Mirine

Чимин шёл впереди. Как обычно, хвост его слегка недовольно мотался из стороны в сторону. Отличие было лишь в том, что теперь тот был не полностью белый — кончик словно был опущен в бледно-красную краску. Мин запомнил, что позже нужно будет обязательно разузнать об этом. От хорошего настроения лиса не осталось и следа. Сегодня Пак был ворчаливым и немного психованным. Дёргался от каждого неправильного слова, пинал на ходу палки, попадающиеся под ноги, и постоянно хмурился, хмурился, хмурился... Юнги знал, что не стоит трогать его в таком состоянии. Но ему было слишком любопытно. К тому же, идти в такой тишине его напрягало. Хотя обычно тишина была его хорошим другом. Всё же, в этот раз она была слишком напряжённой. — Эй, Чимин... — негромко проговорил он, пытаясь идти всё в том же темпе, из-за чего в голос прибавилась хрипотца. — Хочешь узнать, что я подобрал в доме того мужика, которого ты съел вчера ночью? Он понимал, что лис, скорее всего, не поймёт и разозлится. Но в этом непредсказуемом несовременном мире эту штуку было не так-то просто найти. Особенно, если ты совсем не знаешь, где искать. И он не был хорош в поиске тем для разговоров. Лис хмуро повернулся, глядя в недовольном ожидании. — Зачем тебе это? — его лицо оставалось всё таким же хмурым, когда он одними глазами поглядел на то, чем блондин довольно покрутил у него перед лицом. Его лицо только ещё больше скривились. — Выкинь эту гадость. А если ей пользовались? — Нет, — Мин протестующе покрутил головой. Флакончик смазки слегка поблескивал в темноте. — Она совсем новая. Я проверял. — Когда ты успел её проверить? И на чём? — Ну... видно ведь, — Юнги поджал губы, глядя на флакончик смазки. Видно ведь, что её не открывали. — Откуда ты можешь знать? — Пак тяжело вздохнул, складывая руки в длинных рукавах на груди. — Император, а подбираешь всякую дрянь с пола. — Это не дрянь. А если мне это понадобится? Лис покачал головой. — Дай сюда, — он отобрал из его рук поблескивающий флакончик с жидкостью. А потом малодушно выкинул его куда-то в сторону. И успел схватить за воротник Мина, который тут же бросился искать его в ближайших тёмных кустах. — Ну и куда ты пошёл? Воспользуешься ей — подхватишь какую-нибудь заразу. Вдруг там ещё что-то подмешано. — Тебе просто не нравится, что эта смазка предназначалась тебе, — огрызнулся Юнги, не оставляя попыток вырваться. Он не привык разбрасываться вещами. Тем более, действительно нужными. Вдруг что — а он без смазки. — Это же не я предпочитаю в рационе мужиков, которые хотят меня трахнуть. — Да ну, — Чимин едва заметно усмехнулся, слегка оттягивая воротник, который и так не закрывал почти свежий след от зубов на его шее. — Разве не ты пытаешься меня съесть? — А ты хочешь меня трахнуть? — Мин ядовито ухмыльнулся, поворачиваясь к нему лицом. Лис замер. Замолчал. Кадык слегка дёрнулся. Он не ответил. — Ну, вот. Тогда вопрос закрыт, — Юнги, наконец, вырвался, поправляя воротник. Слегка злобно зашипел. — Если не хочешь — значит не трогай. Я тоже не хочу. Как же он врал. У него хватит ума, чтобы не вешаться на парня, который не испытывает к нему того же и даже не хочет. Но, если Чимин поцелует или прижмёт его где-нибудь в углу, снова поддавшись не-романтическим чувствам, он не найдёт сил сопротивляться. Стоит лису только захотеть, чтобы чувства Юнги по-настоящему расцвели — и его уже ничто не остановит. Надежда оставалась лишь в том, что парень пока что не стремился разбивать ему сердце, постоянно предупреждая. Грёбанная аура любовничка-кумихо. Если бы не она, Юнги не запал бы так быстро. Глупо хотеть то, до чего не можешь дотянуться. Он всегда таким был. Ненавидел это в себе. Постоянно разочарововаться. В семье. В работе. В жизни. Во всём. — Не учи меня, как жить, — цыкнул лис, всё ещё пребывая в плохом настроении. — Тогда прекрати уже свои выходки, — ещё более зло ответил Мин. — Плейбой хренов. — Плей... — выражение лица парня сделалось крайне недалёким, — кто? — Такой же, как и ты, кретин. — Сам такой! — Ну, да. Наверное, это я чуть не приспустил другому парню