Mirine

Юнги просыпается на удивление нормально. Проспав до того времени, когда часы уже давно перевалили за обед, он чувствовал себя отдохнувшим. Он впервые за время, попавшее в эту эпоху, выспался. Ему никто не мешал. А странный сон, слава богу, под утро всё же отступил. Щека даже не болела. Видимо, Чимин приложил не так много силы, как ему показалось сначала. Он потянулся. Сонно потёр глаза. Лучи солнца всё ещё просвечивались сквозь бумажные оконные фрески, но уже заметно начали затухать. Своей одежды он не нашёл, поэтому не постыдился выйти прямо в нижней, что ему принесли. Идеально белые свободные штаны и рубаха. А сверху такой же белоснежный лёгкий халат. Кисэн, щебечущие внизу, собравшись в одной комнате, встретили его без стеснения. Но стушевались, завидев самого императора. Он не знал, в чём причина того, что они не относятся к нему враждебно и даже приняли буквально беженца как почётного гостя. Но догадывался, что это потому что его привёл Чимин. — Ваше Величество, — повставав со своих мест, поспешно поклонились девушки. Уже одетые. В пышных цветных нарядах, словно клумба распустившихся поутру цветов. Привёвшие себя в порядок после наверняка бессонной ночи. Юнги встал напротив, не торопясь ничего говорить. Он всё ещё помнил следы духов и женской помады на одежде Чимина вчера ночью. Но на девушек и правда не злился. Он был разочарован лишь в себе. — Ваше Величество, — после затянувшегося неловкого молчания, поклонилась одна из девушек, поднимая глаза и слегка нерешительно поджимая губы. Видимо, она решилась сказать за всех. Самой первой. То, о чём думали и остальные. — Мы слышали, что этой ночью вы и господин Лис поругались. Если это из-за нас, то... — Ничего не случилось, — отрезал Юнги, отводя глаза и стараясь сказать это не слишком резко. Не получилось. Девушки замолчали. Они наверняка слышали шум из его комнаты в тот момент, когда приходил Пак. Или же, кто-то из них мог проходить мимо его двери и слышать краем уха их совсем нелестный разговор. В любом случае, Мин догадывался, что сделать в таком доме что-то без лишних ушей невозможно. Это место наверняка таило в себе множество тайн. И кумихо, посещавший его время от времени, был лишь одной из них. Он хмыкнул, задумавшись. Сложил руки на груди и прислонился плечом к перилам лестницы. Чтобы задать вопрос, мучивший его всё это время. — И сколько из вас с ним спали? — он озвучил вопрос с лёгкой поджатой улыбкой на губах, чуть щуря глаза. Пытаясь сделать это так, чтобы от него не чувствовалось враждебности. Кисэн, которых он одарил взглядом, тут же стушевались. Все они засмущались и отвели глаза, краснея прелестными щеками. Некоторые прикрылись имеющимися в руках расписанными веерами. — Не бойтесь. Я не собираюсь ничего делать. Просто хочу знать. — Ну... — одна из девушек начала, спешно отводя засмущавшиеся глаза. Другая, точно так же, но чуть посмелее, продолжила: — Господин Пак приходит сюда столько, сколько каждая из нас себя здесь помнит... Господин Лис очень неравнодушен к вину. И тогда... — Ясно, — Юнги прикрыл глаза. — Значит, все. Девушки не ответили. Только снова смущённо отвели взгляд в разные стороны, ещё больше заливаясь краской. Хлопая ресницами и расписными веерами. — Н... не стоит злиться на господина Лиса, — всё ещё смущаясь, ответила одна из них. — Он очень много делает для нас. Иногда он приводит сюда новых девушек, спасая их от рабства или грубых покровителей, чтобы госпожа Чи о них позаботилась. Некоторые остаются. Все девушки в этом доме очень ему благодарны, его очень здесь любят. Но вы, Ваше величество, первый человек, которого господин Лис приводит сюда не для того, чтобы здесь оставить... Юнги удивлённо слегка приподнял бровь. Поджал губы. Попытка девушек его утешить не подействовала. Какой смысл от этих привилегий, когда Пак делает это, чтобы поскорее от него избавиться. И в конце они всё равно разойдутся. И наверняка больше не встретятся. — Ох, ты уже проснулся? Лис появился совершенно бесшумно. Мин не знал, где он пропадал, но наверняка где-то неподалёку. И, услышав отрывки разговора, наверняка решил, что император опять изводит его любимых кисэн. Но, глядя на то, что разговор идёт вполне себе мирно, удивился и успокоился. Мягко улыбнулся, неожиданно едва касаясь приобнимая его за плечи. Юнги поджал губы. Он не знал, чего там надумал себе лис, но, похоже, он уже совсем не злился. Он и вправду слишком легко отходил, если отвлечь его чем-нибудь другим. — Я думал, что ты проспишь до самой ночи, — он закатил глаза, напористо прижимая его к себе чуть сильнее. Мин отвернулся. Но Пак, воспользовавшись и этим, шепнул ему в ухо слишком соблазнительно: — Хочешь принять ванну?

