What will it turn into

      В напряжении проходит всё оставшееся время до пробуждения сына. Точнее, Тэ его разбудил, потому что мальчик довольно крепко уснул. Всё было готово к отправлению уже в девять часов, так что ребята решили выехать на час раньше, чем планировали. Джисон как всегда не умолкал первую половину дороги. Ким всегда удивлялся, как можно иметь столь богатую фантазию в таком возрасте? Он практически всё свободное от школы время находится дома и лишь изредка гуляет с родителями и Чимином, но видимо, именно последний и влияет на столь яркий характер альфочки, и Тэ этому рад. Наконец-то и у Минов будет своя забота.       — А дедушки нас ждут сейчас, или мы позже к ним поедем? — заинтересованно спрашивает младший Чон и придвигается с заднего сидения поближе, желая быстрее услышать ответ. Тэхён переводит взгляд на альфу, полностью сосредоточенного на дороге, и хмурится — не припоминает, чтобы Чон звонил им.       — Мы сделаем им сюрприз, — отвечает Чонгук, и Джисон кивает, удовлетворённый таким поворотом, а затем садится назад и начинает шарить в телефоне.       — Ты серьёзно? Они не любят такого, как ты будешь объясняться с ними? — Ким, конечно, понимает, что брюнет просто-напросто не хочет с ними общаться один на один и едет туда с надеждой, что всё внимание родителей будет на Джисоне, но не хотелось бы позориться перед ними. Омега уважает этих людей, они хоть и настойчивы, но всяко лучше его непутёвой матери, которая даже не звонит внуку, чтобы поздравить с днём рождения.       — Какая разница, главное, что они будут рады видеть Джи, — альфа хмурится, наблюдая, как какой-то ублюдок, в попытке обогнать его ламбу, почти что сталкивается со встречным автомобилем. На секунду его сердце успело остановиться, он испугался за Тэ и Джи, но к счастью, всё обошлось. Чонгук кидает взгляд на заднее зеркало и выдыхает: Джисон, кажется, начал дремать, а Тэхён отвернулся к другому окну — значит ничего не видел.       — Как знаешь, это твои родители, — соглашается нехотя омега.       — Я хочу поговорить о том, что ты сказал мне, — настойчиво начинает старший, видя как Ким закатил глаза и вздохнул надменно. — Это что означало? Что я был небезразличен тебе?       — Чонгук, ты никогда не был мне безразличен. Мы с тобой либо ругаемся, либо общаемся нормально, в любом случае, это не безразличие.       — Скажи нормально, потому что я тебя не понимаю. Я не хочу опять с тобой ссориться, но, будем честны друг с другом, мы ругаемся напрасно, потому что у меня нет весомых аргументов, чтобы накричать на тебя, тогда зачем это делаешь ты? — Чон кидает секундный взгляд на задумавшегося друга и уже хочет опять переспросить, думая, что тот не слышал, но Тэ говорит:       — Я делал это небезосновательно. Сегодня я выпалил на эмоциях, ведь ты тогда не чувствовал ко мне ничего, а единственным постоянным желанием было подъёбывать меня по поводу и без, — тихо и спокойно отвечает Ким, чтобы, не дай Бог, сын не услышал таких плохих слов от папы. — В то время как я хотел простого общения, а не всех этих подколов и смешков. Когда ты подошёл ко мне на своём выпускном, я обрадовался, думал, ты изменился и… я думал, ты что-то чувствуешь ко мне. Что-то намного глубже, а на деле… ты просто нашёл себе плечо, на котором можно поплакать и, если нужно, трахнуть при возможности.       — Нет, Тэ, всё совсем не так. Возможно, тогда это именно так и выглядело. Мне было двадцать, я хотел гулять и, в то же время, держать при себе человека, который точно не бросит. Я был раздолбаем и придурком, но сейчас всё по-другому. Меня не привлекает никто другой, я даже не смотрю на них, только ты в моих мыслях. Мне не хочется даже думать о том, что когда-то около тебя может оказаться чужой альфа, который будет обнимать и целовать тебя на моих глазах. Не хочу этого видеть, потому что на его месте должен быть я, — решительно выдаёт Чонгук, встречаясь взглядом с Тэхёном.       — Это ты так решил? А меня спросить? Думаешь, раз я рассказал тебе всё это, значит до сих пор что-то к тебе чувствую?       — Нет, не думаю, я знаю это. Тэхён, почему ты противишься этому? Что тебя не устраивает? Я исправлюсь, честно, мне незачем больше жить, если ты уйдёшь. Зачем мне жизнь без тебя? Я не собираюсь заводить другую семью, если я люблю только тебя и сына, — альфа не замечает, как заветные слова срываются с его уст, на что Тэхён чуть ли не давится от неожиданности.       — Что ты сказал? — заторможено спрашивает пепельноволосый, поворачиваясь практически всем корпусом к старшему.       — Я сказал, что люблю тебя и больше мне никто не нужен, — снова решительно повторяет альфа, продолжая смотреть на дорогу. — Мне не хватало смелости сказать это раньше, ведь я был таким глупцом, когда ты только забеременел. Мне нужно было сразу сделать тебе предложение, и все бы остались счастливы, а я затупил, решил, что как-то всё само образуется, но вот само ничего не делается. Ты, наверное, всё ещё думаешь, что я не понимаю большинство из того, что говорю, но на самом деле, это мои самые осознанные слова за всю жизнь.       