Mirine

Юнги проcнулся, когда в оконные фрески из рисовой бумаги уже вовсю пробивался свет. Встал с кровати, потирая глаза и машинально приглаживая растрепавшиеся длинные волосы. И обнаружил, что проснулся один. Чимина рядом не было. Конечно, это не первый раз, когда так было. Предыдущие два раза тоже были такими же. Только, в других условиях. Чимин был трезв. И он не обещал следить за ним, чтобы Пак, пьяный, не попал в передряги и не убежал. Судя по реакции кисэн, пьяный лис действительно становился проблемой и мог совершить всё, что только придёт в нетрезвую голову, если его не остановить. То, что девушки, прекрасно знающие об этом, решили всё-таки передать бразды правления и впихнуть несносного кумихо в руки императора, значило либо большую глупость, либо достаточное доверие. С чего ему бы вдруг доверились, Юнги не знал. Может, излишне прозорливые кисэн видели гораздо больше, чем он думал, а может, и вправду просто оказались наивными. В любом случае, он встал, чтобы накинуть поверх спальных одежд свою почти такую же длинную, как у Чимина, накидку. И поспешил спуститься вниз, чтобы проверить, что с ним стало. — Где Чимин? — почти сходу, останавливаясь лишь на секунду, спросил он у сидящих в главном зале девушек. Те начали растерянно переглядываться. Судя по их реакции, им ничего не было известно. Словно по заказу, со стороны заднего двора раздался яростный лай. Кисэн снова начали переглядываться. Они хотели отправиться на звук, но Мин опередил их, стремительно направляясь в ту сторону, где раздавался шум, и девушки решили не следовать за ним. На заднем дворе, на раскидистом дереве персика, только-только начавшим своё цветение, на одной из толстых нижних веток сидел величественный серебристый лис. Сидел, вцепившись всеми когтями в толстую ветвь, нервно махая пушистым хвостом и прижав уши к голове. Вокруг дерева вовсю окружили собаки разных мастей и расцветок. Они лаяли, прямо-таки надрываясь, скалили зубы. Подпрыгивали, пытаясь достать до слишком высоко забравшейся лисицы на дереве. Заметив взглядом приближающегося императора, в ярко-жёлтых глазах мелькнула уже покинувшая его надежда. — Чимин! — крикнул Юнги, без особого страха подходя к разъярённым собакам, которые даже не обратили на него внимания. Уши серебристого зверя навострились, услышав своё имя. Но через секунду снова прижались обратно к голове. Когда Мин подошёл ближе, тот всё же обратился человеком. Теперь на толстой ветке цветущего персика сидел сероволосый парень в тёмно-зелёной расписнной накидке, прислоняясь к стволу спиной и вцепляясь в него же длинными ногтями на пальцах. — Как ты туда забрался? — крикнул Мин, опасаясь, что из-за высоты и громкого лая тот ничего не расслышит. — Я не знаю! — почти панически заорал в ответ Пак. Юнги отогнал разбушевавшихся собак, которые почему-то тут же его послушали, лишь последний раз тявкнув на толстую ветку. Видимо, девушки были правы: усмирить этих четырёхлапых обитальцев дома кисэн могли все, кто просто проживал в этом доме, помимо Пака. Но парень не торопился слезать. С его губ едва слетел облегчённый выдох. Всего на секунду. Пальцы переместились чуть ниже, всё так же впиваясь в кору когтями. Но уже чуть более расслабленно. — Слезай. — Не хочу, — упрямо отвёл глаза Пак, не двигаясь с места. Мин тяжело вздохнул, закатывая глаза. Ну не полезет же он за ним сам, в конце концов. Он скорее уйдёт обратно, оставив лиса на дереве одного, а потом, когда собаки вернутся, придёт, станет героем и снова попробует. Не больше двух раз, конечно. Он не настолько терпеливый. Если надо — пусть Чимина снимают с дерева его любимые кисэн, они точно приноровились в таких делах. А он лучше пойдёт внутрь и попьёт чаю. Но дерево так не думало. Оно выдерживало лисицу, но теперь, когда на ней сидел взрослый парень, ветка надломилась. К счастью или нет, но она не отвалилась, а зацепилась за другую, над которой нависало. Парня на ней жёстко перетряхнуло, и тот перекатился, едва не падая, но вовремя цепляясь когтями за саму ветку. Теперь он был намного ближе к земле. Поэтому Юнги всё же подошёл. Лис