Mirine

— Ты думал, что я умер? — Чимин отстранился, глядя на него. В его жёлтых глазах одновременно читалось волнение и неудержимое счастье, виляющий серебристый хвост с красной кисточкой выдавал его состояние ещё больше. Юнги замолчал. Ошарашенно глядя на него, он схватил его за щёки, заставляя заткнуться. Он смотрел на него неверящими глазами, словно и вправду больше никогда не ожидал увидеть. Никогда не почувствовать родного запаха леса и странного цветочного чая, которым тот пропах после посещения дома Кисэн. Пусть запах чая и выветрился, оставляя после себя только аромат лесной травы, древесины и чего-то приторного, чем всегда почему-то пахло от лиса, вне зависимости от того, где тот находился. От трёххвостой лисицы и Хосока тоже пахло чем-то похожим. Наверное, это запах магии. Да. Он вглядывался в него, словно пытался впитать в себя, чтобы, если тот вдруг снова исчезнет или окажется иллюзией, у него оставалась частичка лиса. Частичка, которая поможет ему дожить до следующей встречи. Дожить… Кажется, он скучал по Чимину даже больше, чем мог себе представить. Или это адреналин разыгрался после прыжка со скалы. Он чувствовал что-то сильное, неудержимое внутри, что рвалось наружу. Встреча после расставания. Всего в неделю. Он никогда ещё не испытывал ничего сильнее. — Юнги… — голос Чимина дрогнул, неожиданно выводя его из странного состояния. Наверное, его глаза потемнели, потому что лис перед ним чуть прищурился и непонятливо моргнул. Пак накрыл бледные руки у себя на щеках своими. — Да… Я… — Юнги пытался что-то сказать, но не мог. Кажется, в уголках глаз собрались слёзы. — Юнги… — Чимин повторил, на этот раз чётче, хотя нежность из его голоса никуда не улетучилась, лишь прибавила в весе и соскользнула с языка, мягкой паутиной оплетая его и успокаивая. Пак убрал свои руки с его белых ладоней и в ответ так же схватил Юнги за щёки, чуть приближая к себе. — Ты прыгал со скалы. Зачем? Ты же не пытался… — Нет. — Юнги ответил без раздумий, всё ещё глядя на него красными, покрытыми лёгкой пеленой слёз глазами. Он глядел так, словно ему было наплевать на всё. Он видел Чимина, живым и здоровым, и ему было достаточно. Он моргнул, взял себя в руки, резко обнимая парня за шею. — Я не пытался убить себя. Просто… мы не могли найти тебя так долго. А Хосок сказал, что я могу… ты меня услышишь… И тот старик сказал… нужно стать безумным… И я… Как это трогательно и жалко. Всегда собранный и холодный Мин робеет и теряется от счастья настолько, что путает слова, как маленький ребёнок. Может, ему стоило пойти в ясельную группу? — И ты прыгнул со скалы, думая обо мне, потому что верил, что я тебя спасу?.. — Чимин проговорил тихо, почему-то понимая и обнимая его в ответ. Сделал паузу. — Верил ведь? Или просто решил, что раз не смогу спасти, то и жить незачем?.. — Прости… — За что ты извиняешься? — Извини… — Юнги едва слышно всхлипнул, не поднимая голову. Бледные пальцы на чужом плече сжались так сильно, что не будь поверх него плотная ткань, то лису было бы больно. — Я не думал… Я не знаю, что ответить… Я ни о чём не думал… — Ничего… Юнги вздрогнул, не ожидая такого ответа. Он ожидал гнева, разочарования, но только не этого. Обнимая его в ответ, Чимин спокойно продолжил: — Всё хорошо, даже если ты сделал такой необдуманный поступок. Все живы. Мы вместе. Только не делай так больше, хорошо? Юнги задрожал. Он дрожал и до этого, но сейчас трясся, как осенний лист на ветру. Для него это было впервые. Чтобы кто-то простил ему такое безумство. Чтобы кто-то принял его таким, какой он есть. Так спокойно… Словно так и нужно… Словно это нормально… Это и значит… быть… человеком?.. Он зажмурился, не собираясь отцепляться от чужого плеча. Слёзы пропитывали чёрную ткань. Они всё лились и лились, нескончаемым потоком. И внутри отчего-то становилось так тепло и непривычно. Он дрожал и плакал, как ребёнок. И понимал, что его никто не осудит. Понимал, что где-то… нет подставы. Нет опасности. Нет подвоха. Только он и его чистые, неприкрытые ничем чувства. Словно он обнажённый без единого ножа или туза в рукаве, но знает, что останется невредимым и даже… исцелится. — Всё хорошо? — мягко спросил Чимин, когда он закончил и медленно, нерешительно отстранился, вытирая белым