыщущие за ним войска. Юнги чувствовал себя мечущимся, загнанным в угол зверем. Но перед тем, как сквозь деревья пробрались первые солдаты, что-то схватило его за ногу. Смачно дёрнуло вниз. Юнги упал, больно ударившись. Колени расшиблись о трухлявые корни. «Что-то» потянуло его куда-то в темноту. Он почувствовал тут же запутавшиеся ветки в его волосах, за воротник посыпалась грязь. В нос ударил запах земли. — Тихо! Заткнись. Грубый голос над самым ухом. Лунный свет едва-едва пробирался в щель какой-то земляной норы в корнях большого дерева. Чуть падал на чужое лицо, нависавшее над ним. Чимин зажимал Юнги рот рукой, прижимая его спиной к мягкой стенке из сырой земли. Замер, не отпуская его. Насторожился. Какое-то время ждал, пока солдаты, рыскающие на поверхности, не пройдут дальше. Пока их ноги не перестанут мелькать в единственной дыре наверху, в которую пробирался свет. Пока звуки снаружи не стихнут. И прошипел, приближаясь: — Как ты смеешь мне угрожать в своем положении? Мне, почти бессмертному существу? Жалкий. Я оставляю тебя в живых, только чтобы потом узнать, что ты сгнил в какой-нибудь канаве. Понял? Взглянул на него, прищурился. Словно ждал ответа. И, только когда Юнги послушно кивнул, отпустил. Никогда ещё никто не смотрел на Юнги таким ярким презрительным взглядом. Это было оглушающе унизительно, так сильно это выбивало из колеи. Особенно зная, что он-то ничего никому не сделал. Чимин недовольно щурился, когда отпускал минов рот. Вышла не неловкая, но какая-то пустая-переполненная пауза. Всё это время взгляды были неразрывно связаны. Когда Мин всё-таки открыл рот, чтобы что-нибудь сказать, на головы им неожиданно обрушился поток из комков сухой земли, что выбилась из-под корней. Первым, как и обычно, вылез обратившийся в лисицу Чимин, почти ловко выпрыгивая из земляной дыры и отряхиваясь. Следом, скатываясь по рыхлой земле, цепляясь за неё руками, пытался выкарабкаться Юнги. Заметив, что снова плавно и быстро перешедший в человеческую форму Пак не собирается его ждать, шагая вперёд, он ускорился и, отряхиваясь, быстро встал на ноги. — Подожди! Эй! — запыхавшись, догонял парня Мин. Догнав, схватил за длинный рукав пальцами и потянул. — Ну, что?! — соизволив наконец обратить на него внимание, Пак повернул одну только голову, пронизая его своими узкими зрачками. — Помоги мне добраться до безопасного места, — сразу же выдал свою просьбу Мин, нагло глядя в раздражённые сощуренные глаза. Немного оправившись от шока, парень громко фыркнул. Вырвал свой рукав из миновых рук, поворачиваясь к нему теперь почти полностью. — Ты реально ненормальный? Ты слышал, что я тебе сказал? Я пытался тебя убить. — Знаю, — Мин поджал губы, решительно глядя в его глаза. — Поэтому и прошу… Потому что сейчас ты не пытаешься. — И что с того? — грубо спросил Пак, складывая руки на груди. — Зачем мне тебе помогать? Я не вижу никаких причин, чтобы не позволить тебе умереть. Тут Юнги реально запнулся, не зная, что сказать. Задумался. — Потому что… Потому что я твой Император. И я приказываю, — едва не растерявшись, предложил он, стараясь сказать это как можно увереннее. Получилось довольно нелепо. Он разве что только ногой не топнул. Недолго глядя на него с одним очень сложным выражением лица, Чимин фыркнул ещё раз. Уже не так громко. Но намного более раздражённо и устало. Снова отвернулся, махнув рукавом. Очевидно, больше не собираясь его слушать. — Именно поэтому-то и не хочется, — сказал, уходя от него. — И никому не захочется, будь у него возможность не потерять при этом жизнь и голову. Здесь каждый, что хотя бы краем уха слышал про деяния «Безумного