Дорога в никуда

      Сверяя часы и смотря вперед уже двадцать минут, как их должны были встретить, мужчина тяжело дышал и нервничал. Внутри кипела злость на себя, на жизнь, на сложившиеся обстоятельства, которых он и предугадать не мог. Брат всё же смог вывести его из равновесия, и единственное, чего он хотел сейчас, это дойти до места, отработать концерт и больше сюда не возвращаться. От такой организации и подходу к артисту он был в шоке. Он всё же заслуживал уважения, хоть и не считал себя слишком гордым. Но почему их никто не встречает? Их? Вадим быстро обернулся в ожидании навязчивого брата, но дорога была пустая. Морщась от безысходности, он снова, смотря вперед, продолжил свой путь. Глеб перегнул палку и получил то, что хотел. Немного успокаиваясь от неприятного инцидента, он продолжал оглядываться по сторонам, но на дороге по прежнему не появилось никого. Встревоженный мужчина быстро достал телефон, чтобы позвонить Игорю, но его ждал очередной сюрприз. — Нет сигнала? — простонал Глеб, тряся гаджетом и поднимая его над головой. Он испуганно блуждал глазами и пытался позвонить, чтобы его забрали, — чёрт! — выругавшись и сплюнув, он пошёл по пустынной дороге в надежде, что Вадим не уехал без него. Хотя от старшего можно было ожидать чего угодно. Ведь тот считал себя правым всегда. Что касается Глеба, то он не оправдывал ожидания брата. Что бы он не делал, что бы не сказал, всегда было плохо. У Вадима всегда на первом месте был Саша Козлов, его самый дружный коллектив, Сурков, но только не он. Мужчина пытался быть лучше, старался угождать, пока просто не потерял терпение и не понял, что всё, хватит. Пора положить этому конец. Он больше не будет прогибаться под старшим, как это было всегда. Поза снизу не всегда приносила приятные ощущения, поэтому им пришлось разойтись. Кто же знал, что всё обернётся судами и скандалами. И даже сегодня он в очередной раз убедился, что старший его ненавидел. Впрочем, ему было всё равно. Главное, что бы не лез в его жизнь, но ведь Вадим не мог без этого. Он всегда, при любом удобном случае, притыкал его алкоголем, наркотиками, мамой. Всякий раз находил повод постебать его. А что оставалось делать? Отмахиваться и давать сдачу, предпринимать ответные действия. Даже этот суд, в который он пошёл, был лишь очередным "криком" души. Он хотел доказать, что значит в этой жизни больше, чем ему отвёл в своей жизни брат. Он всего лишь хотел доказать, что достоин немного больше, чем ему оставили. И его снова не поняли, не признали. Единственный близкий человек, которого он любил, отвернулся от него. И что ему оставалось? Глеб шёл и жалел себя. Нет, он не жалел ни грамма о том, как живёт, чем дышит. Ведь здоровье, группа, творчество — это вся его жизнь. И никто не имеет права ему указывать. Но Вадим, по всей видимости, считал иначе, и это очень злило. Он в очередной раз позволил себе влезть в чужую жизнь и указывать, что делать. Вспоминая разбитую бутылку, мужчину всего передёрнуло, и он сглотнул. Выпить хотелось очень и ему был необходим допинг, но дорога не хотела заканчиваться. Он снова начинал замерзать и замечать, как меняется температура. Становилось холоднее, и изо рта выходил небольшой пар. От этого ему стало ещё страшнее, и он прибавил шаг.       Знакомая фигура показалась за поворотом, и музыкант выдавил вздох облегчения. Да, он был рад тому, что теперь не один, но от того, что брат сделал, его снова затрясло. Как разговаривать с этим человеком теперь? — Вадик! — крикнул он и сменил быстрый шаг на бег, переступив через свою гордость. Мужчина обернулся и, бросив на него каменный взгляд, даже не остановился. Глеб понимал, что лучше сейчас не разговаривать, но надо было узнать последние новости, — Вадик, подожди! — крикнул он, задыхаясь, но мужчина продолжал идти, не обращая никакого внимания. Злость снова закипела внутри Вадима и он, стиснув зубы, мечтал, что бы тот исчез, — да остановись ты наконец! — уже пища, крикнул Глеб, вставая и сгибаясь пополам, пытаясь отдышаться. Раздраженный музыкант резко остановился и обернулся. Тот