Тэхён молча смотрит перед собой, пытаясь осознать сказанные слова. Руки нервно перебирают низ футболки, а зубы нещадно терзают и без того покусанные губы. Омега переживает, очень сильно. Всё, что только что сказал его друг, хотя это уже вряд ли можно назвать дружбой, просто не укладывается в голове и заставляет нервничать. Что ему делать? Как ответить? Ким безусловно мечтал об этом дне, когда бы Чонгук смог признаться, что тоже любит, но это не должно было происходить в машине, так нелепо. Но Тэхён верит ему и не собирается отказываться от своего счастья.       — Давай поговорим на месте, я очень хочу спать, — Ким врёт, потому что после такого вряд ли уснёшь, но, видя кивок со стороны, прикрывает глаза и всё же засыпает спустя десять минут.       Но вот Чонгук никак успокоиться не может. Его внезапно проснувшиеся мысли терзают и твердят, что зря он это сказал. По крайней мере, сейчас. Нужно было подготовиться самому, да и Тэхёна подвести к такому итогу, ведь альфа буквально застал его врасплох. Тэ испугался, по нему было видно. Он не ожидал и ещё был зол из-за разговора с утра. Чон должен учиться на своих ошибках, но жизнь его явно ничему не учит. Утром ведь всё было довольно неутешительно, а сейчас, когда обоим некуда деться, всё стало ещё хуже. Ещё и при ребёнке. Хорошо хоть не поругались.       Но это надо было как-то прекращать. Чонгука уже конкретно бесили недопонимание, вечные ссоры, ревнивые взгляды и тупые подколы. Друзья так не ведут себя. Всё было предрешено, когда Тэ только забеременел. Чонгук не тот человек, который смог бы бросить омегу, со своим ребёнком на руках, одного, но и жениться тогда альфа ещё не хотел, ведь в голове были мысли о компании, только перешедшей к нему, и бывшей.       Они проводили очень много времени вместе. Постоянно встречались на работе, забирали друг от друга сына, прогуливались с ним же по парку в тех редких случаях, когда это удавалось. Всё время виделись, на связи были, из-за чего невозможно было думать о ком-то другом, кроме Тэ и Джисона. Какие к чёрту красивые омеги, когда рядом есть такой родной Тэхён? Высокий, фигуристый, с красивой улыбкой и вообще идеальный. Тот, кто всегда рядом, всегда поддержит, всегда примет. Просто золотой человек, и Чонгук искренне благодарит судьбу за то, что до сих пор держит его рядом с ним, ведь за все те восемь лет омегу могли увести тысячи раз.       Терзать себя и дальше Чонгуку не позволяет большое табло с надписью «Пусан», виднеющееся вдалеке. Наконец-то они здесь. Прошло почти пять часов. Джисон, как оказалось, уже не спит, это альфа выяснил, когда посмотрел через заднее зеркало. Тот просто слушает музыку в наушниках, а Тэ спит, приложив голову к окну. Чон улыбается, осознавая, что вот его семья всегда рядом и всегда вместе, а потом сворачивает на другую дорогу, оказываясь в другом районе. Он довольно приличный, по одну сторону вид на море, где много людей и ещё больше развлечений, а по другую — сплошь отели. Но конкретно тот, который держит друг Чонгука, находится немного дальше, поэтому приходится проехать ещё минут пятнадцать. И вот перед ними шикарное поместье. Чон оставляет машину на парковке и помогает выбраться сыну.       — Разбуди папу, а я пока возьму сумки.       Мальчишка покорно кивает и подходит к пассажирской двери, аккуратно открывая, чтобы не упал Тэхён, и шепчет ему на ухо, будя. Чон снова улыбается и идёт к ним, закрыв за собой багажник и держа две небольшие сумки. Уже все втроём проходят регистрацию и заселяются в люкс с двумя спальнями, небольшой террасой и видом на бассейны внизу. Сейчас два часа дня, поэтому жара невероятная, людей на лежаках мало, но всё же они есть.       — Предлагаю сейчас пойти к морю, ну или в бассейн, Джи, куда ты хочешь? — Чонгук смотрит на ребёнка, когда они уже заканчивают осматривать номер и ждут Тэхёна, который собирается в спальне.       — Давай в бассейн, там должно быть так круто, — мальчик захлопал в ладоши, предвкушая начало их небольшого отпуска. /\/\/\/\/\       Вдоволь накупавшись к шести вечера, все единогласно решили немного отдохнуть, чтобы потом с силами ехать к дедушкам. Чонгук уже смирился с этим, тем более, что сын помог расслабиться, они так зажгли у бассейна, что Тэхён даже отошёл, чтобы не позориться. Конечно, это было в шутку, омега даже фоткал их на память, но всё же удалось немного отвлечься от дурных мыслей, работы днями и ночами напролёт и повеселиться на славу.       Альфе уже мало того времени, что они собираются провести здесь, но он обещает себе, что снова устроит отдых, только уже на более длительный срок, чтобы провести всё время только со своей семьёй.       — Отец, а когда мы поедем? — лёжа на боку лицом к родителю, спрашивает альфочка. Они только недавно пришли в номер, оба лежат в нижнем белье, потому что жарко — Джисон вообще обгорел. Тэхён сидит сзади сына и мажет его спинку кремом.       — Давай ты немного отдохнёшь, тогда и поедем, лады? — Чонгук поворачивает голову к сыну и ерошит его волосы. Он сам устал, потому что бегать с Джисоном и танцевать под эти зажигательные песенки оказалось довольно сложно.       — Хорошо… папа, почему ты молчишь всё время? — мальчишка переводит взгляд на второго родителя, который сегодня, на самом то деле, мало разговаривал, и даже приподнимается с места, чтобы лучше видеть омегу.       — Малыш, я устал, думаю о встрече с твоими дедушками. А ещё у меня болит животик, — Ким заваливается на кровать около сына и прикрывает глаза. Живот и вправду болит, да и они забыли заехать в аптеку, чтобы купить блокаторы. Как ему явиться к родителям Чонгука, когда от него несёт на километр? Чонгук пока что сдерживается, а Джисон просто не чувствует это так сильно.       — Это значит, что нужно применить щекотки, — хищно улыбнувшись, проговаривает мальчик, уже протягивая руки, но Чонгук вовремя его переворачивает к себе, и Джисон не успевает даже притронуться.       — Нет, малыш, это означает, что твоему папочке плохо. Его нужно пожалеть и принести шоколадку, а ещё обнимать и всё время быть рядом, — тихо говорит альфа, будто раскрывает самый секретный секрет, но Тэ всё слышит и улыбается слабо. Он бы сейчас точно не отказался от шоколадки, а обнимашки вообще никогда не бывают лишними.       — Тогда давай обнимем его с двух сторон. Шоколадка это же ты, поэтому обойдёмся, — Джи улыбается, а затем заливается громким смехом, на что родители также улыбаются. Самое прекрасное чувство на свете — видеть, как счастлив твой малыш. Джисон перепрыгивает на вторую часть кровати и тянет руки к омеге, обнимая его за шею, перед тем как чмокнуть в лоб. Чонгук же боится хотя бы на миллиметр придвинуться, но решается спустя минуту. Альфа подползает ближе, закидывает руку на тонкую талию Кима и не оставляет между ними и сантиметра расстояния. Тэхён немного пугается, но когда чувствует, как Чон распускает свои феромоны, чтобы успокоить омегу внутри Кима, расслабляется и позволяет сну окутать его. Поспать долго у них не получается, ведь нужно ещё собраться, привести себя в порядок и немного убраться, в их номере ужасный бардак.       Тэхён просыпается первым и улыбается сонно, когда оказывается всё ещё зажатым крепкими объятиями между двух альф. Джисон сопит прямо в шею, закинув ногу на талию Кима, где покоится рука Чонгука. Брюнет уткнулся подбородком в макушку омеги, сильно прижимая к себе. Тэ даже представить себе не может, как ему выбраться, незамеченным точно не останется. Но, кое-как скинуть с себя лапки Джисона, ему всё же удалось. Мальчик просто свернулся клубочком, шумно выдыхая, наверное, сгоревшая кожа даёт о себе знать. Только с Чоном всё сложнее. Альфа очень крепко прижимает к себе, Тэхёну даже тяжело было вздохнуть. Поэтому он не нашёл ничего лучше, как просто пнуть его локтем в бок. Чонгук простонал протяжно и отвернулся.       Оказавшись уже вне зоны кровати, омега начал убираться, потому что не привык видеть такой бардак вокруг себя. Собрал полотенца, которые альфы скинули на пол, как только пришли с бассейна, футболки и штаны ещё с дороги, а затем в который раз убедился, смотря на Чона и Джи, что они настоящие отец и сын, потому что даже вещи были раскиданы одинаково. Тэ нашёл для них другую одежду, уже чистую и подходящую для вечерней встречи и сложил на кресле. Затем решил пойти вниз и попросить успокаивающего чая, надеясь, что его никто не схватит по дороге. Всё же альфы всегда ходят здесь со своими мужьями и жёнами, так что волноваться не о чём, наверное. К счастью Тэхёна, он добрался спокойно, да ещё и с добычей. А когда выпил наконец чай, сразу почувствовал некое облегчение. Конечно же, живот всё ещё болел, и никуда не хотелось идти, но придётся.       — Чонгук… Гук, просыпайся, или мы опоздаем, — омега садится на край кровати и начинает будить Чона. — Давай, быстрее приедем — быстрее уедем, — старший стонет, нехотя расставаясь со сном и ворочается на кровати, из-за чего просыпается Джисон и начинает также повторять за ним. Тэхён хмыкает и поднимается с места, надеясь, что они всё-таки поднимут свои задницы с кровати.       — Я уже устал, — проговорил мальчик, как только поднялся на ноги с закрытыми глазами.       — Я не заставлял вас спать. Ещё и меня втянули. Может, ты вообще не хочешь ехать к дедушкам? — бурчит Тэхён, и это идеально действует на сына. Он просыпается моментально и бежит в туалет приводить себя в порядок.       — Я не хочу ехать, — обиженно отзывается альфа из-под подушки. Тэхён закатывает глаза и ухмыляется с его наглости. Как так можно? — Чего ты молчишь? Скажи что-то, чтобы я успокоился, — альфа поднимает голову и смотрит на сидящего рядом Тэ, который глядит на него, как на идиота.       — Вообще-то, они твои родители, а не мои. Почему-то я своей мамы не боюсь и высказал ей всё, что думаю, а ты? Чонгук, они не должны тебя осуждать, скажи, что я сам не хочу жениться, тогда это прекратится.       — Ты шутишь? Они нападут на тебя со своими разговорчиками и доказательствами. Может нам лучше сказать, что мы уже вместе, просто не хотим сейчас свадьбы? — Чонгук полностью садится на кровати и смотрит жалобно, заставляя младшего отвернуть глаза, чтобы не попасться на эти чары дьявола-искусителя. Ни капельки совести, у Тэ ведь течка.       — Да? А потом что скажем? Не сошлись характерами? — омега пускает смешок и поворачивается снова к Чону, хлопая по оголённому бедру. — Вставай, нам ещё доехать нужно… — затем поднимается с места и уходит помогать сыну одеться, взяв с собой его шортики и кофту.       Дорога занимает не так уж и много времени, но в напряжении это занимает едва ли не вечность. Джисон безумно рад и счастлив, ведь не видел дедушек несколько месяцев, почти год, последний раз он был с отцом в Пусане и только на два дня. Сейчас они, конечно, пробудут не больше, но увидеться с роднёй уже лучше, чем ничего. Мальчик очень любит всех своих родственников, особенно, если там ещё и есть его сверстники, но, впрочем, в школе их и так хватает.       — Иди первым, Джи, — говорит Чонгук, как только тормозит около больших ворот дома своих родителей. Альфочка радостно улыбается и выбегает из машины. Тэхён тоже тянется к ручке, но переводит взгляд на брюнета, который даже не сдвинулся с места и, похоже, даже не думает об этом.       — Мистер Чон, я как ваш лучший друг, папа вашего ребёнка и секретарь прошу, нет, заставляю выйти отсюда и наконец-то увидеться с родителями, — проговаривает надменно Ким и покидает салон машины, громко хлопнув дверью, чтобы специально вывести мужчину из равновесия. Это действует на Чонгука, и он также покидает ламборгини, заблокировав её, и направляется за омегой.       Джисон уже вовсю купается во внимании дедушек, переходя с одних рук на другие и громко смеясь. Тэхён также невольно растягивает губы в улыбке, потому что так приятно, когда это чудо счастливо. Чонгук же стоит позади Тэ, понурив голову. Он не хочет идти туда. Ведёт себя, как маленький ребёнок, но после той ссоры и вправду всё поменялось. Альфа сильно расстроен и не знает, как стоит вести себя сейчас, тем более, чтобы не сказать чего-то, за что Тэхёну будет неловко, ведь их разговор сегодня утром был тоже не очень мягок. Поэтому Чонгуку остаётся лишь надеяться на то, что все будут обращать внимание только на Джисона, так будет спокойней.       — Чонгук, постарайся не создавать проблем и быть спокойным, потому что если нервничаешь ты, то мне в три раза хуже, — тихо говорит Ким, не поворачивая голову, чтобы не привлекать внимание родителей, что всё ещё не могут налюбоваться внуком. Но подойти всё же стоит. Пока Чон думает очень усиленно и продолжает стоять на месте, омега берёт его под руку, направляясь к улыбающимся старшим.       — Здравствуйте, рад вас видеть, — пепельноволосый приветливо кланяется, отпуская руку альфы, и тут же попадает в объятия омеги.       — Тэхён-и, милый мой, как же я скучал по тебе. Ты так изменился, такой красавец, не могу, — старший не скупится на комплименты, своими словами заставляя порозоветь щёчки парня, который даже голову опустил. Он ждёт, когда Чонгук сделает первый шаг, потому что, видимо, отец совсем на него забил и уже полностью отдался во власти Джисона, чей ротик вообще не закрывается.       — Привет, пап, — альфа подходит ближе, когда видит улыбку родного папы в свою сторону, и это придаёт ему немного решительности. Он знает наверняка, что родители подумали, увидев Тэхёна вместе с сыном спустя столько времени, но старается всё равно наладить контакт, хотя бы на эту поездку, а потом снова забить.       — Чонгук-и, ну что за непутёвый у меня сынишка. Иди сюда, Гук-и, ты заставил меня волноваться, милый, — папа крепко обнимает этого амбала, который больше хрупкого омеги в два раза. Как только можно было вырастить такого богатыря? Но омега им гордится очень сильно, — Ты обиделся, да? Я уже и не помню, что мог сказать тебе такого обидного. Ну и ладно, давай забудем?       — Конечно, пойдём в дом, — Чонгук кивает, видя взгляд родителя. Он не хочет сейчас спорить или выяснять всё на пороге. Тем более, смотря как рад здесь находиться его сын.       Папа Чона говорит накрыть на стол и уносится на кухню, пока Джисон в гостиной громко здоровается с одной горничной, которая сдала свою смену и которая раньше часто здесь бывала во время визита мальчика, и начинает с ней разговаривать. Тэхён тянет за собой Чонгука, чтобы тот поговорил со своим отцом, спокойно всё выяснил и помирился наконец-то, но тот быстро ловит омегу за талию и прижимает к себе, сильно обнимая. Ким ничего не понимает, теряется на месте и ему вдруг так хочется треснуть этого придурка по голове, но пепельноволосый лишь переводит дыхание и жмётся к груди того, опоясывая руками талию.       — Я не знаю, что мы должны сказать твоим родителям, чтобы они успокоились, но ты понимаешь, что я не настроен говорить то, чего нет на самом деле. Мне нужно время, — спокойно говорит омега и чувствует, как старший слегка напрягается, затем кивает и с неохотой ослабляет хватку.       — Ты ведь знаешь, что я буду ждать до последнего.       — Пойдём, — Тэхён не отвечает на слова Чонгука ничего, потому что прекрасно это уже понял.       Им, на самом-то деле, некуда деваться друг от друга. Стоит только Тэхёну уйти из жизни старшего, тот загнётся без него на работе, ведь всё всегда должно быть проконтролировано Кимом и перепроверено лишний раз им же. В личной жизни Чон не добьётся большего, чем имеет сейчас, нужно просто подождать решения Тэ, а тот долго ломаться не будет, никуда не денется от Чонгука. Альфа не сможет и без лучшего друга, которого можно позажимать в объятиях и высказать всё, а потом уснуть вместе и проснуться от того, что к ним тихонечко подкрадывается Джисон. Сын для Чона — отдельная тема. Он настолько привык к своему ребёнку, что, наверное, не стал бы жить дальше, случись с ним что-то, или, не дай Бог, Тэхён бы решил уйти. Чонгук держится за них, как за своё спасение, и это правильно, потому что он наконец-то созрел для того, чтобы признаться самому себе в чувствах, взять на себя ответственность не только за свою задницу, но и за сына с Тэ. Впрочем, Чон уже не против ничего, лишь бы они были рядом.       — Отец, — кричит Джисон, наконец-то вспоминая, что вообще-то не один приехал. — Идите к нам, — он машет рукой и солнечно улыбается, зовя к себе. Тэхён не может не улыбнуться, смотря на испепеляющие взгляды, что бросают друг на друга Чонгук с отцом, но всё же тянет несносного мужчину за собой.       — Здравствуйте, мистер Чон, рад встрече. Простите, что бывал у вас так редко, — Ким улыбается дружелюбно, пытаясь сменить неприятную атмосферу, повисшую в воздухе из-за двоих альф. Чонгук всё ещё крепко держит пепельноволосого за руку, перетягивая на себя. Ну твою налево, Тэхён его сегодня точно треснет. Ведёт себя, будто мальчишка, у которого хотят забрать игрушку, да ещё и родной отец. Ну что за…       — ТэТэ, я рад тебя видеть. Ничего страшного, понимаю, что оставить работу сложно, сам бываю в таких ситуациях, — мужчина хихикает и поднимается с места, так как Джисон уже ускакал на кухню к дедушке. Альфа приобнимает паренька, который меньше его самого раза в два, но не решаясь разделить руки молодых, потому что Чонгук слишком напряжён, его феромоны буквально заставляют Тэхёна валиться с ног. У него ведь течка, твою мать…       — Отец, как ты? — всё же решает заговорить брюнет после ощутимого щипка в бок от Кима. Понятное дело, у него уже мозг заплыл от запаха Чона.       — Нормально, как я ещё могу быть, всё как всегда. Ну ладно, садитесь, чего стоите, — с улыбкой говорит старший, не решаясь устраивать истерики и ссоры при Тэхёне. Они смогут поговорить и попозже, в конце концов, есть, что обсудить, кроме никому не нужной ругани.       Тэ с Чонгуком садятся на диван, напротив главы семьи, и омега наконец-то освобождает свою руку. Это выглядело немного странно, тем более, мистер Чон слишком сильно пялился и мог спросить то, чего Тэхён определённо не хочет пока слышать.       — Ну как вы там? Я вижу, цветёте и пахнете, по крайней мере, Тэ так точно, — альфа делает комплимент, отчего Ким счастливо улыбается и тихо благодарит.       — Отлично, всё как ты говоришь, — Чонгук всё ещё немного напряжён, но честно старается из-за всех сил не сорваться домой.       Последние дни и так всё время напряжены, так не может продолжаться вечно, лучше бы не ездили никуда, а остались дома, меньше стресса пережили бы. Чон так точно. Но Тэхёну ведь тоже не сладко. Чонгук прекрасно знает, что сейчас тому больно безумно, но он держится и старается не напрягать живот, иногда сильно сжимая руки в кулаки, от прилива сильной боли. Альфа сам невольно хмурится, когда видит, как Тэ сильно сжимает губы и закрывает глаза. Старший обещает себе, что долго они не просидят, чтобы не заставлять омегу терпеть эту боль.       — Так, прошу к столу, уже всё готово, — тоненьким голоском вещает папа Чона и скрывается за дверью, куда затем направляются и остальные.       — Как вкусно пахнет, — мальчик уже во всю потирает ручками, сидя за столом и протягивая их к блюдам, в нетерпении всё попробовать. Родители улыбаются и садятся по обе стороны от сына, помогая тому выбрать еду.       — Предлагаю выпить по бокальчику вина, — с яркой улыбкой говорит хозяин-омега, уже намереваясь позвать домработницу, но его опережают.       — Пап, я за рулём, а Тэ не пьёт, — отрезает Чонгук, на что папа сдувается мгновенно и поджимает губы. Но, как только начинает развязываться лёгкая непринуждённая беседа, он снова прерывает её.       — Подожди, зачем вам куда-то ехать, оставайтесь у нас на ночь, да и Джисон будет рад. Так что, я несу бутылочку вина? — заинтересованно спрашивает омега, на что его муж хмыкает. Уж любит выпить его любимый, этого не отнять.       — Мистер Чон, правда, не нужно. Мы думали остаться в отеле, чтобы не смущать вас. Там все наши вещи, а здесь мы, как проходимцы какие-то. Да и я не пью, прошу простить меня, как-нибудь в другой раз, — Тэхён искренне извиняется, но не может сдержать улыбки. Папа Чонгука такой эмоциональный, он за реплику омеги поменял уже тринадцать эмоций.       — Может, тебе просто нельзя? Мы чего-то не знаем, Чонгук-и? Вы поэтому столько времени скрывали? — шокировано произносит омега, сам не до конца осознавая, что говорит.       — Дедушка, если вы так говорите о моей сестричке, то она уже на подходе, не волнуйтесь, я все контролирую, — мужественно заявляет уминавший еду до этого времени Джисон, снова протягивая свою ручку к вкусненькой курочке.       За столом тут же повисает нелепая тишина и огромное напряжение. Чонгук хочет засмеяться от слов сына, потому что это и вправду смешно, но с другой стороны, как объяснить мечтающим о втором внуке родителям, что это у них такие шутки семейные? Да они сейчас третью мировую начнут за столом.       А Тэхён в это время вообще думает, как бы поскорее куда-то смыться. Ему так плохо, что сидеть на одном месте уже кажется настоящей казнью. Ещё и этот разговор, которого он ну никак не ожидал. Нужно было сказать Джисону всё нормально, объяснить как есть, чтобы не было таких вот казусов, но теперь уже поздно. Нужно было раньше думать о том, что ребёнок уже не такой маленький, чтобы молчать всё время. А сейчас сказать нечего, и Ким не понимает, стоит ли ему вообще раскрывать рот, или лучше пусть оправдывается Чонгук…       — Мистер Чон, это шутка, ничего такого нет, Джисон просто напридумал себе кое-чего, — нелепо шелестит омега, хватая сына за руку, будто приказывая молчать. Джи понимает без слов, засовывая в рот кусок курочки и жалобно смотря на отца, будто на самом деле провинился сильно. Чонгук лишь улыбается ему и треплет по волосам. Он кивает, говоря, что малыш ни в чём не виноват, и обнимает.       — Как это так взял и ни с того ни с сего напридумывал? Должно быть какое-то основание, — в разговор вмешивается альфа, и Тэ становится немного не по себе. Боже, да он растечётся здесь лужицей до того, как его выпрут отсюда.       — Просто неудачные друзья попались в школе, пап, закроем эту тему, Джисон ещё не понимает ничего. В конце концов, такое незачем скрывать, — Чонгук хмурится и заставляет своими словами заткнуться всех.       Вторая половина ужина проходит спокойней, отец пошёл играться с внуком в гостиную, в то время, как Тэхён и папа Чонгука делились рецептами разнообразной еды. К прошлому разговору они не возвращались, чему оба молодых парня были очень рады. Чонгук же созвонился с Юнги по поводу некоторых рабочих вопросов. Всё же без проблем никуда, но они хотя бы уладили вопрос с Милой.       — Чонгук, нам пора, — говорит жалобно омега, как только старший подходит к ним с папой. В глазах так и читается усталость и желание наконец-то вернуться домой. Конечно, ведь запах вишни теперь чувствуется сильнее, и Тэ уже совсем не держится на ногах.       — Куда? Я думал, вы останетесь у нас, — растерянно говорит старший омега, бегая глазами по молодым людям. — Мы так скучали по ребёнку, даже не дали нормально поиграться с ним, — омега сильно расстраивается, и Чонгук уже подумывает реально остаться, но Тэхён просит одним только взглядом. Ему не хочется находиться в чужом доме, пусть его здесь и любят, и скулить целую ночь от боли, или бегая в душ каждый час. Чонгук потерпит это, а если нет, то пойдёт спать в коридор отеля или снимет другой номер, потому что Ким уже предчувствует наступающие часы муки.       — Прости, пап, но мы можем оставить вам Джи. Он сильно скучал, поэтому будет очень рад. А завтра мы заберём его, — Чон вдруг выпаливает совсем сумасшедшую идею, отчего на него уставляются оба омеги — Тэхён из-за того, как двусмысленно это звучит. Чонгук буквально сказал: «Пап, мы оставим сына вам, чтобы провести течку Тэ вместе». Конечно же, мистер Чон не дурак и давно понял, почему Ким так часто хватается за край столешницы и сжимает до боли в руках, почему протяжно шипит и дёргается. Именно поэтому и не смог сдержать громкого оха, когда сын это сказал.       — Да… я понимаю, пусть остаётся… мы только рады, — всё ещё немного растерянно говорит омега, но вдруг улыбается и уже ехидно добавляет: — А вы поезжайте быстрее, пока совсем не стемнело, — затем пытается прямо-таки выгнать их из дома.       Ребята немного теряются, поддаваясь пинкам в спину, но Тэхён вовремя вспоминает о сыне, прося хотя бы попрощаться с ним. Чонгук бежит следом, потому что нужно дать несколько поручений своему мальку. Тот, видимо, совсем уже забыл о родителях, купаясь во внимании дедушки, который то на спине покатает, то вкусняшку вытянет, то что-то новое пообещает. Только таким и можно подкупить мальчика.       — Малыш, иди к нам, — Тэхён зовёт этого безумно занятого мужчину к себе, и Джисон обещает дедушке скоро вернуться.       — Папочка, мы уже уезжаем? Но я не хочу, — альфочка поджимает губки и опускает глаза, уже готовый идти обуваться. А он так хотел ещё с дедушкой-омегой поиграть в карты. А потом посмотреть новогодний мультик с обоими дедушками, но…       — Нет, малыш, ты остаёшься на ночь, а мы уедем, хорошо? Завтра я заберу тебя, — Чонгук садится около сына, обнимая, чтобы успокоить и обрадовать его. — Ты ведь не сильно расстроишься?       — Нет, конечно, я очень рад. Жалко, что вы не останетесь, но сестрёнка не ждёт, я понимаю, — Джи хихикает громко, сжимая отца в объятиях и смотря на постепенно раздражающегося папочку.       — Джисон, хватит говорить об этом. Даже не думай что-то ещё рассказать дедушкам, они и так в шоке, хорошо? — Тэхён немного повышает голос, хотя как сказать… он не может кричать на собственного ребёнка, тем более, когда он ничего не сделал, а просто говорит то, чего хочет на самом деле. Он не виноват, что его родители такие ужасные люди.       — Ладно, папочка, я люблю вас, — мальчик по очереди целует их в щёчки, сильно обнимает и убегает назад к ждущим его дедушкам. /\/\/\/\/\       Номер встречает их темнотой, из-за окна виднеется наступившая ночь. Как только двери закрываются, Тэхён громко стонет и едва не падает на ноги, успевая ухватиться за спину стоящего рядом друга. Тот разворачивается и ловит омегу, легко поднимая на руки. Живот начинает скручивать от возбуждения, а член потихоньку трётся о ширинку джинсов. Чонгук громко сглатывает, но помогает мало, тем более, когда Тэхён рядом, он всё больше и больше истекает смазкой. Таблеток рядом нет, Тэ выпил всё, а альфа точно не сможет уже выйти отсюда, чтобы купить новые, потому что сам на грани.       — Боже, как же плохо, — шипит пепельноволосый и скручивается в позу эмбриона на кровати. Чон молча подтягивает к нему покрывало, и оно оказывается зажатым между ног Тэ, — Я не могу, умру сейчас. Чонгук, сделай что-нибудь.       — Тэхён, успокойся, пожалуйста, мне не лучше твоего. Думаешь, мне так хорошо и прекрасно? — брюнет старается не сорваться на друге, но получается плохо. Тэ своими стонами будто дёргает какие-то верёвочки внутри альфы, что заставляют возбуждаться всё сильнее и сильнее.       Ким молчит, только сжимая зубы до скрежета, но едкие слова в сторону Чона так и хотят вырваться наружу, да вот никак. Омега чувствует присутствие Чонгука сзади себя, находит силы резко развернуться на кровати и потянуть альфу на себя, тут же сжимая его в объятиях и едва ли не полностью садясь на него. Конечно, старший прилично охреневает, но лишь выпячивает глаза, потому что на большее сил не хватает. Он, естественно, знает, что омеги не контролируют себя во время течки, впрочем, Тэхён это уже доказал прямо сейчас, но не до такой же степени.       Чона разрывает от невыносимости выбора. Альфа прекрасно понимает, что Тэхён будет зол завтра, когда его тело откажется двигаться, тем более, что у него восемь лет не было секса. Но в то же время, омега безумно привлекателен именно сейчас, его так и хочется повалить и откровенно вталкивать в матрас. Руки безумно чешутся, чтобы пройтись по плавным изгибам кожи, приятно скользящей под пальцами, вызывая у сплошной эрогенной зоны мурашки на коже. Хочется, прикрыв глаза, выцеловывать каждый участок тела, который сочится приятным запахом вишни, что запал в голову ещё в универе и ни разу не покинул. Хочется сжимать в руках сочные округлости, причиняя лёгкую боль вместе с накатывающим возбуждением. Хочется вбиваться в податливое тело, оставлять метки, целовать любимые губы и наконец-то подчинить себе. Хотя бы на эту ночь…       — Тэ, что ты творишь, — не своим голосом говорит альфа, закатив глаза к потолку, потому что в паху становится безумно больно, а омега умудряется тереться внутренней частью бедра о каменное возбуждение Чона и при этом стонать. Да Ким просто издевается, как тут можно устоять, объясните хоть кто-то.       — Чонгук, помоги мне… пожалуйста, — Тэхён громко хнычет и переводит свой взгляд на едва ли держащего себя в руках Чона, жалобно поскуливая, тем самым выводя из равновесия полностью.       — Тэхён, я завалю тебя ещё раз, если ты посмеешь улизнуть от меня завтра или когда-либо ещё в этой жизни, — Чонгук рычит не своим голосом, заставляя омежку внутри Тэ вздрогнуть, тем самым возбуждая ещё сильнее.       Ким прикусывает губу от нетерпения, слегка отстраняется, но Чон не теряет времени и переворачивает друга на спину, нависая сверху и резко впиваясь в манящие сочные розовые губы. Как же непривычно снова целовать их. Как же странно спустя столько лет смаковать их и наслаждаться этим моментом. Чонгук бы вечность их целовал, да вот только проворная рука омеги уже лезет к ремню старшего, пытаясь наткнуться на пряжку, только пока что выходит лишь водить ладонью по напряжённому прессу. И Чонгук хотел бы посмеяться, потому что в прошлый раз рука Тэхёна всё время покоилась на его животе, но вот только сейчас всё серьёзно. Твою мать, у Чона даже презервативов нету. Хотя… есть одна идея, и пока Тэ в таком состоянии, он вряд ли сможет сказать что-то против.       