Серия Драбблов

Лиам Лунеттс был наделен чрезвычайно удобным, хоть и немного обидным для него самого свойством – его не замечали. А если замечали, то не принимали всерьез. А если и принимали, то, как правило, слишком поздно. И вот, чутко наблюдая за уровнем кофе в турке, Лиам упорно делал вид, что не знает о присутствии постороннего на кухне особняка Барма. Чужак был малого роста, так как ему удавалось спрятаться за низким узким стеллажом у входа в кладовку. Лиам видел шмыгнувшую туда тень в отражении висящего на стене половника. Сняв с огня готовый в малейшем промедлении закипеть кофе, он перелил его через мелкое ситечко в чашку из костяного фарфора и отошел к шкафу со специями в противоположном конце кухни. На самом деле, Барма, пославший его за бодрящим напитком, дабы с утра доклады лучше воспринимались, пил черный кофе без добавок. Увлеченно тарахтя разнообразными склянками, Лиам уловил ожидаемое движение за спиной. Однако когда он обернулся, то никого не обнаружил. Только темная поверхность кофе была взволнована больше, чем ей следовало. Значит, так и есть – отравитель. Поразглядывав свое приунывшее отражение в наверняка теперь смертоносной жидкости, Лиам принялся готовить вторую порцию, от которой уже отвлекаться не стал. Запереть лазутчика на кухне не было никакой возможности, а тратить на него время, когда Барма жаждет кофе и информации – было бы не лучшим решением. Поэтому, поставив обе чашки на поднос, исполнительный Лунеттс направился в кабинет господина. Опустив поднос на край письменного стола, он сел на жесткий стул для посетителей. Подобрав нужные листы из вороха бумаг, просмотрел их, на каком-то чиркнул пару слов и, будто утомившись ждать и, быть может, решив найти и привести герцога к его герцогским обязательствам лично, вышел из кабинета. Дверь осталась призывно открыта. Оставалось надеяться, что недоброжелателю хватит времени, чтобы сократить шансы Бармы остаться живым-здоровым – то есть зайти в кабинет и добавить яд во вторую чашку – но не представится возможности уйти. Лиама Лунеттса никто не замечал – помните? Это происходило без его усилий, то уж говорить о ситуации, когда он сам желал остаться незамеченным. Миниатюрная беловолосая девочка в коротком синем костюме тихонько пискнула, когда ее руки были довольно грубо заломлены назад. Чужая хватка не позволяла ей ни достать нож с крепления под рукавом, ни просто выкрутиться и убежать. Хотя был ли ей смысл в бегстве? - Что же такое замышляет Винсент Найтрей против герцога Барма, а, Эхо-чан? Девушка неожиданно ослабела, так, что Лиаму пришлось удерживать ее от падения, но быстро пришла в себя и крепко встала на ноги. - А-а… Ты, кажется, Лиам? – протянула она, сильно откинув голову назад, чтобы видеть лицо сковывающего ее человека. - «Кажется»? – вырывалось у Лиама, прежде чем он успел подумать. - И у стен есть уши, - детские губы растянулись в гадкой усмешке. – Отпусти меня, и я тебе ничего не сделаю. Лунеттс не ответил. Он лишь приподнял девушку за сведенные за спиной руки, что она едва касалась носками земли и, так держа перед собой, окольными путями вернулся на кухню. Это было, пожалуй, единственное известное Лиаму место в поместье, не оснащенное потайными ходами. Открыв дверь в кладовку пинком ноги, он втолкнул туда пленницу. Металлический щелчок оповестил о том, что ее единственное оружие покинуло паз в креплении на левой руке. - Без этого ты слаба, как обычная девчонка, верно, Цвай? – Лунеттс небрежно, хоть и не очень ловко, повертел дразнящий своим блеском клинок. - Какого ты себе позволяешь, слуга? У меня есть цепь! - И что с того? Я чиркнул записку герцогу, он обязательно узнает о попытке отравления. Так что во мне-марионетке тебе нет никакой пользы. Проще убить, и Барму заодно. А Винсент за такое тебя по головке не погладит. Цвай сгруппировалась, как готовая с броску змея, но все-таки заставила себя сдержаться. - Все равно достанется не мне, а Эхо. - Как это, наверное, удобно, - преисполнившись отвращения, процедил сквозь зубы Лиам. Ему хотелось ударить столь низменное создание, но он едва ли мог себе это позволить. - Где пузырек с ядом? - Он пуст, - девушка отступила, держа перед собой теперь уже безоружную левую руку и заведя за спину правую. - И замечательно. Прижав Цвай к стене из каких-то деревянных ящиков, Лиам силой вырвал из пальцев правой руки пустую склянку и вернулся ближе к дверному проему, исключая возможность побега. - Это не яд. Точнее, он не смертелен. Господину Винсенту не нужна была смерть герцога Барма. - А всего лишь его отсутствие на некоторое время? – предположил Лиам, откупоривая пустой флакончик и полный, который только достал из кармана. Он знал, что прав. Осталось выяснить, зачем это приемышу Найтреев. - Что ты делаешь?! – Цвай во все глаза смотрела, как Лунеттс уравнивает уровни жидкости в обоих флаконах. - Это опаснейший яд. И ты только что добавила его в утренний кофе главе герцогского Дома Барма. - Что?! Зачем ты это делаешь? Господин не желает смерти Барма! Открой, дрянь! – Цвай ломилась в дверь кладовки, запертая наедине с уликой, в действительности которой никто никогда не станет разбираться. Лишь хмыкнув на оскорбление, Лиам подошел к шкафу со специями и вернул полупустой пузырек на задние ряды верхней полки. Да уж, пожалуй, только в этом Доме самые разнообразные яды могут соседствовать с приправами к еде. - Ты подставляешь Эхо! – вопили из-за двери. - Я знаю, – тихо ответил Лиам, так, что Цвай точно его не слышала. А в тот самый момент Руфус Барма грандиозно подавился кофе, запоздало уловив подозрительно знакомый сторонний запах исходящий от напитка. Несколько капель испачкали разложенные по столу бумаги, и герцог принялся поспешно стирать их ладонью. На полях одного неценного за давностью отчета красовалась беглая надпись «В чашках яд. В обеих». - Зараза, - не сдержавшись, выругался Руфус. Пожалуй, собрание в Пандоре ему придется пропустить. К чудачествам престарелого герцога, конечно, все привыкли, но даже они не идут ни в какое сравнение с бреднями галлюцинирующего. Расслабленно откинувшись на высокую спинку, Руфус стал ждать, кто поспеет раньше – Лиам или приход.