тяжело дышал и хрипел. С его-то дыхалкой вообще удивительно, как он смог пробежать столько метров. — Чего тебе надо от меня? — злобно спросил мужчина, и младший поднял голову, на лице которого отразилась боль. По всей видимости, от неожиданных физических напряжений у него закололо селезенку. — У тебя ловит связь? — тихо прохрипел уставший Глеб, медленно выпрямляясь, — мне надо позвонить. — Нет! У меня не ловит связь, — более спокойно ответил Вадим, и брат снова сморщился. — Чёрт! Когда нас встретят-то? — он маленькими шажками приближался к мужчине, и тот понял, что ему нехорошо. — Должны были уже встретить, — ответил старший, — что с тобой? — Кажется, я переоценил свои физические возможности, — с досадой осведомил младший, уже подходя к брату. Изо рта постоянно выходил пар, и Вадим смерил его взглядом. Злость сменилась сочувствием, и он лишь, поджав губы, еле удержал себя броситься тому на помощь. — А ты всегда переоцениваешь себя. — А ты недооцениваешь, — быстро съязвил Глеб, и Вадим проглотил очередную колкость, чувствуя, что он в любой момент может снова вспыхнуть, как спичка. — Идти можешь? У нас мало времени. — А ты знаешь куда идти? — Я думаю прямо. Дорога же должна нас куда-то привести? — Вадим посмотрел в сторону, и Глеб с сомнением кивнул. — Хорошо. Пойдём. Только не быстро. — Если будем идти твоим шагом, то и до вечера не придём. — Если бы кто-то дал мне выпить, — снова очередная издёвка обожгла слух, и Вадим сжал кулаки. — Если бы я дал тебе выпить, тебя бы развезло, и мы бы никуда не пришли вообще, — резко бросил музыкант. Ему порядком осточертело находиться в кампании обиженного жизнью брата, и он дёрнулся в сторону. Глеб, поджав губы, поплёлся следом. Он отставал от мужчины шагов на пять. Хоть и злился, но был рад, что не один. Вадик всегда решал любые проблемы. Он был коммуникабелен и всегда находил выход. Поэтому, находясь сейчас рядом с братом, ему было спокойнее за свою жизнь, потому что брат определённо найдёт решение. Самойлов старший то и дело заглядывал в телефон в надежде, что связь появилась, но всё было тщетно. Они одни посреди пустынной лесной дороги, без связи и еды. Еда. Он буквально пожалел о том, что с утра пренебрег завтраком. Теперь неизвестно, успеет ли он закинуть в себя кусок бутерброда перед концертом.       Лес резко закончился, и впереди показались первые жилые дома. Мужчины одновременно обрадовались и, воодушевлённые, прибавили шаг. Наконец-то они дошли до цивилизации, а там без труда найдут ДК. Пройдя несколько километров, их радость постепенно улетучивалась. Перед ними открылся жилой посёлок городского типа, как принято сейчас называть. Но что-то в этом месте было не так. Вадим оглядывался по сторонам. Справа и слева от них стоял ряд частных домиков. Пустынные остановки оповещали о том, что здесь была центральная дорога для общественного транспорта. Магазинные вывески говорили о содержимом ассортименте внутри, и всё вроде было обычно. Но одно смущало музыканта, и он резко остановился, хватая брата за рукав. Тот недоуменно посмотрел на сосредоточенного человека. — Слышишь? — вкрадчиво проговорил тот, и Глеб настороженно прислушался. Вокруг стояла тишина, и он пожал плечами. — Что? — Ничего! — так же тихо ответил старший и развернулся вокруг своей оси, проскрипев ботинками по снегу, продолжая что-то высматривать. Младший не уловил ход его мыслей, поэтому не придал особого значения. — Тогда пошли дальше: я замерз, — простонал Глеб и направился прямо по дороге. Вадим ещё всматривался в ближайшие окна домов, но пошёл следом. Ему здесь не нравилось. Какое-то странное ощущение искусственности и фальши не отпускало его. Всё было будто нереальным. Муляж или сцена для постановки. Стояла давящая на уши тишина. Ветра тоже не было. Первое, что пришло ему на ум — посёлок вымер. Здесь не было жизни. Пустые дороги без машин, безжизненные дома с тёмными окнами. Вадим щурился и пытался разглядеть в небольших огородах хоть какую-то живность: кошку или собаку, но никого не обнаруживал. Даже птиц не было. Где они? Чувство неизвестности и