Mirine

Юнги не мог понять, что чувствует. Всё, что он делал, было глупым с самого начала. Если так подумать, он продолжал делать глупости даже сейчас. Он всегда был таким. Потерянным. Не знал, чего хочет. Не знал, что правильно. Даже если и возникали какие-то мысли, за которые он мог укрепиться, он не умел сопостовлять их с желаниями и ожиданиями людей вокруг, из-за чего прослыл рассчётливым и безразличным. Ведь когда он отпускал себя, давал волю своему внутреннему ребёнку, который вёл себя глупо и делал всё, что только в голову взбредёт, случалось это. Плохое. Случалось плохое. Плохое, которое он не мог воспринимать, как что-то нормальное. Просто... не научился. Юнги привык быть тихим и незаметным. Рассчётливым и невступающим в игру настолько, чтобы сохранить свою жизнь и хотя бы те крохи здоровья, что остались. Хотя бы ментального. Юнги привык быть незаметным. Чем меньше его видно и слышно — тем лучше. Безопасней. Чимин считал, что лучшая защита — нападение. Своевременное, конечно. Чимин умел комбинировать иллюзию своего послушания и обмана, чтобы атаковать лучше всего. Юнги привык, что если забыть проблему, постепенно пытаясь решить другие, — она сама рассосётся. У него был авторитарный отец — он игнорировал его, стараясь забыть о побоях, — и чуть позже отец умер. В тот момент он уже был достаточно взрослым, чтобы самому пытаться зарабатывать. Проблема решилась. Пусть она окупилась множеством других проблем, но решилась. Лучший способ решения проблемы — уйти от неё. Если уйти не получается, переждать и перетерпеть. Отстраниться. Может быть, именно поэтому он не гордился своими шрамами. Они не означали его силу. Они означали трусость. Цветы вишни, растущие на теле. Символ новой жизни. Символ удачи, которая должна была наконец порадовать его после такого количества плохих вещей. Пусть его жизни несколько раз в месяц грозила смертельная опасность, его жизнь устаканилась. Появился стабильный заработок. Появилась возможность проводить больше времени с лучшим другом — единственным человеком, разбавлявшим его серый мрак, ставший тёмной и безвыходной повседневностью. Возможно, именно то, что его перекинуло в этот мир, — стало на самом деле самым счастливым событием его жизни. Встреча с Чимином. Встреча с демоническим лисом, который пытался его убить. Жестокий Император с его лицом и именем, рождал странные вопросы, но они забывались на фоне красивого лица и изгибов сильного и гибкого тела в практически диком, но изящном танце. А на фоне пожирающих его жёлтых глаз и вовсе исчезал, поглощая голову несмотря на то, что лисья магия на него даже не действовала. Всё забывалось на фоне Чимина... И лёгкого чувства дежавю. Он запал на кумихо. А в приступе своих фантазий и этого внезапного эфемерного чувства его настороженность плавно, но быстро испарялась. На самом деле, опыт в отношениях не помог чувству влюблённости. Он не знал, что такое влюбиться. Так и не узнал, что это такое. Узнал лишь, что люди могут сходиться и расходиться, и это абсолютно нормально. Видел всё, невольно наблюдая за другими. И даже та самая пара знакомых, которые пять лет подряд сюсюкались и хотели сыграть свадьбу, в большей вероятности разбегутся из-за какой-то мелочи, и страдать могут не больше двух недель в целом, прежде чем найти себе ещё кого-то. И так по-новой. Игра. И вправду. Просто игра. Способ развеять скучное время, из которой состоит большая часть жизни среднестатических людей. Способ отвлечься. Временное лекарство от одиночества. Антидепрессант, от переставания принятия которого хочется умереть. Точно это Чимин сказал ему, когда Юнги хотел устроить сцену из банальной романтической мелодрамы. Точно так Юнги рассуждал, когда жил в своём мире. Сложно было поверить. Практически невозможно. Какова вероятность того, что мстительный, с ужасным характером, проживший без романтической любви более семисот лет и едва ли не достигший статуса божества, лис, влюбится в простого бедолагу, которого