Гнездо на скалах

Тахир сгорал от нетерпения. Ожидание становилось мучительным. Этой весной ему исполнилось четырнадцать. Уже никто не мог бы назвать его мальчиком. Это был стройный юноша, ещё небольшого роста, но мускулистый и гибкий, с острым взглядом из-под бровей, гордой осанкой и изящными движениями. Его сильные ноги могли без остановки бежать много часов, обгоняя самых быстрых коней. Его руки не знали усталости в бою, он умел молниеносно и точно отражать самые искусные атаки противника и наносить неумолимые смертельные удары. Его зоркие глаза не знали промаха. Он умел стать незаметным, словно призрак. Удар его кулака пробивал яму в каменной стене. Тахир рвался в бой. Стены замка, казалось, душили его. Он нигде не мог найти себе места, бесшумной тенью бродил по улицам города или, словно ветер, носился по каменистым тропинкам территории крепости. Мир за воротами города манил неудержимо. Тахир часами просиживал в библиотеке замка, читая рукописные тексты о далёких странах, невиданных народах, королях и полководцах, великих сражениях и древних ритуалах и мечтал увидеть хоть малую часть этого своими глазами. Он выплескивал бушующую энергию на изнурительных тренировках, но этого было недостаточно, и нетерпение, казалось, пожирало изнутри. Он чувствовал, что готов. Тахир знал, что подошёл к тому возрасту, когда, наконец, станет полноправным членом Братства, к чему его готовили всю жизнь. Он долго, упорно и старательно овладевал всеми навыками и знаниями, которые были необходимы для этого. Теперь он хотел получить возможность проверить умения в деле. Тахир был уверен в своих силах. Никакая жертва не сможет укрыться от него. Тщетны их попытки сбежать. Он быстр, неумолим и безжалостен. Его острый клинок был готов напиться крови врагов. Его честолюбие и гордость не знали границ. Он хотел признания и почестей. Мечтал о рангах и связанных с ними привилегиях. Жаждал увидеть уважение в глазах взрослых ассасинов, восторг и ужас толпы, возбуждённой зрелищем его мастерских убийств. Он стремился доказать, на что способен, был готов на всё, чтобы выполнить свой долг и покрыть славой своё имя. Он ждал только приказа. Но приказа всё не было. Малик ушёл первым, и это окончательно лишило Тахира спокойствия. Ещё вчера они шёпотом, чтобы не разбудить братьев, рассуждали о том, когда же, наконец, им предоставят возможность проявить себя, а наутро Малик исчез. Его не было на тренировочном поле, не было на кухне, когда все воспитанники собрались там. Никто не знал, где Малик, никто не видел, когда он ушёл. Наставники молчали. После ужина Тахир, встревожившись, даже отправился искать друга в сад, в их укромное место, где они любили проводить время отдыха, делясь сокровенными мечтами, но Малика, конечно, не было и там. Тахир чувствовал досаду и зависть. Он догадался, что лучший друг ушёл туда, куда он сам так отчаянно стремился. Всю жизнь Тахир был вторым, друг всегда и во всём превосходил его. И вот теперь Малик станет фидаином, а он вынужден оставаться учеником и тихо беситься от зависти. Шли дни, но Малик не возвращался. Среди воспитанников ходили различные слухи о том, какие испытания им предстоит пройти, чтобы получить первый ранг. Но в целом все сходились в одном: они должны быть готовы на всё, чтобы доказать верность Братству. Они должны будут выполнить любой приказ Повелителя, любое задание. Тахир знал, что на выполнение задания могут уходить долгие недели и даже месяцы. Иногда на это уходили годы, когда братьев отправляли в далёкие заморские страны для сбора политических сведений, поисков и кражи редких артефактов, вербовки или похищения иностранных ученых, алхимиков и инженеров. Для этого ассасинов специально обучали языку, обычаям и культуре народов, среди которых им предстояло работать. Но их группу готовили с учётом местных особенностей, и вряд ли Малика отправили далеко. Спустя пару месяцев Тахир начал не на шутку тревожиться. Опустевшее место друга в их маленькой спальне всё сильнее заставляло волноваться за его судьбу. Жизнь ассасина полна смертельных опасностей, которые поджидают на каждом шагу. Неужели бесстрашный, отчаянный Малик не справился? Неужели он больше никогда не увидит его? Без Малика стало одиноко. Несмотря на свою зависть, Тахир был очень привязан к другу. Они столько лет провели вместе, столько прекрасных лет детства! И теперь он впервые в жизни скучал по близкому человеку. Дни были похожи один на другой. Ранний подъём, бесконечные упражнения, окрики наставников и сумасшедшая усталость. Тахир замкнулся в себе, больше не хотел участвовать в весёлой возне других воспитанников, перестал шутить и смеяться. Бесконечное ожидание ломало его, он уже начинал терять надежду когда-нибудь вырваться из этого круга. И наконец, в конце одного из самых жарких дней лета к нему подошел незнакомый ассасин с закрытым покрывалом лицом. - Мира тебе, Али Тахир, - сказал незнакомец, - тебя хочет видеть Аль Муалим. За прошедшее время зал приемов Повелителя Братства совсем не изменился. Расписные потолки, огромные полки с книгами и массивный стол, на котором лежало запечатанное письмо. За столом было открыто высокое окно, выходящее в пропасть, где слышался шум волн, разбивающихся о скалы. Вдоль стен зала стояли ассасины в одеяниях Братства со знаками различия высоких рангов. Как и много лет назад, замирающий в почтении Тахир, одетый в парадную одежду, с горящими глазами и бьющимся сердцем, стоял перед внушительным величественным стариком с проницательным взглядом. - Ты стал почти взрослым, дитя мое, - говорил Аль Муалим, медленно шагая по залу. – Долгие годы Братство было твоим домом, воспитывало и оберегало тебя, обучало всему, что должен знать и уметь истинный последователь наших целей и идеалов. Теперь пришло время доказать, что усилия Братства были потрачены не зря. Мы, ассасины – носители возмездия, мы очищаем нашу благодатную землю и наш великий народ от всего мерзкого зла, что пустило корни на этой земле. В этом наш священный долг – сражаться за мир для всех и уничтожать тех, кто этот мир нарушает, пусть даже ценой нашей собственной жизни. Это – наше великое дело и великая честь. Только достойнейшие из достойных становятся членами Братства, только доказавшие, что готовы сражаться за наше дело до последней капли крови. Сейчас ты ещё можешь отказаться от долга и навсегда покинуть Братство. Но после того, как ты дашь клятву верности, должен будешь выполнять любой приказ тех, кто выше тебя по рангу, а нарушение приказа будет караться позорной смертью. Так скажи, дитя моё, какой ты выберешь путь? Тахир ждал этой минуты долгие годы. Он встал на одно колено перед Повелителем и его самыми верными последователями и наклонил голову. - Аль Муалим, Повелитель Братства ассасинов, прими мою клятву, - торжественно произнес он. - До последнего вздоха я, Али Тахир ибн Музаффар, клянусь хранить верность Братству. Я клянусь выполнить любой приказ, полученный от тех, кто выше меня по рангу. Я клянусь всегда действовать согласно Кодексу Братства. Если потребуется, клянусь отдать жизнь за дело Братства. Если же я когда-либо нарушу эту клятву, клянусь покорно принять смерть. - Я принимаю твою клятву, Али Тахир ибн Музаффар, - сказал Аль Муалим. – И если ты докажешь верность, Братство примет тебя в свои ряды. Так докажи, что ты достоин называться ассасином. В моём письме – указания для нашего куратора в Акке. В этом славном городе в своём логове укрывается подлая змея – мулла по имени Рауф Аль-Дин. Гнусными проповедями он призывает людей начать гонения