тревоги охватывало его тело всё сильнее. — Глеб, тебе действительно ничего странного не кажется? — он всё же обратился к брату, догнав его на очередном перекрёстке. Тот, безразлично хмыкнув, посмотрел на старшего, и в глазах того читалась тревога. Он остановился и оглянулся. — Нет. А что? — Люди. Где все люди? — голос Вадима звучал нервно, и мужчина снова оглянулся в поисках первого встречного, но, никого не обнаружив, снова посмотрел на старшего. Ему и в голову не пришло думать о людях в то время, когда так охота выпить и отдохнуть. — Не знаю. Может, спят, — всем своим видом он дал понять, что ему нет никакого дела до этого. Но Вадима не устроил этот ответ. — Два часа дня! Спят? Все? — это начинало раздражать Глеба, и он хмыкнул. Он не знал ответов на эти вопросы, но брат почему-то докопался именно до него. — Слушай, ну, позвони организатору и спроси у него. От меня-то что хочешь? — чтобы поскорее отделаться, мужчина быстрым шагом направился дальше. — Стой!!! — закричал Самойлов, и Глеб даже подпрыгнул от неожиданности и замер, — машина! — музыкант резко заметался по среди проезжей дороги и, оглядываясь по сторонам, замер от шока. Ни одной машины не было. Его банально разыграли. Как же он ненавидел, когда брат так делал. — Где машина? Что за идиотские шуточки? — обиженно рявкнув, он решительно перешёл проезжую часть. — Вот именно! — Вадим уже догнал его и продолжил, — где машины? Ты видишь? Никого! — он снова обернулся, и ему совершенно это не нравилось. Глебу тоже не нравилась эта паранойя, но доля правды была в словах брата, и он тоже начал озираться по сторонам, чтобы наконец-то найти живую душу и ткнуть пальцем. Они прошли молча ещё несколько метров и наткнулись на парк. Небольшая территория была ограждена высоким решётчатым забором с большими колоннами. Внутри тоже было пусто. На детских площадках не играли дети. Лавочки были пустые, а аттракционы будто замерли в ожидании посетителей. Мужчины встали и долго смотрели на огромное чёртово колесо, которое, казалось, долго не работало. — Мы что, в Припяти? — вдруг выдал Глеб, и Вадим сощурился, поражаясь познаниям брата. — Припять в Украине, если ты не знал. — А! Ну да! — озадаченно хмыкнул младший. — Но ты прав. Здесь всё пусто, — поспешил похвалить мужчина, и они снова переглянулись. — Может они все в ДК? Ушли на концерт? — выдвинул предположение Глеб, и мужчина пожал плечами. Ответа никто не знал, значит, оставалось лишь одно: найти площадку. Сложность заключалась в том, что они не знали, где находится Дом культуры и какой по площади этот поселок. — Пойдём, узнаем! — сказал Вадим. Время уже поджимало. Концерт был назначен на 6 часов, и неизвестно, во сколько здесь темнело. Оказаться на улице в мало знакомом месте не было никакого желания. Они быстро зашагали прочь от пустынного парка. Теперь и Глеб серьёзно всматривался в каждый дом и искал признаки жизни. Но всё будто замерло, и время остановилось. — Что же здесь произошло? — произнёс музыкант, и Вадим встревоженно посмотрел на брата. — Не знаю и знать не хочу. Не нравится мне всё это. — Мне как-то тоже. Может, они в церкви? — указал рукой в нужном направлении Глеб, и старший недоверчиво покосился на белоснежный храм, стоящий между домов. Делать было нечего, и они свернули в сторону здания. Где-где, а в церкви полюбому должен кто-то быть. Мужчины решительно поднялись по чистым ступенькам и отметили, что они тщательно выметены от снега. Значит, это сделал дворник и не так давно. Это предположение вселило обоим надежду и, открыв тяжёлые дубовые двери, они вошли в помещение. В отличии от внешнего мира, внутри было тепло. Глеб облегчённо поёжился, потерев замёрзшие руки друг об друга и оглядываясь по сторонам. Пахло ладаном и воском. Повсюду висели иконы, и в холле никого не было, что уже не удивило молодых людей. В лавке также не было матушки, которая наверняка должна была принимать записки на молебны и продавать церковные товары. Делать было нечего, нужно было найти хоть кого-то. Даже грязному бомжу они были бы оба рады. Войдя в центральный зал, перед ними