рукавом красные глаза. — Да, — кивнул Юнги. — Ты один? Никого не встретил? — Встретил твою сестричку-наседку, — Пак скривил рожицу на секунду, показывая всё своё отношение к главнокомандующей. — Мы шли вместе последние два дня. Но я услышал тебя, и пришлось немного ускориться, так что она сейчас где-то в десяти часах ходьбы отсюда. — Вы шли вместе так долго, и даже не перегрызли друг другу глотки? — Юнги впервые за это время искренно улыбнулся. Его всё ещё слезящиеся глаза показались особенно блестящими. — Она едва не насадила меня на меч и чуть не испортила одежду, которую дал мне Намджун, но всё хорошо, — Пак усмехнулся, принимая Юнги обратно в объятия. — Намджун? — Мин ещё раз протёр глаза, убирая с уголка последнюю слезу ребром пальца. — Ты всё это время был у мульгвисина? — Хён рассказал тебе его настоящее имя? — удивился Чимин. — Кажется, он и вправду стал тебе доверять… Да, когда я падал, меня подобрал мульгивисин. Я был в подводной пещере, а он отказывался меня выпускать, пока я не вылечусь, — он недовольно скривился, упоминая это. — Поэтому драконьи змеи не могли меня найти. Всё, что под водой, принадлежит Намджуну, и если он не хотел, чтобы меня нашли, меня не найдут. Противный ворчаливый карась… — Нужно помочь нашему дракону, — Юнги снова отстранился, на этот раз, хоть и нехотя, но уже вставая на ноги и отряхиваясь. Они были на берегу реки, где под самыми скалами был песок. — Он сражается с Имуги. — Где? — Чимин привстал, оглядываясь. — Вон там, — Мин указал в ту сторону, где за скалами, под которыми они стояли, шёл зелёный туман. И разрастался. Это было нехорошо. Туман был настолько большой и сильный, что даже если дракон и принял свой истинный облик то и его уже не было видно. — Он уже несколько часов там. Я волнуюсь.

***

Лес был тёмным, страшным. Совсем не таким, как всё то время, пока они продолжали свой путь с лисом. Тот лес был изумрудно-зелёный, переливающийся под лучами солнца или светом голубоватой луны; в том лесы пели птицы и шелестели звери в кустах, пахло травами и росой. Сейчас же, несмотря на то, что был день, небо заволокли плотные тучи, не давая пробиться и частичке солнечного света. Вечерело, но закатного солнца не было видно. Всё было покрыто зелёным туманом, больше похожим на какой-то болотного цвета ядовитый газ, трава пожухла, а деревья потемнели и и окружали ветвями, похожими на скрюченные когти. — Когда дракон уходил, этого не было, — сообщил Мин, следуя за Чимином через колючие кусты и радуясь, что вся одежда в этом мире была довольно закрытой, потому что в своих модных городских шортах он бы точно уже кричал и ругался. — Раз его так долго нет, он сражается, — сквозь зубы прошипел лис, глядя туда, где сгустки тумана были самыми большими. Сверкнула вспышка огня, продираясь сквозь пятна тумана. Что-то взревело, громоздкое и гибкое ринулось вверх, изгибаясь и ныряя обратно. — Точно… — поражённо согласился Юнги, внимательными глазами глядя вверх и наблюдая за изгибами периодично мелькавшего в небе между туманом драконьего туловища. — Неужели такой сильный противник? — Хён не дрался уже очень давно, — Чимин глядел вместе с ним, чуть поджимая брови. — Он ненавидит встречаться с людьми, но и большинство магических созданий ему противно, а таких как он — не осталось. В юности он много сражался, но последние несколько сотен лет он провёл в полном отшельничестве. Ни сил, ни желания биться за свою жизнь так же яростно как раньше, у него не осталось… Думаю, он борется сейчас только из-за девочки, за которую, как покровитель змей, чувствует ответственность… — Он ведь был свидетелем её спасения и навещал это место? — выложил Юнги свои догадки, которые собирал по частичкам из чужих слов всё это время, так как полной правды ему никто сразу не соизволил сказать, да и дракон был совсем не из говорливых. — Да… — ответил Чимин. — Священная девочка — часть змеиного вида Чосона… — И только из-за этого? — Этого достаточно, чтобы он её защищал. Король Драконов, даже оставшись последним драконом на земле, всегда выполняет свой долг… Люди могут нарушать договоры, но для магических существ любая клятва становится священной, пусть даже никакого божественного наказания за её нарушение и не последует… — Почему для вас клятвы