***

Юнги почти по плечи сидел в тёплой разогретой воде, прислонившись спиной к деревянному краю. Большая и округлая бочка для омовения могла вместить в себя при желании ещё несколько человек. Распущенные волосы намокли и плавали рядом. Чимин крутился рядом, даже не спросив у него разрешения, можно ли пойти с ним. Он просто нагло зашёл, спокойно помогая ему раздеться и развязать бинты, ровными полосами перекрывающими часть его тела. И даже намёком не изъявляя желания его покидать. Сейчас он сидел на единственном имевшимся в помещении высоком стуле, подложив под себя ногу и придирчиво разглядывая миновы золотые украшения, которые достал из его сумки. — Чего такой весёлый? — мельком поворачиваясь и тут же подозрительно отводя глаза, спросил Мин. Последние пару дней настроение лиса и правда ходило скачками, и он не понимал, что этому может служить причиной. Может... у него это... пмс? Кумиховские заморочки. Другого объяснения он просто не находил. — Не скажу, — вредно хмыкнул Пак, разглядывая одно из блестящих золотых колец. — Положи, где взял. — Я не собирался забирать это себе! — возмущённо оскорбился Чимин. — Мне не нужно чужое. — Ну да, — хмыкнул Мин. — Я заметил. — Я не вру! — он фыркнул. — Те торговцы не обеднели бы, пропади у них одна жалкая побрякушка. — А как же мой мешочек? — Ты сам мне его отдал. — Ага. Ты его забрал! — возмутился Юнги, потянувшись за мылом, лежащим на столике рядом. — Это был честный обмен. — Утешай себя дальше, — Мин недовольно фыркнул, пытаясь намылить длинные запутавшиеся от воды волосы. Конечно, большую часть своей жизни он не был богат. Но на банальный шампунь у него денег всегда хватало, и он никогда не мыл голову обычным твёрдым мылом. Тем более, такие длинные волосы. Всё же надо было их обрезать... Заметив, что он не справляется, Чимин поднялся со стула, забирая у него мыло и присаживаясь позади него рядом с бочкой. Мягко распределил белую мыльную пену по светлым волосам. Юнги не стал противиться. Руки Чимина действовали намного нежнее и умелее, чем его собственные. К тому же, он любил, когда всё делают за него. А так как в обычной жизни этого не хватало, он мог позволить себе наслаждаться хотя бы тем, что есть сейчас. — Как твои раны? — намыливая ему волосы и опуская глаза на спину, где ровными полосами от когтей заживали довольно глубокие царапины, спросил он. Пальцы мягко зарывались ему в волосы, массируя голову. И Мин прикрыл глаза не только для того, чтобы мыло не попало в один из них. — Зачем спрашиваешь, если вчера днём всё равно менял повязку? — не открывая глаза, недовольно фыркнул Юнги, откидывая голову назад под умелые пальцы. Но потом, уже тише, ответил: — Уже не болят. Чимин слегка откинул его голову вперёд, в прежнее положение. Юнги айкнул, когда на него тёплой струйкой полилась вода из ковша, которую с каким-то умиротворённым наслаждением опрокидывал на него лис. Волосы нависли у него перед лицом, свисая сплошными мокрыми сосульками, и он на какое-то время потерял обзор. Ещё раз опрокинув на него ковш с водой, смывая мыло, Чимин отодвинул его волосы в сторону, открывая затылок и рассматривая синяки на шее с чёткими отпечатками пальцев. Юнги удачно удавалось прикрывать их полураспущенными волосами, откидывая большую их часть вперёд. И, как он раньше думал, до этого удачно скрывать их от зорких глаз лиса. Он какое-то время просто рассматривал их. Мин опустил взгляд, понимая, куда обращён взгляд лиса. И через какое-то время он просто ощутил лёгкое прикосновение к своей шее чего-то мягкого. Почти невесомо. Не торопясь, но слишком быстро. Юнги не дёрнулся. Сглотнул. А потом тяжёлый вздох. То, как Пак взял со столика губку, быстро намыливая её. И прикоснулся к одной из его ран на спине. — Ай! — вскрикнул, стремительно дёргаясь. Почти зажившая царапина вновь отдалась тупой болью. — Хватит! Не трогай! — Пригнись, — парень проигнорировал его высказывание, слегка толкая его в спину, чтобы он наклонился и позволил ему и дальше издеваться над его больным телом. — Я тебя не просил! — зашипел Юнги, поворачиваясь к нему лицом с болезненной и злой гримасой. — Раны нужно промыть, — не обращая на его крики и шипение внимания, малодушно заметил лис, продолжая своё дело. — Они почти неделю нормально не обрабатывались. У меня были только травы. Может, сейчас ты занесёшь туда заразу, только если очень постараешься. Но нужно хотя бы смыть то, что осталось от старых лекарств. Юнги фыркнул. Но пригнулся, обхватывая колени руками. Чимин, вопреки своим словам, обрабатывал не только раны, протирая ему всю спину и не забывая касаться пальцами чувствительных участков кожи. Когда он закончил с ранами на спине, то за плечо потянул его, чтобы император откинулся обратно на деревянный бортик. Юнги тихо вздохнул, сдерживая негодование, когда его ладонь с зажатой между пальцев губкой скользнула ему под рукой, чтобы дотянуться до раны на животе. Зашипел, когда её коснулись. Вторая рука Чимина опиралась на бортик бочки, поэтому он практически обнимал его. Но, судя по спокойному лицу лиса, ему это было не в тягость. — Тебе больше не нужна перевязка, — он сказал это тихим голосом. Но, так как его голова была над плечом Юнги, получилось так, что он прошептал ему прямо в ухо. Юнги замер, задержал дыхание. То ли заметив это, то ли просто решив над ним поиздеваться, Пак ткнул мокрой мыльной губкой ему в щёку, усмехаясь. Мин, придя в себя, злобно попытался пихнуть его локтем, но лис уже отстранился, выпуская его из рук и усмехаясь, пока отодвигался подальше, всё ещё сидя на деревянном полу. — Думаешь, это смешно? — злобно отозвался Юнги, потирая мыльную от губки щёку. — Забавно. Юнги просто тяжело вздохнул, недовольно покачав головой. Потом прикрыл глаза, слегка опускаясь вниз по бортику большой бочки. Чуть приподнял одно колено, чтобы иметь хоть какую-то опору. Он собирался понежиться в тёплой воде ещё немного. Кто знает, когда ему