Дорога в никуда

      Утро встретило Вадима серостью и унынием. И, хоть вид из гостиницы выходил на лес, картина всё равно не впечатляла. Было в этом месте что-то странное. Какое-то предчувствие волновало артиста, и он был не в лучшем расположении духа. Что-то таил в себе этот спокойный и умиротворённый серый лес. Но отступать и отказываться было уже поздно и не выгодно, поэтому мужчина оделся и вышел из номера. В небольшом холле их ждал организатор, с которым они договаривались о концерте. И да. Вадима ждал сюрприз. Мужчина спустился на первый этаж и чуть не обмер. У стойки администратора стоял Глеб. Вот тебе и предчувствие. Девушка явно кокетничала с мужчиной, и тот жестами рассказывал и показывал явно что-то интересное. Самойлов старший, хмуря брови и тяжело дыша, опустил голову вниз и, быстро спускаясь по трём ступенькам, решительно направлялся к мужчине, который только что закончил свой разговор по телефону. — Игорь Викторович! — спокойным тоном поприветствовал его Вадим и, беря за локоть, отвёл улыбающегося мужчину в сторону. Тот, немного растерявшись, округлил глаза, увидев тяжёлый взгляд музыканта. — Что-то случилось, Вадим Рудольфович? Сейчас поедем! Машина уже готова. — Тогда поехали, чего ждём!? — Вадим решительно обратился и указал жестом на выход, но организатор, заикаясь, поспешил его осведомить. — Простите... Но... Мы ждём ещё одного артиста, — музыкант сощурил глаза и скривил рот, проглатывая злость и обиду. Ему было не приятно узнать, что его не поставили в известность. — Какого артиста? — почти ровным тоном спросил он, и мужчина быстрым взглядом посмотрел на всё ещё треплющегося Глеба. Казалось, его больше ничего не волновало кроме этой белокурой бестии. Вадим посмотрел в сторону брата и потом снова на организатора, — этого? А почему мне никто не сказал о нём? — он горько усмехнулся и, встав в ожидающую позу, снова посмотрел на ворковавшую парочку. Мужчина рядом явно нервничал. Нужно было ехать, но Глеб никуда не спешил. Он не замечал ничего вокруг и, чуть покачиваясь, тянул свои руки к смущенной девушке. Она бросала быстрые взгляды и краснела. Вадим сразу определил: младший был с бодуна. По всей видимости, голоса, раздающие из соседнего номера, принадлежали именно его команде. Они пировали и сегодня наверняка успели опохмелиться. Глеб похрюкивал и сально улыбался. Прождав минут десять, наблюдая за разворачивающейся мизан сценой, Вадим посмотрел на часы, а потом на организатора. — И долго мы будем ждать? — Перед тем, как вы пришли, Глеб Рудольфович сказал, что уже идёт. И вот, — Игорь явно был обескуражен и не знал как поступить. Ему никогда не доводилось иметь дело с выпившими артистами с самого утра. Музыкант понимающе кивнул и, набрав побольше воздуха в лёгкие, направился к Глебу, по пути поправляя ремень у своей сумки. Девушка заметила движение и быстро напряглась. Каменное лицо старшего из Самойловых не предвещало ничего хорошего. Вадим натянуто улыбнулся девушке и моргнул глазами, перед тем как одарить брата своим свинцовым взглядом. — Долго ты ещё будешь здесь прохлаждаться? Развлекаться или работать приехал? — голос был тихим, но властным, отчего младший, посмотрев на незнакомца, расширил узкие глаза и сжался. На мгновение он обомлел и ничего не мог сказать. Вадим закатил глаза и, постучав нетерпеливо ладонью по зеркально-гладкой поверхности стойки, осведомил, — Закругляйся, я не намерен ждать. Мне работать надо! — после этих слов он снова одарил девушку дежурной улыбкой и направился к выходу, кивком указывая Игорю действовать. Младший