Короля», собственноручно всадил бы меч тебе в сердце. Лучше возвращайся во дворец. Потом тебя убью… когда придёшь в себя… Так не интересно… … «Безумного Короля»… Юнги скривился. Снова попытался догнать его. Эти слова ему не нравились. А отступаться от своего он не собирался. И отдуваться за какого-то нерадивого корейского монарха, о котором даже не слышал, он не намерен! — Отлично! — он развёл руками, почти психуя. Прокричал парню в спину: — Тогда почему бы тебе не убить меня?! Прямо сейчас! Чимин остановился. Не поворачиваясь. Серый, почти белый хвост чуть подрагивал, отражая серебристый свет луны на более освящённой части между густых деревьев. Юнги продолжил, замечая это: — Ну? Убей меня! Всё равно мне здесь не выжить! Как и во дворце! — он поджал губы, скапливая ядовитую обиду, и добавил: — Яд в стакане всё лучше, чем твой минет!.. Тут хвост Чимина дрогнул сильнее, чем обычно. Пушистый кончик завибрировал. Раздражённо. Плечи напряглись, прежде чем он обернулся: — Какая неубедительная ложь. Я бы поверил, если бы ты не стонал так, что слышало пол дворца, — сузил глаза, поворачиваясь только головой. Хвост ходил ходуном из стороны в сторону. — Не вижу смысла убивать того, кто и так упал на самое дно. Жизнь сама тебя наказала. Сегодня, сейчас я в этом убедился… Даже есть тебя перехотелось, чтобы ты умер такой мучительной смертью, которую заслуживаешь. Может быть, теперь ты поймёшь, каково было невинным людям, которые страдали и погибали только по твоей прихоти. — То есть, ты хочешь, чтобы я раскаялся? — Мин приподнял одну бровь, вопросительно уставившись на парня. — Мне всё равно. Вряд ли со своими поступками даже с раскаянием ты попадёшь в земли Небожителей. В любом случае ты заплатишь за всё, что совершил. — И ты решил побыть для меня судьёй? — хмыкнул Мин, заставляя отвернувшегося было парня снова взглянуть на него. — Я польщён. — Я не судья, — достаточно холодно и спокойно ответил Пак. Глаза его стали пугающе пустыми и глубокими. — Просто ищу себе питание и избавляю мир от ненужного мусора. — Ты что, падальщик? — усмехнулся Юнги, следуя за отвернувшимся и потопавшим вперёд парнем. — Как я понимаю, твой рацион состоит из мужчин, которые тебя вожделеют? — Называй как хочешь, — равнодушно отозвался Пак. — Но когда я раздираю зубами живот, чтобы добраться до печени, жертва всегда ещё живая. — А девушек ты ел? Повисло недолгое молчание. — Нет. — Значит, чистокровный гей… — негромко и задумчиво отметил для себя Мин. — Чего ты там бормочешь? — недовольно повернулся парень, снова злобно сощуриваясь. — Ничего. — Я был с девушками, если ты об этом, — Чимин шагнул на него. Вроде бы равнодушно, но с нотками угрозы и раздражения. — И как? Понравилось больше, чем с парнями? — Юнги не нашёл ничего умнее, как глупо и чуть нахально улыбнуться. — Ты думаешь, я могу быть девственником? Ты вообще представляешь, сколько мне лет? — парень наклонился, заставляя Мина шагнуть чуть назад. Его уставшие и серьёзные глаза в данный момент действительно предполагали, что морально он старше минового дедушки. В любом случае, Мин никогда не отличался особым почтением к старикам. Он был слишком озабочен своей собственной жизнью, которая и так была не сахаром. — Нет, — нагло строя дурачка, заявил он, не отстраняясь. — А я должен? Чимин так устало посмотрел на него, что ему стало жаль парня. Наверное, тяжело провернуть всё это: убийство императора и все такое — а потом ещё и отказаться от своей затеи. Хотя, учитывая то, с какой лёгкостью Пак решил не убивать его и сейчас позволяет идти за ним следом и навязчиво допрашивать, можно было предположить некую легкомысленность