ещё предложится такое удовольствие. Чимин опёрся подбородком на подложенную на бортик руку, скучающе поигрываясь с водой одними пальцами свободной руки. Его глаза всё больше поглядывали на выглядывающую из прозрачной воды бледную стройную ногу. — Долго ещё собираешься тут сидеть? — скучающе спросил он, не сдерживаясь и отправляя свою руку чуть дальше того места, где он шерудил прозрачную воду. Думая, что Мин не видит. — Сколько надо. Юнги едва приоткрыл глаза, отвечая. Но успел заметить и хлопнуть по чужой ладони, которая хотела прикоснуться к его бледному бедру. — Ты опять! — вспыхнул он, резко садясь. — Я только потрогать! — Себя потрогай! Лис недовольно надул губы, опять возвращаясь в прежнее положение. Юнги злобно посмотрел на него. Может, это он своими подначиваниями приучил Пака к этому, что тот просто не умел держать руки при себе, — но лапать его при каждой удобной возможности было ужасной привычкой. — Долго ещё? — таким же скучающим тоном протянул Пак, глядя на него. — Сколько надо, сказал же, — Мин вспылил. — Слишком долго. — Если тебе что-то не нравится, то не надо было идти со мной в ванную! — Не люблю воду... — всё в том же положении и с той же интонацией, протянул Чимин, словно специально действуя ему на нервы. — А ты принимал ванну? — удивлённо повернулся к нему Юнги, всё ещё недовольно и подозрительно хмуря брови. Вспоминая, что ради того, чтобы нормально и быстро прокормить его, парень практически без лишнего ворчания лез в реку. — Мне не надо, — брезгливо взглянув на воду, фыркнул лис. — Я помылся в реке, пока ловил рыбу. — И всё? — Мне не надо, — даже не глядя на него, настойчиво повторил Пак. — Ко мне грязь не липнет так, как к обычным людям. — От тебя пахнет рыбой. — Не ври. Юнги врал. От лиса пахло женскими цветочными духами. Сразу видно, где тот проводил большую часть дня, пока кое-кто сладко дрых в мягкой постели. Заметив его подозрительный взгляд, лис снова усмехнулся. Приподнялся, вставая на одно колено, но всё так же приваливаясь к бортику бочки. Так, чтобы он оказался чуть выше уровня лица Юнги. Протянул руку, чтобы убрать с его лица налипшую на лоб мокрую прядь. Глядя ему в лицо. В глаза. И на губы, слегка сжатые в одну тонкую линию. Слегка подался вперёд. Медленно. Смакуя момент. Юнги поджал губы. И, в последний момент резко оттолкнул голову парня. Спихнул. С такой силой, что Пак перевалился за тонкий бортик и свалился в воду. Пока парень отхаркивался и отфыркивался от воды, Мин встал на ноги, вылезая из бочки. Не глядя на него. — Его Величество всё ещё злиться на то, что его отвергли? — протирая лицо от воды и пальцами убирая с глаз налипшие мокрые волосы, ухмыльнулся Чимин. Глаза любопытно пробежались по изгибам бледного тела, с которого тонкими струями стекала вода. Без единого шрама. Только те царапины, что оставил он сам. Идеальное тонкое тело без единого изъяна. Юнги не ответил, не спеша подходя к сложенным рядом с одеждой полотенцам. Пока он пытался вытереть влажные после воды волосы, которые успели подсохнуть у корней, и протирал мокрые плечи, Пак быстро вытер ладонями лицо и подошёл к нему, вытирая руки и лицо другим полотенцем. Отряхнулся, мотая в стороны влажными серыми волосами, брызгая водой прямо на только что вытершегося Мина. Юнги снёс это с достойным лицом. Лицо это, кстати, тоже окропило водой. — Ты не можешь быть аккуратней? — недовольно заявил он. — Нечего было пихать меня в воду. — Нечего было приставать ко мне. Чимин недовольно фыркнул. Отобрал у него полотенце, вытирая им недовольное миново лицо. Потом, когда Юнги потянулся к сложенной на столике одежде, опередил его, практически выхватывая из рук. Помог надеть, аккуратно расправляя, чтобы тот просунул руки в рукава. — А где моя другая одежда? — спросил Мин, глядя на чёрные нижние одежды, которые были на нём в день его бегства из дворца. Они оказалась подлатанными. Рваные дыры от когтей и порванные края были, словно новые. Они пахли чем-то вкусным. — В стирке, — сморщил нос лис, повязывая ему на животе широкий пояс и помогая надеть верхние свободные одежды. Заканчивая одеваться, он потянулся к украшениям, спихнутым в одну кучу на столике после шаловливых рук Чимина, собираясь сложить их обратно в сумку. Но чужие небольшие, но необычайно стальные в нужные моменты руки надавили ему на плечи, заставляя сесть. — Ты же не хочешь появиться в таком неподобающем виде перед хозяйкой этого дома? — наклонился над его ухом, напористо улыбаясь. Юнги удивлённо вздохнул. До него дошло, только когда лис потянулся к его украшениям, сверкающим золотом в одном месиве дорогих безделушек. — Я тебе не одна из твоих цветочных дев, чтобы готовить меня к выходу в свет, — недовольно поморщился. Какие-то неприятные ассоциации. Как будто его собирают на свадьбу. — Нет. Ты император. Юнги тяжело выдохнул. Чужие руки завязывали на его шее одну из золотых цепочек. Поджал губы. — Больше нет. — Да, — Пак слегка приблизился. — Пока не умрёшь. Или пока твоё место не займёт кто-то другой... Что-то я не вижу, чтобы кто-то решался сесть на трон в твоё отсутствие. — Что-то я не вижу, чтобы кто-то был рад видеть меня на троне. — А это уже не важно. Ты должен знать, что в политике это не всегда самое главное. Юнги поджал губы. Отвёл глаза. Если лис пытался его утешить, то это была пустая трата слов. Он не хочет быть императором. Он бы больше предпочёл комфортную и счастливую жизнь в окружении любимых людей. К сожалению, это маловероятно. Как в его настоящей жизни, так и в этой. И там, и там социальный статус мешал этому желанию, просто-напросто загоняя его в тупик. Ну и, судя по рассказам прислуги во дворце, в этой жизни у Императора тоже не ладилось с отцом. Просто так родных людей не убивают. Даже ради власти. Он сидел смирно, пока Пак увлечённо цеплял на него украшения. Откинулся на спинку стула. Заскучал. Задумался. О том, что когда-никогда им всё же придётся покинуть это