против нашего народа, против низаритов, обвиняя нас в безнравственности и моральном разложении. Это наш враг, и мы должны навсегда заткнуть ему рот. Его смерть принесет многим людям покой, а для тебя откроет врата в новую жизнь. И вот твоё задание: отправляйся в Акку и принеси мне голову муллы Рауфа Аль-Дина. Ступай, дитя моё, и да пребудет удача с твоим клинком. Тахир ранее уже бывал в Акке. Несколько лет назад он с небольшой группой воспитанников и наставников совершил недолгое путешествие верхом по каменистым горным дорогам. Их учили ориентироваться в пути, находить укрытия и пищу в безлюдных местах, а также ловко воровать в шумной городской толпе, что было запрещено в Аль Кауфе. Тогда это казалось забавой. Теперь же он отправлялся в Акку, чтобы забрать жизнь. Тахир никогда ещё не совершал путешествий один. Обычно Аль Муалим отправлял ассасинов на задания небольшими группами, по три-четыре человека, так у них было намного больше шансов добиться цели, но первое задание воспитанник по правилам Братства должен был выполнить самостоятельно, без чьей-либо помощи. На безлюдных дорогах путников поджидали многие опасности – от диких зверей до лихих разбойников-бедуинов, которые запросто могли лишить не только кошелька, но и жизни. Поэтому путешественники обычно объединялись в большие караваны с вооружённой охраной. Кошелька у Тахира не было, и хотя его не страшили ни звери, ни люди, он посчитал разумным не рисковать понапрасну и подождать ещё пару дней до отхода следующего торгового каравана из Аль Кауфа в Акку. Чтобы не привлекать ненужного внимания, Тахир нанялся в караван погонщиком скота. И теперь, одетый в длинное грязное одеяние, замотав голову тёмной тканью, под палящим солнцем медленно шёл в хвосте каравана, присматривая за баранами и козами. Мысли неслись далеко впереди, он готов был рвануться вдаль, поднимая пыль. Сердце пело от радости. Вот оно – он на свободе! Теперь всё зависит только от него. Трепещи, проклятый мулла, за тобой уже идёт твоя Смерть! Ее несёт он, Тахир, на конце своего клинка. Под мешковатой одеждой спокойно ждали своего часа письмо Аль Муалима и любимый нож. Тахир больше не взял с собой никакого оружия, маскировка этого не предусматривала: он шёл, намеренно сутулясь и шаркая ногами, глупо приоткрыв рот. Просто недалёкий нищий парнишка, который пытается заработать пару грошей. На остановках жалостливые караванщики бросали ему объедки, которые он с искусно разыгранной жадностью поднимал и, давясь, проглатывал. По правде говоря, уже через неделю пути жадность перестала быть наигранной. Караван медленно шёл по пустынным горным дорогам, навьюченные поклажей верблюды, лошади и ослы, запряжённые в телеги мулы шаг за шагом ступали по острым камням. Жара донимала всех, но когда на пути встречались реки, никто даже не думал лезть в бурный поток, и Тахир только вздыхал. На ночь караванщики устанавливали лёгкие шатры, слуги собирали сухие ветки и разжигали огонь, чтобы отпугнуть диких зверей и скорпионов. В шатрах ночевали только сами купцы, все погонщики и слуги должны были проводить ночи на голой земле у костров. Кормили их скудно, но наёмные работники давно привыкли к этому и не роптали, рады были и этой работе. Собравшись у огня, они радостно обсуждали, на что потратят заработанные деньги. Тахир с теплом вспоминал кухню родного замка; хотя их учили спокойно переносить голод, ему ещё не приходилось ограничивать себя в еде так долго. На стоянках он забивал камнями пробегающих мимо ящериц и поджаривал на костре. Путь в Акку занял невыносимо длинные двадцать дней. Дорога казалась бесконечной. Одни пейзажи сменяли другие: голые скалы, быстрые шумные реки, высохшие от жары деревья и редкие оазисы с пальмами, где текли прохладные родники. Тахир много раз порывался тайком увести у караванщиков коня и стрелой понестись вскачь, но останавливала воспитанная предосторожность. Он должен был сберечь себя для выполнения задания. На двадцатый день караван преодолел горный перевал, и далеко внизу Тахир с облегчением увидел знакомую каменную стену и стройные башни минаретов, возвышающиеся над ней. Акка была древним, хорошо укрепленным портовым городом с великой историей. С моря её защищала огромная неприступная линия обороны, пережившая немало разрушительных атак крестоносцев и сарацин, но всегда восстанавливаемая заново. Могучие крепостные стены окружали со стороны суши богатый торговый город с пестрым населением из христиан, мусульман и иудеев. Древние мечети, храмы, площади и узкие улицы с низкими домами всегда были полны народа. Проходя вслед за усталым караваном сквозь высокие крепостные ворота, Тахир чувствовал себя так гордо, словно он пришёл завоевать весь этот шумный город. Где-то здесь, среди спешащих куда-то или важно вышагивающих людей скрывается его, ничего не подозревающая, жертва. Недолго тебе осталось ждать, Рауф Аль-Дин! За тяжёлый труд в пути караванщик бросил Тахиру горсть мелких монет. Тахир, как и положено, разразился потоком нескладных благодарностей, кланяясь в пояс. Потом он с любопытством разглядывал монеты, первые монеты, которые держал в руках. Всего лишь жалкие кусочки плохого металла. Зачем ему эти гроши? Вряд ли они помогут выполнить задание. Всё, что нужно, ему предоставит Братство. Он отошёл подальше от караванщиков и, увидев стоящего у мечети нищего, опустил монеты ему под ноги и быстро зашагал прочь. В первую очередь необходимо было найти бюро ассасинов. Вспоминая прошлый визит в Акку, Тахир медленно пошёл по забитым народом улицам, продолжая изображать бездомного бродягу. Никто не обращал на него внимания. Почти в каждом крупном городе Ближнего Востока Братство организовало своё бюро. Бюро возглавлял куратор, под чьим руководством находились несколько других ассасинов, равных ему по рангу или ниже. В их обязанности входил, в первую очередь, сбор сведений обо всех важных событиях и интригах власти, поддержка низаритских торговцев и общин, борьба или сотрудничество с мелкими и крупными преступными группами, а также помощь тем братьям, которых присылали в город на задания. Тахир помнил куратора бюро в Акке – Кадара. Тогда, четыре года назад, куратор казался воплощением настоящего ассасина – могучим, сильным, непобедимым воином, а также добрым и терпеливым к юным воспитанникам. Тогда в бюро их приняли хорошо, как младших братьев, и в течение всего времени пребывания в городе – они были здесь около месяца – воспитанники всегда могли получить поддержку и совет. Тахир надеялся, что Кадар по-прежнему возглавляет бюро в Акке. До цели он добрался только к вечеру, немало проплутав по незнакомым улицам и вконец утомившись. Город казался просто огромным: столько прекрасных мечетей, дворцов, рынков и лавок. От разнообразия прохожих рябило в глазах, особенно выделялись необычными нарядами христиане: их женщины с едва покрытыми головами, мужчины с рыжими бородами и в глупых одеждах, которые назывались камзолами. Тахир не раз пожалел, что не догадался оставить немного денег, чтобы купить хоть какой-то еды. Он был так счастлив, что добрался до Акки, так занят мыслями о задании, что позабыл о том, что еду ведь можно покупать. Бюро ассасинов находилось на окраине города в одном из самых тихих и бедных районов, вдали от многолюдной суеты. Здание бюро было двухэтажным, снаружи оно выглядело как обычный городской дом с парой окон на втором этаже, но Тахир помнил, что дверь в этот дом ненастоящая – за ней глухая стена. Вход в бюро находился на крыше, куда можно было забраться по приставной лестнице за