в его поступках. То есть — решал он так же быстро, как и передумывал. Либо же дело было в невероятной доброте, что, естественно, было так же невозможно, как и миново выживание в этом мире в одиночестве. — Так… а сколько? — пытаясь хотя бы быть вежливым, всё-таки спросил Юнги, глядя в уставшее, но всё ещё красивое лицо сероволосого, приближенное к нему. Пак тяжело вздохнул, отстранившись. — Столько же, сколько у меня хвостов, — равнодушно ответил. — Семь лет? — предположил Юнги. — Семьсот, — тяжело вздыхая, поправил его парень, очень уставший от всего этого дерьма. — Ты не похож на дряхлого старика, — заметил Мин, широко шагая следом. Уважения не прибавилось. Он отказывался воспринимать Пака меньше, чем как равного ему. — А ты сейчас больше похож на служку или шута, чем на Императора. А вот это было обидно! Мин цокнул. — Так… — он вспомнил, догоняя его и снова дёргая за рукав. — Ты возьмёшь меня с собой? Чимин остановился, понимая, что позволил себя заболтать. Заболтать и забыть, зачем он здесь вообще. Лучше поскорее убираться отсюда. Может, съесть его? Всё равно он собирался бросить его здесь в лесу, а потом уже из каких-нибудь слухов узнать, что же случилось с Королём: съели дикие животные или застрелил один из своих же солдат. Но всё же, абсолютно выбивающее из колеи поведение императора его насторожило, невольно заинтересовывая. — Какой же ты настойчивый, — раздражённо цыкнул он, резко поворачиваясь и присаживаясь на камушек. — С какого Дьявола я должен тебе помогать? С чего мне лишняя обуза, которая хуже мёртвого груза на руках? Тем более, обуза, которую ищет весь дворец. Если кто-то заметит тебя со мной, то я тоже окажусь в числе разыскиваемых. — Я не обуза! — возмутился Мин, плюхаясь на камушек поменьше напротив. — Я могу помогать. Я… Я… Я умею разжигать костёр! Бред, Мин Юнги. Что за чушь ты мелешь? Нихрена ты не умеешь — будешь только мешаться. Но нужно что-то, что убедит его. Нужно что-то… Нужно пытаться дальше. Нужно обеспечить себе безопасность. — И кому он нужен, этот костёр? Чтобы привлекать солдат? — Пак подпёр щёку кулаком, подложив под себя ногу. Его это чем-то начинало веселить. — Ну почему же? А если нужно, к примеру, подогреть еду?.. — Какую еду? Где ты её возьмёшь? — зевая, усмехнулся Чимин, понимая, что Юнги уже и сам не понимал, что за околесицу начинал нести. И у Чимина просто не вязалось всё это с тем, что это — тот самый деспотичный правитель. Безумный Король, молва о жестокости которого простилается от королевского двора и до самых жалких деревень, наполняя сердца простых людей ужасом. Что-то было не так. Политики других стран не рисковали иметь с ним дела, опасаясь слишком непредсказуемых последствий. Слуги боялись ему прислуживать, так как почти ни один из них ещё не держался у него больше полумесяца, а судьбе таких нельзя было позавидовать. Танцовщицы и кисен боялись его до дрожи, потому что никогда не знали, когда им отрубят руку или ногу за то, что движения были не-такие или же капля императорского вина из кувшина была случайно пролита на стол. Да и его прошлый личный опыт кардинально отличался от того, что он сейчас видел. Пока Император затирал, как же он полезен в походных условиях, Пак что-то учуял. Что-то странное. Что-то знакомое. Что-то, почти неосязаемое. Духи. Змеи, чёрт их бы побрал. Ну почему именно они? О, боги… Чимин поджал губы и едва сдержался, чтобы не возвести глаза к небу. Они оплетали тело даже не догадывающегося ни о чём Мина, который всё продолжал и продолжал нервно болтать. Их привлекло то, что демон вроде него так долго разговаривает с человеком. — Человек. Человек разговаривает