место и отправиться дальше. Половина ночи и день в комфорте и отдыхе дали ему слабину. В дороге снова придётся до заката не смыкать глаз, не переставая идти. А ещё потом, когда Чимин покинет его... Если всё-таки не убьёт его, конечно. Придётся, наверное, искать работу. Снова. Опять это чёртово колесо. — Почему ты недостаточно большой, чтобы я мог ездить на тебе? — не задумываясь, тяжело вздохнул он, слегка откидывая голову назад. Пак уронил из рук золотую заколку. Она звонко прозвенела по полу. Замерла, звякая последний раз. Он странно уставился на него. Непонятливо слегка склонил голову, глядя ему в лицо. Понимая, что сказал что-то не то, Мин залился краской и неловко вспылил, попытавшись исправить ситуацию: — То есть, ездить верхом. В форме лиса, чёрт возьми. Как в старых аниме. Почему Чимин в форме лисы выглядит просто как красивая шавка. Да даже в более крупной форме, в пути как транспорт бесполезен. Если не увидит собак, конечно же. Понимая, что сделал ещё хуже, Юнги резко поджал губы, стараясь не смотреть на парня, замершего у него над плечом. Тот продолжал смотреть на него, слегка непонятливо приподнимая бровь. — Забудь, — вспыхнул Мин. Золотая заколка, незаметно поднятая с пола, поблескивала в его волосах. Чимин решил не комментировать его позор, ограничиваясь одной странной ухмылкой и хмыкая: — Я тебе не лошадь, — отмирая, поправляя кричащие золотые серьги на миновых ушах, он хитро прошептал, чуть наклоняясь: — Ты и так пытаешься меня объездить, даже когда я в человеческой форме. Юнги не выдержал, злобно зашипев. Попытался его ударить. Так значит, он понял его с самого начала! Мог бы сделать вид, что ничего такого не услышал! Лис задорно засмеялся, уворачиваясь. Когда Мин практически заехал ему по лицу, схватил бледное запястье одной рукой. Юнги замер, разжимая кулак. Понимая, что в глазах лиса почему-то совсем не осталось враждебности. — Зачем? — тихо проговорил он, не вырываясь. Практически выдохнул. — Зачем ты так добр ко мне, когда ненавидишь? Чтобы мне было больнее потом? Чимин замер. Пальцы на его запястье не разомкнулись, но немного ослабли. Словно про них забыли. Он не ответил. Выдохнул, на секунду приоткрывая губы, словно хотел что-то сказать. Сглотнул. — Я тебе не нравлюсь, — не дождавшись ответа, продолжил Мин, нервно ухмыляясь. — Зато тебе нравится меня целовать. Что бы это значило? М? Чимин замер, не отвечая. Через какое-то время выдохнул. Подался вперёд, не отпуская его руку. Слегка переместил, мягко скользнув пальцами на основание ладони. — Хватит, — он коснулся губами его лба, дотрагиваясь пальцами к его лицу, но не выпуская ладонь. — Не усугубляй.

***

Юнги спустился вниз немного позже Чимина. Он зашёл ещё и в приготовленную для него комнату, относя туда нижние одежды, в которых спал, хотя знал, что это было необязательно. Когда он спустился, Пак уже сидел в окружении прекрасных девиц, лепеча на все возможные темы и распивая вино. Пил он много. На этот раз по-настоящему. Мин примостился недалеко от него. С краю. Он не то что бы хотел принимать в этом активное участие. Да и пить как-то совсем не хотелось. Госпожа Чи появилась только в самом начале небольшого пиршества. В своём расписном — на этот раз зелёном — одеянии, накинутым на едва заметные под ним спальные одежды. Ни перед Чимином, ни перед человеком, которого тот привёл, ни хэнсу, ни все кисэн, похоже, совсем не опасались появиться в неподобающем виде. Доверие к лису здесь было просто огромное. Она наверняка не горела желанием присоединяться к общему веселью. Если это весельем, в принципе, можно ещё назвать. Точно не для Юнги. Он тоже не горел желанием вести бессмысленные весёлые беседы с кисэн, какими бы красивыми девушки не были. Но те, уже поняв нрав императора, и не особо лезли к нему. Только иногда о чём-то спрашивали, не забывая о вежливости, чтобы новый гость тоже хоть как-то немного вплетался в общий разговор. Теперь он не понимал смысла того, чтобы ему нужно было приводить себя в такой подобающий вид. И всё больше и больше подозревал, что Пак просто хотел понаряжать его. Как красивую куколку. Бля, господи, как маленькая девчушка наряжает свою любимую куклу Барби. Как ребёнок. Чимин пил много. Чудовищно много. Вылакал столько, что даже не верилось, как в это не слишком большое, гибкое тело столько выпивки помещается. Юнги потерял счёт его стаканам. А так же потерял счёт предусмотрительным взглядам, которые тот на него бросал. Мин сидел тихо. Слушал бессмысленные разговоры. А так же старался не встречаться с ним глазами. Не всегда получалось. Иногда глаза пересекались. Задерживались. И каре-жёлтые глаза Пака пробивали в нём какую-то оскомину. Непонятную. Такую, что ему казалось, будто на них на миг пробивается трезвость. А улыбка на пухлых губах, натянутая довольно искренне, замирает. Пересушивается. И новый глоток крепкого белого вина ненадолго не лезет в глотку. Юнги не понимал. То ли лис был уже настолько пьяный, что не осознавал странной трезвости своего лица, впечатавшегося в миново в такие моменты глазами. То ли тот и вправду всё же мог контролировать себя на этой стадии опьянения. Но девушек он подпускал к себе всё ближе. Границы стирались. Те уже облокачивались и приваливались как на стол, так и на размягчающегося Чимина, прижимаясь к нему сильнее, не переставая рассказывать интересных историй из жизни кисэн. Совсем забывая про то, как император отреагировал на прошлый раз. Не выдержав, Юнги тяжело вздохнул. И резко поднялся, отворачиваясь. Не желая хотя бы видеть этого бесстыдства. Не то что бы он осуждал. Или злился. Просто раздражался на скрытую и глубоко запрятанную мысль о том, что сам бы был не против оказаться на месте одной из девушек, которые ближе всего к Паку. Когда он уходил, все на несколько секунд замолкли. Проводили его странным удивлённым взглядом. И снова заговорили лишь тогда, когда он уже поднялся наверх, к себе в спальню.