был в шоке. Он замер и, почти не мигая, пытался понять, глюк это или реальность, никак не ожидая этой встречи. — Глеб Рудольфович, ехать надо, — всё же подошёл к нему мужчина лет сорока пяти и указал рукой в сторону выхода, где на улице нервно курил Вадим. — Да знаю я, — буркнул недовольно Глеб, втягивая шею в воротник, и, сгорбившись, направился к выходу. На ватных ногах он буквально вывалился из помещения и вдохнул морозный воздух. Поймав на себе недружелюбный взгляд брата, он заковылял к машине. Вадим уже докуривал и старался не смотреть на младшего. Больше всего в жизни он не хотел выступать с этим человеком на одних площадках. И он обязательно поговорит по этому поводу с Игорем, который спешно вышел. Они вдвоём дошли до машины, и мужчина снял сигнализацию. — Игорь Викторович, можно вопрос? — Вадим тихо отвёл в сторонку организатора, — где мои музыканты? — Ваша команда поедет следом. На автобусе. Всё уже заказано, просто из-за погоды водитель опаздывает. Вас решено было отвезти первыми. — Без аппаратуры, моих людей, — недовольно вспыхнул Вадим, — и что прикажете мне там делать? — Осмотрите Дк. Обговорите детали с местными работниками, — на ходу импровизировал организатор, и Вадим мотнул головой. — Эти вопросы решает мой специальный человек. Плюс, Вы не сказали, что параллельно со мной будет выступать мой брат! Какого чёрта здесь происходит? — Самойлов пытался держать эмоциональное равновесие, но возмущение нарастало, а Глеб хмурился, стоя поодаль от них и топчась на месте. Он так и не сел в машину, хоть она и была открыта. Порядком уже замёрзнув, он начинал немного трезветь. — Послушайте, — быстро попытался сгладить напряжение Игорь, — я понимаю Ваше состояние. Мы в последний момент узнали, что Глеб Рудольфович примет участие. Сначала нам отказали по неизвестным причинам, — Вадим, хмыкнув, сразу всё понял, по каким причинам, но продолжал внимательно слушать объяснения, — потом мы позвонили Вам. Вы согласились. За день до поездки нам позвонили от Глеба и сказали, что всё в силе. Для нас это тоже было неожиданностью, но мы не стали отказывать, — когда растерянный мужчина закончил, в его глазах читался страх. Кипя изнутри от злости, Вадим бросил брезгливый взгляд на шмыгающего брата. Вид того был изрядно помят. Но выбора не было, и деньги терять не хотелось. — Хорошо. Пусть так. Но я поеду со своей командой, — заключил Вадим, и Игорь цокнул. — Вадим Рудольфович, это исключено. У нас концерт начнется через...— он посмотрел на часы, — через пять часов. Надо доехать до ДК. Вам отдохнуть. Поедем, пожалуйста, сейчас, — он буквально простонал на выдохе, умоляюще смотря на музыканта. По нему было видно, что полетят чьи-то головы, если Вадим не поедет сейчас. Самойлов и сам понимал, что ведет себя, как капризная баба, но всё это ему не нравилось. Он взглянул на отель, а потом на брата и, всё же, согласился. — Хорошо, поехали, — он быстро направился к машине, открывая заднюю дверь. Глеб был несказанно рад тому, что всё было улажено, и он смог устроиться поудобнее на своём месте. Старший сморщил нос, бросая быстрый взгляд на вваливавшегося рядом брата, и его обдало свежим алкоголем. Чувствуя, что всю дорогу ему придется нюхать это амбре, как бы самому не опьянеть. Отворачиваясь и сжимая зубы, он обречённо посмотрел в окно. Машина тронулась.        