с Лис-с-сом, — шипели змеи, чтобы Чимин в голове слышал их голос. — Мы чувствуем кровь. И это не кровь Человека. Лис-с-с ранен. Человек вкусил его кровь. Король Драконов расстроится, если с Лисом что-то случится. Мы, его слуги, этого не допус-с-стим. Нам убить Человека? Нам его убить? Только одно с-с-слово, и мы его укусим. Наш яд действует мгновенно. Чимин задумчиво наблюдал, как змеи опутывают худощавое тело поверх шёлковых одежд. Он даже перестал вслушиваться в болтовню Мина. Три змеи. Пока что. И, всё же, для человека даже одна змея будет смертельно много. Он внимательно наблюдал за тем, как ткань сминается, прилипая к телу, когда вытянутое тело змеи проскальзывает на том месте, но Император не замечает даже этого. Услышав нечто вроде «я уверен, что смогу справиться!» из минового трёпа, он хмыкнул. Щёлкнул пальцами с особым удовольствием. — Уверен? — когда он провёл ладонью, то змеи на его теле стали видимыми для человеческого глаза. Юнги застыл, чувствуя, как страх опутывает его своими щупальцами, как и облепившие его вытянутые чешуйчатые тельца. Как и осознание. Берёт под контроль тело. Насколько он знал из школьных уроков биологии и телепередач про природу, —ни одна змея из оплетавших его не была похожа на безобидного речного ужика. Он хотел закричать, но полноценного крика не получилось. — Убери их… — почти панически онемевшими губами произнёс он, обращаясь к спокойно сидящему Чимину на соседнем камушке. — Убери! Пак никак не отреагировал на его крик, продолжая всё так же с любопытством наблюдать. Но, приказа кусать его тоже не отдавал. Хотя знал, что змеи и правда тут же это сделают. Тут же, как только он скажет. Раздумывал. Одна из небольших змей пробралась к нему под одежду. Скользнула под подол рубашки, заставляя Мина почти запаниковать, с немой просьбой и открытым ртом глядя на Чимина. Но, несмотря на холодящий Юнги мерзотный страх, змея лишь скользнула чуть выше бедренной косточки, оборачиваясь вокруг талии и скользя на плечо под шёлковыми одеждами. «Испорченное пресмыкающееся» — с отвращением поморщился Чимин, внешне почти не подавая виду. Про себя подметив, что изгибы, оплетаемые длинными змеями поверх одежды, были довольно соблазнительными. И не только для еды. — Ну же, Лис-с-с. Отдай приказ. Королю Драконов не понравится, если этот Человек останется в живых. Он вкус-сил лисьей крови. Он опас-с-сен. С-сладкий. Этот Человек пахнет лесными ягодами и выпивкой. К чёрту, — неожиданно что-то решив, фыркнул Чимин, щёлкая пальцами перед Юнги и разгоняя тут же запаниковавших змей с его тела в разные стороны. Было бы кощунством оставлять такую еду каким-то там рептилиям. Взял его за руку, приподнимая её, чтобы поймать ту змею, которая забралась к нему под одежду и сейчас выползала из длинного рукава на руки Чимина. Дотронулся в процессе до белой кожи тонкого запястья. Император вздрогнул. Ну, вас, нахрен, — думал Пак, отпуская его ладонь. Приподнимая змею на руках и словно бы рассматривая, недовольно щурясь. И «Короля» вашего тоже. Сам съем! Вздумали забрать мою добычу и травить её своим паршивым ядом, ползучие твари? Длинный тонкий полоз в чёрно-золотистых пятнах зашипел, высовывая перед его лицом язык; глядя своими чёрными неморгающими глазами: — Король Драконов не одобрит твоих с-с-с… Змея не успела договорить, потому что парень молча выкинул её куда-то в кусты. И точно так же отряхнул руки, словно ничего не произошло. Быстрей. Сейчас! Глаза загорелись жёлтым, зрачки вытянулись ещё больше. Он чуть притянул ничего не понимающего Юнги, хватая пальцами за рукав. Слегка облизнул верхнюю губу, чувствуя языком вытянувшиеся клыки. И