каким-то хуем перебросило в другой мир, в другое время? Почти нулевая. Добавим ещё то, что этот бедолага переселяется в тело ненавистного лису человека; добавим, что от лиса хоть и не прёт гетеросексуальными вайбами, но он без ума от девушек, а человеческих мужчин ненавидит в виду какого-то своего загадочного прошлого. Поэтому Юнги мог флиртовать, беситься и разыгрывать с ним драму до самого конца, на самом деле, в общем-то, и не особо веря, что великий семихвостый демон ответит взаимностью какому-то посредственному человеку. Кто же мог знать, что лис признается тогда, когда человек ещё сам не до конца уверен, что же он всё-таки чувствует?.. Кто же мог знать, что любовь для кумихо является самым большим проклятием. Кто же мог знать, что в тот день, когда Юнги об этом узнает, Чимин признается ему в любви?.. Потерянный. Юнги привык, что чтобы защищаться, нужно замереть и сидеть тихо. Юнги привык, что нужно просто уйти с поля битвы и вернуться лишь тогда, когда на ней будут лишь останки, или и вовсе забыть. Но он никогда не защищал кого-то. А поэтому эта стратегия была не применима. Ведь Чимин не думал о своей защите. Он вообще не думал лишний раз, слишком привыкший к вечной жизни и практически полной неуязвимости. Юнги знал, что первая любовь — как вспышка. Яркая, болезненная, и быстрая. Чимин в восторге от него. Чимин ведь никогда прежде не влюблялся. Юнги рассуждал так: что, если любовь пройдёт так же быстро, как и началась? И Юнги делал, что умел. Держался нейтрально.

***

— То есть, вы решили остаться друзьями? — Хосок подозрительно смотрел на них обоих, как на идиотов, сложив тонкие руки на груди и прищурив глаза. — Именно так, — Чимин улыбнулся, махая вдовесок непослушным белым хвостом за спиной. Хотя он и говорил так, было сразу понятно, что он ни в одном глазу так не считает. Хотя бы потому, что сейчас он обнимал Юнги со спины, положив подбородок ему на плечо. Мин не был силён даже в законах дружбы, обычно позволяя своему единственному и самому близкому другу практически всё, поэтому не знал, как поступить в такой ситуации, и не вырывался, из-за чего его ответ получился неуверенным: — Да. В рамках их положения и всего, что они вытворяли до этого, их неожиданное заявление казалось комичным. И если бы днём трактир был полный, то сейчас он наполнился бы безумным смехом со всех сторон. Но сейчас здесь были лишь они, вечно недовольный дракон, Ми, что увлечённо слушала всё это за стойкой, и Чиён, стоящая рядом с ней и приподнимающая тёмную бровь. То есть, никто не воспринял их всерьёз. — Ладно, пусть так, — Хосок тяжело вздохнул, чуть закатывая глаза и жестикулируя одной рукой. Он плавно начал обращаться к Юнги: — Так или иначе, нам нужно узнать, как и зачем ты сюда попал. — Он протянул руку. — Дай мне руку. Юнги чуть удивлённо глядел на загадочно поданную тонкую ладонь. Как и у многих звероподобных волшебных существ, чуть меньше прилагающих усилий, чтобы сохранять человеческую форму, чем надо, ногти на смуглых длинных пальцах были на пару сантиметров длиннее, чем у человека. Зрачок в змеиных глазах стал вертикальным. — Не бери, — прошипел под ухом Чимин, враждебно вздыбив хвост и оголив зубы, — Он хочет увидеть твоё прошлое, твои мысли, всю твою поднаготную. Юнги, уже приподнявший ладонь для того, чтобы вложить её в чужие пальцы, резко остановился. Он не хотел, чтобы кто-то раскрыл хоть одну из этих вещей. Если Чон узнает его прошлое, то узнает, чем он занимался в своей настоящей жизни. Наверняка он тут же расскажет Чимину, и Чимин тут же в нём разочаруется. Лис смог с ним так хорошо поладить, лишь потому что считал Мин Юнги противоположностью Императора — добрым и милым, немного стеснительным, но сильным. Многим ли лучше дел Императора то, чем он занимался в настоящей жизни? Блять! Мин мысленно потряс головой. Он не может позволить себе об этом думать. Ведь если бы Чимин разочаровался в нём, возможно, он бы забыл о своей любви, как это происходит в