штаны, просто потому что он один раз чмокнул меня в отожравшуюся морду. Ты не знаешь меры. И даже простых правил человеческих эмоций. Если уж решил что-то, то делай до конца, а не наполовину. И не выкидывай мои вещи. Это просто смазка. Ты не единственный, с кем я могу захотеть потрахаться. А я в бегах, если ты не заметил! И не могу доставать вещи из воздуха! Лис оскорблённо поджал пухлые губы. Поднимая подбородок и напрягая брови. Словно не знал, что сказать. — Ты первый начал. — А ты что, ребёнок? Если тебе сделают гадость, то вернёшь её в несколько раз увеличенном размере? — Да. Юнги замолчал, несколько сконфуженный таким пугающим и прямым ответом. Иногда казалось, что лис прост, как погнутая чайная ложка в руках. Выходит, что и императора он приметил не просто так. Разве они раньше пересекались? Он ни разу об этом не упоминал. Либо же просто был настолько плохим правителем, что даже местные кумихо стали обращать на него внимание, примечая в свою трапезу. Хотя, он не знает, стал бы кто, помимо Чимина, метить так высоко. — Чем же тогда я так насолил тебе в прошлом? — Юнги слегка прищурил глаза, задумчиво глядя в точку на лбу Чимина. Глаза лиса слегка сузились. Впились в него сверлом. Мин выдержал взгляд, просто-напросто не понимая, что может вызвать такую реакцию и что творится в чужой голове. Но он так и не дождался ответа. Пак злобно поджал губы. А потом резко отвернулся, махнув рукавом и направляясь в другую сторону. Совсем не этого Юнги ожидал. — Стой! — он резко схватил его за руку, удерживая на месте. Он не договорил. Внутри лиса словно сработал какой-то механизм. Он дёрнулся, на секунду цепенея. И тут же, широко раскрывая глаза, и резко поворачиваясь, схватил его шею, прижимая спиной к ближайшему дереву. В ослепших от ярости глазах ясно видится готовность перегрызть любому глотку. — Никогда. Так. Не делай. Шипит сквозь оскаленные зубы. Глаза горят. Ладонь сжимается на белой шее Юнги слишком сильно, заставляя его почти захрипеть. А сам молча пугается собственной реакции. Беззвучно. Тихо. В себе. Того, что Юнги стоит на носочках, припёртый к дереву. Пытается выхватить хоть один полноценный глоток воздуха. Пальцы впиваются в тонкое горло. Не контролируя себя. Так, словно хочет передавить, переломать все дыхательные пути. Мин стискивает зубы, цепляясь ему пальцами за руку. А потом, собрав все силы, пинает потерявшего меру лиса подошвой в живот. Тот даже не сопротивляется в тот момент, с каким-то облегчением и секундным ужасом отпуская его горло. Давая ему глоток воздуха. Его резко откидывает от него на несколько шагов, и он сгибается пополам, хватаясь за живот. Прежде чем распрямляется. Снова начинает злиться. — Зачем ты это делаешь? — он делает резкий шаг к нему, хватая за длинные волосы. Наматывает на кулак и снова прижимает к дереву. И смотрит. Зло. Рьяно так. Словно ждёт какой-то реакции. Какого-то определённого ответа. — Потому что я этого не заслужил, — Юнги стискивает зубы, невольно прижимаясь затылком к дереву. Глаза щиплет от боли из-за оттянутых волос. Почему он не срезал их ещё тогда. — Ты так в этом уверен? — лис злобно прищуривает глаза, приближая своё лицо к минову. Хватка постепенно слабеет. И Мин, скалясь и щуря глаза, вдруг резко ухмыляется, пытаясь вырваться. Ему удаётся ослабить пальцы на его волосах настолько, что он мог податься вперёд. И, вместо того, чтобы ещё раз дать совсем поехавшему лису под дых, он ощутимо клюёт его губами в щёку, оставляя след от прикосновения едва вырвавшимся дыханием. Как и ожидается, его тут же отпускают. Лис смотрит растерянными глазами. Настороженными. Так, словно увидел призрака, но всё ещё сомневается в его существовании. Юнги наконец встаёт на ноги устойчиво. Уголки губ как-то странно несдержанно ползут вверх. Это смешно. — Долго нам ещё идти? — делая голос остепеневшим, говорит он, как ни в чём ни бывало. — Нет, — порывисто отвечает Пак, резко поджимая губы и отворачиваясь, чтобы шагнуть от него в другом направлении. В свете луны, Юнги кажется, словно кончики чужих ушей в темноте покраснели. Странно как.