***

Юнги лёг спать пораньше, не став тушить все свечи в комнате. Снял с себя все цацки и побрякушки, которые навешал на него неугомонный лис. Переоделся в нижнюю одежду, но одел не всю. Только накинул халат на голое тело, потому что было тепло. А заходить к нему и завтра точно никто не станет, чтобы наверняка не разбудить. Это то, что ему здесь нравилось. Зайти к нему мог только Чимин. Да и то, тот сам любит поспать с утра, потому что ночью ложится совсем поздно. Шум внизу, не слишком громкий, продолжался ещё какое-то время. Поспать ему так и не удалось. Только он уже начал предчувствовать сладкую дремоту, обняв подушку руками, как в дверь постучались. Счёв бессмысленным спрашивать, кто там, он тяжело вздохнул, сбрасывая с себя одеяло. Встал с кровати и протопал к двери. На пороге его встретили две кисэн, с обеих сторон поддерживающие за локти неровно стоящего на ногах Чимина. Тот глядел пьяными глазами, и стоял прямо только благодаря тому, что мог опираться на двух девушек. Понимая, что лис навряд ли может сейчас нормально ему ответить, он обратился к кисэн: — Зачем вы его привели? Девушки поджали губы. На секунду опустили глаза. Переглянулись. Обе слегка поклонились, как позволяло положение. Одна из них — та, что в нежно-розовом одеянии, ответила первая: — Пожалуйста, Ваше величество, мы просим вас присмотреть за господином. Он очень пьян. — Не надо никому за мной присматривать! — пьяно возмутился позади Чимин, кажется, даже не понимая, куда его привели и зачем. Но тут же едва не упал. Удержался на ногах только благодаря одной из кисэн, которая довольно умело придержала его за плечо. — Так отведите его в комнату и уложите спать, — Мин тяжело вздохнул. — Что сложного? Девушки ещё раз поджали губы, словно что-то недоговаривали. — Его нельзя оставлять одного, — на этот раз, слегка склонив голову, ответила другая — в синем ханбоке. — На это... есть причины. Понимая, что больше не могут выдержать веса совсем раскисшего парня, или просто отпуская, их руки ослабли, и Пак повалился вперёд. Прямо на него. Юнги едва успел поймать того, потому что ноги его совсем не держали. Но лис так повис на нём, пьяно обхватывая его плечи и утыкаясь лицом в плечо, что Мин не выдержал такой тяжести и тот сполз вниз, падая задницей на землю. Не растерялся, тут же слегка отодвинувшись и сев в позу лотоса. Словно так и надо. Но при этом глядя на мир оторопевшим взглядом. — Какие причины? — слегка раздражённо проговорил Мин, глядя на него. — Что он не может удержаться на ногах? Не смотря на слова, он всё же подал ему руку, чтобы помочь подняться. Но, вместо того, чтобы ухватиться за неё, лис машинально обхватил его ладонь пальцами. Посмотрел на неё. Бесцеремонно повертел в руках так, словно видел впервые. Растерянно и подозрительно щуря глаза, даже не поднимая их наверх. А потом, всё так же не глядя, мягко, но напористо прижался губами к тыльной стороне бледной ладони, прикрывая глаза. — Ладно, — Юнги раздражённо закатил глаза, забирая свою ладонь из цепких лап лиса. — Пусть остаётся. — Благодарим вас, — поблагодарили девушки, ещё раз вежливо поклонившись. И поспешили скрыться за дверью. Мин тяжело вздохнул, снова поворачиваясь к Чимину. Тот глядел на него, словно не понимал, где находится. — Вставай, — он снова раздражённо подал ему руку, на этот раз не давая проделать то же самое, хотя парень тут же попытался. Ему кое-как удалось поднять лиса в стоячее положение и сделать так, чтобы тот стоял более-менее ровно без чужой поддержки. Он слегка отошёл, совершенно не понимая, что ему делать с ним дальше. Но, опередив даже его медленно текущие после недо-сна мысли, Чимин всё же поднял на него глаза. Замыленные. Пьяные. Расфокусированные. Он недолго не очень умным взглядом вглядывался в его лицо, хотя его глаза буквально плыли по нему, пока, наконец, не выдал: — Чонхва?.. Вонджунг?.. Судя по лицу парня, он даже не понимал, где находится. Юнги вспыхнул от злости. Сжал кулаки. Лис вылетел из его комнаты мгновенно и громко. Его пьяную тушку вышвырнули со всей злостью. Мин хлопнул дверью, запирая её. Несколько секунд было почти тихо. Он услышал, как в его сторону снова пьяно потопали (или поползли). А потом, судя по звуку, прижались к ней, сползая по двери. Та даже скрипнула, но не открылась. — Юнги-и!! — услышал Мин завывание. Лис громко заскрёбся за дверью и заорал истошным голосом, по звуку напоминающим вой котов в брачный период. — Пусти меня-я!! Я больше не буду!!! Никто ему не открыл. Значит, сейчас-то вспомнил его имя? Но, через какие-то доли минуты, в дверь снова раздался стук. Такой, что пьяный Пак точно не смог повторить. Тяжело вздохнув, проклиная всех богов этого мира, он всё-таки пошёл открывать дверь. За порогом он увидел уже знакомую картину. Две девушки стояли, служа опорой едва стоящему на ногах лису. Но на этот раз они выглядели уже более уверенно, а Чимин всеми своими пьяными силами рвался сползти вниз, при этом