не удержался и повалился вниз. В последний момент успел зацепиться о наполовину треснувшую ветку ногами, перекидывая через неё колени. — Насиделся? — саркастично хмыкнул Мин, стоя напротив парня, свисающего вверх ногами. Подражая тому лисьему тону, которым тот ловил его и спрашивал: «Набегался?». — Ой, какой злой, — едва обращая внимания на его сарказм, глаза лишь на пару секунд стрельнули остротой. А потом, насмешливо улыбаясь, поглядел прямо в глаза Мина. — И что ты хочешь? Ожидаешь благодарностей за спасение, мой милый герой? — Ничего мне не надо, — Юнги фыркнул. — Так не бывает. Лучше бы ты потребовал награду. Какой-нибудь поцелуй... Я бы меньше напрягался. Юнги не выдержал. Цыкнул языком и ещё раз недовольно фыркнул, прищуривая глаза. — Ты правда привык предлагать себя в качестве обмена? — У меня больше ничего нет, Ваше Величество, — голос при таких словах должен был звучать уважительно, но этот звучал слишком саркастично. К тому же, лис закатил глаза. — И тебе это нормально? — Мин поджал губы, не понимая. — Мне плевать, — Пак продолжал закатывать глаза. Пожал плечами, свешиваясь вниз головой с раскидистого дерева. — Я обычно предлагаю, получаю, что мне нужно, а потом убиваю... Ну, ты будешь целовать меня? Юнги взглянул во всё ещё горящие ярко жёлтым глаза Чимина. Было такое ощущение, что лис больше хотел просто поцеловаться, чем отблагодарить за спасение. Поэтому... Мин прищурился. — А если я не хочу? — Как? — лис удивлённо слегка приоткрыл рот, чуть опуская (поднимая) голову на бок. В его глазах читалось невозможное, а ещё толика ужасного разочарования. — Может, я хочу оставить тебя в долгу, — Мин сложил руки на груди. — Или, просто не хочу с тобой целоваться. — Но... Значит, я хочу. Юнги хотел подавиться воздухом, но с трудом сдержался. Он не ожидал такой открытой прямоты. Хотя при первой встрече лис прямо-таки искрил великолепием, презрением ко всему живому и изящным сарказмом, на деле же он оказался тем ещё простодушным дурачком, если так посмотреть. Н-да, первое впечатление обманчиво. Или тот делал это специально. Чем больше Чимин открывался ему, тем больше Мину хотелось просто закатить глаза и тяжело вздыхать. — Мало ли чего ты хочешь, лисёнок? Кто просил тебя сбегать от меня и нарываться на собак? — Я не помню, как я здесь оказался. — Кто же просил тебя столько пить? — Не знаю, — лис раздражённо пожал плечами. — Я всегда так пью. — Так нельзя, — Юнги поучительно покачал головой. — Я знаю, — Пак ухмыльнулся. Его глаза сверкнули жёлтым, зрачки сузились до острых чёрных полосок. — А кто мне запретит? — Не знаю, — Мин фыркнул. — Может, твои любимые кисэн? — О-о, Ваше Величество всё ещё ревнует? — глаза лиса снова загорелись. — Мне некого ревновать. — О-о, так вот, как теперь. Лис потянулся, чтобы потянуть его за воротник к себе и мягко чмокнуть его в лоб мягкими губами. Из-за его суеты, несколько розовых лепестков с дерева осыпались, налипая Юнги на волосы. Мин недовольно фыркнул, с закрытыми глазами. Слегка отстранился. И потянулся вверх, обхватывая голову парня руками и впечатываясь своими губами в податливые чужие. Почти без языков. Сталкиваясь зубами, облизывая чужие губы, соприкасаясь. Тесно, горячо и прохладно. Утренняя свежесть проскальзывает в глотку, забивается в ноздри. Лепестки с дерева всё ещё падают местами с персиковых цветов, путаясь в волосах и в одежде. Чужая ладонь зарылась в миновых волосах, обхватывая пальцами тонкий светлый хвост, свисающий чуть ниже шеи, чтобы не дать отстраниться. Но отстраниться всё-таки пришлось. И резко отойти на шаг назад. Пока они лобызались, ветка, удерживающая Пака на весу, треснула у основания. Лис свалился на землю, едва успев коротко вскрикнуть. Каскад персиковых цветов обвалился на них розовым дождём. — Удобно? — Мин склонился над лежащим на земле парнем, не торопящимся убрать с себя обломанную часть дерева и почти зарытым под некоторым количеством обвалившихся персиковых цветов. Лис не отреагировал, отфыркиваясь от забившихся в нос тонких лепестков и вставая на ноги. Отряхнулся. — Я вспомнил. Мне нужно кое-куда.