***

Они подходили к небольшому обрыву, выводящему из тёмного леса. Тёмную ночь освещала высокая луна. Не так далеко от них чуть внизу была довольно широкая для этих мест протоптанная дорога, по которой могли ездить повозки и передвигаться делегации. Крупное трехэтажное здание, оснащённое деревянными дорожками и ограждённое толстыми стенами, возвышалось над верхушками деревьев. Вывеска на нём гласила... Юнги истерически икнул, когда прочитал. Когда Чимин сказал, что они на какое-то время проведут в одном безопасном месте, он не думал, что этим «безопасным местом» будет «Дом Кисэн»*. Подумал, что это шутка — они ещё не пришли. Но Чимин, не слишком дожидаясь растерявшегося императора, пошёл прямиком именно туда. — Э-эй, Чимин. Это что? — он тут же постарался нагнать лиса, вцепляясь в его рукав и искренне пытаясь выражать своё недовольство. — Не задавай глупых вопросов, — малодушно отозвался Пак, не останавливаясь. Чужой длинный рукав вырвался из бледных пальцев, оставляя Юнги позади. И он постарался снова нагнать его. — Мы ведь торопимся. А ты не подумал, что нас могут там найти? — справедливо возмущался он, широкими шагами шагая следом за лисом. Меч на поясе при каждом шаге злобно подскакивал на его бедре. Он просто не понимал. Если лису приспичило «поразвлечься», то почему бы ему не сделать это после того, как он выполнит своё обещание. К тому же, уже так поздно. Наверняка все цветущие кисэн уже сладко спят, чтобы не портить красоту нежных личиков. Его даже не слушали. Чимин шёл впереди. И его и без того не радостный последние несколько часов вид становился всё раздражительней. Глаз задёргался. Но он не отвечал. Он без раздумий дёрнул верёвочки, открывшие гулкий звон небольших колоколов над воротами. Через некоторое время после послышавшейся внутри суеты, донёсся сонный и уставший женский голос из-за ворот: — Кто? Чимин взглянул на фонарь, висящий рядом с колоколами над воротами. И пламя на нём зажглось, заиграло красками. А потом так же, почти резко, потухло, оставляя после себя ещё несколько мгновений не гаснущий маленький огонёк в сердцевине лампы. Через некоторое время ворота отворились. Их встретила сонная, но всё ещё статная местная хэнсу* в накинутой поверх пышных нижних одежд синей накидке. — Теперь понятно, почему ты постучал в ворота, — её размеренный голос казался уставшим, но совсем не удивлённым. Она еле сдерживалась, чтобы равнодушно не зевнуть. Он на мгновение окрасился задумчивостью. — В этот раз ты не один... Юнги, стоявший слегка позади Чимина, невольно напрягся. Его едва одарили беглым взглядом равнодушных глаз. Было сложно не заметить, что её манеры хоть немного, но похожи на весьма стервозные манеры Пака. Они прошли за ней дальше, закрыв ворота. По усыпанной камнем дорожке, мимо красивого сада. Должно сказать, такая роскошная обстановка была довольно странной для простого дома кисэн, приставленного к обычной, недалеко расположенной гостинице для путников. Внутри дома их встретила небольшая толпа сонных разбуженных девушек, не посчитавшим нужным даже одеться до конца. Кто-то попытался накинуть что-то сверху ночных одежд, кто-то и вовсе остался только в них. Увидив Чимина, девушки тут же облепили вдруг осчастливленного лиса. Но, уже начиная трещать и радостно улыбаться, удивлённо заметили Юнги, мрачно стоящего рядом и не знающего, что делать. — Ой, а кто это? — защебетали кисэн. — У него белые волосы. — Неужели это... — Не может быть... Это же... — Хватит болтать, — неожиданно прирявкнула до этого спокойная