Глеба слегка разморило в тепле и он постоянно шмыгал носом. Сопли текли не переставая, и мужчина постоянно их вытирал. Терпеть не было сил, и Вадим попросил включить радио. Он был рад чему угодно, лишь бы только не слушать это. Но шмыганье не прекращалось, и он, цокая языком, быстрым движением достал платок из бокового кармана пальто и не глядя сунул его удивлённому Глебу. Тот на мгновение замер, и шмыганье прекратилось. — Высморкайся уже. Невозможно это слушать, — буркнул Вадим, и младший, поджав губы, небрежно принял платок, начиная активно избавляться от содержимого своего носа в ткань. Когда всё это закончилось, наступило облегчение. Мужчины ехали молча, и ни у кого не было желания разговаривать друг с другом. Вадим понимал, если он начнет разговор, то это опять закончится скандалом, а это до конца дня испорченное настроение. Он всё думал о ребятах, о предстоящем выступлении. Как они успеют настроить аппаратуру. — Игорь, моя команда поедет с другими музыкантами? — вдруг обратился Вадим, и Глеб, хмуря брови, посмотрел на водителя. — Да. Автобус большой. Все уберутся, — кивнул мужчина, и музыкант напрягся. Он, конечно, не сомневался в своих коллегах. У них доверительные отношения, но что-то на душе было не спокойно. — Ты что-то имеешь против моей группы? — проскрипел Глеб, сверля глазами профиль Вадима. Тот просто проигнорировал этот вопрос, продолжая смотреть в окно.       Обстановка в машине становилась всё напряжённей, а лес не заканчивался. Младший сжимал в руке платок брата и сопел от злости. Видеть его было не самое приятное ощущение. Хоть он и мечтал встретиться с ним, поговорить как раньше, сказать, что он скучает по прошлому, сейчас он был зол. Но злился он скорее сам на себя, потому что те поступки, которые он совершил, никогда не простятся ему. Но он продолжает оставаться братом Вадиму, и игнорировать этот факт было глупо. Он хотел быть увиденным и услышанным, но кроме ненависти и равнодушия не видел ничего в его глазах. Это раздражало. Что ещё ему нужно сделать, чтобы брат снова обратил на него внимание? Что б он вспомнил, что он — Глеб — живой и всё ещё его брат. Даже сейчас, сидя в одной машине, между ними огромная стена безмолвия и недопонимания. Вадим не хотел знать о нём, не интересовался его здоровьем. Глеб жалел себя, ведь он не заслуживал такого отношения.       Мысли обоих прервал рёв мотора, и машина резко затормозила, встав посреди дороги. Игорь ругнулся и попытался завести её, но всё тщетно. Транспорт никак не хотел ехать и даже подавать признаки жизни. Вадим нахмурился и, оглядывая присутствующих, обратился: — Что случилось? — Да, не знаю. Постоянно глохнет здесь. Уже не в первый раз, — растерянно ответил водитель, и музыканты переглянулись. — В смысле, не первый раз? — уточнил Вадим. — Постоянно, как еду по этой дороге, этот тарантас глохнет. — А другой дороги нет? — быстро переспросил обеспокоенный Глеб. Застрять здесь ему тоже не очень хотелось. — Есть. Но по той дороге мы бы потратили на час дольше. — Прекрасно! — взмахнул руками Вадим, опуская ладони на ноги, — а сейчас что прикажете делать? Этот час сидеть и ждать, когда за нами приедет автобус? — Я выйду и посмотрю, — уходя от ответа, вынырнул из салона Игорь, и братья остались вдвоём в полной тишине. Вадим тяжело вздохнул, внимательно следя за организатором и мысленно ругая всех в происходящем. Ехать к чёрту на кулички и заглохнуть посреди леса не слишком хорошая перспектива для двух не приятных друг другу людей. Тишина давила на уши, амбре, исходящее от Глеба, было невыносимо, и Вадик буквально вывалился из автомобиля, глубоко дыша. Пассажир от обиды поджал губы и прислонился плечом к двери, чтобы немного вздремнуть. Его клонило в сон. Они всю ночь распивали и отмечали предстоящий концерт, поэтому, пока