углом. Оглянувшись вокруг и убедившись, что его никто не видит, Тахир быстро взобрался по лестнице на крышу. Под ногами оказалась железная, окрашенная в жёлтый цвет решетка. Он нашёл в решётке люк, открыл и спрыгнул вниз, оказавшись в небольшом внутреннем дворе. За высокими стенами бюро шум города был едва слышен. Земляной пол покрывал жёлтый песок. В углу журчал маленький фонтан, в красиво расписанных глиняных горшках росли яркие крупные растения, на песке лежали толстые шерстяные покрывала и подушки, рядом стоял маленький кальян и жаровня для благовоний. Стены дворика тоже были покрыты красивыми узорами. Сверху выступал балкон второго этажа, закрывая меджлис – место отдыха и встречи гостей - от заходящего солнца, лучи которого проникали сквозь решётчатую крышу. Стену под балконом укрывали ковры. - Ух, ты! Неужели нам снова послали развлечение? – послышался хриплый голос за спиной. Тон говорящего выражал насмешку. Тахир медленно обернулся и увидел выходящего из двери бюро человека с уверенным хищным лицом и чёрной короткой бородой, одетого в обычную длинную одежду горожанина. - Ты не заблудился, бродяга? – спросил незнакомец, с презрительной ухмылкой оглядывая грязную одежду путника. - Мне нужно увидеть куратора, - ответил Тахир. - Я так и думал, - подкатил глаза бородатый. - Кое-кто считает, что мы тут, в Акке, не в силах справиться с работой сами, и посылает к нам самых умелых людей. Наверное, этот кое-кто надеется, что его люди хоть чему-нибудь научат нас, неумех. Голодный и усталый, Тахир начал злиться. Взрослые ассасины в замке обычно не насмехались над учениками, тем более если те не были ни в чём виноваты. Неужели в бюро Акки больше не соблюдают законы гостеприимства? Ведь любого гостя полагается радушно встретить, напоить и накормить с дороги. Поведение бородатого было крайне невежливым. - Оставь его, Джамаль! – услышал Тахир другой, повелительный голос. Из двери бюро вышел высокий мужчина в простой белой дишдаше , с могучей фигурой и властным видом. Тахир с радостью узнал Кадара. - Мира тебе, юный друг. Проходи, - сказал куратор, приглашая войти в дом. На Джамаля бросил сердитый взгляд. Тахир вслед за куратором вошёл в бюро. Внутри было довольно темно. Пол и стены длинного помещения покрывали деревянные обшивки, свет проникал через открытую дверь и окно в потолке. Здесь был длинный стол, заваленный бумагами, полки с книгами и свитками у стен, плетёные стулья, двери в другие помещения и деревянная лестница на второй этаж. - Как тебя зовут, юноша? - спросил Кадар, усаживаясь за стол. - Мое имя Али Тахир ибн Музаффар. Меня послал Аль Муалим. - А-а, Тахир, - сказал куратор, улыбаясь, - я помню тебя. Знаешь, ты сильно изменился за эти годы. Не обращай на Джамаля внимания. Он совсем недавно имел высокий ранг, но в результате собственной ошибки потерял его и был отправлен сюда, а работа в бюро не дает много возможностей быстро восстановить положение. Вот он и бесится. У ассасинов не приняты были традиционные долгие предисловия, прежде чем перейти к делу. Тахир достал из-под одежды письмо Повелителя и, поклонившись, отдал куратору. Кадар имел ранг да̀и. Это был очень высокий ранг, выше были только даи-аль-кирбаль, которые подчинялись непосредственно Повелителю. Даи повелевали всеми рядовыми фидаѝнами и старшими фидаинами – раффѝками, могли отдавать им любые приказы, которые те должны были безоговорочно выполнять. Они имели право лишить рангов других ассасинов, хотя карать их смертью за неподчинение мог повелеть только сам Аль Муалим. И даи обычно не забирали жизни жертв, это - дело ассасинов более низких рангов. Чтобы заслужить ранг даи, ассасины должны были в течение многих лет доказывать верность Братству, не совершать ни единого отступления от Кодекса, проявлять бесстрашие и изобретательность, выполняя самые сложные задания, и при этом умудриться остаться в живых. Куратор внимательно читал указания Аль Муалима, наклонив письмо к свету. Тахир покорно ждал. Кадару было тридцать три года, уже пятый год он возглавлял бюро в Акке. Он обладал яркой внешностью: широкими плечами, узкой талией, правильными чертами лица. У него были карие глаза, очень короткие чёрные волосы, бороду он сбривал, а в правом ухе – с улыбкой заметил Тахир – носил золотое кольцо. Наконец, куратор отложил письмо в сторону. На руке сверкнул перстень с большим рубином. - Значит, Рауф Аль-Дин, - сказал Кадар, задумчиво разглядывая Тахира. - Я уже давно просил Повелителя отдать приказ отправить этого муллу кормить червей.… Это не такое уж и простое задание для первого раза. Хотя, когда ты был здесь в прошлый раз, произвёл впечатление довольно умного парня, поэтому, думаю, у тебя есть все шансы справиться. Но о деле поговорим позже, ты, конечно же, устал в дороге. Будь нашим гостем, проходи за дверь, ты сможешь помыться и переодеться, там найдешь всё необходимое, а потом жду тебя во дворе. За дверью находились жилые помещения бюро, где останавливались гости. Тахир с удовольствием снял грязный наряд погонщика скота и долго мылся в деревянной бочке впервые за двадцать дней. Завязав курчавые длинные волосы, которые никогда не расчёсывал, в тугой узел, нашёл в сундуках подходящую одежду – длинные светлые штаны, тонкую рубаху, открытую на груди, чьи-то лёгкие туфли. Он оделся и вышел во двор, где на подушках рядом с куратором сидели за едой несколько человек – ассасины, постоянно работающие в Акке. Недружелюбного Джамаля видно не было. Все радушно приветствовали новичка. Еду готовили сами ассасины на небольшой кухне, имеющейся в бюро. После плотного ужина, такого великолепного после объедков караванщиков, Тахир расслабленно сидел на подушках, прислонившись к покрытой ковром стене, и вслушивался в неспешные разговоры братьев, чувствуя забытое уже ощущение сытости и чистоты. Он думал о том, что ему предстоит, с легкой тревогой, но твёрдой верой в свои силы. Всё шло хорошо. Взрослые ассасины принимали его как своего. И главное, сам да̀и Кадар сказал, что у него есть все шансы справиться. Большинство ассасинов из бюро имели дома в Акке, маскируясь под обычных горожан. Они втирались в доверие местных властителей, духовных лиц и простых обывателей и с их помощью собирали необходимые сведения. Оставаясь в тени, они оказывали немалое влияние на жизнь города. Используя уговоры, шантаж, подкуп или просто тайные устранения неудобных людей, они действовали в интересах Братства. Никто не связывал этих неприметных людей с загадочными ассасинами, делом рук которых, несомненно, и были время от времени происходящие в городе громкие убийства. Также Братство за большие деньги тайно продавало услуги фидаинов всем, кто был готов платить. Для ассасинов не существовало разницы между мусульманами и христианами, визирями и простыми купцами, они преследовали только свои цели – благополучие Братства и всех низаритов. Для членов Братства, сознание которых прошло долгую обработку в замке Аль Кауфа, не было ни святынь, ни духовных или нравственных ограничений, всеобще принятых в обществе. Ничто не истинно, всё дозволено – гласило их кредо. Тахир обо всём этом пока не задумывался. Он ясно понимал только свою задачу, чётко осознавал свой долг – выполнить приказ, не нарушая при этом Кодекса. Он был абсолютно уверен, что человек, жизнь которого должен забрать, достоин смерти, ведь так сказал сам Повелитель, которому он вручил свою жизнь. Утром Тахир проснулся в комнате для гостей на втором этаже бюро от громкого голоса муэдзина, призывающего народ к молитве с вершины минарета. Для разведки