Mirine

Мин замер, всего несколько миллиметров не успевая дотянуться до чужих губ. Ещё всего секунда. Секунда, и его — их бы уже не остановил какой-то там голос. Блять. Почему же всё так неудачно складывается против него? Конечно, может он и поступает эгоистично, не думая о чувствах Чимина. Но это не значит, что кому-то дозволяется его прерывать. Юнги не шевелился. Но Чимин молча вылез из-под широкого головного убора, взгромоздив саткат обратно на голову затихшего Мина. Ещё достал из-за пояса кинжал с посеребрёно-чёрным наконечником в форме змеи, который получил от кузнеца. Бесцеремонно впихнул его Юнги, глядя на открывшуюся дверь, в проходе которой почему-то совсем никого не было. — Вместо меча, — чётко объяснил он, даже не глядя на него. — Потом отдашь. Или оставишь себе. Плевать. Я редко пользуюсь оружием. Но пока что я не могу защитить тебя от всего. — Ладно, — растерялся Мин, даже ненадолго забывая о своей обиде. — Тогда пошли отсюда быстрей. Мы же всё купили? Он хотел убраться отсюда поскорее. Никогда не любил места, где больше одного или двух человек. — Стой, — остановил его Пак, не скрывая любопытство. — Ты не хочешь зайти туда? — Зачем? — напрягся Мин. — Наверное, это местный провидец. Мне интересно. — Ага. Или местный шарлатан, — ядовито проворчал Юнги, когда Пак потянул его за собой. Он был очень-очень-сильно недовольный тем, что лис так упорно игнорирует то, что почти случилось минутой ранее. Так же, в отличии от лиса, ему до сих пор было неловко, хотя он и старался не показывать этого. Они зашли в ветхий постаревший ханок из потемневшего дерева. Несмотря на тёмную атмосферу, в комнате пестрило разными цветными шаманскими вещами. Яркие полотна с корейскими божествами привлекали больше всего внимания. Под потолком висели разные цветные фонарики из бумаги. Но на всех вещах осел большой слой пыли. Витал едва уловимый запах чего-то металлического. Здесь было немного тяжело дышать. — Чем я могу вам помочь? Снять порчу? Рассказать о будущей любви, о счастье и несчастьях, что ждут в вашей долголетней или недолголетней жизни? Может, хотите поговорить напоследок с погибшей бабушкой? Или же о вашей судьбе.? Позади человека располагался алтарь с богиней Опщин*. На нём, рядом с зажжёнными свечами и благовониями, в тонкой глиняной вазе увядала белая полузасохшая роза Шарон. Юнги с подозрением посмотрел на мужчину неопределённого возраста с небольшой бородкой. Волосы его, завязанные в тугой узел на затылке, были наполовину седыми. Глаза скрыты под бинтами, туго замотанными вокруг головы и закрывавшими половину лица. Он не доверял предсказателям. Как-то такой, когда они веселились с Хосоком, гуляя в ханбоках напрокат по территории дворца Кёнбоккун, предсказал ему долгую и счастливую жизнь без трудностей. С тех пор он не верит даже гороскопам. — Что у тебя с глазами, старик? — Чимин, конечно же, без особого уважения плюхнулся напротив невысокого столика с сидящим за ним мужчиной. Юнги недовольно сморщился. Но сел рядом с ним. Он бы не назвал его «стариком». Скорее — «чудной». — С завязанными глазами я лучше общаюсь с миром духов, — не обращая внимания на хамство, спокойно объяснил шаман. — Ничего не отвлекает. — Ясно, — чуть улыбаясь, прищурился Чимин. И, что-то подсказывало Юнги, что нисколько он не поверил в эту хрень. — Так, что вам от меня нужно? — мужчина вежливо улыбался, сохраняя спокойствие, которому позавидовала бы сама скала, дожидавшаяся мудреца. — Ладно, — Чимин кивнул. Хмыкнул. Неожиданно указал пальцем в сторону Юнги. — Скажи мне, что не так с ним. Мин, который собирался скучающе зевнуть, показывая, как он хочет (нет) здесь находиться, даже забыл закрыть рот до конца, оборачиваясь то на него, то на шамана. К чему это он? Просто дурачится? С Чимином всё возможно. Он что-то хочет получить. Вот это он понял точно. Пускай даже само удовольствие от действия на нервы какому-то странному провидцу. — Прекрасно. Плата вперёд. Всё так же (как-то по-ублюдски) улыбаясь, шаман протянул