открылась вся красота этого здания. Напротив стоял алтарь, а со всех сторон горели свечи. Значит, их явно кто-то зажёг? Большой свод потолка был украшен витражами и лепниной. Братья почти открыли рты от увиденной красоты, и Вадим, почему-то, вспомнил о своём коллеге Иване Охлобытине, который в своё время был священником и наверняка так же стоял за этим алтарём и вёл службу. Как бы он сейчас хотел по-настоящему встретить здесь Ивана, который бы вылез из ниоткуда и своим хрипловатым и громким голосом оповестил, что это всё розыгрыш, а это место — очередная постановка. Но, увы, ни Ивана, ни музыкантов, ни людей с камерами ниоткуда не вышло. Они стояли посреди пустого храма, и страх от неизвестности охватывал их всё сильнее. Глебу не нравились церкви, и находиться в них долго он тоже не мог, поэтому ему стало не комфортно. Заметив это, Вадим всё понял без слов — помощи здесь они не найдут, и увёл младшего на свежий воздух. Помявшись на крыльце и думая, куда теперь им идти, мужчины закурили. — Вадик, я хочу есть, — тихо сказал Глеб, и живот мужчины сразу же отозвался лёгким урчанием. Вадим и сам давно хотел того же, но надеялся, что перекусит в гримёрке. — Тогда надо зайти в магазин, — спокойно и решительно сказал старший, и они, продолжая курить на ходу, вышли на небольшую дорогу вдоль очередных одиноких домов. — Интересно всё же, куда все подевались-то? — Не имею понятия. — А как хоть посёлок называется, тебе сказали? — попытался узнать побольше подробностей Глеб, и Вадим серьёзно посмотрел на него. — Мне ничего не сказали. Сказали привезут — отвезут. Всё. А ты разве не интересуешься, куда тебя везут и где ты выступаешь? — Интересуюсь, — соврал Глеб. В последнее время у них настолько мало концертов, что любое захолустье было бы за радость, лишь бы заплатили. Вадим сощурился, и младший понял, что тот ему не поверил. — Тогда почему ты не уточнил, где ты будешь выступать? — Ну-у-у... — протянул мужчина, быстро соображая что ответить, — не в этот раз. — Опять Снейк всё решил за тебя? — тихо предположил Вадим, но в голосе прозвучали нотки сарказма, и Глебу это не понравилось. — Вообще-то, напомню тебе, Снейк — директор. И большую часть он взял на себя. — Вот именно, — быстро перебил брат, — он и тебя взял на себя, как я погляжу, — младшему явно не нравился этот разговор, и он начал раздражаться. — Да тебе-то что? — взвизгнул обиженный Глеб. — Да мне ничего! Просто надо быть более ответственным и не доверять свою жизнь и группы в чужие руки, — бесформенным голосом подытожил Вадим, не смотря на уже красного от злости брата. Снова он лезет со своими советами в его жизнь. Снова начинает указывать и говорить, как ему жить. Это раздражало. — Я ответственный. Просто в этот раз мне было не деталей. — Ну-да, ну-да, — старший знал всё наперед и словно читал брата как открытую книгу, — с картой твоей тоже он придумал? — от такого вопроса у Глеба расширились глаза, и он открыл рот, как рыба на суше, пытаясь сообразить, что ответить. — А это здесь причём? — прошипел он. — Просто интересно, кто мог додуматься до такого. — Кто бы не додумался, это не твоё дело, — поджав губы, быстро ответил мужчина, закипая от злости. — Ну, и много собрал? — не унимался Вадим, словно специально провоцируя его. — Много или мало, это тоже не твоё дело. Нам хватило. — "Нам"? — уточнил Самойлов и снова усмехнулся, — или тебе? — Не завидуй! — и прежде чем мужчина что-то ответил, Глеб уже скрылся за дверью продуктового магазина. Вадим усмехнулся и вошёл следом. В магазине было теплее, чем на улице, и они снова смогли немного согреться. В помещении так же было пустынно и безлюдно. Ни охраны у входа, ни продавцов за прилавками. Глеб слишком хотел есть, поэтому бегло ходил меж набитых полок в поисках съестного. Старший наоборот оглядывался, ища зацепки, чтобы понять, куда делись люди. Может, они попали в реалити-шоу и за ними наблюдают? Не может целый посёлок бесследно исчезнуть. Взяв с полки молоко, он посмотрел на даты. Все сроки совпадали, а это значило, что временные рамки не потревожены и продукт