в городе он надел неприметную тёмную одежду. Лицо закрыл, как это делали бедуины, которых в городе находилось немало. Приветливый куратор объяснил, где лучше всего вести поиски цели. Сейчас Тахир должен был собрать как можно больше информации о будущей жертве, разработать план действий и предоставить на рассмотрение куратора. Только после его одобрения можно будет начать выполнение задания. Прежде всего Тахир расспросил местных ассасинов, разыскивая их по всему городу. От них он узнал, что мулла Рауф Аль-Дин живёт в богатом квартале Акки. Каждый день он молится в мечети неподалеку от своего дома. Мулла встречается со многими людьми и щедро раздаёт милостыню. Он читает проповеди перед зданием мечети, окружённый восторженной толпой последователей. Ассасины также рассказали, что у Рауфа Аль-Дина в городе есть немало недругов из числа низаритов, поэтому в последнее время он передвигается по городу, окружённый верными телохранителями. Богатый район города выделялся необычной чистотой и широкими улицами, высокие дома, украшенные цветной росписью, скрывались за коваными воротами и каменными стенами. Ту самую мечеть, где проповедовал мулла, Тахир искал долго, несмотря на то, что обстоятельно расспросил дорогу у ассасинов. Он нашёл её по большой безмолвной толпе, собравшейся у входа. Над широкой площадью гремел голос будущей жертвы: - …они настолько отдалились от основополагающих принципов нашей святой веры, что их с трудом можно называть правоверными мусульманами. Они погрязли в грехе, пренебрегают обрядами и запретами религии. Они пьют вино, едят свинину и предаются разврату, не соблюдают постов… Тахир с трудом протолкался сквозь толпу поближе к мечети, чтобы увидеть проповедника. У входа в мечеть муллу окружали шестеро вооруженных охранников, которые не подпускали толпу слишком близко. Рауф Аль-Дин оказался уже немолодым тучным человеком, одетым в простые скромные одежды. Он исступленно выкрикивал призывы, а послушная толпа жадно внимала каждому слову. Тахир смутно понимал слова проповеди. Религиозные сложности были для него пустым звуком. Он чувствовал только, что стоит в двадцати шагах от цели. Вот он, враг, колышется длинная борода, лицо побагровело от криков. Клинок прямо просился в руки. Ну что ж, пусть кричит пока…. Несколько дней Тахир невидимой тенью следил за Рауфом Аль-Дином. Привычно скрываясь в толпе горожан, он встречал муллу утром, когда тот выходил из ворот своего дома, провожал в мечеть, где, стоя на коленях, слушал заунывные молитвы имама, повторяя странные поклоны молящихся рядом мужчин. Он старался не терять жертву из вида, следовал за муллой по всему городу. Узнал, в какое время дня и куда обыкновенно ходит Рауф Аль-Дин, сколько людей обычно окружают его, мог ориентироваться в запутанных улицах и переулках богатого квартала Акки, изучил крыши городских домов, расположение постов лучников и маршруты патрулей стражи, а также возможные укрытия. Всему этому Тахира учили много лет. Хорошая подготовка – первый шаг к успеху - говорили наставники. Наконец, сопоставив полученные сведения и взвесив шансы, Тахир был готов представить куратору свой первый план убийства. После захода солнца, проводив муллу со свитой телохранителей до ворот дома, он отправился к даи Кадару уже знакомой дорогой. Почти всё время Кадар проводил в бюро, а на ночь оставался в комнате на втором этаже. Хотя у куратора был богатый дом в Акке со слугами и несколькими наложницами, он редко посещал его. В городе его знали как успешного торговца оружием, не имеющего ничего общего с низаритами, его контора работала с лучшими дамасскими поставщиками, сотрудничала с итальянцами и франками, но основная, тайная работа куратора шла в бюро. Из этого неприметного здания осуществлялся контроль над всеми делами ассасинов, которые приносили сюда важные известия и получали новые указания. Последнее время куратор много думал о деле с муллой Рауфом Аль-Дином. Пару месяцев назад старейшина низаритской общины Акки после долгих усилий сумел-таки выйти на ассасинов и попросил их о сделке. В своей ненависти к низаритам мулла перешёл все границы, он открыто выражал неприязнь к верованиям их народа и призывал людей вести борьбу. Уже начались погромы лавок и избиения. За кругленькую сумму старейшина просил избавить низаритов от слишком деятельного муллы. Кадар передал согласие. С Повелителем Братства он вел регулярную тайную переписку и в ответ на сообщение о заключенной сделке, как всегда, получил приказ ждать посланного из замка фидаѝна. Ассасины, работающие в городе, были известны как обычные добропорядочные граждане, этого они добивались долгое время, и не было нужды рисковать заработанной репутацией, если вдруг что-то пойдёт не так. Для заданий такого рода Аль Муалим всегда посылал новых людей. Сейчас в Акке был Джамаль, он недавно прибыл в город и рвался выполнить это задание. Но Аль Муалим отдал Кадару приказ использовать таланты опытного Джамаля иначе и прислал совсем юного мальчика, ещё не видевшего крови. Джамаль сразу невзлюбил Тахира. Посланник Повелителя нравился Кадару. Тахир был почтителен с даи и другими братьями. Куратор вместе с подчиненными подолгу беседовал с ним вечерами, и его радовало общение с будущим ассасином. Тахир был по-юношески полон любопытства, его интересовало совершенно всё вокруг, он задавал множество вопросов - иногда умных, иногда наивных. На насмешки Джамаля он не реагировал, отвечал, не теряя достоинства и необходимого уважения к старшему по рангу. Тахир был удивительно открытым, честным и очень самоуверенным, не знал смущения и робости, что было необычно для его возраста. Ведь в юности нередки сомнения в своих силах, в способности занять достойное место в жизни и переживания по этому поводу. Кадара умиляла такая уверенность, она напоминала о собственной юности, когда казалось, что перед ним лежит весь мир, и осталось лишь его взять. Но не только уверенный характер будущего ассасина привлекал куратора. Кадар с удовольствием любовался его стройной фигурой, сильными ловкими руками, мускулистой грудью в разрезе рубашки, крепкими мышцами ног. У Тахира были живые яркие глаза, тонкие черты лица, больше свойственные англичанам или другим северным европейцам, которых встречал Кадар, гладкая, довольно смуглая кожа, ещё не знавшая бритвы. Гибкое тело Тахира, изящные движения, в которых скрывалась немалая сила, будили в Кадаре похоть. От других ассасинов даи своих пристрастий не скрывал. Но он дал им ясно понять, что не желает тревожить их друга лишними переживаниями, которых у него и без того достаточно. Сейчас юный фидаин должен был думать только о задании. Поэтому Тахир даже не догадывался о том, какие чувства вызывает у куратора, а сам Кадар во время вечерних бесед ловил на себе понимающие улыбки ассасинов. Куратор любил отдыхать за кальяном в спокойной обстановке уютного дворика. Кроме поедания гашиша, как это обычно делалось для расслабления, он иногда курил сушеные листья каннабиса . Это помогало унять возникающую иногда сильную боль в спине от полученных много лет назад ранений. Вина он не любил. Когда Тахир поздним вечером спрыгнул с крыши во внутренний дворик бюро, Кадар в одиночестве полулежал на подушках в меджлисе, освещённом двумя тусклыми масляными лампами, и лениво курил кальян под журчание фонтана. - Мира тебе, даи, - сказал Тахир, поклонившись. Он снял с головы надоевшее за день покрывало и, присаживаясь на подушки рядом с куратором, сообщил: - Я придумал, как смогу выполнить задание! Чёрные глаза Тахира радостно сияли в