так важны? — спросил Юнги, поворачиваясь к нему. — Это традиция, — лис пожал плечами. — Мы, магические существа, живущие на земле долгие годы, единственные, кто помнит прошлое. Слова не должны улетать, как ветер. — Что-то на стариковском, — пробубнил Юнги, вроде и понимая, а вроде и осознавая, что не в силах понять это так, как понимают это лис и дракон. — Тебе не обязательно понимать, — усмехнулся Пак, хватая его за руку, чтобы помочь пройти колючие ветки. — Просто прими, что в магическом мире клятвы и долг очень важны. Как есть. — Всё ещё не понимаю, почему нельзя просто схватить девочку и убежать, а остальное оставить для разбирательств Намджуну, если уж слишком дряхлый, чтобы заниматься подобным? — проворчал Мин, хватаясь за его руку покрепче и пытаясь смотреть под ноги, чтобы не зацепиться за что-то и не улететь. — Хён предпочитает избегать, но не сбегать, — насмешливо ответил лис. — Всё ещё непонятно, — ворчал Юнги. — Сбегать от проблем не так уж страшно, как может показаться. Зато шансы остаться в живых выше. Посмотри на него: он же такой дряхлый, что вот-вот развалится. Они поглядели вверх, где в самых густых частях зеленистого тумана мелькало сильное, гибкое и вполне целое тело тёмно-зелёного дракона. Величавая шея сверкала зеленоватой чешуёй, что отражала багряно красное пламя, вырывающееся из огромной пасти куда-то вниз и подсвечивая туман до самой земли расширяющейся линией, где, наверное, должен был быть другой монстр. Когда до Чимина дошло, он оскорбился. — Мне до его возраста всего триста лет. Хочешь сказать, что я тоже дряхлый? — Да нет, — Юнги неловко улыбнулся, похлопав его по плечу. — Ты-то ещё бодрячком у нас. — Юнги… — Чимин натянуто улыбнулся. — В тебя случайно не вселился дух Чонгука, пока меня не было? — Что? — Мин удивился. — Да нет… Кстати, я не успел спросить… а в каких ты с ним отношениях?.. Чонгук называет Чимина стариком? Вот уж он не думал, что есть кто-то, кто способен говорить такое, и остаться в живых… Кроме него, разумеется. Это заставляло испытывать нечто вроде ревности, хотя он отчего-то и понимал, что отношения между лисом и советником точно уж не могут быть романтическими. — Ты слишком торопишься, — Чимин мягко усмехнулся, протягивая ему руку. — Я позже тебе всё расскажу. Пойдём со мной дальше, и узнаешь о своём советнике то, чего не знал даже Император. — Ну ладно, — буркнул Мин. К чему все эти загадки? Почему нельзя ответить просто, ясно и сразу? — Нужно поторопиться, — покачал головой Пак, снова глядя в небо, где в тумане и струях пламени извивался великий древний дракон. — Хёну явно нужна помощь… Стой, что? Что-то внизу произошло. Дракон взеревел и стремительной стрелой кинулся вниз. Последовавший за этим рёв сокрушал небеса и заставил землю трястись, оглушая громом всех, кто находился на расстоянии километра от места событий. Юнги закрыл уши, но даже так не мог перестать слышать это — вой, злость, боль, ярость и… …смертельная усталость… — Чимин?.. — осторожно повернулся он. — Юнги, бегом! — Да понял! В конце концов, это именно он задерживал тут лиса. Хоть он и не хотел отправлять того одного, он понимал, что в итоге будет только мешаться. Но Чимин сказал, что ещё один нужен будет для того, чтобы схватить девочку и убежать подальше от этой опасности. Он предполагал, что ребёнка имуги не убьёт быстро, и если тот схватил дитя, то для чего-то она ему нужна. Желательно — живой. Иначе от неё не будет никакого проку, ведь дитя полезно тем, что умеет исцелять. Они бежали, продираясь сквозь заросли репейного леса. Колючие ветки полузасохших деревьев били по лицу, ногам и рукам. Чимин постоянно оглядывался, поглядывая на то и дело спотыкающегося недо-императора. Он мог бы добежать до места за пару секунд, но боялся оставить Юнги одного в этой опасной местности. Но через пару секунд, когда Мин опять споткнулся и полетел вниз, до него вдруг дошло. — Точно… — от этого мгновенного осознания Пак даже не сразу кинулся к спутнику, не успевая подхватить его на подлёте к земле. — Что?.. — откидывая недовольство из-за ситуации, Мин поднял ушибленное лицо. Но не успел он толком ничего сказать, как лис одним прыжком добрался к нему и подхватил его одной рукой за пояс, закидывая на плечо. К счастью, благодаря