ладонь. Пак поморщился, брезгливо чуть отстраняясь. — Сначала ответь мне. А уж я потом решу, стоит ли это моих денег. — Твоих? — возмущённо вякнул Мин, но его голос почему-то остался за кадром. — Не-е-ет, так не пойдёт, — возразил шаман, качая головой. — Всё не так просто. Думаете, вы единственные, кто пытается одурачить меня таким способом? Я знаю, что будет. Если мой ответ не понравится, или будет слишком тяжёлым для восприятия господ, то меня обругают, а сам я останусь ни с чем. Если Господа влиятельны, то в плохом случае меня могут даже приказать убить или выпороть. Люди неблагодарны. Именно поэтому, зная это, я не работаю за-бесплатно. — Тогда с чего мне верить, что ты не простой шарлатан? — Чимин сложил руки на груди, упрямо скривившись. Мин всё ещё подозревал, что тот просто играет. — С чего верить? — шаман усмехнулся, прям так гаденько. Не хуже Чимина (а то и ещё противнее). Развязал узел, оттягивая бинты на глазах и открывая глаза. Абсолютно белые.Состоящие словно из одних белков. — Ты ведь чувствуешь. Поэтому и пришёл сюда, Лис. Ты меня потревожил, но всё ещё сомневаешься. Это в характере таких гадких и озлобленных существ, как кумихо. Юнги поначалу растерянно, а потом напряжённо посмотрел на Чимина. Тот не шелохнулся. Не считая прищура из-за того, что шаман бросил камень в его огород, был спокоен. Ему тоже здесь не нравилось. Но у него был какой-то план, в подробности которого он, конечно же, Юнги посвящать не стал. Ну конечно. Ну, по крайней мере, раз Чимин спокоен, значит, и ему волноваться не о чем. В противном случае, разгребать всё это всё равно лису. — Ясно, — лицо Пака не уставало почти мимолётно менять эмоции, при этом не особо двигаясь. — Скрываешься здесь. В этой деревне. Я слышал о бывшем палаче Его Императорского Величества, который чем-то не угодил Императору и, после того, как каким-то чудом выжил, обрёл дар провидца. Я чувствую заросшую рану у тебя на затылке. Кровь всё ещё медленно собирается у тебя под черепом. Ты живёшь только благодаря чьей-то магии. Но даже ей не вернуть большую часть твоих потерянных лет жизни. — Ну что же, — шаман почтительно (нет) поклонился. — Я благодарен Его Величеству просто за то, что могу жить в этом чудесном мире. От того, как его голос даже не дёрнулся, Юнги больше показалось, что тот желает ему смерти. Ему это не понравилось. Он поморщился. Какие бы гадства не творил его предшественник, он за них извиняться не собирается. — Ладно, — Чимин посерьезнел, кладя небольшой шарик из золота, который тоже был в императорском мешочке, на стол к провидцу. — Этого хватит. Теперь отвечай на мой вопрос. Реши загадку вместо меня, и я за это тебе заплачу. Что с ним не так? — Я не вижу никаких особых изменений, — он своими абсолютно белыми глазами оглядел Юнги, который решил, что можно снять увесистую шляпу и расслабленно сидел уже без неё, словно это не вокруг него разговоры. Он поёжился. Растерялся. До мурашек, неприятно пробравших его выступающий позвоночник. — Разве что, его душа. Она принадлежит ему, принадлежит его телу. Но почему-то она немного другая. Больше ничего сказать не могу. Не хотите ли лучше узнать свою судьбу? Смерть? Это я вижу отчётливо. За дополнительную плату… — Никакой дополнительной платы, — зарычал Чимин и раздражённо треснул ладонью по столу, раздосадованный таким скупым ответом на его вопрос. — Раз уж нихрена не знаешь, хотя бы честно отработай золото, что я тебе дал! Я уверен, что от здешних бедняков ты больше пары медяков не получаешь. — У бедняков и судьба другая. А ты, лис, просишь предсказать судьбу Императора и его ненадёжного защитничка кумихо. Разве ты не видишь колоссальную разницу? — Нет. Не вижу. — Естественно, — провидец гадко хихикнул. — Ведь никакого Императора больше нет. Как я мог забыть? Теперь его жизнь ничем не отличается от тех крестьян, что ты обокрал на рынке. — А не боишься, что твои слова обернутся против тебя? — хмыкнул Пак, прищуриваясь и поджимая уголок губы в натянутой усмешке. — Ведь престол