адекватных отношениях. Нет? Нет? — Это не так страшно, если тебе нечего скрывать, — Хосок прищурился. — Однако, это может значительно облегчить нашу задачу: узнать, каким образом тебя сюда занесло. — Не верь ему, — продолжал шипеть Чимин под его ухом. Юнги неловко улыбнулся, убирая руку. — Думаю, это не так уж и важно. Может, оставим всё так? Меня всё устраивает... — Что? — тут уже Пак удивился, недовольно морща лицо. Он скользнул на его почти убранную ладонь и вплёл свои пальцы. — Не глупи. Мне нужно узнать всё, чтобы случайно не лишиться тебя. Мы продолжим бродить в поисках Водяного демона. Понимая, что никто ему ладонь пожимать не собирается, Хосок её убрал, закатив глаза на очередное воркование. — Ладно. Так вы собрались продолжить поиски? — Да, — Чимин состроил невинную морду. — И нам нужна твоя помощь, хён. Понимая, что старший никогда не мог отказать ему, Чимин давил на самое уязвимое. Чон тяжело вздохнул, закатил глаза, и отошёл назад. В тот же миг появились едва заметные клубы пара, которые, тем не менее, почти скрыли всю его фигуру. Через несколько секунд перед ними вытянулось мощное тело дракона. Гибкие и гладкие зелёные чешуйки скрывались за жёсткими оранжевыми шипами, вытянутыми по всей линии позвоночника, собираясь в шипастом хвосте. Зелёные глаза не моргая раздражённо уставились на них вместе с приземлившимися на пол лапами. Юнги удивился, приоткрывая рот. Чимин чему-то обрадовался. Он отцепился от него, подходя к перевоплотившемуся дракону, что вслед за его радостью раздражённо выпустил дым из ноздрей. Лис протянул Юнги руку. — Залезай. Юнги обомлел. Он предлагает использовать дракона вместо транспорта? Занятные у них тут, в магическом мире, способы передвижения — кататься друг на друге. А если бы Мин тоже был каким-нибудь демоном, и ему бы пришлось катать кого-то на своей шее на досуге? Ну, из чувства долга. Не в сказку ведь он попал... — Это безопасно? — недоверчиво поглядывая, спросил он. — Конечно! Безопасней, чем в повозке с охраной! Ты, главное, держись покрепче, — радостно заверил Чимин. Схватил его за руку, притягивая к себе, чтобы запихнуть на дракона вслед за собой. — Хотя — я буду тебя держать. Можешь не беспокоиться. — Нет, я лучше пешком, — запаниковал Мин и попытался слезть с дракона, выбравшись из лисьих рук. Чиён тут же прищурилась, метая из острых глаз молнии. Её ладонь невольно потянулась к мечу: — Пусть он идёт так, как он хочет, — вместо того, чтобы схватиться за меч, она погладила рукоятку. Пытаясь сгладить ситуацию и поддержать новую подружку, Ми тут же мило и неловко улыбнулась: — Если братик Император не хочет лететь, не нужно его заставлять. Чимин, прежде всегда купающийся в любви и внимании девушек, немного обомлел, захлопав глазами. Каким-то образом совершенно невинная ситуация, привычная в их игривых отношениях, стала неловкой. Юнги не особо хотел отрывать свои ноги от земли и подниматься высоко в небо, но не настолько, чтобы сделать для этого всё, что возможно. Он тоже замолчал. Он тоже не ожидал такого. Его наконец поставили обратно на землю, и теперь он не понимал, что ему делать. — Но то место, куда мы направляемся, очень далеко от трактира, — попытался объясниться Пак, всё ещё набравшийся странности от ситуации, не отпуская минову руку. — Юнги не сможет идти наравне с нами, а пешком мы будем добираться очень долго. Хён может довезти намного безопаснее, чем любая повозка или конь. Хосок, который всё ещё ожидал их в теле дракона, снова фыркнул, пустив из ноздрей дым. Мин не мог знать, могут ли драконы закатывать глаза, или ему показалось... — А куда мы вообще летим, если это так далеко? — спросил Юнги, пытаясь развеять неловкость. Он и вправду не видел особой надобности разгадывать все эти загадки с его здесь появлением. А может, не хотел интуитивно. Но положение обязывало хотя бы интересоваться, что здесь решили за него. Чимин улыбнулся: — В храм. — Что? — Мин повернулся. — Мы что, идём молиться? — Ох, если бы.