хэнсу. — Что за манеры? Марш в постели!.. А если не хотите спать, лучше хоть позаботьтесь о наших гостях, чем болтать понапрасну. А я пойду к себе. Поговорим утром. Девушки резко отскочили от неожиданно распушившего хвост, заулыбавшегося лиса. Юнги настороженно прижался поближе к нему, поджимая губы. Кисэн поклонились, пообещав выполнить просьбу. И женщина незамедлительно величаво удалилась, заметно спеша убраться отсюда подальше — в сладкую постель. Мин бы, честно, тоже не отказался. Немного подождав, пока старшая поднимется на второй этаж, девушки скрестили ладони на животе, вежливо кланяясь. — Прошу прощения, — опустила глаза одна из них, отвечая за всех. — Госпожа Чи всегда не в духе, когда ей мешают спать. — Ничего, — ответил Чимин, слегка улыбаясь и приподнимая глаза в ту сторону, куда поднялась хэнсу. — Госпожа Чи много работает и, наверное, сильно устаёт. — Это так, — девушка опустила глаза. — Тем новеньким девушкам, которых спас в прошлый раз господин Пак, довольно трудно даётся обучение... Вы, наверное, проголодались, и... — она запнулась, посмотрев на Юнги, стоящим за спиной Чимина, и снова торопливо опустила глаза, — ...и Его Величеству, наверное, следует подготовить отдельную комнату. Следуйте за мной.

***

Они сидели за вытянутым низким столиком. Слишком большим для двух человек. Аккуратно разложенные блюда и выпивка с длинной дороги отнюдь не прельщали. По крайней мере, Юнги. И, скорее, от обстановки, чем от качества самих блюд. Чимин сидел у основания стола, как у себя дома. Юнги присел рядом, пытаясь отправить в себя хоть ложку чего-нибудь съестного. Но его глаза постоянно бегали от еды. Девушки, даже не подумавшие нормально одеться после сна и оставшиеся в простых спальных сорочках или с накинутыми сверху одеяниями, окружали их где-то десятком с обеих сторон. Весело щебучущие, прикрывающие рты аккуратными ладошками и задорно хихикающие. Большая их часть, конечно же, была на стороне Чимина, буквально облепляя его. Совсем не соблюдая рамки приличия, которые должны держаться в этом времени между юными девами и мужчиной. Юнги игнорировал тоже пытавшихся приставать к нему девушек и злобно поджимал губы, глядя на него. И правда — какое легкомыслие. Пак поражал его странными гранями своей личности до глубины души. Извёвший его сегодня в пути своим недовольным ворчанием лис будто бы расцвёл в окружении прекрасных едва одетых молодых дев. Даже те девушки, которые сидели рядом с Юнги, разговаривали по большей части всё равно с Чимином. Так вот, как проводит своё свободное время свирепый и величавый белый лис. Развлекаясь с женщинами и попивая вино. Юнги тоже выпил свою чарку с вином, вытирая тыльной стороной ладони уголок рта и недовольно глядя на него изподлобья. На него не обратили внимания, лишь спокойно поглядев мгновение одними глазами, поднося к пухлым губам маленькую деревянную чарку с выпивкой. Только кисэн, сидевшие рядом с ним, немного опасливо отстранились. Зато когда Мин, неожиданно даже для самого себя, чихнул, едва успев поставить чашу на стол, глаза лиса всё равно вернулись к нему. Мин неловко взглянул по сторонам, растерявшись. Пак поставил свою чарку на стол, так и не сделав глотка. Повернулся к сидящим рядом с ним кисэн, мило улыбаясь. — Императору немного нездоровится. Вам лучше тоже пойти спать. Иначе не успеете отдохнуть до завтра. Я сам всё приберу. — Вам не стоит волноваться, — ответила одна из цветника кисэн, с острыми скулами и хитрыми узкими глазами, но идеальным профилем. — Узнав о прибытии