слабом свете ламп. - Мира тебе, юный брат, - с расслабленной улыбкой сказал Кадар. - Я с удовольствием послушаю твой рассказ. Тахир увидел, что даи сегодня выглядит необычно. Сам он никогда не употреблял наркотиков и не пил вина, поэтому только по рассказам других мог представить, что при этом ощущает человек, но добрая, немного рассеянная улыбка Кадара ему нравилась. - К мулле можно подобраться, когда он будет бродить по городу, - возбуждённо начал Тахир. - В самой мечети или во дворе мечети об этом нечего и думать, толпа его превозносит, и меня просто разорвут на части. - Ага, в городе…. А как же его телохранители? – спросил, улыбаясь, куратор. - Их шестеро, и они постоянно ходят с ним и не дают никому подойти к мулле. Не отходят ни на шаг. Драться с ними бесполезно, мулла сразу сбежит. Но я заметил, что Рауф Аль-Дин любит раздавать милостыню. Обычно он проходит по одним и тем же улицам, а там его уже ждут нищие. Когда он раздает милостыню, подходит к ним достаточно близко, охрана остаётся в нескольких шагах позади. Это хороший шанс. - Значит, ты хочешь проникнуть в толпу нищих и нанести удар? - Да! Я переоденусь нищим, никто меня не заподозрит. Но я ещё заметил, что когда мулла подходит к нищим мужчинам, охрана всё же насторожена, а вот когда он подходит к толпе женщин, охрана вообще расслабляется и… Его прервал громкий смех Кадара. Тахир с недоумением смотрел на долго хохочущего куратора. Разве он сказал что-то смешное? Даи несколько минут просто не мог произнести ни слова. - Ох, прости, Тахир, - сказал, всё ещё смеясь, Кадар. - Я просто представил тебя в женской одежде! Тебе бы пошло! Ты и вправду оденешься как женщина? - Да! Я переоденусь в женскую одежду и скроюсь среди нищенок. Это будет просто! Кадар снова заразительно захохотал, вытирая слезы: - О, Аллах Всемогущий, как говорят наши друзья низариты! Проделки шайтана! Под конец Тахир уже сам начал смеяться, представив себя в наряде нищенки. - Ладно, - серьёзно сказал, успокоившись, наконец, Кадар. - Ты нанесёшь смертельный удар ножом. И что потом? - Потом я сбегу. Я продумал путь. Рядом с нищими нет городской стражи, нет лучников. Нужно только несколько мгновений, чтобы оторваться от охранников муллы. Пока они сообразят, что произошло, я уже буду далеко. - Ну хорошо, ты убежишь. А что потом? – настаивал Кадар. Тахир не понял: - Потом - всё. Задание выполнено. Кадар посмотрел на него с укоризненной улыбкой. - Не-е-ет, друг мой Тахир, - покачал он пальцем, - не выполнено. Ну что ты, в самом деле? Я о тебе был лучшего мнения. Когда даёт задание сам Повелитель, нужно очень внимательно слушать. Важна любая деталь. Тахир задумался. Аль Муалим говорил, что мулла их враг, что нужно навсегда заткнуть ему рот и всё такое. И что за приказ он дал? «Отправляйся в Акку, - сказал Повелитель, – и принеси мне голову муллы Рауфа Аль-Дина»! Тахир почувствовал ужасную досаду. Как он мог не принять во внимание главную деталь задания? Нет, конечно же, он помнил каждое слово Повелителя, но был уверен, что Аль Муалим сказал это в переносном смысле, он любил употреблять цветистые выражения. Но даи Кадар говорит, что это важно. Что же теперь с его планом? Тахир снова задумался. - Я отсеку его голову и унесу с собой, - предложил он. - Чем? – опять засмеялся куратор. - Своим ножом? Пока ты будешь делать это, успеешь скоропостижно скончаться от колотых и резаных ран. Мне очень не хотелось бы, чтобы твое юное тело было так грубо уничтожено. И даже если у тебя получится уйти от охраны, представь эту картину: милая нищенка несётся через толпу с окровавленной головой в руках. Такого жители Акки ещё не видели. - Взять с собой скимитар или меч я не могу, - размышлял Тахир, - какой у нищего скимитар? Его не просто спрятать под одеждой. Но где мне ещё подобраться к нему? - Думай, мой юный друг, - сказал Кадар, затягиваясь едким дымом. – Ах, да, кстати, хочешь совет? Лучше сделай это там, где никто не погонится за тобой после того, как ты добудешь жирный волосатый трофей, – и он снова засмеялся. После разговора с даи Тахир не мог уснуть. В его замечательном плане обнаружился серьёзный изъян. Зачем Аль Муалиму голова жертвы? Может, он просто хочет испытать догадливость своего посланника, способность исполнять приказы в точности? Тогда это испытание Тахир уже провалил. Если бы куратор не подсказал... Как же добыть голову проклятого муллы? «Сделай это там, где никто не погонится за тобой», - сказал Кадар. И где же это? Рауфа Аль-Дина всюду сопровождает охрана. На улицах и в мечети всегда полно народа. Это должно быть такое место, где мулла будет один. Тахир подскочил с постели. Ну конечно! Мулла наверняка спит один в своей спальне! Значит, нужно пробраться в его дом. Возбуждённый новой идеей, Тахир уже точно не смог бы уснуть. Он принялся шарить в сундуках, нашёл штаны серого цвета, короткий серый балахон с капюшоном, быстро переоделся, повесил на пояс нож. В этом виде он будет сливаться со светлыми стенами домов. В ночном мраке никто не заметит его. Он решил немедленно отправиться в дом Рауфа Аль-Дина на разведку. Нужно разузнать, как пробраться в дом муллы, в какой из комнат он спит, сколько слуг и охранников стерегут его сон. «Там, где никто не погонится за тобой». Тахир бесшумно покинул бюро. Кадара не было, он ушёл сегодня на ночь домой. Только несколько ассасинов спали в помещении для гостей. В городе по ночам было пусто, слышались только шаги и перекрикивания стражников, патрулирующих улицы. Луна скрылась за облаками. Тахир, обходя стороной маршруты стражи, быстро добрался до знакомых ворот. Высокая каменная стена, окружавшая двор дома муллы, стала смешным препятствием. Легко взобравшись на неё, Тахир внимательно осмотрел двор. Да, жил мулла богато. Во дворе росли высокие пальмы, роскошные цветы, дорожки посыпаны светлым песком. Сам двухэтажный дом с белыми стенами украшала цветная орнаментальная роспись и лепка. На втором этаже виднелся роскошный балкон. Убедившись, что во дворе никого нет, Тахир бесшумно спрыгнул со стены и пробрался к дому, прячась за растениями. Он осторожно выглянул из-за угла и увидел, что у входа в дом стоят двое охранников. Эти телохранители что, вообще никогда не спят? Спальня муллы, скорее всего, находилась на втором этаже. Стена дома предоставляла достаточно возможностей взобраться на неё. Хватаясь за выступы, которые мастера, украшающие дом, любезно разместили в удобных местах, Тахир добрался до второго этажа, где нашёл открытое окно. Он осторожно, повиснув на кончиках пальцев, заглянул внутрь. В длинном тёмном коридоре стояли люди. Неутомимые охранники муллы дежурили и здесь, перед большой дверью, за которой, как Тахир догадался, и была спальня жертвы. Во дворе послышался шум шагов, он посмотрел вниз и увидел, что ещё двое охранников обходят дом вокруг, проходя прямо под ним. Патруль? Или просто решили размяться? Похоже, мулла всерьёз опасался нападения. Чтобы добраться до окна спальни, пришлось обползти весь дом вокруг на уровне второго этажа и миновать несколько открытых из-за жары окон. Как он и ожидал, окна спальни муллы выходили на широкий балкон, заставленный растениями в кадках. Дверь в спальню, выходящая на балкон, была открыта. Странная беспечность для того, кто окружил себя охраной. Тахир бесшумно перепрыгнул через ограду балкона. Сквозь стеклянную дверь проникал тусклый свет догорающего факела. На широком ложе, занимающем большую часть спальни, виднелись тела трёх спящих людей. Мулла спал не один. Похоже, он делил ложе с женщинами. Почему он об этом