ещё никто не занял, а его ищут, чтобы вернуть во дворец. Он всё ещё Император. И будет таковым, как я понимаю, пока все не убедятся в его смерти. Пусть он был далеко не лучшим правителем, но люди уже начали слагать о нём легенды. Он прочно утвердился в их головах. Просто так от этого не отделаться. Юнги смутился, покраснел, глядя с чуть приоткрытыми губами на Чимина. Отвернулся, сконфужено спрятав глаза за временно тёмной чёлкой. Не думал он, что лис будет так защищать его императорскую честь, которая для него самого даже не была чем-то особо важным. — Именно поэтому желаю долгих лет жизни и процветания Его Величеству, — провидец натянуто вежливо улыбнулся и ещё раз поклонился отвернувшемуся Юнги. Мин даже не обратил на него внимания. — Ты желаешь ему смерти. Признайся, — хмыкнул Чимин, сдерживаясь чтобы очень и очень тяжело не вздохнуть. — За кого вы принимаете бедного слепого шамана? — саркастично и одновременно с этим жалостливо упрекнул их провидец, принимая роль слабого старика. Пялясь в одну точку. — Я слеп и абсолютно беззащитен! Даже если меня соберутся обокрасть среди ночи, я не смогу ничего сделать, так как не увижу!.. Положи где взял, Лис. Даже стражники в этой деревне не трогают меня, потому что понимают, что я беззащитный старик!.. Чимин недовольно фыркнул, скривившись. Но положил на место какую-то безделушку, которую стащил со столика с талисманами. Даже Юнги услышал, как он ею звякнул. — Так значит, ты слепой, — хмыкнув, подметил Чимин. Его ладонь сместилась, а потом скользнула на ногу сидящего рядом Юнги. Сжала. Весьма так не невинно. Мин вздрогнул, на секунду застывая. Медленно переваривая, что сейчас происходит. Внутренняя сторона бедра жглась. Горела там, где находилась чужая ладонь. Вот-вот прожжёт тонкий слой одежды, оставит дыру с подпалёнными краями на льняных брюках и красные пятна на молочной коже. Мин покраснел ещё больше, не полностью понимая намерений. Лис мог с одинаковой вероятностью как пытаться подбодрить, так и просто играться на его нервах, всё больше и больше смущая его. Пак же даже почти не смотрел на него. Всё его внимание было обращено на слепого шамана, который будто бы не смотрел на них ни на миг, как Пак решил проявить инициативу в их странных играх. Юнги бы не удивился, если бы такая наглость была бы только для того, чтобы насолить провидцу. Или проверить, действительно ли он слепой. — Вам не стоит быть вместе, — неожиданно, всё так же почти не моргая и пялясь белыми глазами в одну точку, проговорил старик. Его рот улыбался, и это выглядело жутковато. — Даже как люди, которым просто по пути. Это всё, что я могу сказать без дополнительной оплаты. Это моё доброе дело на сегодня. Юнги сидел, не вмешиваясь, красный, как один из фонариков в жилище, отводя глаза в сторону. Там, где внутреннюю сторону бедра сжимала рука Чимина, протекал ток, напряжение, отдающие приятными импульсами во всём его теле и скручивающееся в крепкий узел в низу живота. Он даже почувствовал вину, что тут такой серьёзный разговор, а он сидит и не может думать о чём-то другом. — К чёрту твоё доброе дело! — зарычал Пак, подаваясь чуть вперёд и даже показывая острые зубы. — Я хочу знать всё, что ты можешь сказать мне! Он хотел убрать руку с минового бедра. Но Юнги не позволил, накрывая её бледной ладонью и прижимая. Почти сплетая пальцы. Несколько секунд молча смотрел в лицо чуть ошеломлённого Чимина, сжимая сильнее. В конце концов, лис усмехнулся, устроил свою ладонь поудобнее на его ноге и продолжил разговор. — То, что я вам покажу, может изменить вашу судьбу, — старик стоял на своём. — А для того, чтобы иметь возможность изменить судьбу, нужна достойная этого плата. Что-то, чем нужно пожертвовать. — Ладно, — сквозь зубы, Чимин согласился. — Если речь идёт о деньгах, то я согласен. — Боюсь, за такое предсказание ваш мешочек с драгоценностями окажется простой безделушкой. — Чего? — не понял лис, подозрительно прищуриваясь. — Тогда чего ты хочешь? — Его. Мин, сидящий всё это