другие пытались что-то предпринять, он решил, что сон — самое полезное в этом бесполезном деле. Вадим с Игорем пытались понять, что произошло, проверяли все датчики и приборы, испробовали все попытки оживить машину, но время шло и играло им не на руку. — Вадим Рудольфович, автобус прибудет только через час. Они выехали. У меня лишь одно верное решение, — Самойлов замер и сдержал себя, чтобы не издать крик. — Прямо по дороге будет разметка и знак с названием посёлка. От него буквально минут 20, и вы на месте. Вас там встретят, — мужчина извиняющимся тоном выдвинул своё предложение, и Вадим, сощурив глаза, тяжело выдохнул. — Вы предлагаете нам идти пешком? — Да. Другого выбора нет. Простите за такие форс-мажоры. — Я вычту с Вас все эти форс-мажоры. И не говорите потом, что я зажравшийся, — он просто кипел от злости. Никакие деньги не возместят ему моральное спокойствие. А ведь нужно было идти и ещё вести брата. Чёрт знает где они и куда идти. Сплюнув, он направился к двери и, открыв её, поймал упавшего ему на руки спящего Глеба. От неожиданности тот быстро очнулся и не понимал, что происходит. От резкого пробуждения у него закружилась голова, а к горлу подступила тошнота. — Глеб, вставай. Пошли! — скомандовал Вадим, серьёзно смотря на вялого брата, который напоминал зомби, — Глеееб... Ты слышишь? Вставай! — быстро повторил мужчина и потряс младшего за плечо. — Куда? — только и смог выдавить из себя артист, и старший чувствовал, что терпение снова грозилось лопнуть. Набрав побольше воздуха в лёгкие, Вадим буквально выволок не сопротивляющегося брата на улицу. Тот встал на ноги, слегка пошатываясь. Его мутило, и он, удержавшись за верх машины, согнулся пополам, извлекая содержимое завтрака из желудка. Музыкант понимал это состояние, поэтому ничего не стал говорить. Единственное, он был зол на Глеба, потому что тот опять позволил себе лишнего перед концертом. Это был позор его голове, поэтому он лишь отошёл в сторону, смотря на дорогу и нервно прикуривая. Игорь постоянно с кем-то разговаривал по телефону на повышенных тонах. Как только Глебу стало легче, он вытерся девственным снегом и платком Вадима. — Куда нам идти-то? — обратился он к Вадиму. — Сказали, прямо до знака и там минут двадцать, — равнодушно ответил брат, и от этого у мужчины снова накатила обида. — Пошли тогда! Торчать здесь с тобой у меня не вызывает никакого желания, — сказал Глеб и решительно зашагал вперёд, оставляя старшего в полном недоумении. Вадим вскинул бровь и, туша сигарету, крикнул Игорю, что они уходят. Тот снова указал направление и, дав последнее напутствие, снова вернулся к важному для него разговору.       Мужчины шли по пустынной дороге, припорошенной белым снегом. Неслабый ураган обрушился на эту часть страны и украсил всё вокруг. Ветра не было, но чувствовалась прохлада. Вадим смотрел по сторонам, изредка оглядываясь назад и смотря, как постепенно машина исчезает вдалеке. За всё время пока они шли, не проехал никто. Казалось, что этой дорогой вообще никто не пользуется. Это настораживало, и предчувствие нехорошего снова напомнило о себе. Глеб мечтал поскорее оказаться в тепле. Его тоненькая курточка не спасала, поэтому он то и дело оттопыривал воротник, пряча шею. Вадим бросал быстрые взгляды на брата, но так и не обронил ни слова. В какой-то момент Глеб резко остановился и закопошился в своей сумке. Мужчина не сразу это заметил, поэтому, пройдя несколько шагов, обернулся, смотря на брата. — Ты чего встал? — Сейчас иду, — сосредоточенно ответил Глеб, всем своим видом давая понять, что