Легальный мигрант

Утро первого учебного понедельника выдалось дождливым: директор Барнс успел промокнуть, пока бежал от своего «форда» до школьных дверей. У дверей кабинета его уже поджидал низенький толстячок Джон Ковальски, который готовил выпускные классы к профильному экзамену по химии. Новичок Поттер должен был взять на себя преподавание в классах, которым тесты предстояли только через два года. Ковальски явился не по собственной инициативе, а по просьбе директора. Несмотря на прекрасные рекомендации, которые прислали ему оба адресата, Барнс чувствовал смутное беспокойство по поводу нового преподавателя, поэтому попросил Ковальски понаблюдать за первыми уроками Поттера.  — Доброе утро, Майкл! Звонок через пятнадцать минут, а твоего новичка что-то не видно. Он не передумал?  — Надеюсь, что нет, — проворчал Барнс. — А то ведь тебе придется замещать его, а мне — оплачивать тебе сверхурочные в двойном размере. Ковальски фыркнул в ответ. Скупость директора вошла в школе в пословицы, которые старшеклассники почему-то называли мемами. Впрочем, на этот раз ворчание Барнса было в значительной степени наигранным — он и Ковальски были друзьями, в той мере, в которой могут быть друзьями начальник и подчиненный. В этот момент дверь кабинета скрипнула и внутрь вошел англичанин на одежде которого — странное дело! — не было ни капли дождя.  — Доброе утро, джентльмены, — приветствовал коллег Поттер.  — Доброе, — ответил Барнс, пристально разглядывая его пиджак. — Скажите, Гарри, где вы оставили машину?  — Машину? — переспросил англичанин.  — Да, машину, — нетерпеливо повторил Барнс. — Вам следует оставлять ее на автостоянке позади школы. Бросать машины у входа здесь не позволено никому, в том числе и мне, а поскольку…  — О, — виновато склонил голову Поттер. — Я понимаю. Но дело в том, что я переехал недавно, и у меня... Я пока не обзавелся машиной. Я приехал… гм… на автобусе. Барнс еще раз посмотрел на нетронутый дождем костюм Поттера. На автобусе, как же. До остановки четверть мили, не меньше, а в такой ливень и зонт не спасет. К тому же длинный зонтик, который держал англичанин, был совершенно сухим. Если его, упаси бог, подвез кто-то из учеников, надо объяснить ему, что это недопустимо. Но это позже, не стоит оскорблять его недоверием в первый же рабочий день. Директор улыбнулся Поттеру и простер руку в сторону Ковальски:  — Джон Ковальски, старший преподаватель химии в нашей школе. Он будет счастлив ввести вас в курс дела и помочь вам с первыми уроками.  — Нисколько не сомневаюсь, — согласился Поттер, пожимая руку Ковальски. — Весьма благодарен, весьма.  — Вы уже ознакомились с нашими учебными программами, Гарри? — Ковальски, как и все в этой стране, улыбался Поттеру так, словно тот был его давно потерянным, но вновь обретенным братом.  — К сожалению, времени было слишком мало, — виновато пожал плечами Гарри. — К тому же, я предпочитаю индивидуальные программы, с которыми непременно ознакомлю вас и директора.  — Сделайте милость, — буркнул Барнс. — Индивидуальные программы — это прекрасно, но не раньше, чем я дам на них разрешение.  — Но ведь вводный урок, так сказать, знакомство, можно провести и без программы? — едва ли не умоляюще произнес англичанин.  — Извольте, — согласился директор. — Хорошо, что рядом будет Джон, он подскажет вам при необходимости. Мужчины замолчали и в наступившей тишине резкой трелью раздался звонок. *** Зайдя в класс, Ковальски отправился за последнюю парту, а Поттер остался у доски, заложив руки за спину и поочередно разглядывая учеников, на столах которых были заблаговременно приготовлены ящики с химическими приборами (кто и когда успел их поставить?) Созерцание продолжалось около минуты, пока Ковальски натужным кашлем не просигналил англичанину, что пора начинать. Тот в последний раз окинул класс взглядом и заговорил.  — Здравствуйте. Меня зовут Гарри Поттер, и я буду преподавать у вас химию. В этом классе не будет бессмысленных конспектов и дурацких лекций. Я не надеюсь, что все вы сможете оценить изящество такой тонкой науки, такого точного искусства, как химия. Однако нескольких, тех, кто изберет этот предмет своей специализацией, я постараюсь научить. Химия — это магия, которая преображает земные элементы, соединяет и расщепляет их. Химия дает знание природы, опасное знание, которое может стать в ваших руках оружием, а может обернуться против вас, если не будете относиться к нему с должным уважением. Многие из вас приехали на собственных машинах. Благодаря чему они двигаются, кто мне объяснит? Да, мисс?..  — Джонс, сэр. Двигатели внутреннего сгорания работают на топливе в основе которого нефть.  — Верно. Нефть — основа нашей жизни. Но что такое нефть? Это спрессованные существа, которые обитали на нашей планете миллионы лет назад. Они умерли давным-давно, а мы все еще заставляем их служить нам. У вас вопрос, мистер?..  — Паркер, сэр. Верно, что нефть важна, но я считаю, что будущее за термоядерной энергетикой.  — Вы молодец, Паркер. Будущее действительно лежит там, и если вы захотите поговорить о нем, я всегда к вашим услугам. Но мы живем сегодня, и прежде, чем мы доберемся до трансурановых элементов и даже до органической химии, в рамках которой будем изучать нефть, мы начнем с азов, даже если вы когда-то уже проходили их. Для начала в этом классе мы получим все элементы, все базовые кирпичики, из которых сложено наше мироздание. Подвиньте к себе приборы, расположенные перед вами. Мы начнем с выделения водорода из воды. *** После уроков Ковальски подошел к Поттеру, чтобы пожать руку.  — Вы прекрасный педагог, поздравляю. И прекрасный оратор. Но я бы на вашем месте был точнее в формулировках…  — Насколько точнее? — впервые посмотрел на него в упор англичанин. — Что именно было недостаточно точным?  — Насчет того, что вы получите в классе все элементы… — пробормотал Ковальски. — Вы же не собираетесь получать в классе уран, правда? Пауза, которая повисла, показалась Ковальски очень долгой, хотя в действительности заняла не больше пяти секунд.  — Нет, — наконец согласился Поттер. — Получать уран прямо в классе было бы безответственно.