время тихо и как бы (как он считал до этого) незаметно, замер. Костлявый палец указывал именно на него. Напрягся. Ладонь, удерживающая ладонь Чимина на своём бедре, сжалась чуть сильней. Богиня Опщин с гобелена глядела на него своими тёмными змеиными глазами. Её чёрный как смоль хвост словно впитывал весь свет в этом доме. — Исключено, — чётко проговорил Пак. Юнги даже удивился. Почему-то лису не понравилась эта идея даже больше, чем ему. И, что-то подсказывало ему, что это вовсе не от от того, что парень так сильно за него переживает. — Злишься, — отметил провидец. — Уже? Мин поёжился и подвинулся поближе к Чимину. На всякий случай. Сейчас как бы решалась его судьба. Но он не думал, что его слова в этот раз имели какой-то вес. — Чего ты там бормочешь? — лис прищурился, выдыхая воздух через нос. — Ты ведь не влюблён в него, — негромко удивлялся шаман. — Не сейчас. Твоё сердце трудно удержать. Так почему же ты так протестуешь? Всё ещё позволяешь своему прошлому держать верх над тобой?.. — Я не понимаю, о чём ты, — перебил. — Я ведь не говорил, чтобы ты отдал его навсегда, — продолжил шаман. — Отдай мне его на эту ночь. А завтра я верну тебе его. Живым. И здоровым. — Нет. — Тогда и моего предсказания тебе не видать… А ведь оно могло бы спасти чью-то жизнь… — Я могу остаться вместо него, — лис ухмыльнулся и выпрямился. Глаза игриво прищурились, представляя нечто интересное. Даже у Юнги закололо кончики пальцев от обилия магии. Лис включил свои чарующие феромоны на полную. Но на шамана это, к сожалению, тоже почему-то не действовало. — Ни за что! — Мин увидел, что того аж протрясло и бросило в холодный пот. — Ты мне не нужен. Ещё бы с кумихо я не водился… Пак поморщился. Откинулся обратно назад, вырубая чары, которые в данной комнате были всё же абсолютно бесполезны. — Императора ты не получишь. Ни на ночь. Ни на час. Твоя жизнь больше ничего не стоит. Если не скажешь мне сейчас что-то полезное, то я убью тебя. И никто мне даже слова не скажет. Потому что никто не вспомнит, что тут жил когда-то какой-то провидец. — Угрожаешь мне, Лис? — шаман поджал губы в улыбке. — Я знал, что вы не оставите меня в живых, как только вы зашли в эту дверь. В моей жизни больше нет смысла. Я надеялся лишь на то, что вы выполните последнюю просьбу несчастного старика. — Прекрати давить на жалость, — зашипел Чимин. — Никакой ты не несчастный старик. От тебя смердит смертью. Ты заслужил то, что получил. — Я могу лишь сказать, что вам не стоит оставаться вместе, — повторил провидец. — Это закончится плачевно для слишком многих… — От него ничего полезного мы не добьёмся, — закатил глаза Чимин, поднимаясь на ноги. Дёрнул Юнги за руку. — Пойдём. В абсолютно белых глазах старика что-то резко промелькнуло. Что-то, подобное маленькой молнии. Они расширились. — Стойте! — Его взгляд резко переменился. Мин впервые увидел шамана таким обеспокоенным за всё время разговора. — То, что я сказал, — правда! — То, что нам не стоит идти вместе? — фыркнул Пак. — Ничего важного ты не сказал. Я и так это знаю. — Нет! Ты не понимаешь! — провидец даже попытался остановить их, приподнимаясь со своего стола и тяжело дыша. Он протянул Юнги руку, поджимая брови. Он выглядел почти болезненно панически. — Я даже могу показать! Вот! Возьми меня за руку! Мин завис, не сразу соображая, что происходит. В первый раз в этом диалоге к нему обратились напрямую. И он растерялся. — Фу! Нет, Юнги, не трожь, — увидев, что Мин нерешительно собирается протянуть ладонь, он ударил его по руке. — Он же грязный. Пойдём. Ох… блять. Понимая, что сделал что-то не так, Пак замер, с чрезвычайной настороженностью глядя на замершего Императора. Имя. Он назвал его по имени. Это резко вломилось в сознание Юнги, мгновенно вытесняя оттуда все его мысли. Заставляя рассудок поплыть. Именно тогда старик, увидев шанс, цепко схватил его за запястье. Ладонь с нажимом проводит по красивому изгибу спины, сжимая бледную кожу одной из приподнятых ягодиц. Чимин входит в него одним