***

Перед тем, как снова выйти в свет, Юнги сходил в выделенную ему комнату. Переоделся. Кое-как заплёл сам свои волосы в какое-то подобие высокого пучка, пытаясь сделать такой же тугой узел на затылке, какой заплетал ему Чимин. Получилось что-то странное. Но волосы больше не так сильно лезли в лицо. На одном месте ему не сиделось, поэтому он снова пошёл прогуляться. Совершенно случайно натыкаясь на ту комнату, в которой сидели госпожа Чи и Чимин. Беседовали о чём-то серьёзном, судя по голосам. Из приоткрытой двери доносились обрывки разговора: — Проблем быть не должно, — раздавался мерный голос госпожи Чи. — Наши девушки будут рады помочь в любом случае. — Да, но... — Какие-то проблемы? — Не совсем. — Тогда что такое? Мои девушки тебя обожают. Они никогда не откажутся, даже если на кону будут стоять их жизни. Тем более, выбор невелик... Если ты не хочешь проводить эту ночь далеко в лесу или в горах, как ты обычно любишь делать. Через шесть дней... — намного тише, едва слышно за дверью. — Эта ночь будет тяжёлой... — тут голос на несколько секунд задумчиво умолк. — Только, если... Она не договорила. Её задумчивый взгляд наткнулся на Юнги, промелькнувшего чёрно-золотым рукавом в дверях. Вообще-то, он не хотел подслушивать. Но... так получилось. Заметив, куда направлен её взгляд, Чимин тоже повернулся. Госпожа Чи, великолепная в своём красном наряде, на секунду приклонила голову в лёгком приветствии. Лёгком, почти равнодушном и холодном. Но Юнги казалось, что так она ведёт себя всегда и со всеми, только иногда прикрикивая на своих подопечных. С лисом секунду назад она разговаривала точно так же. Слегка лениво. Несмотря на возраст и голос, застрявший где-то между мелодичным и размеренным грудным, женщина наверняка выглядела моложе своих лет. Морщинки засели в уголках умных и тяжёлых тёмных глаз, но кожа сияла словно белый снег. — Я могу помочь, — прекращая неловкое молчание, бездумно вызвалось у Юнги. Чимин многозначительно дотронулся рукой до лба, устало преклоняя голову. Тяжело вздохнул, не глядя на него. — Ты вообще понимаешь, о чём речь? — Я думаю, вам лучше поговорить без меня, — госпожа Чи поднялась со своего места, придерживая свои яркие одежды. — Нет! — запротестовал Чимин, пытаясь схватить её за подол платья, чтобы не дать уйти. На него даже не обратили внимания. Женщина, слегка преклоняя голову под сложной причёской, прошла мимо. Не задевая Юнги. Когда она закрыла за собой дверь, уже вошедший внутрь Мин снова повернулся к лису. Потопал вперёд. — Из-за чего мы здесь? — Он прошёл вглубь кабинета. Уселся на невысокий стол с какими-то бумагами, за которым до этого восседала госпожа Чи. Почти напротив лиса. Совсем рядом. — Слезай, — недовольно нахмурился Пак, глядя на него. — Я император, — Юнги гордо задрал нос. — Сижу, где хочу. — Имей хоть толику уважения. Если не ко мне, то хотя бы к этой женщине, которая впустила тебя туда, где ты можешь быть в безопасности, рискуя своей головой. — А в чём заключается неуважение? Это просто стол. — Ну, да. Что за дурная привычка? — Я мог бы помочь, — поспешил упрямо перебить его Юнги, прерывая раздражающий разговор, чтобы снова не поссориться. — Так, о чём вы разговаривали? — О, боги, — Пак