растерянно потряхивая головой. — Прошу вас, Ваше Величество, присмотрите за господином Паком, — упрямо поджимая губы, повторила та, что в розовом платье. — Сами за ним смотрите. Он с вами пил, — Мин недовольно сложил руки на груди. Он был зол. Всё ещё строил «обиженку». — Мы просим вас, Ваше величество, — так же напористо продолжила вторая, в синем. Словно они собираются стоять на своём до конца. — Это важно... — она слегка вдохнула, словно собиралась рассказать то, что до последнего собиралась скрыть: — ... Когда господин Лис напивается, он не может найти себе места. И, если остаётся один, то иногда выпрыгивает через окно на улицу. Но у нас во дворе сторожевые собаки. Поэтому... — Поэтому — что? — так же упрямо поджал губы император. Почему именно он должен служить нянькой? Они с Чимином в пути всего неделю, а этих лис навещает долгие годы. — Пожалуйста, Ваше Величество. В нашем дворе одни только молодые девушки и уважаемые зрелые кисэн, и нам очень сложно снимать его с деревьев, — девушка практически взмолилась, не сдерживая жалобу и поджимая накрашенные губы. — К тому же, собаки ещё очень долгое время не могут успокоиться. Хотя они очень ласковые, и не любят только чужаков, но... Обычно он остаётся с кем-нибудь из наших девушек на ночь, но... Слишком много «но». — Но что? Девушка поспешно поклонилась. — Мы боимся, что Ваше Величество снова может разозлиться из-за этого. Ваша слуга видела, что вы очень близки. Поэтому, никто из девушек не желает навлечь на себя гнев Его Величества... Чимин, слабо трепыхаясь ещё после упоминания о собаках, всё-таки вырвался. Вцепился в Мина, обхватывая его плечи. Но уже не так сильно наваливаясь, поэтому Юнги смог удержаться на ногах. Зато так сильно сжав его в пьяных тисках, что он едва мог дышать. Он тяжело вздохнул, понимая, что у него просто нет другого выбора. В другом случае, лиса от него придётся оттаскивать только ломом. А он не знал, успели ли его изобрести. — Ладно. Закройте дверь. Смирившись. Девушки ещё раз поклонились, поблагодарив его. И накрепко закрыли дверь с обратной стороны. Юнги надеялся, что не на замок. Кое-как отцепив от себя, кажется, начавшего засыпать лиса, он поставил его прямо, отодвигая за плечи. Сделав это, он внезапно понял, что вообще не имеет понятия, что делать дальше. Прекрасно. Пьяного в стельку Чимина буквально спихнули на него. Придерживая парня за плечи, чтобы тот не свалился в какую-нибудь сторону, он поглядел в абсолютно невменяемые глаза. Тяжело вздохнул: — Ну и что мне с тобой делать? Вместо ответа, Мин сам не ожидал, что лис на него бросится. Повиснет обратно, обхватывая обеими руками за поясницу и утыкаясь носом в его шею. Замотает головой, щекоча серыми волосами его щёку. — Не отдавай. Там собаки... Они меня напоили, — пожаловался он, мотая головой и щекоча серыми волосами его шею. — Собаки тебя напоили? — переспросил Юнги. — Или ты называешь так своих подружек? — Ага, — Чимин жалостливо кивнул, но потом, осознав вторую часть вопроса, активно замотал головой. Юнги захотел чихнуть, потому что чужие пряди совсем невыносимо защекотали ему лицо. — Не ври. Я сам видел, как ты пил. Никто тебя не заставлял. — Нет. Они слишком хитрые, — снова продолжал Пак. Он настолько сильно заврался, что Юнги уже не понимал, говорит он о собаках или о своих горячо любимых кисэн. Он не знал, что с ним делать дальше. Уложить спать? Но куда? Если на кровать, то он поступился всеми своими решениями не засыпать больше в обнимку с лисом. А это уже действительно чревато последствиями. Он опять окажется виноватым. — Чимин-и, — делая так, чтобы его сладкий голос запутал пьяного парня, проговорил Мин с лёгкой улыбкой на лице. — Ты знаешь, что ты спишь на полу? Не слишком придавая внимания тому, что подпустил парня слишком близко, он не понял, какую ошибку допустил. Понял только тогда, когда заметил, что тот слишком близко прижался к нему. Было щекотно. И горячо. Поэтому он не сразу заметил, что тот буквально присосался к его шее, обхватывая нежную кожу губами и втягивая в себя. — Эй! Что ты делаешь! Дряной зверь! Отпусти! — он попытался отпихнуть его от себя, но теперь Чимин помогал себе ещё и зубами. Юнги попытался отойти, отбиваясь руками. Но Пак, до этого не способный идти прямо, на этот раз проявил особую настойчивость, не отцепляясь до последнего. Отцепился только тогда, когда Мин запнулся о кровать и плюхнулся на неё задом. Он бы повалился на спину, если бы лис продолжил. Но тот почти сразу сполз вниз, плюхаясь на колени перед кроватью, но так и не выпуская его из рук. — Ну и что ты наделал? — злобно вспыхнул он, глядя на Чимина, поднявшего вверх большие глаза. Потёр шею ладонью, где после такого усердия наверняка выявилось бурое пятно. — Это же теперь неделю точно не сойдёт! Но тот просто продолжал глядеть на него своим пьяным взглядом, слегка приоткрывая пухлые губы. В его глазах крутилось что-то. Мысли. Мысли, которые не контролировались и