медленным тягучим толчком, не давая времени привыкнуть. Дыхание прерывается рваными стонами. Щека вминается в шикарные простыни. К затылку прислоняются чьи-то губы, успокаивая, ненадолго покидая его тело. Только для того, чтобы снова уже более уверенным толчком вжаться обратно. Огненный комок в низу живота достигает своей максимальной точки. В ушах звенит собственный ничем не приглушенный стон… … … Понимая по залитому краской лицу Юнги, что показал что-то совсем не то, провидец стушевался. Запаниковал. Юнги хотелось закричать от стыда, но он молчал. Только пялился в одну точку, почти не моргая и поджимая губы. С красными щеками и даже ушами, сжимая пальцами ткань своей длинной рубашки спереди. Как он теперь Чимину в глаза посмотрит? Да, может, он именно этого и хотел. Но это. Бля… Заметив, как сильно Мин покраснел, Пак почему-то вспылил. Он вообще, как Юнги заметил, легко заводился, если не нужно было поддерживать образ образованного танцора. — Что ты ему показал?! — заорал он, показывая острые клыки в злобном оскале. Хотел цапнуть когтями руку, что всё ещё сжимала миново запястье, но тот вовремя торопливо убрал её. — Я… Не знаю… — голос старика растерянно задрожал. — Он должен был увидеть ужасный конец, который я видел в своих видениях! Но… он увидел что-то другое… — Так ты не знаешь?! — лис ещё больше разозлился, не переставая орать на провидца. — Ну-ка быстро показал мне то же, что и ему! Он хотел схватить его, но старик резко отстранился. Схватил сам себя за руку, брюзгливо отворачиваясь. — Не трогай меня, лис. Ничего я тебе не покажу! Проваливайте! Чимин остановился. Замер, замолчав. Прищурил глаза, делая взгляд до жуткого спокойным. — Ладно, — он произнёс это таким голосом, что даже Юнги стало не по себе. Поднялся на ноги, поднимая ещё не отошедшего парня за локоть. — Мы уходим. В ответ им прилетело лишь гробовое молчание. Провидец не ответил. — Ты просто вот так уйдёшь? — спросил Юнги, когда Пак перестал тащить его за локоть из чужого дома, а щёки стали хотя бы вполовину менее красными. — Как? О чём ты? — удивился всё ещё хмурый лис, останавливаясь ненадолго и отпуская его. — Естественно, нет. Позже мы вернёмся. Я действительно собирался убить его, как только почуял. — Нет. В смысле, разве ты не хочешь узнать его предсказание? А если это и правда важно? Почему ты не согласился на его условия? — Ты совсем спятил? — Пак поморщился, многоречиво поворачиваясь к нему лицом. Даже собирался остановиться, но продолжил идти. — Ты не помнишь, из-за чего он в бегах? Из-за чего ты — Император — объявил награду за его голову год назад? — здесь он и вправду въелся Мину в лицо прищуренными глазами. — Или ты уже просто не помнишь имена и лица тех, кого лично отправлял на эшафот? Юнги ненадолго замолчал, чувствуя, как ветер дует чёлкой на лицо. Вспоминая, какие вопросы он задавал, когда зашёл в ханок. Зачем? И почему? — Чимин, — позвал он, слушая шелест травы вокруг и под ногами. — Ты ведь слышал тогда то, что я сказал тебе в первую ночь. Когда ты спал. Чимин остановился. Хвоста не было, потому что они были ещё слишком близко к селению. И это было непривычно. По этой части тела можно было легко угадать настроение парня. А сейчас — лишь загадка. Непонимание. — Даже если и так, — Пак спокойно повернулся, пронзая его своими острыми зрачками в жёлтом янтаре. — Это не значит, что я тебе верю. — Ладно, — Мин хмыкнул, шагая дальше. Всё такой же недоверчивый. — Тогда скажи мне, почему этого человека изгнали из дворца. Я правда не знаю. Лис хмуро посмотрел на него, полностью давая прочитать его недоверие. Потом тяжело вздохнул, едва видно закатывая глаза. Это что? Проверка такая? — Этого человека… ты велел казнить, когда узнал, что в свободное от службы время он любит ловить красивых девочек и мальчиков возрастом от пятнадцати и до двадцати пяти и жестоко надругаться над ними, — скрывая ещё более похолодевшие зрачки, ответил Пак. — А их осквернённые и изуродованные тела находили в сточных канавах на