потёр точку на лбу. — За что мне всё это. Почему ты соглашаешься на что-то, даже не зная, о чём речь? — А почему нет? — Юнги недовольно надул губы. — Что могут кисэн, чего не может император? — Хах. Саркастичный смешок. Почти истеричный. Мин снова сам не понял, что сказал. Буквально то же самое, если бы он сказал: что может куртизанка, чего не может президент? Что же?... Понимая, во что это опять может перерасти, он поспешил перевести тему: — Что будет через шесть дней, Чимин? Пак тяжело вздохнул, глядя куда-то не на него — в пустоту. Думая о чём-то. Вернул взгляд на него. На его лицо, на руки, сложенные вместе на коленях. Протянул ладонь. И осторожно, почти нерешительно взял его ладонь в свою, поглаживая внутреннюю сторону бледной ладони большим пальцем. Хвост позади снова появился. Медлительно замахал в разные стороны. И Мин заметил, что хвост не чисто белый, как обычно. И даже не серебристый. На кончике, сползая витьеватыми узорами, красовался красный мех. Пока ещё бледный. Но, как Юнги казалось, с каждым днём всё ярче и ярче. — Что происходит? — спросил он, позволяя слегка сжать и поглаживать свою ладонь обеими руками. — Что это за красные отметины? Ты не можешь их контролировать? Чимин тяжело вздохнул. Выдохнул, прикрывая глаза, прежде чем посмотреть ему в лицо и ответить: — Скоро наступит время, где всё, что я хочу, — это либо есть, либо трахаться. Ясно? Решил сказать напрямую. Так, чтобы Мин понял. — А-а, — Юнги как бы удивлённо приоткрыл рот. — То есть, до этого это всё это было не так? — Ты можешь разговаривать серьёзно? Без язвы? — Пак недовольно поморщил нос. — Нет. Так, а в чём суть? Я не понял? — Скоро полнолуние, Юнги. Мин слегка удивлённо поднял на него глаза. Имя. Он назвал его по имени. Так значит, тот всё-таки решил довериться ему? Или нет? Может, просто хотел подчеркнуть таким обращением серьёзность разговора. Изо всех сил пытаясь скрыть удивление, Юнги продолжил: — Так это типо, как у оборотней?.. Каждое полнолуние?.. И часто это у тебя? — Нет, — лис покачал головой, слегка закатывая глаза от сравнения. — Только раз в год. — И ты, типо, превращаешься в лиса и воешь на луну? — Это делают волки, — Чимин недовольно фыркнул. — Нет. Я просто не могу себя контролировать. Инстинкты рвутся наружу. — А-а. Понятно. Есть и трахаться. Есть и трахаться. Кажется, Юнги был недалёк от истины, когда мысленно называл Пака «диким зверем». У кумихо тоже есть свои заморочки. Ну, помимо того, чтобы удержать вечно лезущий хвост под одеждой. Теперь понятно, почему Чимин так часто менял своё настроение от ласково-заискивающего, становясь словно менее ворчаливым и не в состоянии удержать руки при себе, и до нелепой агрессии, заводясь с каждого незначительного действия. А глаза едва успевали менять свой блеск, сменяясь с голодного на похотливый, и на голодно-похотливый. А тут Юнги, такой красивый. Тающий от его прикосновений и даже лёгкого проявления улыбки, хотя с недавних пор тщательно это скрывающий. Как тут удержать руки при себе? Понятно, почему своё полнолуние Пак предпочитал провести в доме кисэн. Среди девушек, которым он даже в диком бреду не посмеет причинить вреда. — Так ты собрался трахаться в своё полнолуние с кучей