Вне пределов созданной природы

Эффиа устроился в кабинете. Собирался писать Месье. Но после Беврона им овладела лень. Сосредоточиться на чём-то было выше его сил. Не беда. За письмо можно взяться утром. Всё равно в замке предстоит провести завтрашний день и следующий. Чтобы точно убедиться, что Тома Мийо ушёл и страсти утихают. Эффиа отложил перо, закрыл чернильницу. Откинулся на спинку кресла и обвёл взглядом кабинет. Дальняя его часть тонула во мраке. А изображённые на портретах люди в колеблющемся свете свечи казались живыми. Эффиа старался не смотреть на отца. Закрыл глаза, чтобы уж наверняка не смотреть. Лучше думать о Бевроне. Час назад Эффиа отсосал ему, помимо всего прочего. В качестве извинения за отстранённость. Сейчас Беврон спит крепким сном, а Эффиа бодрствует, потому что пытался быть верным своему долгу развлекать Месье. Но, по правде, ничего любопытного не случилось. Месье может развлечь разве что словесный портрет травника. Тома Мийо – красивый мужчина. Только нет в нём даже намёка на женоподобность. Это плюс? Или минус? Ныне в моде красота утончённая. Красивый юноша – тот, которого можно спутать с девушкой. Даже стопа кавалера должна быть изящной. Бедолаги, не вписывающиеся в стандарты придворной красоты, заказывают себе туфли на размер меньше, чтобы соответствовать… Эффиа прислушался. Вот опять! Глухие удары. Значит, ему не почудились. Но сейчас ночь. Даже слуги спят. И звук такой странный. Будто палач пытается отсечь голову да не удаётся. Эффиа передёрнул плечами. Но всё дело в жуткой ассоциации, только лишь. Он убрал бумагу, стараясь не думать о том, что ему страшно, и случайно посмотрел в тёмный угол... Там стоял мужчина, а в следующий миг уже исчез. Но этого хватило, чтобы сердце Эффиа заколотилось как бешенное. Он вскочил, пламя свечи заметалось. Эффиа про себя взмолился, чтобы оно не погасло. Потому что если погаснет… Эффиа призвал себя к спокойствию. Всего лишь галлюцинация. Дело в россказнях Бланкара, а ещё в прошлом замка. Эффиа против воли думал об отце и о дяде, поэтому ему привиделся мужчина в костюме, какой был в моде в те времена. Однако поразительно, каким внушаемым Эффиа оказался. Таким же, как все эти безграмотные слуги. Он взял подсвечник, нарочито бодро думая, что бояться нечего, и покинул кабинет. Но разыгравшееся воображение заставляло его слышать позади себя шаги. Эффиа не оглядывался, однако не выдержал, когда шаги стали громче. Как будто кто-то почти нагнал его. Вот-вот схватит. Эффиа резко обернулся. Разумеется, никого не увидел. Усмехнулся и хотел продолжить путь, как перед ним возник тот самый мужчина. Эффиа отпрянул, открыл рот в немом крике. Подсвечник выскользнул из руки, с громким стуком упал на пол. Свеча погасла. Мысли Эффиа лихорадочно метались. "Это был Сен-Мар. Точно он". Та же причёска, что на портретах, то же лицо - смазливое, но не красивое. "Боже", - подумал Эффиа и пошёл вдоль стены, касаясь её пальцами. Он был уверен, что до спальни не доберётся, умрёт от ужаса. Наверняка умер бы, узри Сен-Мара ещё раз. Но призрак – или что это была за чертовщина? – больше не появлялся. Когда Эффиа наконец попал в свою комнату, заперся на ключ. Понимал, что это бессмысленно, но так велел древний инстинкт. Запрыгнул на кровать, задёрнул полог и стал ждать рассвета*. Стоило первым лучам солнца коснуться кровли крыши, а слугам проснуться, Эффиа побежал в конюшню. Велел оседлать ему лошадь. Конюх подчинился без лишних вопросов, но поглядывал на молодого хозяина с тревогой. Эффиа был в том же костюме, что и вчера, но уже помятом. Рыжий парик растрепался, кружевной галстук завязан кое-как. Лицо белое, словно молоко. Эффиа походил на безумца. Но конюх догадывался, в чём причина его состояния. Эффиа не было дела до осторожных взглядов. Он вскочил в седло и погнал лошадь в лес. Он свернёт шею этому Тома Мийо! Если бы Эффиа не знал, что слуги тоже видят призраков, решил бы, что сходит с ума. А вдруг в самом деле сходит? Вдруг, кроме него, никто ничего не видел, вдруг люди пугаются обычных теней и уханья совы? Вдруг их глупые разговоры зажгли фитиль в голове Эффиа? Вдруг унаследованный им недуг скоро явит себя во всей красе? "Нет! Ни за что!", - в ярости думал Эффиа, даже не замечая, как лошадь перепрыгивает через канавку. "Это всё Тома Мийо. Не знаю, каким образом, но он заставляет умерших являться живым. Проклятый колдун". Эффиа заскрежетал зубами, вцепился в поводья. Когда перед ним возник дом травника, спешился, заколотил в дверь со всей силы. Хотелось разнести её в щепки. Внутри послышался шум, вскоре Мийо показался на пороге. - Господин маркиз? – спросил он без особого удивления. – Я собирал вещи… - Как ты это делаешь? – нетерпеливо перебил Эффиа. Мийо молча разглядывал его, что-то прикидывая. Не отпирался, даже не спросил: "Что делаю, господин маркиз?". Значит, знает, о