протяжении нескольких месяцев. Он неожиданно усмехнулся, глядя на него. Юнги растерялся, оторопело хмурясь, когда лис приподнял его за подбородок, повторяя большим пальцем линию бледной щеки. Задевая шрам. — Что? Не думал, что в этот раз красивое личико может тебя так подставить? — О чем ты? — не понял Мин, глядя на него чуть сверху вниз. — А ты не понял? — усмехнулся лис. — Что с тобой он сделал бы то же самое. Он уже понял, что в живых я его оставлять не собираюсь. Поэтому хотел надурить меня. Отомстить Императору перед смертью. А ведь ты как раз в его вкусе, так что просто так он бы тебя не отпустил… — Ты не ответил, — Мин перебил его, заставая лиса почти врасплох. — Почему ты не отдал меня ему? Ты мог бы узнать своё будущее. И избавиться от меня в нём. Прежде, чем случится то ужасное, о чём он говорил. Что-то ужасное… Он не был уверен, что стоит доверять словам того, кто вскоре умрёт от твоей руки. Но он так же не знал, можно ли это просто так проигнорировать. Чимин замер, глядя ему в лицо. Юнги не вырывался. Ему не было неприятно, и Чимин держал его цепко, но аккуратно. Он всегда так делал, когда дело касалось близости. Словно насильственные прикосновения к другому самому ему напоминают о чём-то неприятном. — Потому что больше всего я ненавижу насильников. …а не избалованных императоров. Юнги сам для себя добавил эту концовку, которая словно сама просилась наружу. Сам улыбнулся. Снова включил глуповатую строну, неожиданно вспоминая, что молчал практически всё время, пока был в том доме. Всего второй раз в жизни у него появился человек, с которым он может быть таким. Не смотря на все угрозы убить его каждый раз, когда Юнги начинает подшучивать над ним, Чимин излучал безумную ауру надёжности. Если только он добьётся от него доверия… — П-фф, — фыркнул Чимин, не выдерживая взгляда его засиявших светло-карих глаз. Отпуская его и отворачиваясь, делая напускной деловой вид. — Ладно. Закончили болтать… Единственное, что мне жаль… это ту блестящую штуку, которую я хотел взять у него. Это была хорошая вещь. Такую будет сложно найти. Мин усмехнулся, прыснув в ладонь. И так ехидно улыбаясь, что лис снова посмотрел в его сторону. — Ты про эту? Юнги приподнял руку, раскрывая ладонь, внутри которой был тонкий красный узел с редкими серебряными бусинами, вдетыми на плотную нить. По сравнению с другими чрезвычайно блестящими золотом, серебром и каратами вещами, на которые обычно и был падок Чимин, этот браслет был настолько простой вещью, что не стащить её со столика с оберегами, пока лис кричал на шамана, было бы смешно. Но, глядя на то, как расширились засиявшие глаза Чимина, а рот открылся, не скрывая появившиеся вместе с хвостом клыки, он бы сказал, что все те прежние безделушки оказались просто барахлом. — Ты же был против того, чтобы брать чужие вещи, — он поднял на него глаза. — Это было исключение, — Юнги улыбнулся дёснами, прищуривая глаза как от смеха, не сдерживаясь от реакции Пака. Ну, вот. А хотел касаться крутым. — На. Держи. Он кинул украшение в руки удивлённого лиса. Тот едва не растерялся, но всё же с поразительной ловкостью поймал слишком высоко летящий браслет, резко подпрыгивая и хватая его в воздухе. — Я что, могу забрать его? — Пак подозрительно посмотрел на него, недоверчиво прищуривая глаза и удерживая красный узелок с серебряными шариками в обеих когтистых руках. Разве? Точно? — проглядывалось недоверчивое в его взгляде. — Ну да, — Мин пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо. — Я же для тебя его украл. Он мне не нужен. Парень как будто бы по-началу всё ещё не верил. Но удивился. Потом спрятал браслет куда-то себе в карман. Как хомяк, пополняющий запасы. Или как пёс, который закапывает кость. Юнги действительно ощущал себя так, словно дал зверю лакомство и теперь сидит ждёт, когда же тот даст себя погладить. Погладить даст, видимо, всё-таки нескоро. Мин разочарованно поджал губы. Он думал, что лис наденет это. Но нет — все украшения, которые удавалось достать, тот