***

Ветер задул светлые волосы назад, открывая бледное лицо потоку свежего ветра. Светлые одежды и тёмную накидку раздувало в стороны. Юнги едва не забылся, широко раскрывая глаза навстречу белым облакам, но вовремя ухватился за чешую под руками. Длинный зелёный дракон взмыл в небо мгновенно и сразу вверх, закручиваясь перед взлётом кольцами, и чуть замедлился только у линии облаков. Чимин, сидевший позади Юнги, наконец смог отодвинуть в сторону длинные волосы, которые прилетели прямо ему в лицо. Мин не осмелился отсесть подальше, даже если и захотел сохранять эту «дистанцию» как между друзьями, потому что попросту не доверял себе. Если бы не лис, вовремя придерживающий его, он бы свалился ещё в самом начале. Когда они садились на него, Юнги мысленно недоумевал, почему они делали это в помещении и как они отсюда вылетят. Но не успел он сказать и слова, как дракон взлетел вверх, а крыша трактира магическим образом просто «рассосалась» на несколько секунд. Позже смотреть вниз у него не было возможности. Чимин приблизился к нему ещё, когда дракон выровнялся и наконец летел горизонтально, а не петляя вверх, как запущенная ракета. Он положил подбородок на его плечо, когда они сели чуть более прямо. — Видишь, это не так страшно, — тихо проговорил он, ухмыляясь. Чтобы не кричать, перекрывая поток свистящего в ушах ветра, приходилось говорить в самое ухо. — Страшно будет, если мы упадём, — пробурчал Мин. — Этого не случится, — Пак усмехнулся, прижимаясь к нему ещё ближе. Руки на миновом животе стали крепче, горячее. — На этой высоте летают только некоторые птицы. А хён живёт на этом свете более тысячи лет. Что может случиться? — Ну, да. Наверное... — неуверенно согласился Юнги, чуть наклоняясь, чтобы снизить шансы падения. В самом деле, самолёты в этом мире ещё не придумали...