чём речь. Мерзавец. - Входите, господин маркиз, - сказал Мийо и захромал к столу, на котором лежали засушенные травы в мешочках. Стал перебирать их. Найдя искомое, взял щепотку из одного мешочка и бросил её в глиняный горшочек, добавил щепотку из другого. Поставил горшочек на огонь. Эффиа понял, что наблюдает за травником, как завороженный. Впрочем, почему как? Но желания крушить и орать у него поубавилось. - Вы не сошли с ума, господин маркиз, - сказал Мийо, следя за огнём. – Я чувствую такие вещи. Эффиа нахмурился. С ним играют в какую-то игру? А он совершенно не понимает её правила. Он! Ветеран придворных интриг! Маршал, можно сказать! - Пейте, - Мийо вручил Эффиа оловянную кружку с дымящимся отваром. – Успокоитесь, в голове прояснится. Эффиа даже не пошевелился, чтобы кружку взять. - Это не отрава, - заверил Мийо. - Я ведь тоже не сумасшедший. С меня бы шкуру спустили, отрави я вас. Да и зачем мне это? Эффиа сдался. Взял кружку, сделал осторожный глоток, опасаясь больше обжечься, чем яда. Поморщился. - Знаю, горько, - Мийо внимательно наблюдал за ним. – Дам вам мёд, как допьёте. Эффиа подавил желание рассмеяться. - Я не ребёнок, - сказал он. - И никогда им не были, верно? – Мийо не отрывал взгляда от его лица. Тепло разлилось по телу Эффиа, с каждым глотком он успокаивался. Его даже в сон потянуло. - Что вы видели? – спросил Мийо. - Своего мёртвого дядю, - ответил Эффиа, понизив голос. Мийо задумался. Молчал он минут пять. Эффиа к такому не привык. При дворе люди так долго не думают. Затянувшееся молчание – это невежливо. Лучше сказать какую-нибудь ерунду и сдобрить её приятной улыбкой, лишь бы паузы не возникло в разговоре. Иначе решат, что ты не умеешь быть галантным. Клеймо на всю жизнь. - Не знаю, господин маркиз, каким образом это возможно, - серые глаза Мийо снова обратились на Эффиа. – Я не колдун. Уж поверьте. Как говорила покойная матушка, мы просто отличаемся особой чувствительностью. Эффиа намеревался выдержать взгляд травника, но не получилось. Натура взяла своё. Мийо ему нравился. Очень нравился. В голову лезли мысли, совершенно неуместные в данный момент. - Велите обыскать замок, - продолжал между тем Мийо. – Важны места, где многолетняя пыль должна лежать. Но наверняка там найдут свежие следы. А ещё – начертанные символы, ведьмины мешочки. - Ведьмины мешочки? – спросил Эффиа, с трудом подавив желание фыркнуть. - С костями, прахом, могильными червями. Со всякой мерзостью. Похоже, кто-то мстит, господин маркиз. Эффиа поморщился. Он уже полностью успокоился. Теперь было стыдно за потерю контроля над собой. Эффиа уподобился челяди. Страх заставил его искать удобного виновного. Он не обдумал ситуацию, просто захотел крови Тома Мийо, будто это могло помочь. Но ведьмины мешочки, колдовство… Это всё то же самое. Попытка лечить болезнь пилюлями шарлатана. Следует пригласить сюда учёных мужей. Наверняка природное явление стало причиной массовых галлюцинаций. Чтобы разобраться, надо много знать об устройстве окружающего мира. И всё же… Если обыскать замок, вреда не будет. Слуги увидят, что меры предпринимаются. Суждения учёных в их глазах имеют меньший вес, чем бабкины сказки. - Теперь я прошу вас задержаться на день-другой, - сказал Эффиа. – Мне может понадобиться ваш совет. - Уверены, господин маркиз? – Мийо взял протянутую кружку и поставил на стол. – Вы ведь дело говорили. Когда велели уходить. - День-другой, - повторил Эффиа. Мийо кивнул. По его лицу было сложно понять, что он думает на сей счёт. Эффиа вышел на улицу и зашагал к лошади, спокойно его дожидавшейся. Погладил по морде. Чудо, что лошадь никуда не делась. Эффиа забыл её привязать, так был зол. Мийо стоял на пороге. Эффиа ощущал на себе его взгляд. - Как вы поранили ногу? – спросил, не оборачиваясь. - Бежал от волка, господин маркиз. Так мне казалось. Но волка не было. Привиделся. Зато коленкой ударился о камень взаправду. Эффиа взобрался в седло. - Будьте осторожны, Мийо, - сказал на прощание. - И вы, господин маркиз, - ответил травник. Эффиа пустил лошадь галопом, но вскоре заставил её перейти на шаг. Надо было подумать. Атмосфера в замке до того давила, что ничего дельного в голову не приходило. Но на свежем воздухе и в одиночестве мысли текли, словно чистый ручей. Вот только мысли были не о том. Не о происходящем в замке. Эффиа оценивал Тома Мийо. Он бы не побрезговал лечь с травником. Ведь в Париже он спал не только с мужчинами своего круга. Иногда бывало, что с солдатами, моряками. Когда тянуло на эдакое. Но вряд ли Мийо содомит. Лучше на влечение к нему внимания не обращать. Сейчас главное – разобраться с видениями. Вернуть покой местным жителям и самому себе. Краем глаза он заметил стремительное движение, напрягся. Однако это была всего лишь белка. Бежала по траве к дереву. Эффиа усмехнулся и подумал, что вот у кого нет забот.