хранил где-то как что-то вроде нычки. На самом же парне был лишь необходимый минимум украшений, который он мог себе позволить. Простые круглые серьги из какого-то серебристого металла. По три на каждом ухе. А на одном — на правом — ещё и на хряще. На босых ногах, замотанных по икры бинтами, на щиколотках были повязаны красные узлы, отрезанные лишь настолько, чтобы о них не спотыкаться. При ходьбе и прыжках они забавно развивались в разные стороны. На поясе был длинный красный узел с кисточкой. В отличии от Юнги, который, до того как надел одежду, которую ему дал Чимин, был с ног до головы обвешан золотыми увесистыми украшениями. Те тоже пришлось снять. Сейчас они лежали вместе с его одеждой в той самой одинокой хижине в лесу. Хотя, была причина: Юнги был императором, а Чимин — диким зверем, который в своей лисьей форме бегает по лесу. — Ты уверен, что нужно убивать его? — когда они снова пошли дальше, спросил Юнги. — Он ведь и вправду беспомощный старик. — Тебе что, жалко его? — Нет. Просто мне кажется, что для него такая жизнь уже кошмар. К тому же, он слепой… — Он настолько же слепой, насколько из меня добрый и порядочный человек! — четырхнулся Пак. — А я даже не человек. Ты разве не видел, как дёргались его зрачки, когда он пытался не смотреть на тебя и меня? — Нет. Не видел. — И почему же? — Потому что, — Мин взял его за руку и приложил его ладонь к своему бедру. Чтобы тот понял. Вспомнил, из-за чего он всю эту занимательную беседу был не в состоянии, чтобы за чем-то наблюдать. Лис завис, не ожидая таких действий. Словно компьютер, наткнувшийся на невиданную ранее команду. Пи-и-ип. Ошибка! Кажется, Мин сломал его. И, только когда Юнги сам отпустил его запястье, парень быстро убрал руку с его бедра, глядя на него с каким-то растрёпанным видом. — Мы отнесём то, что купили, в хижину, — словно приходя в себя, продиктовал ему Пак. — А потом, когда начнёт темнеть, вернёмся и избавимся от него.

***

— Он внутри? Они стояли на холме, покрытом высокой зелёной травой с жёлтыми сияющими проблесками. В нескольких десятках метров от того самого дома на окраине. Небольшого, сделанного из соломы, камня, земли и древесины, как и остальные дома в этой маленькой деревушке. Отсюда было прекрасно его видно. — Да. Точно, — подтвердил Чимин, глядя туда таким холодным лицом, что всё вокруг него, кажется, покрывала изморозь. Он пошевелил пальцами в этом направлении. И огонь из красных бумажных фонарей на этой улице плавно перетёк на порог деревянного дома. Пак присел, наблюдая за медленно разгорающимся, потрескивающим пламенем. — Почему он не сбежал? — спросил Мин, стоя рядом. — Он знал, что не успеет. Через какое-то время Чимин, немного заскучав, ускорил события. Резко, но легко подул в сторону горящего дома. И пламя так же резко взвилось в небо, словно раззадоренное диким ветром, который от выдоха Чимина резко усилился. Заставляя Юнги вздрогнуть и отступить от неожиданности на шаг назад. Чимин, сидящий рядом, слегка улыбался и откровенно наслаждался тем, как огонь поглощает маленькое строение. Юнги хотел, но не смог оторваться. Он чувствовал запах гари, видел столб дыма, взвившийся в облака. Но никто из жителей не приходил на помощь. Они не видели и не чувствовали. Только слышали едва заметный треск костра, словно просто разум играет с ними злую шутку. Где-то там — внутри, — задыхался от дыма, горел заживо человек. А он не мог оторвать глаз от огромных языков пламени, обхватывающих, поглощающих, превращающих всё в прах. Он сливался с ними воедино. Горел, и жёг всё на своём пути, при этом ощущая такое всепоглощающее чувство спокойствия и удовлетворения. Словно словил прилив от своей же свежепроданной дозы. Темнело. — Ты выглядишь так, словно впервые избавляешься от свидетеля, — усмехнулся Чимин, подпирая подбородок ладонью и поворачивая голову в сторону Юнги. В его глазах тоже отражалось пламя. — Нравится? Юнги ничего не ответил, не отрываясь от огня. По нему и так было всё понятно. — Могу поджечь