Заявочки по BSD

Пейринг: Дазай/Чуя Рейтинг: R Обычная небольшая зарисовка на тему того, как могла пройти последняя ночь соукоку перед уходом Осаму из Мафии

***

- Да делай, что хочешь… Прокуренный голос глухо отражается от стен полупустой квартиры. Вся одежда пропахла горьким никотином, а на губах ещё осталась корочка запекшейся крови. Говорят: глаза - зеркало души. Если честно, он сейчас чувствовал, словно эта самая гладкая поверхность, скрывающая за собой самое сокровенное, раскрошиться на мелкие кусочки. Смотрясь в треснувшее зеркало, люди видели лишь собственное отражение, то, что и представляли там найти - иллюзию, не реальность. Кардиган, тёмный, как воронье крыло, шурша, падает на пол. Голос срывается на хриплый стон, стоит дыханию опалить кожу за ухом. Кончики пальцев очерчивают линию талии, такой изящной для мужчины, но все же намного крепче женской. - Прости… Белая, некогда накрахмаленная рубашка спадает с плеч до локтей. Бледные губы целуют меж лопаток, замирая всего на мгновение, чтобы после подняться выше, к шее, и осторожно прикусить. Тонкая кожа впитала в себя аромат опасности, чужого страха и лицемерия. Тишина давит на уши. Наверное, он был единственным, кто смог пробить щель и заглянуть в мир зазеркалья. В скрытую от посторонних глаз вселенную, куда не доставали солнечные лучи. Только ему было не страшно, потому что внутри этого тела, под извечно меняющейся маской скрывалась непроглядная тьма. Сомкнуты веки или нет - ничего не меняется. Из-за спины чужого лица не узреть, а прикосновения не нуждаются в дополнительном органе чувств: хватает осязания. Все вокруг - лёд. Зима. Не спасёт ни тёплый шарф, ни горячий кофе, ни слова, которые он мог бы говорить сейчас… Поцелуи расползаются ядовитыми змеями, шипами терновых ветвей обжигают каждый сантиметр, но все равно холод не уходит. - Ты исчезнешь? - руки, путешествующие по груди, замирают. Тяжелый вздох на миг сотрясает воздух. - Когда? - Утром… - Вот и славно. Поцелуй в губы - нечто таинственное, запретное, дарящее надежду, которой не осталось. Кусочек свободы, поделённый на двоих. Все когда-нибудь заканчивается: закат сменяется ночью, жаркое лето - ветреной осенью, встреча - расставанием… В этом мире нет ничего вечного. Ни-че-го. Все имеет конец и, чаще всего, печальный. От нажатия на грудные позвонки, такие маняще выпирающие, в старых шрамах, искусанные демоном в человеческом обличии, приходиться упасть на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Голове становится легче, когда с волос стягивают тугую резинку и зарываются в них пятерней. - Прости… - Заткни уже пасть и доведи дело до конца. Где-то сверху слышен щелчок пластиковой крышки и шуршание рвущегося целлофана. Холодно… Теперь и снаружи ощущается прохлада, лишь слегка перекрываемая ускорившемся током крови по сосудам. Нутро сопротивляется всего несколько первых секунд, затем покорно принимая в себя того, кого уже ни раз пускала в любое время, в любом месте, ведь именно этот человек никогда не делал больно. Больно физически, но не морально. Чужие руки вцепляются в крепкие худые бёдра, чуть приподнимая. Шею и лопатки долго и много целуют, не пытаясь самостоятельно перейти на губы - знают, что не позволят. И если даже разрешат, он больше не имеет на это права. Он через несколько часов станет предателем, но что бы кто ни говорил и ни делал, его решение не изменится. Сознание плывет, перед закрытыми глазами - вспышки желтых, оранжевых, как листья в начале октября, кругов. Голос, хриплый от природы, сорван в конец. Стоны двух людей заполнили собой тихую квартиру. Стоны не столько от процесса, сколько от боли, терзающей обоих, от понимания неизбежности вновь стать одинокими, снова быть окружёнными пугающей пустотой. И как же тяжело говорить: «Мне все равно», когда внутри выжжена надпись: «Прошу, останься…» - Я!..Сейчас!.. И все кончается. С усталым вздохом на третьем подходе за эту долгую, бесконечную ночь, пролетевшую в одно мгновение. Ползти до ванной ни сил, ни смысла нет. Сон так и тянет в свои объятия, но в то же время слишком сильно хочется ещё раз вдохнуть аромат чужой кожи, дотронуться до знакомых отметин, провести по мягким волосам, произнести такое родное и приятное слуху имя… Но первый солнечный луч проникает сквозь неплотно закрытые шторы, рассеивая темноту и оставляя неприятный осадок в горле. Утро раньше начиналось с кофе, а теперь с бокала вина. Что ж, все бывает в первый раз.

***

- Хэй, подонок, соскучился по мне? - самодовольная ухмылка на повзрослевшем лице выглядит ещё более соблазнительно, чем робкий румянец подростка. - Сбежишь, поджав хвост, ещё раз, глотку перегрызу! Поцелуй в губы - нечто таинственное, запретное, дарящее надежду, которая вновь загорелась рассветным пламенем. Все когда-нибудь заканчивается: за ночью всегда приходит утро, зима сменяется весной, мучительная разлука - долгожданным воссоединением… - Вижу, ты помнишь обещание. Похоже, моя очередь дать своё: я больше никуда не исчезну.