бы тот не лез. Такой ответ не удовлетворил Вадима, ведь время шло на минуты, поэтому он, медленно подходя, решил поторопить. — Мы почти дошли, что ты ищешь? — Отстань, — бросил раздраженный мужчина, и Самойлов, поджав губы, проглотил ком в горле. Он знал, что если брату что-то приспичило, то это нужно сделать сиеминутно и не медля. — Долго еще? — теряя терпение и тяжело дыша, как можно спокойнее спросил Вадим, наблюдая как мужчина извлекает на свет небольшую бутылку с коричневой жидкостью. Судя по количеству содержимого, из неё явно пили, и не раз. Старший опешил от такого поворота и, предотвращая решительные действия опрокинуть несколько глотков внутрь, выхватил бутылку из трясущихся рук. — Отдай! — вскрикнул Глеб и пошёл навстречу, зло смотря на брата, который быстро закручивал бутылку. — Придём на место, и отдам, — бросил Вадим и спрятал ценную вещь младшего в свою сумку. Тот раскраснелся от злости и, раздувая ноздри, хотел выхватить её, но мужчина предотвратил эти попытки и решительно направился вперёд по дороге. Глеба охватила злость. Он был настолько возмущён таким поведением, что готов был сейчас на всё ради спасительного глотка. Его всего трясло, то ли от холода, то ли от похмелья, и единственное лекарство лежало у брата. — Вадик, отдай бутылку, — твёрдо и требовательно сказал он, пытаясь сократить расстояние между ними. Вадим молчал и решительно шёл своим путем. Снова это безразличие. Он что, издевается над ним? — Вадик! Отдай мне бутылку! — снова попытался привлечь к себе внимание, но его не слышали. Теряя терпение, он быстро догнал брата и, схватив за плечо, резко дёрнул на себя, — отдай мне бутылку, твою мать! — Глеб буквально выкрикнул, и его писклявый голос эхом отозвался в кронах деревьев. Очередной каприз ничуть не смутил Вадима, и он только сощурился, смотря на раскрасневшегося брата и слегка улыбнулся. — Мы почти пришли! Пойдём, — тихим и бесформенным голосом ответил старший, что вызвало очередную волну ярости. — Я не пойду никуда! — мужчина сплюнул и остался стоять. Вадим чудом удержался, чтобы не развести конфликт и просто шёл дальше, не обращая внимание. Глеб смотрел вслед отдаляющемуся брату, и злость кипела в его крови. Он уже не мёрз, даже наоборот, успел согреться, и отобрать бутылку, словно любимую игрушку, у старшего было теперь принципиально важным. Он, сжав кулаки, направился следом и, догоняя ненавистного брата, снова попытался выхватить у того сумку. Вадим вовремя увернулся, и музыкант, подскользнувшись, неосторожно упал на дорогу. Выругавшись и сплевывая снег, Глеб зло посмотрел на ухмыляющегося мужчину, который с осуждением смотрел на него и словно жалел. Только жалость его ему была не нужна. — Хватит страдать хуйнёй! Если ты приехал сюда развлекаться — скатертью дорожка! Обратную дорогу ты знаешь, — с лица Вадима спала улыбка, и он с холодной неприязнью посмотрел на брата. — Это не твоё дело, зачем я сюда приехал, — прошипел Глеб. — Не моё! Но и волочь на себе твоё безжизненное тело я не нанимался. — А я и не просил тебя о помощи. Сам справлюсь, — обиженно ответил музыкант и попытался встать. — Ага! Я вижу, как ты справляешься, — Вадим похлопал по сумке, где лежала заветная жидкость, и мужчина сглотнул, выпрямляясь и отряхиваясь. Он выглядел униженным и чувствовал себя паршиво, но понимал, что бутылку ему не отдадут. — Вадим. Отдай, пожалуйста, мне бутылку, и я тебя не потревожу, — от этих слов Вадим только хмыкнул и, не ответив, снова пошёл вперед. Глебу ничего не оставалось, кроме как плестись за ним. Недовольный и злой, он