уже собирался выполнить то, что задумал. Но тут его выражение лица просто стало удивлённым. Что-то просвистело над ухом. Чимин негромко вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли, потому что что-то задело его плечо. Отпустил чужие плечи. Резко обернулся, прожигая острым взглядом солдата с луком. Тот натягивал тетиву. Целился второй раз. Помеха. По-звериному зарычал, обнажая верхние клыки. За плечи бесцеремонно отодвинул Юнги вбок, спасая от стрелы, которая пролетела над чуть ссутулившимся плечом лиса и должна была попасть прямиком в шею Императора. Будет ужасно досадно, если кто-то убьёт его добычу. Чимин не ел людей, убитых не им. Он отпустил чужие худощавые плечи. Обратился лисицей. Скаля зубы и смешивая звук свистящего ветра в ушах со своим рычанием, прижал уши и небольшими прыжками побежал к врагу. Тот отстреливался, доставая из-за спины всё новые и новые стрелы. Но Пак уклонялся, не переставая бежать прижимаясь к земле или большими прыжками отскакивая в сторону, и стрелы летели в никуда, втыкаясь в землю или вонзаясь в деревья. Одна такая полетела в Юнги, но он успел пригнуться. Поймав именно тот момент, когда солдат доставал из-за спины очередную стрелу, лис прыгнул на него, собираясь зубами вонзиться ему в лицо. У него почти получилось. Но он не рассчитал, что обученный солдат будет сильнее изнеженного Императора, и его откинули в сторону. Юнги осторожно подобрал свой брошенный меч с земли, по-тихому подкрадываясь к ним сзади сквозь деревья, убираясь с самой гущи событий, чтобы не попасть никому под горячую руку. Понимая, что противник не так прост, а играть с ним долго, как с Императором, слишком рисково, лис распушил остальные шесть бело-серых хвостов. Пригнул передние лапы, засверкав переливающейся пушной шерстью в свете луны. Он собирался сжечь этого человека дотла. А потом искромсать его кости на мелкие кусочки. Так, чтобы его труп погрызли дикие собаки, чтобы он мучился в своей собственной смерти. Плевать, если потом кто-то из убитых им обратится обиженным призраком. Он собирается сделать так, чтобы никто его даже опознать не смог. Никто… Никто не смеет мешать ему ужинать! Пламя уже начинало подбираться с лёгких. В чуть приоткрытой пасти рябили искры. В нетерпении. В жажде уничтожить всё, обратить всё сущее в жалкую горстку пепла. Чвак. Пламя, формировавшееся в пасти, затухло, будто его потушили ветром. Глаза лиса удивлённо распахнулись. Полностью покрытый кровью кончик лезвия торчал из груди солдата. Сузившиеся тёмные глаза, торчащие за его плечом вместе с чёрной повязкой и светлыми волосами, собранными в хвост на макушке, снова стали испуганными, удивлёнными и отчасти — радостными. Надавив тому на спину, пока ещё сохранял остатки этого потемневшего спокойствия, Юнги с громким чварком вытащил из размякшего тела клинок, больше похожий на тонкую изогнутую саблю. Мужчина тут же упал на землю. Пока Мин, брезгливо обходя лежащее на земле тело, вытирал окровавленную руку об одежду, Пак обратился обратно, глядя на него ошарашенными взглядом. — Ты что наделал?.. — проговорил он, падая назад и глядя большими глазами на тело солдата и на клинок, который Император теперь не выпускал из рук. — А что? — спросил Юнги, тоже приподнимая тот перед глазами и с неким любопытством рассматривая окровавленное лезвие. Странно, но жуть его не брала. Он даже ощущал какое-то приятное и тревожное дежавю. Растерянный взгляд Чимина снова вернулся в злобное состояние. Он кинулся на него, повалив несопротивляющегося, да и впринципе не ожидающего такого поворота Мина на землю. Схватил одной рукой за воротник, второй упираясь в землю. Юнги