Лотоса лепестки

Утро начиналось... Рано. Не столько из-за времени подъёма, сколько из-за того, что Цзян Чэн успел проспать не так уж много — за окнами уже занимался рассвет, когда он ложился. Впрочем, Цзян Чэн спал бы ещё, если бы сверху, на покрывале, не начали сворачиваться в клубок. Весомый такой клубок, гладкий. Не открывая глаз, глава клана попытался отмахнуться, но в ответ послышалось тихое, словно насмешливое шипение. Не подействовало — хотя когда на них хоть что-нибудь действовало? — Саньду, отстань, я сплю. Шипение повторилось, теперь дополнившись голосом: — Вс-ставай, а то вс-сё на с-свете проспиш-шь. Цзян Чэн нахмурился недовольно, но глаза упрямо не открывал, надеясь урвать ещё хоть немного заслуженного отдыха. — Саньду, имей совесть, я лег перед рассветом... Ты холодный, брысь! Сверху промолчали, а вот под боком встрепенулись и зашипели уже ворчливо: — Уже и погретьс-ся нельзя, с-сразу брыс-с-сь. Вечно ты так. — Саньду! Покрывало в ногах пошевеливалось от движения ещё одного гибкого хвоста, и Цзян Чэн понял, что доспать даже один, не то, что пару сяоши ему не удастся. Даже если очень хотелось. — Вот же неугомонные, — процедил он и душераздирающе зевнул, открывая глаза. На животе лежала змея, чуть приподняв голову и поблескивая глазами-бусинами, рядом прислонилась ещё одна, а в ногах свивалась в кольца и меланхолично шипела третья. — С-спас-сибо ещё скажеш-шь. — Сомневаюсь, — донеслось откуда-то со стороны хриплое урчание. На расшитом покрывале со вкусом потягивался белый тигр, по чьей шкуре порой пробегали пурпурные отблески, который перевернулся на живот и добавил: — Ни разу ещё не слышал. — Цс-сыдянь, я тебе когда-нибудь хвост откуш-шу. — Все втроём, что ли? Цзян Чэн закатил глаза, закрыв их ещё и ладонью. Его духовное оружие опять сцепилось в ритуальной перебранке, почти каждое утро одно и то же. И пока двое из змей шипелись с тигром, рядом подползла третья. — Меш-шду прочим с-сегодня утром долш-шен Цзинь Лин прибыть. Ты с-сам говорил. — Цзинь Л... — сначала не понял Цзян Чэн, но память тут же услужливо подбросила в ещё спутанные недосыпом мысли нужное воспоминание. — Твоего ж лотоса! — Глава Цзян! — в дверь постучали, но входить слуга не стал, зная, что у главы клана по утрам бывает не лучшее настроение. — Что? — Прибыл молодой господин Цзинь. — Да, уже иду. Когда уже одетый Цзян Чэн покинул покои, один из Саньду насмешливо прошипел: — Я ш-ше говорил. — Спасибо все равно не скажет, — фыркнул тигр, направляясь к выходу. — Идём уже. — Кто-то спеш-ш-шит, чтобы его почес-сали, — не удержался от шпильки другой Саньду. — Хвост откушу, — пообещал Цзыдянь, хотя слышно было, что вовсе не всерьёз. — Вс-сем троим сраз-су? Но Цзыдянь только махнул хвостом, ускоряя шаг, чтобы поскорее догнать идущего на несколько чжанов впереди Цзян Чэна. *** Своё духовное оружие Цзян Чэн ценил, уважал и всё такое. Саньду был ему немного ближе, как первое и собственное оружие, с Цзыдянем они уже прошли много всего бок о бок. Но иногда себе об этом уважении приходилось напоминать. Особенно, когда внимание племянника приходилось привлекать в третий раз за последнюю минуту. Потому что А-Лина прочно занял Цзыдянь, подставив под руки полосатые бока и живот, и низко урчал от удовольствия. Фея не встревала и внимания не требовала, развалившись на траве под солнышком чуть поодаль. — Цзинь Лин! Юноша наконец, услышал и замер, а потом обернулся. — А, привет, дядя. Выглядел он при этом так, словно даже не подозревал, что Цзян Чэн рядом. Цзыдянь, всё это время косивший приоткрытым глазом прямо на него, нагло делал вид, что тоже не слышал. Хитро...хвостый тигр. — Я так понимаю, в город на состязание лучников ты не идёшь. — Что, уже? — Цзинь Лин переменился в лице: он ждал этого довольно долго и даже приезд на погостить подгадал именно так. Юноша вскочил на ноги, поправляя висевший на боку меч — Суйхуа отдыхал после долгого пути и свой аистовый клюв высовывать пока не собирался. Если состязание скоро начнется, то нельзя терять ни минуты. — Тогда я за луком и обратно. Я мигом! Фея, ждать! Цзян Чэн недовольно поджал губы, глядя на то, как засверкали по коридору чужие пятки. А потом посмотрел на похлопывающего по траве хвостом Цзыдяня, который Цзинь Лина и такие поглажки просто обожал. Цзян Чэну даже иногда думалось, как вела бы себя с внуком матушка, если бы была жива. Тигр, тем временем, ещё раз хлопнул хвостом по земле и потянулся, поднимаясь на лапы. — Нет, не стыдно. Совсем. — Я молчал, — Цзян Чэн приподнял бровь, хотя и привык к таким репликам от своего оружия — те порой словно наперед знали, что он скажет. — Слишком громко думаешь, — фыркнул Цзыдянь, а потом зевнул и направился к Цзян Чэну. Поглаживания это хорошо, но хозяйку и её отношение к собственным детям он помнил всегда. И всегда сопровождал Цзян Ваньиня за пределами резиденции. Тигр присел перед мужчиной на задние лапы, прижмуриваясь от солнца. Но если Цзян Чэн думал, что Саньду на этот раз останется в резиденции, то он сильно ошибался. — Ничего не с-сабыл? Все Три яда, казалось, были вездесущими, хотя ни одну из змей Цзян Чэн не видел по меньшей мере несколько сяоши. На самом деле они отлично знали все ходы и коридоры, и разговаривали со слугами. Но умением бесшумно возникать рядом иногда пугали зазевавшихся адептов, и даже сделали это одним из своих развлечений. — Вас и захочешь — не забудешь. Тоже пойдешь с нами? — С-с вами. А то этот хвостатый везде поспеет: и погладиться, и на молодежь пос-смотреть, — насмешливо прошипела одна из змей, потихоньку сплетаясь с другой, чтобы превратиться в меч. Делали они это исключительно по необходимости, в остальное время предпочитая разгуливать во втором облике: пугать шиди и препираться с Цзыдянем при случае. — Саньду, ты язык прикусить и сам отравиться не боишься? — фыркнул тигр, сидя с другой стороны у ног Цзян Чэна. Третья змея показала Цзыдяню этот самый язык, а потом ловко оплела тела остальных двух и на траве остался клинок в ножнах. — Позёр, — отозвался Цзыдянь, но Цзян Чэн закатил глаза и от греха подальше опустил ладонь, потрепав тигра между ушей. Тот понятливо обернулся кольцом, а иначе мог отпускать шпильки в сторону Саньду всю дорогу, а вспыльчивый меч не выдержал бы. Мужчина надел кольцо на палец и подхватил клинок с земли. На время его личный зверинец, наконец, поутих. Но только на время.