всю деревню, если попросишь, — в голосе, вроде бы, даже не промелькнуло издёвки. Проверяет его. Ведь Император наверняка бы попросил сжечь здесь всё до тла. И не нужно спрашивать, откуда он это знает. Просто знает. Мин покачал головой. — Нет. Не надо. Пак хмыкнул. Пожал плечами, словно действительно выполнил бы свое предложение, только бы если тот попросил. — Как хочешь. Он расслабленно вытянул руку. Сделал круговое движение пальцами, словно обводил что-то круглое в ладони, заставляя языки пламени вокруг дома плавно немного перекрутиться. А потом резко сжал ладонь в кулаке. Ханок вспыхнул. Так сильно, что Юнги действительно пришлось сделать шаг назад, потому что ему показалось, что его обдало жаром. А потом дом просто обвалился, оставляя вместо себя кучу пепла и обгоревших балок. Чимин не пошевелился. Огонь потух. — Идём, — лис встал на ноги, отряхиваясь. — Завтра уходим из этого места. Ветер усиливался. Юнги ещё раз обернулся на сгоревший ханок, выделяющийся своим почерневшим видом из общего вида маленьких домов. Следуя после за Чимином. Снял саткат с головы, освобождая переплетённые чиминовыми руками сегодня вечером волосы. Те упали ему на спину, и Мин даже мог бы согласиться, что в длинных волосах есть свои плюсы. Особенно, если заплетаешь их не ты. Глядя на уходящую впереди спину, он вспомнил. То, что случилось сегодня перед их визитом к шаману. То, что случилось во время него. Чужую ладонь у него на бедре. Жар, сковавший тело и судороги в низу живота. Видение… И, одной стороной он, конечно же, понимал, что ни на что не может рассчитывать. Но с другой… — Чимин… — не давая сомнениям и испепеляющему гласу рассудка взять верх, позвал он. Едва не позволяя голосу задрожать, когда лис повернулся. — Я… ты можешь… Он укусил себя за губу, пытаясь не проглотить эти слова. Почему-то… так трудно… выговорить. — Ты можешь… поцеловать меня? Он уже пожалел тысячу раз, что вообще родился на этот свет с голосом и с этим стыдом, глядя на недоумевающее лицо Чимина. Приготовился к отказу. Самому отрезвляющему, самому нелепому и постыдному в его жизни. Тучи медленно заполоняли ясное темнеющее небо. Но… Чимин неожиданно усмехнулся. Странно так, совершенно смехотворно. Так, что Юнги будто дали под дых. А потом, прежде чем он успел сказать хоть слово, его резко взяли за щёки и притянули к себе, бесцеремонно врываясь в его рот языком, сплетая. Юнги не успел отреагировать, чтобы сразу нормально ответить. Застыл. И только потом, через какое-то время, почти расслабился. Чувствуя слабость в ногах, обмяк. Саткат с негромким стуком упал на землю, выпадая из ослабевших пальцев. Стукнулся о землю краем, не сразу падая внутренней стороной им под ноги. Резкий порыв ветра зашевелил траву, превращая её в шумящие переливающиеся волны. Заставил деревья вдалеке громко зашелестеть. Откинул полураспущенные светлые волосы Юнги в сторону, и заставил серебристую чёлку Чимина защекотать его лицо. Их губы разъединились слишком влажно. Между ними скользнул язык Чимина. Ниточка слюны разорвалась, и на губах остался чужой выдох. Во рту поселяется пустота, требуя вернуть всё как было. Юнги смотрит совершенно расфокусированным и растерянным взглядом, чувствуя себя так, словно на ногах его ещё держат только эти две руки, которые обхватывают его щёки. Насмешливо и весело улыбающийся лис отпускает его, и Юнги снова ощущает, словно от него оторвали что-то жизненно важное с этим теплом. — Всё? Идём? Чимин ухмыляется, хотя потом снова делает нарочито недовольную мордаху, когда оборачивается на него и ещё смотрит на погоду. У него явно поднялось настроение. Наверное, из-за сожжения врага заживо — никак иначе. Ветер поднимается. Всё сильней. Его порыв едва не сбивает Юнги с ног. Он поднимает с земли упавшую шляпу, непрочно удерживая её в слабой руке. Ему совершенно наплевать на это. И на действительно портящуюся погоду. Он смотрит в спину идущего впереди него Чимина, задорно махающего серебристым хвостом. Не влюбляйся?.. Да? Легко сказать.