не подумал? Хотя сердце Тахира билось от волнения и страха быть обнаруженным, он не мог не удовлетворить любопытство. Полуобнажённые тела женщин были еле виднелись в свете факела и, чтобы лучше разглядеть их, он сделал несколько осторожных шагов к двери. Вдруг послышалось рычание, затем громкий глухой лай, и из спальни выскочил огромный чёрный пес, за ним ещё два. В один миг Тахир перелетел через ограду балкона, добрался до соседнего открытого окна второго этажа и заскочил в него, не заботясь о том, что может там встретить. Собаки остервенело рычали и лаяли. Послышались возбужденные голоса, визг женщин, лязг оружия охранников, которые ворвались в спальню муллы, потревоженные шумом. Громко кричал сам мулла, успокаивая псов. Охранники гадали, что могло вызвать тревогу обученных животных. Тахир еле дышал, прислонившись к стене. В этой комнате стояла полная тьма, глаза постепенно привыкали к ней. Если сейчас кто-то догадается зайти в эту комнату, в сторону окна которой рвались озлобленные псы, выйдет очень нехорошо. Конечно, он сможет выпрыгнуть в окно и сбежать, но тогда мулла точно будет знать, что в его спальню хотел кто-то пробраться, и наверняка усилит бдительность. Может, в этом случае стоит перебить охрану? Справится ли он с одним ножом против шести сильных воинов, и неизвестно, сколько их там ещё? А потом убить собак, женщин, слуг и, наконец, самого муллу? И спокойно уйти с его головой? Но куратор не давал разрешения на ночную вылазку, Тахир был уверен, что его не похвалят за самоуправство. Он восхищался даи Кадаром и очень не хотел вызвать его неодобрение. Занятый размышлениями, в шуме суматохи, которую поднял, он не сразу расслышал шорох, а когда повернулся, увидел стоящего прямо перед собой щуплого человека, уже раскрывшего рот для крика. Тахир не раздумывал ни секунды. Обеими руками схватил человека за голову и резко повернул. Хватка пальцев была железной. Чтобы добиться такой силы, воспитанников заставляли по многу часов держать за горлышко тяжёлые кувшины, наполненные песком, или подолгу висеть, ухватившись руками за горизонтальные шесты с привязанными к ногам камнями. Хрустнули шейные позвонки, обмякшее тело бесшумно осело к ногам. Первое в жизни убийство Тахир совершил голыми руками. Он присел на корточки над убитым. Это был совсем молодой юноша, вряд ли старше его самого. По одежде Тахир определил, что это, скорее всего, раб или слуга муллы. Он не чувствовал ни раскаяния, ни жалости к убитому рабу. Этот человек стоял на пути, мог выдать укрытие и помешать выполнению задания, и он должен был заставить его молчать. Кодекс требовал проявить уважение к мёртвому, поэтому Тахир закрыл глаза раба и прошептал: «Покойся с миром». Охранники, судя по доносившимся голосам, решили, что собак потревожила какая-то птица. «Так и есть, это был Летящий Орёл», - нервно улыбнулся Тахир. Громкие голоса затихли, люди покинули балкон. Собаки, возможно, остались. Тахир немного успокоился и стал думать, как ему выбраться из дома муллы. Тело убитого раба лежало рядом. Теперь ко всем заботам добавилась ещё и эта. Что сделает мулла, когда обнаружит раба со сломанной шеей? Конечно, свяжет это событие со странным поведением собак и уж точно придёт к выводу, что в его спальню хотел пробраться враг. После такого вывода мулла наверняка усилит охрану и ещё больше усложнит выполнение задания. Значит, нужно сделать так, чтобы тело раба обнаружено не было. Раб просто исчез, бывает. Придётся унести его с собой, и действовать надо поскорее, а то скоро уже рассветёт. Тахир осторожно выглянул из окна. Собак на балконе видно не было. Но это не значило, что их там нет. Внизу как раз проходили охранники, обсуждая ночное происшествие и прелести наложниц муллы. Похоже, это всё-таки патруль. Тахир долго ждал, когда они снова появятся с противоположной стороны, обойдя дом вокруг. Потом ещё один круг. Времени вроде должно было хватить. Он поискал в скудно обставленной комнате раба верёвку, чтобы бесшумно спустить тело вниз, но, конечно же, не нашёл. В очередной раз провожая глазами охранников, Тахир решился рискнуть. Ждать дольше было уже опасно. Он взвалил тело убитого раба на плечо, встал на подоконник, дождался, когда патруль уйдет подальше за дом, и спрыгнул вниз с высоты второго этажа. Кувырка не получилось, Тахир больно ударился о землю, к счастью, тело раба смягчило падение. Это вышло вовсе не бесшумно, поэтому он быстро поднял совсем не тяжёлое тело и поспешил в спасительную темноту деревьев, преследуемый оглушительным лаем с балкона. Несчастный раб нашёл успокоение в заброшенном колодце неподалёку от городского кладбища. Тахир хотел проявить уважение к убитому и закопать его на кладбище, но пока пробирался туда по безлюдным переулкам, рассудил, что это заняло бы много времени, он бы точно не успел до рассвета, да и у него нечем было выкопать могилу. К тому же он ужасно устал. Колодец рядом с кладбищем – тоже неплохо. Вряд ли тело быстро найдут, здесь нечасто ходят люди. Тахир устало сидел, прислонившись к колодцу, глядя в свете восходящего солнца на неровные ряды могил и надгробные камни, обращённые в сторону Мекки. Проклятый мулла, грязный распутник, вот здесь тебе самое место! «Там, где никто не погонится за тобой». Да уж, дом муллы совсем не то место, о котором говорил Кадар. Охрана, собаки, женщины, рабы…. Идея пришла неожиданно, Тахир подскочил с места и быстро зашагал в сторону бюро. Кадар сидел за столом и любовно расписывал красивыми узорами большой глиняный горшок, когда Тахир, грязный, усталый, но счастливый, вошёл в бюро. - Мира тебе, даи! – поклонился он. - Я нашёл такое место, где никто не погонится за мной! И теперь я скажу, что будет потом! - Потом? – не понял Кадар. - Да! После того, как я переоденусь нищенкой и нанесу смертельный удар, после того, как я убегу оттуда. Потом… муллу похоронят! А я смогу забрать голову прямо из могилы! Что скажешь, даи? Кадар отложил кисть и восхищённо посмотрел на восторженную улыбку юного воспитанника. - Что ж, - сказал он, - думаю, в таком случае задание можно будет считать выполненным. Я одобряю твой план, Тахир. Остальное было делом техники и случайности. В бюро не нашлось женских вещей, и для маскировки под нищенку один из раффиков на следующее утро принёс старую потрёпанную одежду своей служанки. Вдвоём с Кадаром во дворе бюро они помогли юному фидаину одеться так, чтобы легко можно было сорвать длинную одежду, когда придётся убегать. Голову закрыли никабом. Тахир нервничал и не находил нужным скрывать этого. Кадар тоже нервничал, но старался не показывать тревоги. Слава о Братстве убийц разошлась по миру, всему народу было известно, что если ассасины взялись за выполнение задания, то жертва обречена, её смерть – только вопрос времени. Если Тахир провалит задание, перепуганный мулла забьётся в угол, и его очень непросто будет достать, а ведь ассасины уже обещали низаритскому старейшине покончить с его врагом. Кадар знал, как непредсказуема жизнь, что любой, даже самый лучший план, может испортить какая-то мелочь, и очень переживал за судьбу юного друга, который так ему нравился. - Очаровательно. Ну просто райская гурия, – смеялся раффик, помогающий Тахиру одеваться. - Ну хватит! – оттолкнул его руки Тахир. Уже надоело слушать нескромные шутки. Он побледнел от волнения, но был уверен в успехе. - Постарайся идти как женщина, - посоветовал Кадар, - не так широко, мелкие шаги. И лучше не поднимай глаз, опусти голову. Скромность – лучшее украшение мусульманки. Тахир с признательностью посмотрел