господина Лиса, даже те девушки, которые сейчас сладко спят в кроватях, всполошатся и не смогут уснуть до рассвета. — Тогда стоит убедиться, что они не узнают, что я здесь, до самого утра, — так же сладко улыбался Чимин. Юнги фыркнул. Общение между лисом и девушками было на грани лёгкого флирта и просто дружескими разговорами. У всех кисэн здесь был весьма осознанный взгляд, поэтому неудивительно, что Пак так здесь прижился. Не то что Юнги. Разве это не он сегодня сказал, что может захотеть секса не только с Чимином? Так почему Чимин, которому он это и сказал, сейчас сидит и флиртует с десятком девушек, наверняка готовых прыгнуть ему в кровать по первой просьбе, а он не может оторвать от него взгляд. Хотя девушки этого дома и вправду были прекрасны, как утренняя роса. И, похоже, весьма не глупы. И, если бы Юнги был подружелюбнее, так же легко завели с ним разговор. Так почему же? — Это уже будет зависеть от того, как шумно здесь будет, — весело ответила другая кисэн, с большими глазами и задорным мягким взглядом. — Если проснётся госпожа Чи, то всем всыплет по первое число. «Ночью нужно спать», — она изобразила суровый взгляд старшей хэнсу, театрально махая указательным пальцем. Девушки звонко рассмеялись. Юнги фыркнул, отворачиваясь и поджимая губы. Границы того, как близко сидели лис и девушки, окружавшие его, были практически стёрты. — Тогда тем более не стоит шуметь, — улыбнулся сероволосый. — Я провожу императора в его спальню. А потом, если хотите, могу вернуться к вам. — Ловим на слове! — задорно захихикали кисэн, поднимаясь и, прикрывая широкими белыми рукавами рты, спешно удалились, сверкая юбками. Паку всё же удалось от них избавиться. Хотя бы на время. Юнги всё ещё недовольно поджимал губы, отворачиваясь и допивая вино. Чимин, как он заметил, всё ещё не сделал ни глотка, словно бы раздумывая над этим. Он не говорил ни слова. Юнги всё-таки искоса взглянул на него. А потом не выдержал. Поднялся, отодвигая еду, стоящую перед лисом. И уселся прямо перед ним на стол, делая недовольную и упрямую мину. Пак посмотрел на него исподлобья, всё-таки допивая вино из небольшой чашки. — Слезь со стола. Юнги сощурился. — Нет. Он ещё раз одарил его упрямым взглядом, едва удерживаясь, чтобы не сложить руки на груди и ногу на ногу. А потом, немного переставая поджимать губы, потянулся к нему. Чимин слегка ведёт бровью. Строго одними глазами проверяет, что все девушки ушли, отставляя пустую чашу рядом с бедром Юнги, на стол. И только потом, когда Мин уже совсем рядом с его лицом, прикрывает глаза и даёт себя поцеловать, едва заметно умиротворённо приподнимая уголки рта. Однако, одними полуприкрытыми глазами Мин замечает, как прячущиеся за дверьми кисэн и служанки прикрывают рты и охают. Юнги отстраняется. Довольный. Пак слегка усмехается, прикасаясь к его лбу пальцами. Чуть удивлённый Мин чуть откидывается на руки позади. — У тебя снова жар, — сказал он, не отстраняя пальцы, слегка убирая выбившуюся из причёски чёлку. — Почему-то моя кровь не спасает тебя от простой простуды. — Это потому что ты ещё не дорос, — хмыкает недовольно Юнги, не отстраняясь. Он только сейчас заметил, что и вправду чувствует себя не очень. К щекам слегка припал жар. Лис почему-то не обижается. Хмыкает. Видимо, общение с кисэн и вправду пошли на пользу его хорошему настроению. Чего не скажешь о Юнги. — Тебе лучше лечь в постель. Он слегка поджал губы. Его совсем не прельщала мысль, что пока он будет спать наверху, Пак тут будет активно проводить время с девушками.