могли в любой момент вылететь из пьяной головы. Как наружу, так и в никуда, оставляя голову абсолютно пустой. Юнги замолк, когда он протянул руку к его лицу. Чимин слегка поджимал губы, не отрывая от него ожидающего и упрямого взгляда каре-жёлтых глаз. Загорелые пальцы слегка провели по бледной щеке, скользнули по плавной линии челюсти. Подаренный им браслет звякнул как-то грустно в тишине. Вспоминая, что именно по этой щеке его в прошлый раз ударили, Юнги догадался, в чём дело. Просто глядя в чужой упрямый взгляд. На сомкнутые пухлые губы, не говорящие ни слова. — Ты сожалеешь о том, что ударил меня? — читая это в чужих глазах, медленно спросил Юнги, мягко убирая чужую ладонь со своего лица. Лис ничего не ответил. Продолжая всё так же безотрывно смотреть на него. Не отводя взгляд. Поджимая губы. — Не надо. Я заслужил, — опуская небольшую ладонь, проговорил Мин. Чимин всё так же ничего не ответил. Продолжая сверлить его жёлтыми чуть прищуренными глазами. — Почему я не могу злиться? — вылетело растянутое из его рта. Из пустой головы. Его пальцы снова вырвались и коснулись миновой щеки. — Я же ненавидел тебя... Чего ты хочешь? Со стороны можно было подумать, что Пак спрашивает, чего он хочет от него. Словно Юнги всё ещё цепляется к нему, как это было в начале. Но лицо лиса выглядело решительно. Бездумно. Так, словно сейчас тот беспрекословно исполнит всё, что бы Юнги ни пожелал. — Разве важно? — Мин покачал головой, не собираясь отвечать на вопрос. Чимин подскочил. Обхватил ладонями удивлённого Юнги за щёки, прикасаясь лбами. Смотря прямо в глаза. Мин почувствовал, как начал краснеть, но не смог отвести взгляд. — Чего ты хочешь? — уже более распалённо переспросил парень, глядя на него всё такими же настойчивыми пьяными глазами. Их взгляды пересекались. Сталкивались. Просто переливались в один единственный, не достигая своей цели. Потому что мысли были разные. Решив для себя, что лис всё равно не вспомнит ничего на утро, Юнги тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Коснулся чужой щеки. — Я хочу, чтобы ты меня не ненавидел, — тихо проговорил он, прикрывая глаза и думая, что его всё равно никто особо не слышит. Но Чимин слегка выдохнул. Чуть удивлённо. Странно. А потом Мин почувствовал, что к его губам снова приближается чужое тепло. Открыл глаза. Успел поставить преграду в виде бледной ладони между их губами, перемещая её с чужой щеки и не давая себя поцеловать. Он не может снова попасться в эту ловушку. Но Пак не особо растерялся, глядя на его руку. Снова медленно поднял на него затуманенный взгляд жёлтых глаз. Поцеловал ладонь, поставленную между их губами. Отодвинул её. И тогда, когда Юнги уже был готов к настоящему поцелую, сдаваясь, прижался горячими губами к его виску. Повалил его на кровать, упираясь коленом ему между ног. Не отпуская его лицо из своих ладоней, он запустил пальцы в светлые волосы, заплетённые в слабый низкий хвост. Чимин покрывал мягкими, но настойчивыми поцелуями всё его лицо, всё ещё не выпуская его из рук. Горячие губы прижимались к его виску, к щеке, чмокнули в слегка приподнятый уголок губ. Юнги тихо засмеялся, зажмуривая один глаз. Тихо выдохнул, понимая, что начинает тяжелее дышать. И решил позволить себе эту маленькую слабость, не сопротивляясь. Он понимал, что лис сейчас просто сходит с ума. И останавливать его даже в этом было бы чревато последствиями. Расстраивать такого ласкового и пьяного кумихо сейчас не хотелось. — Ты такой милый, — Пак слегка отстранился, всё ещё продолжая удерживать его лицо обеими ладонями. В его голосе слышалась какая-то удивительная искренность. И Юнги не мог не растаять, удивлённо глядя на него. Но потом Чимин снова наклонился. Убрал руки с его лица, упираясь ладонями в кровать по обе стороны от его головы. Поцеловал в уголок челюсти, опускаясь вниз. Мягкие губы прижались к его шее, оттягивая воротник тонкого халата. Вызывая тихий вздох. Скользнули на ключицу, обцеловывая горячим дыханием нежную бледную кожу. Колено между его ног притиснулось сильнее. И тут-то Юнги начал понимать, что, если так пойдёт и дальше, простыми поцелуями дело не обойдётся. Осознающе запаниковал. — Чимин. Хватит, — слегка раздражённо прикрывая глаза, проговорил он. Резко отпихнул от себя распалившегося пьяного парня, внезапно садясь. Попытался прикрыть распахнутые полы тонкого халата. — Но почему? — обиженно протянул лис, растерянно глядя на него. Снова теряясь в пространстве. — Поговорим об этом, когда ты будешь в трезвом состоянии. — Трезвым я не понимаю, чего хочу. — А надо бы. — Я не могу. Ты такой злой, — недовольно надулся Чимин, сползая вниз и снова устраивая руки и голову на его коленях. — Я тебе не одна из твоих подружек, которые готовы с тобой спать лишь за милую душу, — ворчаливо отозвался Юнги. — А чистый, как они, — Пак нахмурил нос, слегка отстраняясь и глядя на миновы стройные ноги, прекрасно видные из-под полусползшего халата. До этого он