кисэн. Пока я буду за стенкой? — И что ты имеешь в виду? — Чимин снова недовольно нахмурился, предчувствуя что-то нехорошее. — Ничего. Ответ был слишком резким. Многозначащим. Юнги и сам это понял. Решив оставить своё недовольство при себе до поры до времени, он постарался перевести тему. Пока что. У него будет время. Если они собираются остаться здесь на неделю. А новая ссора, когда всё вроде бы идёт совсем неплохо, ни к чему. Так или иначе, он рад, что можно будет провести с лисом лишнюю неделю. — Ты помнишь, что было ночью? Спросил, собираясь если не добиться желаемого, то хотя бы подъебаться. Лис лениво замотал головой, прикрывая глаза. Положил пепельноволосую голову ему на колени, не выпуская из рук бледные ладони. — Не-а. Только то, что хочу спать. — Вообще ничего? — Урывками. — И твои подружки тебе ничего не рассказывают, когда ты просыпаешься от очередной попойки? — Что? — лис ненадолго поднял на него полуприкрытые глаза, не поднимая голову. — Я к тебе приставал? Значит, рассказывают. Или странно хихикают в длинные цветочные рукава, прикрывая рот ладошкой. Что и так лучше многих разъяснений. — Ты пристаёшь ко мне не намного меньше, когда трезвый, — Мин съязвил, чуть нервно усмехнувшись. — Если тебе помешали спать, то ты сам виноват. Нечего было морочить головы кисэн своими выходками за столом. Они любят сводничать. — Ничего бы не было, если бы ты умел пить. — Это не я не умею пить. Это алкоголь так влияет на меня. — Ну да. А рыба — не мясо. — Раздражаешь. — Зато я не пьянею так быстро. — И никакого удовольствия, — Пак поморщился, лёжа у него на коленях. — Помнится, в прошлый раз именно ты заставил меня выпить, хотя я не хотел. Не знаю, как именно тебе удалось это почувствовать, если ты не... В общем, повезло. — Значит... Юнги слегка поджал губы. Почувствовал, как щёки наливает свежий румянец и обрадовался, что не глядящий на него в этот момент лис этого не видит. Просто, вспоминая, что с ним делали в императорских покоях. Это было впервые. Это было самое интимное, что было между ними. Нет. Самое интимное было то, что произошло вчера в миновой спальне. Что-то, после чего Чимин начал доверять ему, не выпуская его ладони из своих рук. Пак промычал, не собираясь отвечать как положенно. Мин нервно хихикнул: — То есть, ты хочешь сказать, что ты тогда отсосал у своего мало-мальски симпатичного врага, только потому что пригубил пару чарок вина? Лис поднял голову. Посмотрел ему в лицо. Недовольно. Но потом, усмирив недовольство в язвительность, гадко ухмыльнулся: — Ты был такой милый. И мне захотелось увидеть, как выглядит лицо завоевателя империи, когда он кончает. Ничего личного. — Ничего личного, — поджимая губы и щуря глаза, повторил Юнги. — Ничего личного и в том, что произошло сегодня ночью, когда тебя привели кисэн. — Что они сказали? — выражение лица Чимина чуть изменилось, переходя с темы на тему. — Ничего. Что им очень сложно снимать тебя с деревьев по утрам. — Неправда, — глаза лиса недовольно и обиженно сверкнули, оправдываясь. — Я сам слезаю! — Ты можешь мне не объяснять. Я прекрасно видел. — Ты невозможный! — Чимин подскочил на ноги, всё-таки отпуская его руки. — Сегодня вечером я опять напьюсь. И к тебе не приду.