***

Чимин провожает его до отдельной комнаты, проверяя, чтобы он устроился и осмотрелся, и почти сразу же торопливо смывается, словно бы не замечая напряжённого взгляда в свою спину. Дверь закрывается. Юнги остаётся один. Странные мысли преследуют его. Жар не торопится спадать, но и он не сильно его ощущает. Он проводит время, просто сидя на кровати и погружаясь в какие-то тяжёлые, липкие мысли. Чимин возвращается где-то через час. Юнги не знает, зачем. Потому что им приготовили отдельные комнаты, и он больше не собирается испытывать судьбу, ночуя с лисом, как бы ни хотелось. — Почему ты ещё не спишь? — Пак подходит, протягивая к нему небольшую ладонь, чтобы проверить температуру. Но Юнги отстраняется. Потому что от парня ясно несёт женской пудрой и яркими цветочными духами. Запах забивается в ноздри. Врубает какой-то странный механизм, включающий мгновенную агрессию. Он отворачивается. На шее и воротнике лиса отчётливо видны следы красной женской помады. — А почему ты заходишь ко мне в комнату без стука, когда я должен спать? — отвечает вопросом на вопрос, хмуря брови. Чимин приподнимает бровь, понимая, что что-то не так. — На что ты опять дуешься? — Долго мы здесь будем находиться? — резко задаёт вопрос Мин, недовольно поджимая губы. В вопросе прямой намёк. — Пока не знаю. У меня есть здесь кое-какие дела. Юнги нахмурился ещё сильнее. Прищурился. Надменно фыркнул, показывая всё, что он о нём думает. — Я вижу. Лис всё-таки нахмурился, понимая, что этот разговор может привести к скандалу. Мин сейчас найдёт причину, по которой можно выместить всё своё откуда-то взявшееся негодование. — Что ты видишь? — он отстранился, встал прямо и сложил руки на груди, больше не протягивая ладонь, чтобы заботливо потрогать чужой лоб. — Думаешь, что ты всё знаешь? Мин поднялся с кровати, делая шаг к нему. Его глаза горели праведным гневом, и он не нашёл времени задуматься, почему же его так вырубило от каких-то запахов женщин на чужом теле. — Я знаю, что вместо того, чтобы провожать меня к безопасному месту ты привёл меня в бордель и развлекаешься с местными шлюхами. Его резко отрезвило от одной увесистой пощёчины. Голову откинуло в сторону, и он от неожиданности и вложенной в неё силы, повалился на пол, придерживаясь ладонью за ударенную щёку. Растерянно взглянул на лиса, весь сжимаясь. Наблюдая, как ярко жёлтые глаза темнеют всё больше. Желваки ходят на чётких скулах. — Не перегибай палку. И не забывай, что ты всё ещё жив только по моей воле. Будешь включать свой избалованный императорский нрав в каком-нибудь другом месте... — Чимин развернулся, поворачивая голову и разговаривая с ним со спины. Обжигая горящими в сумраке горящих свечей яркими жёлтыми глазами, отражающими любой свет и усиливающими его в десяток раз. Ослепляя. Подавляя. — Ты хоть понимаешь, как низко было вмешивать в свою неоправданную ревность невинных девушек? Юнги мрачно уставился в пол, чтобы не смотреть на него. Проглотил ком в горле. Челюсть свело. Отпечаток чужой ладони на щеке жёг, словно ему поставили на лицо горячее клеймо. — Да. Извини. Я не должен был их сюда вмешивать, — тихо прошептал он. Словно зачитывая по бумажке. Не думая. Но при этом мысли поглощали его голову, так и не заполняя полностью одной. Не потому что лис так сказал. А потому что знал, что не прав. Что на него вообще нашло? Он чувствовал себя странно. Так, как будто бы говорил не он. Чимин тяжело вздохнул, поворачиваясь к нему в пол оборота. — Ложись спать, — произнёс он, прежде чем направиться к двери. По дороге взмахом пальцев над самым огнём мгновенно потушив все множественные огоньки, горящие на фитилях свечей в комнате. Прежде чем открыть дверь, через которую пробиралась единственная полоска света в комнату, снова повернулся к нему, держась за ручку. — И если тебе что-то не нравится, то злись на меня и вини только меня. Не трогай других. Прежде чем последняя полоска света скрылась. Оставляя Юнги одного. Наедине со своими мыслями и страхами. Наедине с больной щекой и лёгкой температурой. Снова поссорились. Он тяжело поднялся на ноги, прикладывая прохладную ладонь к больной щеке. Поправляя переодетые нижние одежды, которые нашлись аккуратно сложенные на кровати. В эту ночь ему снилось, что Чимин раскладывает его на том самом обеденном столе. В окружении весело щебечущих кисэн. Прижимаясь между невольно разведённых ног, вжимая в твёрдое дерево стола. Затыкая рот пухлыми горячими губами. А, проснувшись в поту, он так и не понял, был ли сон просто обычными влажными фантазиями, пробудившимися от последних событий, или же кошмаром.