шёл, как во времена своей молодости, когда они были ещё детьми. Старший часто отбирал у него сладости и не отдавал до тех пор, пока тот не съест ненавистный ему суп. Тогда, мальчишкой, он мог позволить себе даже заплакать, но сейчас этот трюк тем более не сработает. Да и больно хотелось снова вызвать только смех из уст брата. Поджимая губы, он шёл следом, — Вадим. Это не твоё дело. Почему ты всегда лезешь ко мне? — от этих слов у Самойлова полезли брови на лоб, и он, не останавливаясь, бросил многозначительный взгляд. — Я лезу? Вот это новость, — ухмыльнувшись, ответил старший. Он просто не верил своим ушам. — Да. Ты не имеешь права лезть в мои дела и указывать, как мне лучше. — Может и так, но я всё ещё твой брат, — уже не смотря на Глеба, ответил Вадим. — И что? Ты никак не участвуешь в моей жизни, поэтому толку от тебя никакого. Отдай бутылку. — Ну, то что я не участвую в твоей жизни, за это можно сказать спасибо только одному человеку, — мужчина еле сдерживался от обидных слов. Ему было больно и стыдно слышать такое от родного человека. — Я не один виноват в этом, — не унимаясь, продолжал бить по больной ране Глеб, совершенно не понимая этого, — отдай мне бутылку. — Не отдам я тебе ничего, пока мы не придём, — натянуто ответил Вадим и боковым зрением заметил, что брат снова начинает злиться. Его уже и самого трясло, но он всё ещё пытался держать себя в руках. — Да сколько можно трепать мне нервы? Ты что, не видишь, что мне надо выпить? —закричал Глеб, — как будто ты не был в моём состоянии! Вспомни, брат! Как ты трясся от ломки и не мог и шагу вздохнуть, а я бегал тебе за дозами! — едкие слова снова обожгли сердце Вадима, и он стиснул зубы. Мечтая побыстрее прийти, он ускорился. — Заткнись, — процедил он, но Глеб не унимался. Он уже был как паровоз на полном ходу. — Да-да. Вспомнил? А твои похмельные утра в гостиницах, когда ты, прокутив всю ночь со шлюхами, помирая, не мог и двух слов связать. Кто приносил тебе из ресторана заветные сто грамм? — Закрой рот! — повысив голос, прошипел Вадим, бросив злобный взгляд на улыбающегося брата. Тот понял, что задел за живое, и мужчина уже не видел ничего вокруг. — Нет не закрою. Напомнить тебе ещё один случай? А, Вадик? — его голос был настолько противен, что, не выдержав, старший на ходу залез рукой в сумку и, доставая заветную бутылку, с ненавистью попытался разбить её об асфальт. Стекло разлетелось вдребезги, и, поймав на себе шокированный взгляд брата, свернул не на ту дорогу. Он даже не заметил поворот и просто шёл настолько быстро, будто старался убежать от истеричного брата, который из-за пары глотков превратился в бездушную тварь. Он кипел от обиды и злости. Его воля, он бы с радостью здесь и сейчас набил тому морду, но, изо всех сил подавляя эти желания, отдалялся всё быстрее. Глеб никак не ожидал такого поворота событий. Он, тяжело дыша, скакал вокруг разбитой бутылки, тщетно пытаясь собрать остатки. Даже на мгновение пришла мысль собрать снег, пропитанный алкоголем. Но всё же отказался от этой идеи. Именно сейчас он ненавидел брата, пожалуй, как никогда ранее. Он даже смахнул слёзы обиды. А когда буря эмоций поутихла, музыкант поднял взгляд, и перед ним было две дороги. Вадима нигде не было, и его охватила паника. Страх от того, что он остался один и не знал куда идти, выдавил из него стон безысходности. Он судорожно пытался напрячь память и вспомнить направление. Тяжело дыша, простояв на распутье, он кинулся в сторону, пытаясь догнать обиженного брата. Указательный знак остался позади. Они оба свернули не туда.