***

— Я сказал ему, что хочу остаться друзьями, но это не сработало, — сказал Юнги, словно бы жалуясь. Он сидел за маленьким столиком вместе с Ми, рядом с которой сидела Чиён. Было утро того же дня, но из-за произошедшего не было сна ни в одном глазу. — Мы знакомы немногим больше месяца, я не понимаю... — В этом и состоит проблема магических существ — они могут быть более непредсказуемы, чем люди, — тяжело вздохнула Ми, прикрывая глаза и подпирая щёку маленькой рукой. — И что мне делать? — Я могу воспользоваться мечом, — предложила Чиён, слегка вынимая из ножен блестящую сталь, которая опасно звякнула. Ми всполошилась. Юнги тоже вздрогнул. — Не надо применять оружие против оппы! — поджимая пухлые губы, вопросила она. — У меня тоже есть меч, — своевременно напомнил Мин, чуть поднимая глаза. — Но это против него не сработает. — Не надо! — воскликнула лисица. — Оппа очень часто крутит интрижки, но это не повод его калечить! К тому же, может, всё не так уж и плохо? За эти годы не раз было, что он думал, что влюбился, однако, потом это быстро ему надоедало... Но он так сильно привязался к братику Императору... — А если он не влюблён, а просто испытывает симпатию, и ответом на его чувства я просто разовью настоящую влюблённость? — уже Мин поджал губы, жестикулируя бледной рукой. — Ну... — Ми поникла. Чиён не могла на это смотреть и просто взяла свой чай, неторопливо отпивая. Кумихо повернулась к ней, понимая, что она не спешит вмешиваться в разговор: — Сестрёнка Чи, а ты что думаешь? — Мне всё равно. Главное, чтобы лис не навредил Его Величеству. Остальное не важно. Ми поджала губы и жалобно поглядела на неё, испытывая обиду за старшего сородича. — Ничего подобного уже не может произойти, — опровергла она. — Я уже говорила, что оппа уже очень сильно привязался к братику Императору. Кумихо испытывают привязанности даже без любви сильнее, чем большинство людей. Они никогда не смогут предать кого-то, кого подпустили так близко. Юнги одними глазами взглянул на неё. — Мне кажется, Трёххвостая кумихо знает о природе лисиц больше, чем Семихвостый лис, — едко заметил он, подозрительно подмечая, что огненная лисица как ходячий справочник о кумихо. — Не может быть! Это он мне всё рассказывал! — Тогда почему он не рассказывает это мне? — Может, не хочет, чтобы Его Величество оставался с ним «только друзьями» из-за этой информации, — так же едко подметила она, обиженно сморщивая нос. — А может, он испытывал чувства и к тому Императору, который был до меня, — недовольно высказал свои предположения Мин, которые таились в его голове уже очень давно. Чиён взглянула на него одними глазами. Все замолкли. Поглядели на неё. — Я не знаю, — тяжело вздохнула королевская главнокомандующая. — Меня почти не было около полугода. Советник постоянно отсылал меня расчищать границы, по-видимому, чтобы подготовить переворот. — Не может быть! — возмущённо опровергла лисица. — Его Величество так плохо обращался с оппой, что у него не могло возникнуть никаких подобных чувств, кроме ненависти, я-то знаю! Оппа не какой-то самоистязатель! — Никто точно не может знать, что у них было, — Мин тяжело вздохнул, опуская глаза. — Даже я не помню ничего, что было до переворота. А Чимин вряд ли расскажет. Может, даже он сам не понимает... — Но... — В любом случае, — перебил Юнги, — я не верю, что можно по-настоящему влюбиться за три недели, почти не зная друг друга. — Никто не спрашивал, что ты думаешь, — Ми ответила неожиданно плавно и жестоко, на миг лишаясь всей своей миловидной манеры общения. Взяла свою кружку и посмотрела на него своими ярко-жёлтыми глазами, отпивая глоток зелёного чая. — Только небеса решают, кому, когда и как влюбиться. Им не важно твоё разрешение. Им не важно, человек ты, или магическое существо... И Небеса бывают жестоки в своём выборе... — Я не верю в богов, — сказал Мин. — Кто сказал, что