стараниям маленькой Хани, его рана зажила достаточно, чтобы мгновенно не открыться. Помимо того, он почувствовал, как лис снова забирает его увечья себе, чтобы они уж точно не помешали, пока Пак будет бежать. Как он сразу до этого не додумался? Наверное, волнение от встречи взяло своё. Привычно потрясываясь, свисая верхней частью со спины лиса, Юнги стыдливо закрыл лицо ладонями. Он уже привык, что его таскают на руках, но… — Я как мешок картошки, который постоянно нужно таскать с собой… — как-то отчаянно и сдавленно пробубнел он. — Ты не бесполезный, — сразу расшифровал его слова Чимин, ловко продираясь между деревьев и колючих кустов с грузом на плече. — Ты даёшь мне ещё один повод жить. — Ну да… Это важнее, чем сила… — Важнее. — Ладно… Раза в три-четыре быстрее, чем они бежали до этого, они успели пролететь где-то метров сто, но Пак вдруг резко остановился. Замер на месте, прислушался. — Ты чего? — спросил Юнги, поворачиваясь из-за его спины. — Слышишь? — Что слышу? Ничего, — Мин прислушался. Потом до него, чуть медленнее, дошло: — Ничего не слышу. Тут слишком тихо. — Именно. — Что-то не так, — тихо проговорил Юнги, пережёвывая губу. — Солнце… — ещё тише проговорил Чимин, не глядя на него. Смотрел куда-то вверх, словно всё ещё надеялся услышать что-то. — Если я ускорюсь… потерпишь? Юнги тяжело вздохнул, свисая настоящим мешком картошки у него за спиной. Понимая, что ему придётся пережить, но при этом осознавая всю серьёзность ситуации, с отчаянием ответил: — Потерплю. Это было ужасно. Мин чувствовал, будто он — астронавт, которого отправили на ракете в космос без скафандра… и без ракеты. Это продолжалось всего пару минут, прежде чем лис остановился, босыми пятками рассыпая камни, которые послужили опорой для торможения, но Юнги только что словно выкинули в открытый космос, а потом вернули обратно. Только без романтичных сравнений, а в реальную стратосферу. — Всё в порядке? — прежде чем кончательно выйти из леса и направиться к озеру, что скрывалось за деревьями, Пак обернулся, аккуратно ставя размякшего Мина на землю и не забывая его придерживать. Тот не стоял на ногах ровно, постоянно стремясь откинуться в какую-нибудь из сторон. — Нет, — Юнги зажал рот рукой, чувствуя помимо звёздочек и вертушек в глазах ещё и рвотный позыв. Через секунду его вырвало прямо в кусты. — Извини, — Пак тяжело вздохнул, придерживая светлые волосы, чтобы те не запачкались и не зацепились за ветки. — Ничего, — Юнги закончил, поднимая голову, в которой всё ещё плескались вертолётики, и вытирая рот широким рукавом. — Пошли. — Может, останешься здесь, пока не станет лучше? — мягко спросил лис. — Потом, пока мы сражаемся, тихо выбежишь и заберёшь девочку? — Нет, — Мин покачал головой. — Что-то не так. Пока не будем разделяться. Пойдём вместе. — Ладно, — чуть поджимая пухлые губы и хмуря брови, кивнул Пак. На озере было тихо. Слишком тихо. Позеленевшая вода всё ещё бушевала, волнами выдвигаясь из краёв. Зелёный туман исходил от озера и покрывал лес, но в самом своём центре будто рассеивался, позволяя увидеть яркий зелёный цвет воды, что при свете проглядывающей в небе луны над самым центром озера казалась сияющей. В озере, покачиваясь на воде, кверху брюхом лежала чёрная как ночь туша. Она была длинной, и части тела её то скрывались под всё ещё бушующей водой, то всплывали. Конец его заканчивался чёрной головой, напоминающей гибрида дракона и змеи. Та лежала затылком на песчаном берегу, раскрывая зубастую пасть, и не шевелилась. На сгибе, где шея переходила в голову, сияла кровавая рваная рана. Из раны торчали ломанные белые кости, а куски мяса свисали с горла и кровавыми ручейками уходили в воду, делая её в местах соприкосновения из зелёной в совсем тёмную. Плоть на шее была откушена до самых позвонков. — Это и есть… имуги? — приоткрывая рот от увиденной картины, хрипло спросил Юнги. — Да, — нервно кусая губы и хмурясь, ответил вставший рядом с ним лис. — Этот был сильный. Напитался тёмной энергией по самое никуда, и травил всё вокруг. Ещё бы пару недель, и даже от той хижины, где ты жил, не осталось бы ничего кроме ядовитых развалин. — Нужно найти Хо… Дракона, — Юнги исправился, отворачиваясь и чувствуя новый позыв тошноты — старый ещё не прошёл, а увиденное