поглаживал пальцами его колено, поэтому сейчас схватил его, придирчиво рассматривая. — Мы в пути уже неделю, а ты чистый, словно цветок белой лилии. Император пользовался какой-то магией? У тебя на теле, помимо тех, что я оставил, даже ни одного шрама нет. Так не бывает. Увлёкшись возмущением, Чимин отодвинул его колено слишком сильно, практически раздвигая ему ноги и почти открывая самое сокровенное. Юнги возмущённо вскрикнул и дёрнул ногой, случайно двигая коленом лису прямо в челюсть. Несильно, но весьма ощутимо. И только тогда тот отпустил, потирая подбородок. — Не твоё дело! Не суй свой нос, куда не следует! Юнги не знал, почему всё это так. Чимин сказал правду. Мин не особо мог рассмотреть, но на видных участках его кожа была чистой, словно белый шёлк. Без шрамов. Без волос. Идеальная, словно у куклы, — только живая и мягкая. Пак обиженно сморщил нос. Но потом, тут же забывая об обиде, снова устроил голову на его коленях, утыкаясь носом в голое бедро и обиженно засопев. Юнги вздрогнул. Но сгонять не рискнул. Только протянул руку, не выдерживая желания потрепать по мягким серым волосам. Остановился. Замер на полпути, не решаясь. Всё-таки, в это время касаться чужих волос было неприемлемым человеку не родственных кровей. Это он помнил. Чонгука он как-то потрепал по волосам, совсем забыв об этом и рискнув, воспользовавшись тем, что императору всё можно. Чимин был не в счёт. Ему никакие правила не писаны, если это не касается его самого. То, что тот заплетал его волосы — лишь необходимость. Чимин лежал, нагло уткнувшись ему носом в бледную ляжку. Дыхание обжигало голую кожу, заставляя руки Юнги дрожать. Губы были в паре миллиметров от его кожи. Казалось, будто парень засыпает, если бы не приоткрывающиеся иногда глаза. Поэтому, не успевая сделать то, что хотел, Мин раньше почувствовал горячее соприкосновение чужих губ с его кожей. Пак прикрыл глаза, слегка поворачивая голову, сильнее оказываясь лицом между его ног. Целуя внутреннюю сторону бледного бедра. Перенаправляя руку, Юнги слегка отодвинул его, мягко вставляя преграду в виде ладони между его бедром и чужими губами. Чимин поднял глаза, глядя на него слегка замыленным взором. Потом опустил, медленно прикрывая. И поцеловал уже эту ладонь, лежащую на бледном бедре. Юнги слегка ткнул ему этой ладонью в нос, заставляя перестать, и парень недовольно фыркнул, буквально зарываясь ему лицом обратно в колени. — Тогда погладь меня, — прикладываясь щекой на то же бедро, которое целовал, недовольно проговорил Пак. Но, заметив то, как Юнги стушевался, довольно ухмыльнулся, ожидающе поглядывая на него снизу одними глазами. Красные от выпитого щёки парня придавали этому моменту двойственности. Мин растерялся от такого заявления. Разве лис не бесился со всей своей гордостью, когда его называли собакой? Или лисиц тоже можно гладить? Что-то он не видел, чтобы парень спешил превращаться. Только хвост сзади пьяно медлительно вертелся туда-сюда, прекрасно отображая состояние хозяина. Решая, что ничего плохого не станет, Мин нерешительно протянул руку. Пак прикрыл глаза, зарываясь сильнее в ладонь, когда длинные пальцы проникли в мягкие серые пряди. Кончики аккуратных ушей, в которых поблескивали серебристые серьги, покраснели. И, если до этого щёки парня были красными от выпитого алкоголя, то сейчас объяснение не спешило находиться. Юнги действительно не мог не ловить сравнение с домашним котом, когда вот так перебирал пряди лежащего у него на коленях парня. Он больше не смотрел на него. Глаза Чимина, всё больше и больше прикрывающиеся, казались пустыми, словно развалины некогда жилого города. Через какое-то время начиная понимать, что тот слишком долго не открывает глаза, только чуть сильнее хватаясь пальцами за его бёдра и колени, Юнги понял, что долго это продолжаться не сможет. Лис явно мог лежать так долго и очень долго. Переставая перебирать пряди, чем вызвал недовольство и то, что в его ноги снова вцепились чуть сильнее, он наклонился: — Чимин-и. Пошли спать. Лис всё-таки поднял на него голову. Поглядел большими сонными глазами. Юнги отодвинулся, забираясь с ногами на кровать. Укладываясь, он приоткрыл одеяло, занимая лишь половину кровати. — Идём. Недолго думая, лис тут же пробрался под одеяло. Прильнул к нему, обхватывая руками за пояс и уткнувшись лицом в живот. Юнги снова зарылся пальцами в серые пряди, прижимая его голову к себе. Понимая, что лис ведёт себя, словно убитый. Чимин выглядел так, словно из его тела уже очень давно этот мир высосал всю душу, и только сейчас, открытый и пьяный, он был не в силах скрывать это за красивой и кричащей оболочкой. В его душе были лишь развалины. Пустота внутри. Серый мрак и пыль. Юнги снова слегка перебрал между пальцами серые волосы. Лис не обратил внимания. — Ты устал? — словно бы чувствуя всё его состояние, тихо спросил он. — Да, — еле слышно выдохнул Чимин, сильнее сжимая на нём руки и прижимаясь к его животу.