речь шла о Божествах?.. — Приди в себя! — кричал Хосок, с силой продолжая трясти пьяного и охмелевшего от чувств лиса за плечи. — С каких это пор ТЫ теряешь голову, а не от тебя?! Это противоестественно для кумихо!!! — Не могу, — опьяневший ещё и от выпитого Чимин болтался в его руках с пьяной и нелепой улыбкой, словно тряпичная кукла. Крики старшего даже не доходили до охмелевшего мозга. — Я влюблён... Теперь... Уже... Всё... — Не мели чепухи! — продолжал кричать Чон, продолжая его трясти. — Он же сам тебе почти прямым языком сказал, что не хочет, чтобы ты тратил свою жизнь на чувства к нему! Он же человек, Чимин!.. — Мне плевать... — Пак всё ещё плыл, не прислушиваясь. — Я люблю его... И я уверен... что он тоже... Я ведь кумихо... я такое вижу. — Ты даже не слышишь, что он думает! — Чон уже дал конкретную оплеуху. Но даже это не подействовало. — Ты совсем болван! Влюбляться в человека, в чьей любви даже не уверен! Очнись! — Я прозрел, как никогда... — Ты тупой, как никогда! — продолжил надрываться Хосок, уже совсем отчаиваясь. Наконец, отпустил его, поглядев жалобными глазами на тут же упавшего на спину лиса, у которого звёздочки над головой от выпитого смешались с птичками от тряски и неясно было, как его ещё не стошнило. Полежав несколько секунд, пока вестибулярный аппарат не восстановился, насколько это возможно в его состоянии, он резко поднялся, садясь. — Я пошёл к Юнги. — Чего? —опешил от неожиданности Хосок. Он попытался остановить поднявшегося на ноги лиса. — Совсем идиот?! — Нет. Я пошёл. — Куда?! — К Юнги. Не дослушивая крики старшего, он почти ровной, несмотря на пьянство походкой пошёл к двери и вышел за неё, направившись по ощущениям в ту комнату, где сейчас был Мин. Чон кинулся за ним. Но не успел, потому что лис уже радостно распахнул дверь в ту комнату, где сидел Мин вместе с девушками. — Юнги~иииии! — воскликнул он, почти бегом проносясь к нему, с разбегу плюхаясь к нему на колени и обнимая за пояс. Юнги едва успел чуть отодвинуться, чтобы лис не упал прямо на маленький столик, на котором стояли три кружки и горячий чайник. — Идиот! — заорал Хосок. — Я точно его убью, — заметила Чиён, глядя на всё это тёмными глазами и с трудом подавляя желание потянуться к мечу, поблескивающему в ножнах на пояснице. — Не надо! — закричала Ми. А Юнги не понимал, как всё докатилось до такого. Ведь это он половину сознательной жизни провёл с Хосоком. А с любыми девушками всегда намного больше ладил именно Чимин. Да и подобное поведение всем явно было более привычно по отношению к лису, а не от него. Как всё дошло до этого?

***

Длинное драконье тело взмахнуло хвостом последний раз, перенаправляясь и пикируя к макушкам деревьев. Юнги едва не упал, поэтому пришлось пригнуться, сильнее хватаясь за жёсткую зелёную чешую чуть пониже драконьей шеи, почти касаясь её головой. Ветер наконец перестал звенеть в ушах, когда они приземлились на небольшую зелёную поляну посреди горного леса. Вестибулярный аппарат был непоправимо нарушен (по-крайней мере, на ближайшие минут пятнадцать), поэтому, когда ощутил твёрдую почву под ногами, Мин накоренился вбок на ту ногу, на которую опирался. Спрыгнувший рядом Пак не позволил ему упасть, подхватывая ладонью за локоть. Он больше никогда туда не сядет. Лучше уж летать на самолётах. Когда они оба встали на землю, дракон исчез, и появившийся на его месте пар из облаков собрался вместе в человека в длинной ярко-зелёной накидке. — Унизительно, — не поворачиваясь к ним и с гордым и недовольным видом ступая от них, прокоментировал Хосок. — Это последний раз, хён, — льстиво проговорил Чимин, придерживая шатающегося Юнги. — Больше я никогда не буду тебя об этом просить. — Конечно. Обратно пойдёте на своих двоих. — Но хён, пешком мы будем идти не меньше трёх дней, — попытался надавить на жалость лис. Его рука на секунду ослабела, и Юнги чуть