на куратора: - Благодарю тебя, даи, за всё. Ты воистину один из самых лучших людей, которых я знаю. Кадар даже немного смутился: - Возвращайся живым, Тахир. Да пребудет удача с твоим клинком. Улицы Акки с раннего утра были полны народа. Тахир шёл медленно, мелкими плавными шагами, опустив закутанную никабом голову. В складках широкой одежды был надёжно спрятан верный нож. От волнения дрожали руки, сердце билось так, что, казалось, его биение слышат прохожие. Летнее солнце жарило немилосердно, он весь вспотел под тяжёлым покрывалом. Нищие обычно собирались в переулке неподалёку от городского рынка и мечети. Это были отбросы общества, обречённые жить подачками тех, кому больше повезло в жизни. Калеки, уроды, покрытые язвами больные, умалишенные, посиневшие от голода дети на руках матерей. Проскользнув сквозь толпу, Тахир медленно, опустив глаза, приблизился к кучке нищенок, стоявших и сидевших прямо на дороге у стены, окружающей городской рынок, и скромно присел рядом с ними с краю. От нищенок исходил запах грязных тел, болезни и бедности. Никто даже не посмотрел в его сторону. Тощие руки протягивались к богато одетым прохожим, слабые голоса молили о подаянии. Переулок был оживлённым, множество народа проходило здесь к рынку и обратно. Правоверные мусульмане считали своим долгом давать милостыню, как об этом гласил Коран, поэтому многие прохожие одаривали несчастных мелкими монетами или едой. Тахир, набравшись наглости, тоже стал молча протягивать руку, его забавляло, что прохожие с жалостливым видом, с молитвой опускали в ладонь монеты. Он почтительно и благодарно кланялся подающим, не поднимая глаз. Мулла Рауф Аль-Дин появился в переулке в своё обычное время – после молитвы в мечети. Спереди, по бокам и сзади его, как всегда, окружали телохранители. Мулла важно вышагивал по переулку, обтянутое тканью брюхо колыхалось в такт шагам. Сердце Тахира забилось где-то в горле, дыхание остановилось. Жертва совсем рядом! Охранники у муллы были внушительными, мощными, одетыми в лёгкую броню, на поясе у каждого висел в ножнах длинный меч. Тахир представил, как острая сталь легко рассекает его незащищённое тело, и по спине потекла струйка холодного пота, а горло пересохло от страха. Ему было четырнадцать, и он очень не хотел умирать. Может, стоило вернуться в бюро и придумать менее опасный план? А что скажет Кадар? Тахир нащупал под одеждой нож, передвинул его удобнее. Верный нож привычно лежал в руке, подбадривал. Он должен выполнить долг. Мулла достал толстый кошель и начал одаривать нищенок, наперебой протягивающих к нему покрытые язвами руки. Охрана, как всегда, отошла на шаг назад, брезгливо глядя на грязных попрошаек. «Ещё шаг, ещё один шаг!» - мысленно уговаривал их Тахир, наблюдая за телохранителями сквозь опущенные ресницы. Мулла был всё ближе, вот обтянутое одеждой брюхо оказалось прямо перед глазами. Сердце замерло, Тахир протянул дрожащую руку в молящем жесте. Через невыносимо долгое время на ладонь легла монета. Мулла стоял совсем рядом, а Тахир всё никак не мог решиться и, наконец, поднял голову. Рауф Аль-Дин подозрительно смотрел на его руку, покрытую мозолями. Тахир перевёл взгляд на свою ладонь и понял: такие мозоли образуются после многолетних упражнений с оружием. Телохранители настороженно замерли в шаге позади. Он должен действовать сейчас! Рука метнулась под одежду, Тахир стремительно вскочил, и острый нож неуловимым движением глубоко рассёк горло жертвы. Ярко-алая кровь окрасила бороду муллы. Нищенки и прохожие завопили от ужаса, разбегаясь в стороны: «Ассасин! Ассасин! Убийца!». Тахир одним движением сорвал с себя длинное женское покрывало, швырнул в лицо ближайшему телохранителю, уже взмахнувшему мечом, и, развернувшись, как ветер, понёсся прочь по переулку. На крыше здания напротив стены рынка посланный Кадаром раффик удовлетворённо улыбнулся, глядя ему вслед. Мальчишка справился, помощь не нужна. Он сделал рукой знак братьям, находящимся внизу, в кричащей от вида крови толпе, и ассасины быстро покинули место происшествия. Путь побега был продуман давно. Тахир летел по узким улицам, расталкивая прохожих. Сердце билось в ушах, как молот, ноги почти не касались земли. В замке наставники учили их развивать при беге огромную скорость, для этого к поясу сзади привязывался узкий кусок ткани длиной около десяти локтей; удовлетворительным считался результат, когда при беге ткань не касалась земли. Топот и крики охранников муллы быстро остались далеко за спиной. Громко ругались вслед прохожие, которых Тахир бешено расталкивал и сбивал с ног. Он заранее узнал, что городская стража этими улицами ходила редко, и мог не опасаться её. Оказавшись в квартале от рынка, Тахир замедлил скорость. На ходу вытер с руки кровь жертвы, спрятал окровавленный нож. Прохожие с удивлением провожали взглядами странного человека в штанах и никабе, стоило поскорее убраться с улицы. Погони, кажется, не было, и он вздохнул с облечением. Дальнейший путь Тахир проделал по крышам, пригибаясь, чтобы не попасться на глаза лучникам, что дежурили на высоких башнях. На плоской крыше одного из домов, в укромном месте, куда вряд ли кто заглянет, была заранее припрятана сменная одежда. Тахир присел рядом с тайником, задыхаясь от бега. Кровь всё ещё бурлила, он весь дрожал от пережитого волнения, всё время смотрел по сторонам, всюду мерещилась погоня. Но на крыше было тихо. Понадобилось довольно много времени, чтобы успокоиться. Наконец, он снял никаб, переоделся в обычную белую дишдашу, очистил от крови оружие и тщательно вытер руки и лицо, глядя в отражение на лезвии ножа. Потом спустился с крыши вниз и спокойно зашагал по городу, сияя от гордости. Дело сделано! Половина задания выполнена. Чтобы наверняка убедиться, что мулла мертв, Тахир вернулся на место убийства. Тело уже унесли, осталось только пятно крови на дороге. Горожане собрались в переулке большой толпой, кто-то кричал, кто-то плакал, стражники расталкивали народ, не подпуская никого близко. - Что тут случилось? – подойдя к толпе, спросил Тахир у стоящего рядом мужчины. - Говорят, мулла Рауф Аль-Дин только что был здесь убит! – возмущался горожанин. - Это всё проклятые ассасины! Их было трое, негодяи закололи нашего муллу ножами! - Мерзавцы не знают ничего святого, - поддержал другой горожанин. - Я сам видел, как тело несчастного убитого муллы понесли к мечети. На нём живого места не осталось! - Воистину мы принадлежим Аллаху и к Нему будем возвращены, - смиренно сказал Тахир, поклонившись в сторону Мекки. Это выражение часто повторяли жители Аль Кауфа. Пожалуй, теперь он мог вернуться в бюро. Всё прошло чисто, Кадар будет доволен. - Вы бы слышали, какие сплетни ходят в городе, – рассказывал раффик. Ассасины собрались в тени уютного дворика бюро. Тахир с видом триумфатора восседал на подушках рядом с куратором. Все пили очень крепкий горячий кофе со сладкими финиками. - Я слышал, по меньшей мере, о пяти разных причинах смерти Рауфа Аль-Дина! – продолжал раффик. - В них упоминалось такое количество оружия, что любая оружейная лавка усохла бы от зависти! - Но, однако, никто не сомневается в том, чьих это рук дело, - заметил один из братьев. - Сходятся в одном - убийство совершили ассасины. - Ну и пусть, - засмеялся раффик. - Мы-то тут при чём! - Я очень рад, что ты оправдал доверие Братства, Тахир, - сказал Кадар. - Ты проявил смекалку, храбрость и мастерство, которые достойны настоящего ассасина. Теперь ты поистине можешь считаться одним из нас. Я обязательно напишу об этом Аль Муалиму. Тахир