испугался от неожиданности, но в остальном почему-то совсем не боялся. — Ты вообще понимаешь, что ты наделал?! — кричал Пак, на этот раз действительно себя не контролируя. — Ты понимаешь?! Какого долбанного чёрта ты полез на него? — Я хотел помочь, — недовольно надул губы Юнги, не понимающий, за что на него орут. — Себе, для начала, помоги! Ты бесполезен! Чёрт! Сука! Сука… Почему тебе на месте не сиделось? Ты вообще не думаешь, когда что-то делаешь? Кто научил тебя лезть в чужую драку?! По каким законам ты вообще живёшь?! Ты понимаешь, что я теперь в долгу перед тобой?! Мне же теперь нельзя тебя есть! — Ты хотел меня съесть?! — возмущённо оскорбился Юнги, честно думающий, что лис отказался от идеи убивать его. — Да я тебя прямо сейчас сожру, — сквозь зубы процедил Пак, приближаясь к нему. Нет. Не сегодня. Мин сощурился, меняясь в лице. Он прошёл этот путь не для того, чтобы умереть по финалу. — Попробуй, — в ответ так же яростно прошипел он, ловко приставляя лезвие клинка к открытому горлу нависающего над ним парня. Хотя он и не понимал этого, но тело чувствовало себя так, словно продержало холодное оружие в руках полжизни. — Да ты даже не успеешь понять, что ты умер, — опасно прошипел Пак, широко раскрывая ярко-жёлтые горящие глаза. Да ну. Юнги ухмыльнулся. Вытянул свободную руку и схватил его за передний край распахнутой зелёно-жёлтой накидки, наматывая шёлковую ткань на кулак, притягивая. Так, чтобы голая шея парня почти вплотную приблизилась к заточенному лезвию. Тот удивлённо выдохнул, соскальзывая второй рукой с миновой одежды на землю. Плотнее приближая его к нему. — Нужно было делать так, когда у тебя был шанс, а не играть со мной, — проговорил, почти прошипел Юнги, не сдерживая злобной ухмылки уголком рта, интуитивно понимая ситуацию и жестоко злорадствуя. — А теперь ты у меня в долгу, лисёнок. — Я старше тебя на… — Да-да, я знаю. На дохуя. Теперь убьёшь меня только в следующий раз. Мин закатил глаза, проговаривая это. Так же он опустился затылком на мягкую траву, не отпуская из руки одежду Чимина и заставляя его опуститься ещё чуть вниз за собой. Почти напороться горлом на заточенное лезвие. Тот хрипло выдохнул. — Ладно… — негромко. — Я согласен. Мин чуть поджал губы и приподнял одну бровь, удивляясь такой быстрой смене решения. — Точно? — недоверчиво переспросил он. Чимин приблизился почти вплотную к его лицу, и тонкая кожа на шее парня сильнее прижалась к лезвию. Натыкаясь. Напарываясь. Показывая, что он не боится. Ни Мина, ни его жалких угроз. — Чтобы вернуть свой долг, а потом убить тебя собственными руками, — яростно прошипев, добавил лис. Кровь с минового меча капнула Юнги на шею, и он не совсем понимал: кровь это Чимина, или же оставшаяся после убийства кровь на лезвии. Ладно. С этим он справится. — Прекрасно. Хороший пёсик, — Юнги положил клинок себе на грудь и потрепал злобно глядящего на него парня по серым волосам. Судя по тому, как задрожали от ярости его зрачки и губы, это было слишком. — Ты снова назвал меня собакой?! — яростно заорал Пак, в порыве злости обхватывая его шею обеими ладонями и прижимая к земле. Неожидавший такого Мин испуганно схватился за его запястья, почти панически остерегаясь того, что взбесившийся парень может переборщить. Пока не понял, что душащие его ладони не сжимаются до конца. Просто держат в кольце из напряжённых рук. Надавили, сдавливая его тонкую шею чуть сильнее. Заставляя задышать тяжелее, но не перекрывая кислородные пути. Он хочет. Но не может. То, что лис не может теперь ничего ему сделать, хотя так сильно скалится, будоражит. Стало жарко. Мин выдохнул, приоткрывая