не вывалился на землю, как яблочное желе, и поэтому Паку пришлось обхватить его обоими руками за живот, придерживая. — А что, если у нас нет столько времени? И это ведь может быть опасно... За Юнги ведётся охота. — Сам виноват, что нашёл себе такой проблемный балласт, — сварливо проговорил Чон. — Я не хочу иметь никакого дела с водяным демоном, и лошадкой я работать не нанимался. — Ну хеёён... — Храм чуть дальше по тропе, — дракон махнул рукой, не поворачиваясь. — Пошёл прочь. — Ты не пойдёшь с нами? — спросил Чимин с надеждой, прижимая всё ещё не пришедшего Мина к себе. Он явно не хотел сам разговаривать с водным демоном, если всё же выпадет такая возможность. — Чтобы слушать ваше воркование по дороге? Ну уж нет. — Но мы же решили, что будем просто друзьями, — очень убедительно проговорил Пак, совсем не по-дружески близко прижимая Мина к себе. — В гробу я видал таких «друзей», — цыкнул он. — Ну пошли. Пожалуйста... — Ладно. Когда Юнги немного отошёл от полёта, чтобы быть в состоянии идти самому, а не болтаться мешком на руках у лиса, они втроём пошли по тропе, ведущей вниз по склону между деревьев. Здесь так же пахло горным воздухом и хвоей, но теперь к запаху примешивался сыроватый аромат, бывающий, когда подходишь к природному водоёму. И вправду, не слишком долго прошагав вниз, тропинка привела их к средних размерах храму, расположившемуся на невысоком склоне камней на берегу зеркально-чистого горного озера. Вероятно, такое устройство здания было для того, чтобы его не топило во время приливов. — Храм жилой? — удивился Чимин, глядя на зажжённые фонари и тень в окошке. — Ну а ты как думал? — фыркнул Хосок, складывая руки на груди. — Его всё ещё считают божеством воды. В каком-то смысле, так и есть. Его недовольство и пренебрежение можно было понять. Пусть Чон и не желал поклонения, когда-то, ещё до истребления большинства магических существ, драконы считались одними из главных покровителей воды, гор и воздуха. В этом и была причина, почему водный демон при встрече с последователями обращался в образ дракона, состоящий целиком и полностью из воды. Они неторопливо прошли по ступенькам, ведущим к храму. Настоятель, привыкший к посетителям, лишь поприветствовал их и продолжил заниматься своими делами, подметая пол. Как Юнги понял, таких храмов было довольно много, хотя они и не превосходили по числу храмы основных богов. Хосок привёл их к ближайшему. Мин осмотрелся, подходя вместе с Чимином к алтарю. В чаше на ней лежали ещё свежие фрукты. Вместо статуи на стене висела картина со странным, явно нечеловеческим существом, скрытым водяным потоком. У существа было скрыто всё, помимо очертаний, похожих на змеиные. Хосок фыркнул, отходя от них в сторону, чтобы не видеть этого срама. — И что нам нужно делать? — спросил Юнги, глядя на не такой уж и богатый, зато чистый и приятный алтарь, явно украшенный рыбаками и другими местными, живущими за счет даров воды. — Не знаю, — ответил Чимин рядом, с каким-то брюзгливым презрением разглядывая картину. Он развёл руками. — В Чосоне кумихо считаются злыми демонами, и им не принято находиться в священных местах. Поэтому я никогда не был в храмах. Юнги всё понял. — Ясно. Он тоже особо верующим не был, поэтому понятия не имел, что делать. От Хосока, отошедшего подальше от алтаря, помощи явно ждать не следовало, поэтому они сели напротив. Чимин достал рыбу. — Это зачем? — чуть удивлённо повернулся Мин, глядя на существо, всё ещё трепещущее плавниками в сжатой ладони лиса. Держал он рыбу крепко, но не особо ловко, — за хвост. — Не знаю, — Пак пару раз хлопнул глазами. — Я слышал, что в храм нужно приносить подношения. — Аа. Юнги подумал, а можно ли демону, в чьих водах и живёт эта рыба, преподносить такое? Но подумал ещё, и промолчал. Может, он хотя бы разозлится и придёт, чтобы задать им трёпку за такое издевательство, и тогда им