был несказанно счастлив услышать такие слова уважаемого даи. Он даже покраснел от гордости. - Да, это был мастерский удар! – сказал раффик. - Кровища муллы разлетелась на много шагов, он даже пикнуть не успел. Я и не ожидал, что в жирном теле окажется столько крови. - Охрана у него довольно грозная, но они и глазом моргнуть не успели, - поддержал другой ассасин. - Ты, действительно, летаешь, как птица! Тахир удивился, узнав, что за его работой следило столько глаз. А если бы он тогда струсил и ушёл? Об этом не хотелось и думать. Всё представало в ярком свете, он так любил дружелюбных братьев, уютный дворик, который так красиво расписал Кадар, тихое бюро, весь шумный город. Ему сейчас нравился даже Джамаль, который угрюмо сидел на подушках, молча попивая кофе. - Благодарю, братья, за ваши слова, - сказал Тахир. - Надеюсь, когда я стану ассасином, смогу хотя бы немного приблизиться к вашей храбрости и вашему великому мастерству. - Не сомневаюсь в этом, Тахир, - сказал куратор. - Ты прекрасно выполнил самую сложную часть задания. Остались пустяки. Теперь придется немного подождать, пока покойный мулла ляжет на своё последнее ложе. Юный убийца не мог отказать себе в удовольствии побывать на похоронах первой жертвы и на другое утро направился к мечети. Проводить уважаемого муллу в последний путь собралась огромная толпа. Тело покойного лежало в здании мечети на погребальных носилках. Рядом с носилками стоял имам и взывал: «Ас-Салат!» и «Аллаху Акбар!». Тахир рассеянно слушал погребальную молитву, на этот раз никто хотя бы не кланялся. Среди собравшихся его внимательный взгляд заметил нескольких знакомых ассасинов с притворно печальными лицами, и снова охватила гордость: ведь это он – главная причина того, что все эти люди собрались здесь. После молитвы тело погибшего муллы на закрытых погребальных носилках понесли к кладбищу, где вниз ногами опустили в глубокую могилу. Тахир посмотрел на её глубину и ужаснулся объёму работы, которую предстоит проделать. Закопанную могилу зачем-то полили водой, потом имам стал бросать на неё горсти земли, говоря: «Из неё мы сотворили вас, и в неё возвращаем вас, и из неё возведем вас в другой раз». После этого люди стали расходиться. Когда Тахир проходил мимо колодца, где покоилось тело несчастного раба, он подумал, что раб достоин таких же пышных похорон, как и его хозяин мулла. Ведь именно раб был удостоен чести оказаться первой в его жизни жертвой. Кодекс требовал проявлять уважение к покойным, а лучшее проявление уважения к мёртвому – похоронить его. Тахир хотел, чтобы первое задание прошло идеально, и все требования Кодекса были соблюдены. Он торжественно пообещал себе позаботиться о теле первого убитого им человека. Теперь он мог давать такие обещания. Той же ночью Тахир, вооружившись верёвкой, ножом, мешком и лопатой отправился выполнять вторую часть плана. Кладбище встретило мёртвой тишиной, только ветер шелестел в листьях пальм. Тахир был далёк от невежественных суеверий обывателей, его не пугала ни темнота пустынного кладбища, ни предстоящее малоприятное занятие. Таков приказ Повелителя. Так надо. На территории кладбища никого не было, горожане верили в злых духов и призраков и обычно боялись ходить здесь по ночам. У Тахира ушло полночи, чтобы добраться до захороненного тела муллы. Рядом с могилой выросла огромная куча жёлтой глины, закрывая звезды. Наконец, лопата уткнулась в богатый саван покойного. Тахир рывком вытащил из земли тело, небрежно размотал саван. Лицо муллы было чёрным, страшная рана на шее забилась глиной. Тахир достал любимый нож и несколькими движениями отрезал покойнику голову. Мерзко пахнущая тёмная жидкость, вытекающая из тела, полилась на руки. - Тебе она всё равно теперь без надобности, - морщась от отвращения, сказал он мулле, засовывая трофей в мешок из плотной ткани. - А вот мне без неё никак. Он аккуратно замотал обезглавленное тело в саван, расположил на спине и присыпал землёй, загребая ее руками. После этого выбрался из могилы, положил мешок рядом и направился к недалёкому заброшенному колодцу, чтобы выполнить данное самому себе обещание. Когда Тахир спрыгнул в темный глубокий колодец, где воды уже давно не было, то чуть не задохнулся от ужасного сладкого запаха гниющего трупа, пролежавшего на жаре три дня. Он очень пожалел, что не замотал лицо покрывалом, когда отправлялся из бюро. Желудок возмущённо перевернулся, и Тахира долго рвало прямо на лежащее у ног тело. Вытерев выступившие слёзы и стараясь не дышать, он дрожащими от отвращения руками принялся обматывать верёвкой испачканное содержимым желудка и раздутое от жары тело. Выбраться наружу оказалось не так-то легко. Тахир не мог допрыгнуть до края, поэтому, привязав конец верёвки к поясу, пополз вверх, к видневшимся отсюда звездам, опираясь расставленными руками и ногами о стены узкого колодца. Наверху он, наконец, вздохнул полной грудью. Вытягивая труп раба из колодца за верёвку, Тахир пообещал себе, что если ещё когда-нибудь придётся иметь дело с мёртвыми телами, пролежавшими несколько дней на жаре, он ни за что не станет перед этим плотно ужинать. Желудок всё ещё продолжал протестовать. Тело несчастного раба он расположил поверх тела муллы, присыпанного землёй. Здесь его не достанут крысы, ему не придется много дней гнить на жаре, распространяя смрад. Тахир решил, что раб это бы одобрил и вряд ли был на него в обиде. Сам Тахир в загробную жизнь не верил. Наставники с детства говорили, что после смерти нет ничего. Остается только тело, как остается тело убитого животного или ствол срубленного дерева: тело есть, а жизни в нём нет, не течет по жилам кровь, не бьётся сердце, нет искры разума в глазах. Но также остается память о делах этого человека, достойных или бесчестных, которые он совершил в жизни. И жизнь нужно прожить так, чтобы человека после смерти вспоминали с уважением. - Покойтесь с миром, - сказал Тахир своим жертвам, забрасывая их землёй. Он аккуратно разровнял могилу, постарался придать ей такой же вид, какой она имела до его вмешательства, восстановил на место надгробный камень с выбитым на нём изречением из Корана. Решив, что больше уже нечего поправить, Тахир собрал вещи, захватил мешок с головой муллы и покинул кладбище. Больше всего на свете ему хотелось вымыться. - Это письмо передашь Повелителю, - сказал Кадар, протягивая сложенный и запечатанный лист. Тахир, собранный и одетый для дороги, взял письмо и поклонился куратору. Он отправлялся в путь вместе с двумя другими ассасинами, которых пожелал увидеть Аль Муалим в замке. Ассасины ожидали за стенами бюро с осёдланными лошадьми, к седлу одной из них была крепко привязана сума с добытой головой муллы. - Я всегда буду помнить тебя, даи Кадар, - сказал Тахир, - как истинного ассасина, с которого молодым воспитанникам стоит брать пример. Прими вечную благодарность за доброту и мудрые советы. - Благодарю за твои слова, Тахир, - ответил куратор. – Надеюсь, мы ещё не раз увидимся. Верю, тебя ждёт долгий путь, полный славных свершений. Иди вперёд, и да пребудет всегда удача с твоим клинком. Тахир попрощался с другими ассасинами, поблагодарил их за гостеприимство и поддержку и покинул бюро. Впереди его ждал Аль Кауф, замок Братства, верные друзья и получение первого ранга. - Что же ты, даи? - усмехаясь, спросил куратора Джамаль, когда Тахир ушел. – Юный фидаин так успешно выполнил задание, а ты даже не почтил его своими ласками? - Да ну тебя, Джамаль. Ты всё равно не поймёшь, - невозмутимо ответил Кадар, возвращаясь к бумагам.