вовсе не располагало сдерживать рвотные позывы. — И девочку. — Я, кажется, слышу, как дышит хён, — Чимин поднял голову, навострив слух и чуть прикрывая глаза. Через пару секунд взял Юнги за руку, шагая в направлении, куда указал пальцем. — Туда. Туман на небе стал медленно рассеиваться, открывая ночное светило и позволяя разглядеть полную картину. По другому краю озера, изгибаясь длинными неподвижными кольцами туши и сливаясь с общим зелёным фоном и особенно — с деревьями, лежал дракон. Чешуя переливалась под лунным светом, позволяя выделить его из общего фона. Золотистые рога потускнели. Дракон не успел предстать перед ними во всём своём боевом величии. — Хён! — выкрикнул Чимин, опасаясь, что тот не в состоянии его услышать. Они подбежали ближе. Тяжёлое дыхание огромного зверя можно было расслышать. Дракон поднял веки, тяжело моргая. В ночной темноте, под единственным тусклым светом луны, глядевший на них жёлтый глаз можно было спутать с праздничным фонариком. «Нашёл, всё-таки…» — раздался в голове привычный надменный голос, словно бы хмыкающий. Естественно, подобострастый дракон не стал показывать все свои эмоции. Всё было в порядке, но голос, несмотря на свой довольно обычный тон, показался каким-то… тусклым. Судя по озарившемуся лицу Чимина, голос раздался и в его голове тоже. — Хён! — в нетерпении выкрикнул он. — Ты как? Вместо ответа дракон раскрыл пасть. В ней, помещённая между хищных белых зубов, на розовом как платье молодой девицы языке лежала семилетняя девочка с длинной белой косичкой. Девочка спала, или была без сознания, повернувшись на бок и трепетно сложив у лица маленькие ладони. — Она там не задохнулась? — поражённо спросил Юнги, упустив даже ту самую часть по отсутствию гигиены. Наверное, во рту у древнего божественного дракона было даже чище, чем снаружи. «Дитя умеет исцелять. В том числе и себя, хоть и неосознанно. Её не так просто убить, хоть и возможно.» — Снова раздался размеренный и чёткий ответ в голове. — Что он собирался с ней делать? — всё ещё прибывая в недоумении со всей этой сиуации, раздражённо спросил Чимин, подходя и доставая девочку из пасти дракона. Выловить её оказалось не так просто. Он подхватил её на руки, липкую и мокрую от вязкой слюны. «Сожрать» — ответил Хосок. — «Решил, что раз дитя обладает божественной силой, то так он сможет впитать в себя её частичку. А если нет, то плотно пообедает». — Н-да, — с презрением поморщился Пак, удерживая ребёнка на руках. — Любят эти тёмные твари детское мясо. «Так и есть». Юнги не удивился, что лис и дракон с такой обыденностью говорят о подобных ужасающих вещах, хоть и с презрением. Но сам он поёжился, с удивлением вдруг замечая, насколько здесь холодно и сыро. И пахнет кровью. Кровью и чем-то зловонным, что не выветрит даже свежий ночной воздух, прорезавшийся сквозь исчезающий туман. — Ты сам-то как? — пытаясь отвлечься, обратился он к дракону. Тот лежал неподвижно, закрыв пасть, и о том, что существо ещё живо, можно было определить только по негромкому дыханию и медленно моргающему жёлтому глазу. «Плохо» — не меняя тона ответил дракон. В голосе не было ни грусти, ни сожаления, ни сострадания для них, беспокоящихся о друге. Только прежнее: сила, гордость и усталость. — Хён? — с удивлением поднял глаза Чимин. В его выражении лица перемешалось несколько эмоций — беспокойство в поджатых бровях и какая-то злость и серьёзность. Пухлые губы сомкнулись и сжались. «Нет. Не реагируй так. Всему приходит конец. Даже великому драконьему роду… Магия… медленно вырождается…» — Как так вышло? — пухлые губы дрожали. — Хён… Я думал, сильнее тебя никого нет. «Все сильное самоуверенно и надменно. И я… тоже. Я был невнимателен, дал эмоциям взять верх. В крови этого существа яд. Такой токсичный, какого я ещё не видел. Я проглотил от него большой кусок. Ты видел — шея перекусана больше чем на половину. Одной капли крови хватило бы, чтобы убить дюжину здоровых воинов. Я догадывался об этом, но посчитал, что смогу это пережить. За тысячу лет… на мне испробовали много… много ядов. Но никогда…» — дракон тяжело вздохнул, сделал небольшую, усталую паузу. — «Имуги сам был отравлен, и держался живым только благодаря тёмной принадлежности и злобе. Он решил, что девочка спасёт его, но