больше не придётся бегать по всем местным водоёмам. А поэтому просто проследил, как полуживая рыба выскальзывает из чиминовой ладони прямо в вазу со свежими фруктами. Они просидели молча пару минут, не зная, что дальше делать. Не выдержав молчания, Юнги повернулся к Чимину и спросил: — А разве где-то к кумихо относятся по-другому? — Конечно, — Пак тоже повернулся к нему с поучительным видом. — Существа те же самые, но отношение и названия у них совершенно разные. Например, Ми с восточной стороны за Чосоном. Там у кумихо другое название, и их почитают и уважают наравне с божествами.* Хотя, там они скорее делятся на белых демонов и тёмных. У нас, в Чосоне, все демоны считаются злыми. — Ми не из Чосона? — удивился Юнги. — Нет. Она попала сюда контрабандой ещё щенком. Она... — он застопорился, понимая что-то неприятное. — Они перевозили лисят на мех? — догадался Мин. Н-да, неприятно. — Да. Твоя недо-сестра-мамуля тоже ведь не отсюда?* — Да. Наверное. Не знаю... Они замолчали. Юнги смутился, слегка сжимаясь и опуская глаза. Когда он поднял их, то встретился с пронзительным взглядом Чимина, заметившим что-то неладное. — Слушай... Чимин... — он замолчал, чуть поджимая губы. Говорить это было больно, и ещё — страшно. Он даже не решил в уме полностью, стоит ли ему рассказывать и какими последствиями это может обойтись. Просто понял — Чимин должен это знать. — Что? — ... Я ведь не такой хороший, как ты думаешь, — он судорожно вздохнул, кусая изнутри губу, отвёл глаза. — Я делал очень плохие вещи в своей настоящей жизни. Я продавал запрещённые вещества, на многое закрывал вещи, никогда не осмеливаясь раскрыть рта, даже если это стоило другим людям жизни. Я трус. Я... не думаю, что достоин твоей любви. — А я убиваю людей минимум пару раз в месяц, — меняясь в лице, резко перебил его Пак. — И что? Никто не может прожить жизнь, ни разу не сделав плохих поступков. Он слегка обхватил его лицо одними когтистыми пальцами, заставляя посмотреть в глаза, слегка наклоняя голову. Его глаза с вертикальными зрачками светились жёлтым, словно опасный огонь, скрытый в лампе за слоем тонкой полупрозрачной бумаги. — Кумихо — демоны... — он ухмыльнулся, приближая своё лицо к его. — Неужели ты думаешь, что я буду осуждать тебя за поступки, в которых ты и так раскаиваешься?.. Глаза Юнги потемнели, не смущаясь, как обычно при таких словах. — Императора ведь осуждаешь. — А разве ты видел, чтобы он раскаивался? — Пак чуть поджал брови, при этом приподнимая одну и продолжая с ним разговаривать. Он приблизился ещё, шепча: — Он — не ты. — Тогда почему у него мои внешность и имя? Пак чуть застопорился. Хотя по мимике и движениям было не заметно, парусекундное молчание прекрасно это показывало. Пусть Юнги раньше отгонял эти мысли — не думать об этом вообще было бы небрагоразумным. Чимин приблизился ещё сильнее. Он слегка разозлился, поэтому при разговоре у него на зубах мелькнул едва заметный клык. — Какая разница? Ты — не он. Я не раз встречался с Императором до того, как ты появился. И я могу сказать, что ты — совершенно другой человек. Внешность... Разве в этом мире мало двойников? Что до имени — так это может быть просто совпадением. Я выбрал тебя! Тебе не следует так много об этом думать. Ведь я буду любить тебя, что бы не случилось. Тебе не нужно беспокоиться обо мне больше, чем о себе. Я... Кто-то рядом многозначительно кашлянул. Рядом с ними стоял недовольного вида Хосок. Позади него испуганно жался смотритель храма в обнимку с метлой, глядевший на не-по-человечески горящие глаза лиса и человека, которого тот держал за лицо так, что до поцелуя оставалась всего пара сантиметров. — Пора возвращаться, — сказал дракон, не особо обращая внимания на человека, мысленно уже сотни раз вознёсшего молитвы всем богам королевства, чтобы они поскорее ушли. — Скоро ночь. А я, пролетая, видел форму имперских солдат.