***

Вечером, когда только начало смеркаться, в ворота дома кисэн, расположенного на окраине леса в несколько далёком от всех деревень месте, постучали. Ворота приоткрыла госпожа Чи. Слегка растрёпанная, не ожидавшая гостей и работающая у себя в кабинете. Но всё равно почти при полном параде. — Кто там? На пороге стоял небольшой, но хорошо сложенный отряд в клёпанных доспехах. Во главе стоял командир средних лет с мечом за спиной. — Солдаты Императора. Пришли передохнуть после тяжёлой дороги.

***

В дверь раздался тихий стук. Юнги сидел на кровати и перебирал книжки, которые он попросил сегодня днём, чтобы не засохнуть здесь от скуки за эти дни. Чимин, только-только зашедший и пытавшийся отобрать у него книгу, чтобы обратить на себя внимание и вынудить, что он ещё делал той пьяной ночью, обернулся. За порогом стояла одна из кисэн, в скромной голубой одежде. — Простите, — увидев их вдвоём, она застопорилась и чуть засмущалась. — Господина Лиса не было в его покоях, поэтому я подумала... — Что случилось? — перебил её Чимин, заметив на милом личике помимо смущения ещё и крайнее беспокойство. — Простите, — девушка поклонилась. Голос стал серьёзнее. Она вошла и тихо закрыла за собой дверь. — Госпожа Чи велела сообщить вам, что на наш двор пожаловали имперские солдаты. — Что они хотели? — Юнги сразу отложил книгу. — Ничего. Только отдохнуть после длинной дороги. Не думаю, что они знают, что Его Величество здесь находится. Пак нахмурился. Повернулся к Юнги, всё ещё сидящему на кровати, но уже в любой момент готового бросить все свои книжки и встать с неё. — Нужно уходить. — Вы можете остаться, — поспешила заговорить кисэн. — Солдаты не станут обыскивать дом кисэн без особых на то оснований. Всё-таки, все знают, что император почти никогда не посещал такие места. Поэтому... — Нет, — перебил её Чимин, покачав головой. — Слишком опасно. Если нас обнаружат, будет драка. И очень быстрая... Незачем пачкать любимый паркет госпожи Чи. К тому же, если кто-то заметит, как во двор заходило войско, но не вернулось, вас могут обвинить в государственной измене. И просто так это не забудут... — Понятно, — девушка послушно поклонилась. — В таком случае, задний выход будет открыт. Девушки отвлекают их. Уже через половину часа эти люди будут пьяны так, что не многое смогут осозновать... — Я понял. Только, сначала заскочим к госпоже Чи. Перед прощанием, девушка передала постиранную одежду императора. Поклонилась. И тихо скрылась за дверью, спеша развлекать гостей. Пока Чимин собирал вещи, Юнги старался как можно быстрее переодеться. Даже сложил разбросанные на кровати книги, как мог — более менее аккуратно. Когда он надевает верхнюю рубашку, отстиранную до прежей белизны и приятно пахнущую какими-то ароматами фруктов, то замечает вышитые золотом узоры на широких рукавах. — Это..? — он слегка снимает её, рассматривая золотых драконов, свернувшихся калачиками чуть ниже линии плеч на широких рукавах. — Я ничего не знаю, — даже не дослушав вопроса, недовольно отрезал Пак. — Я просто попросил постирать. Они сами решили это для тебя сделать. Он подошёл к нему. Юнги не знал, догадывался ли Чимин до этого об этом подарке от кисэн, который те решили оставить императору, или тоже видел впервые. Но выглядел он, как обычно. Скурпулёзно. Сварливо. На нервах. — Ну надо же... — досадливо проворчал Чимин, рассматривая золотых драконов на белоснежных рукавах. — А я ведь говорил. Теперь вся маскировка пошла коту под хвост. Какой же простолюдин ходит с золотом на одежде?.. Ну, может, если вывернуть на другую сторону...