благословенная белая змея благословенна только для смертных. От магического яда спасёт, разве что, благословение божества. Уж точно не его посланников. А тем более — точно не возродившийся благодаря священному животному человек, значительная часть силы которого уходит только на поддержание жизни в мертвом изначально теле.» — Значит… — Юнги опустил поражённые глаза. Сглотнул вязкую слюну, что вдруг стала горькой — горькой, как крепкое вино. «Девочка сильна, но не настолько. Всё кончено.» — Хён! Не говори так! Намджун! Намджун не слабее божества! Ему даже поклоняются! Он сможет помочь! — Чимин передал девочку в руки Юнги и подошёл к дракону, панически хлопая того по крепкой чешуе, от чего тому было ни горячо, ни холодно. «Ты видишь его рядом?» — голос в голове отрезвил, словно холодной кувалдой падая в душу. Глаза Чимина были широко раскрыты, блестели, но слёз там не было видно, словно те уже давно закончились и пропали. Озеро находилось не под властью мульгвисина. Одно из тех единиц, каких почти не осталось. Он сжал кулаки и стиснул зубы, уткнувшись лбом в крепкую чешуйчатую пасть. Сдавленно прошипел: — Если бы только… «Если бы только ты родился на триста лет раньше?» — договорил за него дракон. — «Да. Тогда бы шанс был. Но ты обычный семихвостый кумихо, и в том нет твоей вины. Смирись и успокойся. Нам, драконам, всегда было тяжелее скрываться среди людей. Нас не привлекают ни смертные женщины, ни вино, ни танцы. Нам мило лишь небо, лес и горы. А человеческий род разрастается. Скоро мне бы стал ненавистен сам мир, что допустил бы такое превосходство смертных над дикой магией. Я жил лишь ради нескольких…» — он замолк, не договорив. Тихо выдохнув, прикрыл на пару мгновений глаза и только тогда продолжил: — «Но ты нашёл свою отраду. И у тебя хватит сил его уберечь. Этот Мин Юнги достаточно разумен, чтобы избегать лап смерти. Я искренно надеюсь, что этот мир не будет так жесток, чтобы вас разлучать…» — Хосок, я… — Юнги почувствовал, как глаза щиплет от влажности. От осознания он даже забыл, что в этом мире ещё не знает имени друга. Пальцы, держащие в руках девочку, занемели, и пришлось прикладывать усилия, чтобы они не опустились. «Откуда ты знаешь моё человеческое имя?» — угасающим рокотом прогремел в голове голос дракона и почти сразу затих и смолк: — «Хотя… не важно…» — Хён… — голос Чимина почти прохрипел, он всё ещё утыкался лбом в чешуйчатую поверхность. Казалось, он плачет, но глаза всё ещё были сухие. — Не надо… Не сдавайся… «Не указывай мне, что делать!» — злобно прогремел голос, пасть тяжело щёлкнула челюстями. — «Я рад, что умираю! Ясно? Много столетий я мечтал о смерти, хоть не признавался ни себе, ни вам! Мой вид вымер! И продолжения не будет... Драконы исчезнут с лица земли, и останутся только скелеты, которые смертные будут находить в земле, раскапывая наши могилы! Я видел это в своих видениях не одну сотню лет! Ещё когда последних драконов истребляли, мне виделось это во снах, но я надеялся, что это просто кошмары! Теперь я знаю... Теперь я точно могу сказать, что ни одно из моих видений не было ложным!.. Я был бы рад быть просто глупым драконом, но я не могу... Не сквозь эти годы. Годы, что я видел сотни смертей собратьев, сотни драконов, сотни магических существ!.. Пали от людской руки!.. От руки людей, возомнивших себя героями, что очищают землю от страшных чудовищ, не понимая, что убивают само лоно мироздания, которое существует и в их собственных телах и душах!.. Сущность природы будет повержена, и на её место придёт новая эра! Магия будет… повержена...» Эта гневная, наполненная болью и отчаяньем речь, перемешанная с жуткими пророчествами, кажется, выжала из дракона последние силы, и тот опустил голову обратно на песок. Его голос под конец совсем ослабел. — Хён! — Чимин запаниковал, снова зодолбив по чешуе ладонями, когда дракон закрыл глаза и затих. Но тот, словно нехотя, медленно открыл их, вдохнув из ноздрей едва заметный дым. «Чимин…» — тяжело произнёс он, словно с усилиями. — «Чонгук… Этот мальчишка… Я хочу, чтобы ты позаботился о том, чтобы ненависть в его сердце не разрасталась. Иначе… Ты… Все… Тэхён… Это обернётся… трагедией… Эти глупые, наивные дети… Император… Всё это… обернётся…» Его голос тановился всё