свежий. Найдя рядом кефир, он положил всё в корзину и пошёл дальше. Спустя несколько минут братья встретились у касс. Забыв о том, что обслуживающего персонала не было, как и музыки, которая обычно звучит фоном или рассказывает про акции, они растерялись. — Ну, и как быть? — фыркнул Глеб, смотря на неподвижную ленту и пустой стул. — В любом случае, надо заплатить, — осведомил Вадим, ставя корзину на кассу, и полез в сумку за кошельком. У младшего сразу же пронеслась безумная идея, и он решительно направился мимо Вадима, который, замирая с раскрытым бумажником, изогнул бровь, смотря в спину брата. — Ты куда пошёл? — На улицу, — бросил через плечо Глеб, ныкая продукты в свою сумку. Старший, часто моргая, был обескуражен и взглянул на камеру. Эта выходка явно будет не в пользу брата в будущем. — Глеб, ты чо, с ума сошёл? — А что? Здесь всё равно никого нет, — хмыкнул мужчина и с вызовом посмотрел на всё ещё стоявшего брата. — А камеры? — А что камеры? Их кто-то смотрит? — нагло усмехнулся мужчина, — ну, если ты так хочешь, может заплатишь за меня, брат? — скривив улыбку, съехидничал Глеб и быстро вышел наружу, оставляя шокированного мужчину наедине с собой. Он не узнавал в этом человеке своего брата, хотя чему он удивлялся. Посмотрев в бумажник и отсчитав приблизительную сумму, он наклонился над кассой и сунул деньги под монитор, делая это так, что бы камера всё записала: они не воры. Взяв содержимое из корзины, он спешно вышел из магазина и увидел Глеба, стоящего поодаль. Тот ждал, и Вадим, хмурясь, подошёл к нему, всем своим видом давая понять, что он был не в восторге от этой выходки и осуждал. Но младшему, по всей видимости, было всё равно. Он счастливо что-то жевал на ходу. Сколько они прошли по пустынному городу было неизвестно, но время неумолимо текло, как вода, и они оба понимали, что застряли надолго. Улица за улицей, дом за домом, но Дома культуры нигде не было. Ни одной живой души. Связь до сих пор не ловила, и они оба порядком устали. От постоянного движения ноги давали о себе знать. — Кажется, мы влипли, Вадик, — тихо сказал Глеб, безнадёжно осматривая территорию. — Время уже пять часов, и начинает темнеть, — осведомил Вадим, посмотрев на серое небо. Они заблудились и без чужой помощи не выберутся. — Накрылся наш концерт, брат, — протянул музыкант, и старший заметил сожаление в голосе брата. — По всей видимости, да. — И плакали наши денежки, — хмыкнул Глеб, и Вадим снова поджал губы, в очередной раз убеждаясь, что младшего интересовала лишь цена вопроса. В отличии от Глеба, он был расстроен от того, что не увидит своих поклонников, не почувствует их энергетику и любовь. А самое главное, он переживал, как там его команда. Они почему-то не проехали за всё это время. Или ехали по другой дороге, и они разошлись. Это тревожило ещё больше. Они без связи. Но их по любому будут искать. — Нам нужно найти место для отдыха. — Ты видел хоть одну гостиницу? — съязвил Глеб. — Нет, но не на улице же ночевать? — Ночевать? — проскрипел мужчина и сузил глаза. — Ну, неизвестно, когда нас найдут и найдут ли, — совершенно спокойным голосом ответил Вадим, и Глеб не на шутку испугался. Перспектива заночевать в этом Богом забытом месте его не радовала. — И что ты предлагаешь? — он растерянно посмотрел на вставшего брата, который сосредоточенно искал что-то глазами. — Предлагаю воспользоваться гостеприимством. — В смысле? — заторможенность брата выводила Вадима, и он, теряя терпение, повысил голос. — В прямом, Глеб! — не дожидаясь ответа, мужчина направился к первому стоявшему напротив дому. Глеб не верил своим ушам и, шипя и пригибаясь от страха, направился следом. — Ты что, хочешь влезть в чужой дом? Вадик, ты спятил? — прошептал он, и старший гыкнул. — То есть красть продукты из пустого магазина это хорошо, а залезть в чужой дом сразу плохо? — Это другое, — быстро процедил сквозь зубы униженный мужчина. — Насколько я помню, мой брат не был вором, — подытожил Вадим уже стоя на крыльце. — А мой брат не был взломщиком, — парировал Глеб в тот момент, когда дверь уже была открыта.