***

— Ты уверен, что сможешь справиться? — госпожа Чи, только-только сумевшая отделаться от общей суматохи и выбраться в свой кабинет, сидела на своём месте, всё так же скрестив руки под грудью. — Нет. Нисколечки. — Чимин, бегавший туда-сюда в нервах по комнате, силясь за что-то ухватиться, даже не посмотрел на неё. — Тогда не легче ли остаться здесь? — Это плохая идея, женщина. Ты и сама знаешь. Эти выродки могут оставаться здесь и до нескольких дней... — он остановился, нервно прикусывая ноготь большого пальца. — Они не должны были нагнать нас так быстро... — У тебя всегда было плохо с расчётами. — Я и сам знаю! Хватит мне об этом постоянно говорить! — А почему ты не догадался об этом раньше? — вклиниваясь в разговор, спросил Мин. — Это ведь дом кисэн. Можно было понять, что сюда придут посетители. Они ведь часто должны здесь бывать. Пак повернулся к нему, слегка удивлённо. Усмехнулся. Сидящая за столиком женщина почти никак не отреагировала, лишь на пару секунд прикрыла глаза. — А ты не думал, почему дом кисэн, который обычно строится в центре густонаселённых городов, стоит на окраине нелюдимого леса? — Нет. Юнги задумывался об этом, но довольно быстро отметал эти мысли, считая не очень нужными. — Чтобы было меньше клиентов, — госпожа Чи тихо хмыкнула. Это была самая большая её реакция на что-либо за эти пару дней, помимо крика. — Когда-то много лет назад на этом месте стоял город, — с каким-то налётом странной ностальгии объяснил Пак. — Но его разрушили в ходе войны. Дом отстроили. На его месте выросла растительность. Осталась только дорога и это здание. Даже по дороге редко ходят путники. Она уже никуда не ведёт. Скорее всего, солдаты оказались здесь, потому что прочёсывали лес. — Без поддержки этого места, такого процветающего, здесь бы ничего не было, — слегка грустно, но всё тем же холодным голосом добавила хэнсу. — Всё. Нужно уходить, — напомнил Чимин. Он направился к двери. Юнги, с задумчивым интересом рассматривающий содержимое комнаты, остановился напротив полочек, навешанных над столом у стены. На одной из них красовалась небольшая бутыль соджу, привлёкшая его внимание. — Можно, я это возьму? — негромко спросил он, поворачиваясь к госпоже Чи. — Конечно, — спокойно ответила та. — Берите всё, что вам нужно.

***

Юнги пробрался за Чимином, тщательно следившим, чтобы он не отстал где-нибудь по пути. По лестнице послышались шаги. Лис впихнул его за угол, скрываясь вместе с ним в тени. Мимо косяка, за которым они спрятались, проходил уже захмелевший командир отряда. Заметив, что один человек остался без присмотра, пара девушек тут же подплыла к нему, подхватывая за руки и уводя его в другую сторону, беззаботно хохоча. Какое-то время, на их стороне всё ещё слышались отчётливые разговоры, становившиеся всё менее слышимыми: — А у вас не так много гостей в таком прекрасном заведении, — уже с трудом перебирая языком, заметил командир, пьяно усмехаясь. — Люди, способные заплатить, не так часто ходят в наших краях, — ответила одна из девушек, мило улыбаясь. — Правда? — удивился мужчина. — А у вас, случаем, не было императора, которого мы ищем? — Что вы?! Что бы Его Величеству делать в этой глуши? Чимин отпустил Юнги, которого скурпулёзно прижимал к стенке, словно опасался, что тот в любой миг может выскочить из-за угла и сбежать. Юнги щурился. Он таким глупцом не был. Тихо пробираясь мимо шумевших солдатов, распивающих вино вместе с красивыми девушками, они вышли через задний двор. Вторых ворот не было, поэтому они вышли через главные, тихо их приоткрывая. Оставалось только дойти до леса и скрыться между тёмными деревьями. Дом кисэн, сияющий яркими фонарями в вечерних сумерках, остался позади.