тише и тише. Затухал в голове. Становился всё неразборчивее. Стоящий в шоке Юнги с текущими по щекам слезами чувствовал, как держащие девочку руки дрожат. — Хён! Хён! — Чимин забарабанил руками по чешуе. «Эти дети…» — голос дракона доносился словно издалека. — «Печальный конец… Если допустишь… ненависть… Но ты… Живой…» — Хён! — Чимин выкрикнул последний раз, понимая, что этот выдох дракона был последним. Его сухие глаза были красными и блестящими, без единой слезинки. Но в зрачках мелькала боль, выветренная годами. Столетиями… — Спи спокойно, Хосок-и… — Юнги сделал шаг вперёд и упал на колени рядом с Чимином, прикладывая руку к чешуе и касаясь лбом прохладной шероховатости. Впервые он испытал потерю кого-то дорогого, кого-то, кто самым первым стал чем-то действительно драгоценным в его жизни. Пусть не в этой, но это мало что меняет. Девочка, которую он всё ещё держал одной рукой, не двигалась, и едва заметно дышала. Он до боли стиснул губы, чувствуя, как на них попадают солёные прохладные слёзы, что всё текут и текут. Впервые он плакал из-за чьей-то смерти, впервые он познал горесть потери, ведь до Хосока у него никого не было. — Хён… — сдавленно прохрипел Чимин, опускаясь на колени рядом с ним, сползая лбом и раскрытой ладонью по шероховатой чешуе. Бедра Юнги что-то коснулось. Что-то заползло ему на колени. Опустив голову вниз, он обнаружил белую змею, что проползла поперёк его ног, словно бы привлекая внимание. В кустах что-то зашуршало, будто ветер побеспокоил пожухшие от яда листья и ветки. Зашуршало вдалеке, зашуршало рядом, пока шорох не обуял своим тихим звуком всё озеро, и не стал навязчивым, ищущем внимания. Выползла змея, подразнивая раздвоенным языком. Потом ещё одна, и ещё. Вскоре они выползали толпами, выдвигаясь нестройными рядами, словно чьи-то прямые непослушные волосы стремились за гребнем к краю озера, где лежал огромный зелёный дракон. Остановились, окружая их на суше почти вплотную, а потом все поочерёдно пригнулись к земле. Десятки, сотни змей со всей округи склонили голову пред мёртвым драконом, выказывая почтение и скорбь перед повелителем, отправимшимся в последний путь. Чимин не реагировал. Белая склонившаяся змея медленно сползала с коленей Юнги, проползла дальше, против течения нескольких сотен склонившихся змей, заполнивших всю округу стройным и вьющимся полосатым покрывалом. Она ползла всё дальше, пока не остановилась перед перевёрнутой верхом пастью огромного чёрного чудовища, и не поглядела на Юнги. Поглядела прямо в глаза, словно хотела о чём-то сообщить, предупредить. Но Мин не знал языка змей. — Чимин… — тихо произнёс он. Лис не слышал. Или не слушал. — Змея… — снова произнёс Юнги, но слова давались с трудом. Он и сам не мог понять, что хотел сообщить, и не понимал, что от него хотели. — Она… Листва зашелестела. Змеи подняли головы нестройными движениями и повернулись, больше не преклоняясь. Чёрный змей открыл глаз, ярко ослепивший красным среди обилия чёрной в ночи зелени и тёмного неба. Небо дёрнулось перед глазами. Земля задрожала. Листья на деревьях зашевелились и оборвались от рокота, улетели испуганным порывом от леденящего душу рёва взметнувшегося вверх чудовища. Голова на полуобглоданной шее покачивалась, но оставшийся кусок плоти и почти уцелевший скелет позвоночника удержали её, не позволив оторваться, хоть тот и сотрясал её, как обезумевший. В предсмертных конвульсиях тварь обрушилась передней частью на землю, не выдержав собственного веса. Неподвижную белую змею раздавило в извёрнутый красно-белый узор на камнях. Полумёртвая туша извивалась всем телом, вызывая в озере дикие брызги и небольшие цунами, снова поднимала морду и падала обратно, давя собою камни и не успевших расползтись змей. Кровяная мякоть оставляла на камнях пятна, ядовитая кровь и пена текла из пасти, из глаз, из чудовищной раны на шее, прикрывая собой свисающие куски мяса и торчащие позвонки скелета, обнажённые и открытые без прикрывающей плоти. — Да почему… — Чимин стукнул кулаком по чешуе зелёного дракона, к которой прижимался лбом. Он отстранился, поднимая голову к небу. Показалось, что ресницы его на закрытых глазах были влажные, но может, то был просто отблеск яркой белой луны. Юнги ничего не сказал, слегка опустив