рот. Осторожно взглянул на него из-под полуприкрытых век, чувствуя, как самосохранение уходит на второй план. Чужие глаза горели настолько ярко и глубоко, что, Юнги казалось, хотели сделать из него пепелище. Чимин сдерживался и всё-таки не сдерживался, где-то далеко в глубине своей души оставляя крупицы разума. Он ненавидел его. Ненавидел всем сердцем. И теперь он должен его спасать. «Почему такой правильный?» — с непониманием и частичкой раздражения, под смягчившимся и ускользающим сознанием подумал Мин, понимая, что, будь на его месте, задушил бы нахрен. Тем более, зная, что об этом точно никто никогда не узнает. Никто не осудит. Во рту скапливалась слюна. Ноги подкашивались. Чимин сдерживался, но потакал себе не в минову пользу. И всё же… напряжённые тёплые руки, сжимающие его шею, но так, чтобы он мог дышать. Кажущаяся суховатой из-за когтей и того, что постоянно бегал в теле лиса, кожа рук к тонкой чувствительной коже на миновой шее. Глаза. Горят. Просверливают нахрен. Поджигают. Чимин приблизился сильнее, сжимая зубы с передними острыми клыками и заглядывая в самый постыдный омут миновых глаз, чуть сильнее придвигаясь между его ног. И Юнги, не отдавая себе отчёта, приподнял их сильнее и несильно обхватил коленками его бёдра, чуть обхватывая его щиколотками. И только тогда, кажется, Пак пришёл в себя. Замер, глядя на него. Отрезвел, чувствуя чужие колени у себя на бёдрах. Поглядел чуть растерянным взглядом на слегка отвернувшееся в сторону лицо Юнги, который дышал сквозь приоткрытый рот. Задыхался, но вовсе не от удушья. На его покрытые румянцем щёки и поджатую, чуть прикушенную нижнюю губу. И такие обнажённые-беззащитные глаза. Которые так сильно больше, чем обнажённое тело. Он медленно, осторожно отпустил его. Чувствуя, как чужие ноги соскальзывают с его бёдер, позволяя ему отстраниться. Отодвинулся и сел чуть подальше, тактично кашляя в кулак. — Что, с Императорами не ебёшься? — усмехнулся Юнги, привставая на локтях, после упираясь рукой в землю позади себя, чуть кашляя для приличия и потирая свободной рукой шею. Чимин взглянул краем глаза: даже синяков не осталось. — Не смей называть меня собакой, — проигнорировав его неприличный вопрос, неожиданно злобно прошипел Пак, заставляя Мина удивлённо приподнять бровь. — Мне плевать, что ты там обо мне думаешь или чего хочешь. Не смей. Называть меня. Собакой! — А что тебе не нравится? — наигранно удивился Юнги, неожиданно понимая, что здесь к чему. — Пёсики милые. И послушные. И тявкают когда выпрашивают поесть так же забавно, как ты тявкаешь, если схватить тебя за хвост. — Мне плевать! — рявкнул Пак, вставая и злостно ходя из стороны в сторону, недовольно виляя хвостом. — Если хочешь пойти со мной. Не смей. Называть. Меня. Собакой. Имей хоть какое-то уважение к древним демонам! Понял? — Ага. — Это не ответ! — Ладно, гав-гав. Чимин сжал и оскалил зубы, посмотрев на него. Хвост в этот момент распушился, и рядом веером по обеим сторонам миражом отсвечивали ещё шесть таких же полупрозрачных. Казалось, даже волосы его встали дыбом. Мин почти физически видел вокруг него дымку из настоящего пламени. Даже слышал, как она потрескивает. — Ладно, — Юнги поднял руку в знак примерения, опасаясь, что тот снова может на него броситься. — Обещаю, что никогда больше не назову тебя собакой. Даже если очень захочется. Пламенная дымка вокруг парня почти сразу рассеялась. Лицо стало спокойнее. Он с достоинством фыркнул, махнув рукавом, и, достав откуда-то ярко-оранжевый веер, пошёл вперёд между деревьев. — Идём. Я доведу тебя до нужного места, а потом избавлюсь. — Вот и прекрасно. Если обманешь — оторву хвост.