Омега наконец-то находит рукой то, что нужно, и, не рассчитав силу, сильно тянет на себя, заставляя Чонгука слегка прогнуться в спине и прикоснуться своим возбуждением к его. Оба протяжно стонут в поцелуй, и это отдаётся вибрацией по всему телу. Чонгук медленно отстраняется, оставляя между ними тонкую нить слюны, которая тут же исчезает, потому что Чон вдруг находит одно место на шее Тэ, где бы прекрасно смотрелась его метка. И пока омега занят расстёгиванием джинсов на альфе, старший уже почти полностью покрыл медовую шею поцелуями, укусами и засосами. Придётся завтра ему надеть какой-нибудь шарф, иначе Джисон подумает лишнего.       Тэхён тянет собачку на штанах вниз и смотрит на альфу взглядом, будто приказывает раздеться. Чонгук, конечно, знал, что омеги с ума сходят от его тела, но чтобы и Тэ тоже… впрочем, он сейчас совсем не против. Альфа хмыкает себе под нос, собирается уже снять с себя джинсы, но вскидывает голову и понимает, что Тэхён всё ещё в одежде. Так не должно быть. Брюнет приближается к лицу Кима, делает вид, что хочет поцеловать, но на самом деле руки его медленно скользят по гладким бокам, вместе с тем убирая кофту вверх. Кожа покрывается мурашками, а Чон снова хмыкает: он так любит, когда Тэ смущается, и сейчас тот же момент, потому что стоит посмотреть ему в лицо, как увидишь розовые щёчки.       Омега снова протяжно стонет и слегка содрогается, что заставляет Чонгука поторопиться, Тэхёну больно, нужно для начала позаботиться о его комфорте и снятии напряжения, а затем о самом себе. Тем более, когда омега сам просится. Чон, на самом деле, не простит себе, если завтра его друг сделает вид, что ничего не было или, ещё чего хуже, что он ничего не помнит.       — Тэ, потерпи, солнце, — шепчет Чон, когда слышит громкий стон прямо над ухом, а сам омега прогибается в пояснице. Альфа напоследок пробегается пальцами по рёбрам Тэ и спускает руки на штаны, которые тут же срывает. Тэхён остаётся только в одном красном кружевном и безумно сексуальном белье, которое совсем не хочется снимать с него, а прямо так и оставить. И пока брюнет любуется видом под собой, Ким сам тянет руки к кофте альфы, просовывает руки за спину и начинает исполосывать её, требуя Чонгука поторопиться.       Старший быстро скидывает свою кофту, в которой уже едва ли не расплавился, потому что ему уже давно так жарко не было. Тэхён смело хватает Чона прямо за ягодицы, притягивая к себе ближе и смотря на него затуманенными глазами, будто сквозь пелену. Альфа ухмыляется и выполняет заветное желание своего омежки, снимая с себя джинсы вместе с бельём. Тэ закидывает голову назад от нетерпения, он уже сам готов искусать этого несносного мужчину, чувствуя, что тот укусил его прямо внизу живота, а когда пытается поднять голову, чтобы посмотреть, что затеял дьявол дальше, то почти что выдаёт стон ещё громче предыдущих. Между ног Тэхёна виднеется только чёрная макушка, а бельё Кима медленно сползает вниз.       — Чонгук, что ты творишь, — севшим голосом хрипит омега, но не успевает договорить, потому что альфа нависает сверху очень внезапно и своим пронзительным взглядом заставляет заткнуться.       Омега чувствует, как в него проникает один палец, полностью сухой, но смазки выделилось столько, что хватило для безболезненного проникновения. Тэхён если бы хотел громко взвизгнуть, то всё равно бы не смог, потому что эти глаза над ним заставляют покоряться хозяину, молчать и даже не двигаться. Ким всё выполняет, как наказано, но когда в него проникает ещё один палец, резко, немного грубо и сразу начинает двигаться, его губы приоткрываются, а сам омега так и застывает с открытым ртом в полукрике. Парень хватается за мощную спину, что висит над ним горой и впивается ноготками, причиняя боль самому Чону. Он шипит, прикрыв глаза, но от этого начинает остервенело двигать пальцами, чем способствует новой порции боли, потому что Ким проезжается руками по его спине, кажись, оставляя не просто царапинки, а целые раны.       — Тэхён, ты сводишь меня с ума, — шепчет на ушко омеге Чонгук, вместе с этим убирая пальцы от растраханной дырочки, что всё не прекращает сочиться естественной смазкой.       Чонгук прикусывает мочку уха, шепчет что-то совсем непонятное Тэхёну, лишь бы отвлечь от того, что сейчас его рука целенаправленно приставляет член ко входу и наконец-то полностью заполняет желанное тело под ним собой, медленно, но верно. Ким протяжно стонет, а для Чона это, как полноценная музыка, как рай для ушей, симфония, которую бы слушать вечно. Он начинает двигаться в омеге, стараясь принести как можно больше удовольствия и минимально боли, ведь это солнышко уже натерпелось от него достаточно. Теперь альфа готов только оберегать, защищать и лелеять его, чтобы больше никогда не плакал, не грустил и, самое главное, не пытался скрыться или убежать.       Осторожно двигаясь в возбуждённом теле ещё какое-то время, Чонгук чувствует скорую разрядку, а Тэхён вовсе бьётся в конвульсиях, поэтому как только омега с громким стоном кончает, альфа изливается внутрь, допуская сцепку до того, как омега успевает что-то заметить. Чон улыбается, проводит рукой по любимому лицу и целует в лоб.       Определённо, это вторая лучшая ночь за всю его жизнь…