голову и глядя на него, поджав брови. Щеки его давно уже были влажные, и от слёзных дорожек ветер холодил кожу. — Почему… — Пак выхватил меч из -за пояса у Юнги, вставая на ноги, прежде чем кинуться вперёд, несколькими прыжками подбегая к мечущемуся от безумства чудовищу. — Чимин, нет! — успел вскрикнуть Мин, вспоминая про яд. — Почему ненависть побеждает любые попытки жить достойной жизнью?! — не слушая никого, прохрипел Пак, запрыгивая на голову огромного змея и вонзая меч тому между глаз по самую рукоятку. Тварь последний раз тряхнула головой и взревела, прежде чем громоздкой тушей упасть на песок. — Почему каждый раз, когда мы думаем, что ничего не может случиться, какая-то тварь приходит и разрушает весь твой рай! Неужели это потому, что мы просто живём долго?! Я не верю! Я не хочу верить в то, что жизнь это бесчисленные страдания, перебивающиеся иногда моментами с распиванием вина! Все одинаковые… — он прошипел, опуская голову на рукоятку меча, которую всё ещё держал двумя руками. — Что люди, что божества, что чудовища… Все страдают от зла, либо им становятся. Власть недолговечна, а сила надоедает. Все… умирают… Что тогда остаётся?.. Глядевший широко раскрытыми глазами на лиса Юнги опустил взгляд на выделяющийся на камнях маленькое длинное тело, поблескивающее в ночной темноте белоснежными и тёмно-красными тонами. Опустил взгляд вниз, на девочку, которая, оказывается, перестала дышать в его руках. — Чимин, этот ребёнок… — он поднял всё ещё ошалело-распахнутый взгляд на лиса, потом снова перевёл на маленькую Хани, что всё ещё не двигалась, но это уже нельзя было списать на сон. Лис отстранился от меча, одним движением вынул его из черепа монстра и спрыгнул, спускаясь к нему. Замер перед ним, с меча в его руке всё ещё капала кровь, горящие огнём нечеловеческие глаза въедались в память, потому что в них Мин увидел себя с мёртвым беловласым ребёнком на руках. — Неужели старания хёна будут напрасными… — ошалело, хрипло и тихо произнёс он, не в силах двинуться с этой грустной и бесхребетной позы. С опущенным кровавым мечом в руке и горящими глазами он не мог казаться беспомощным, но это ему, почему-то, не помешало. Юнги ничего не произнёс, не разрубил тишину фразой «мне жаль». Это показалось ему бессмысленным, ведь они оба понимали, что он знал девочку дольше и успел привязаться к ней куда больше, чем сам лис. Однако сожаленья об этой несказанной фразе остались, потому что ничего, что могло бы быть правильным кроме этой фразы, в голову не приходило. В итоге тишина надавила тяжестью, душила и обволакивала не хуже затихших по кустам выживших змей, смеющих после случившегося всовывать только головы, чтобы наблюдать за оставшимися двумя живыми существами на берегу озера среди кучи разновидовых мертвецов. Луна сияла, покрывая берег синеватым бледным светом. — Нужно отнести тело старику, который её растил, — тихо произнёс Мин, опуская голову. — Совсем ребёнок, — прошептал Пак. — Этот мир не щадит даже самых непорочных… Юнги снова промолчал. Положил тело маленькой девочки на землю рядом с драконом и медленно встал на ноги рядом с лисом. Некоторое время вместе с ним смотрел на бездыханное тело, уже не в силах выдавить слёзы, только ощущая какую-то пустоту в груди, которая, в противоречие, наливала тело тяжестью. Потом повернулся и обнял лиса за шею. Получив ответ в виде бросившей меч руке и руках, обхватывающих его плечи, почувствовал себя легче. Ощутил новый прилив слёз и горести, но плакать уже не смог. — Юнги… посмотри… — он услышал тихий шёпот в ухо. Лис, повернувший голову вбок, медленно опустил одну руку вниз, но продолжил его обнимать. Мин отстранился, снова поворачиваясь к бездыханному телу девочки, хоть и не хотел этого больше делать. Но вопреки ожиданиям, увидел он нечто другое. Тело оставалось лежать без движения, однако, поверх его окутывало белесой свет. Девочка светилась, и, спустя несколько мгновений того, как она полностью превращалась в облако струящегося бледного свечения, он начал меркнуть. В остатках этого светлого сияния показалась маленькая белая змея. Поначалу не двигаясь, она приподняла голову. Не издавая звуков, проползла немного и повернула на них ярко-голубые, светлые и чистые глаза с острыми вертикальными зрачками.