Гнездо на скалах

Вход в зал для приемов Повелителя был всегда открыт. Широкие двери всегда распахнуты настежь. Аль Муалим хотел показать, что доступен для всех, кому понадобится, в любое время. Титул Повелителя требовал этого. Обычно в зале дежурил главный советник даи-аль-кирбаль Мансур или кто-то из приближённых ассасинов. Сам Аль Муалим любил проводить время в библиотеке, вход в которую был скрыт за одной из многочисленных книжных полок. Перед тем, как отправиться на приём к Повелителю, Тахир отдал письмо куратора дежурящим у входа в зал ассасинам, и, как было принято, вымылся после дороги и надел парадную одежду. Теперь он с волнением проходил сквозь высокие двери, держа в руке мешок. В зале было, как обычно, тихо и пустынно, только шум воды и крики птиц доносились из открытого окна. Повелитель сидел за массивным столом, читая длинный потрёпанный манускрипт. Тахир уверенно прошёл через длинный зал, лёгкие шаги еле слышным эхом отдавались от стен. Подойдя к столу, он поклонился: - Мира тебе, Повелитель! Я выполнил твой приказ. - Мира тебе, Тахир, - сказал старик. – Я успел прочесть письмо куратора из Акки. Он высокого мнения о тебе. Похоже, ты успел с ним довольно близко подружиться. Тахир гордо достал из мешка за волосы свою добычу. Кровь на шее муллы засохла, кожа почернела и сморщилась, отрезанная голова распространяла резкий отвратительный запах. - Вот голова муллы Рауфа Аль-Дина из Акки. Аль Муалим встал из-за стола: - Я рад, что не ошибся в тебе, Тахир. Ты доказал верность Братству и теперь достоин быть принятым в его ряды. Повелитель подошёл к высокому шкафу и открыл одну из дверц. - Я даю тебе звание фидаина первого ранга, - сказал он, выкладывая на стол перед Тахиром парадный белый пояс с одной красной полосой. – Теперь ты - ассасин. Теперь ты имеешь доступ к тем частям замка, в которых бывают только члены Братства. Тебе откроются все тайные знания ассасинов, собранные за долгие годы. Чтобы усовершенствовать мастерство, ты пройдёшь дальнейшее обучение под руководством самых опытных учителей. Если ты будешь и дальше доказывать верность Братству, сражаться за наше дело и безоговорочно следовать Кодексу, получишь многие награды и почести. А за успешное выполнение задания ты заслужил первую награду. Повелитель положил на стол небольшое красивое ярко-полосатое перо какой-то невиданной птицы и увесистый кошелёк. - Это - плата за риск, - сказал он, указывая на кошелёк. – Ассасины получают достойную плату за выполнение заданий. И чем сложнее будет твоё задание, Тахир, и выше твой ранг, тем больше будет плата. А это перо – твоя награда. Оно даёт тебе доступ в самое закрытое место нашего замка. Вход туда – в конце сада. Тахир поклонился Повелителю и радостно надел свой первый настоящий пояс фидаина, забрал деньги и перо. - Сейчас отправляйся в левое крыло замка, там тебя будут ждать, - сказал Аль Муалим. - Теперь ты – ассасин и перед тобой открываются двери в новую жизнь. Свою добычу оставь здесь. Ступай, Тахир. Тахир снова поклонился и направился к выходу. Из-за полок вышел, хромая, Мансур. - Надеюсь, близкая дружба с куратором из Акки не затмит ему прелесть твоих наград, Повелитель, - сказал он, усмехаясь. Аль Муалим улыбнулся. Он был очень доволен юным Тахиром и посланием Кадара. За смерть муллы Рауфа Аль-Дина старейшина низаритской общины Акки заплатил три тысячи золотых монет, которые Кадар передал со своими посланниками. Тахир вышел из зала, светясь от счастья. Мечта сбылась, теперь он – полноправный член Братства. Впереди его ждут новые свершения, слава и почести. Он докажет, на что способен, Братство никогда не пожалеет о том, что приняло его в свои ряды. Высоко подняв голову, он шёл по коридорам замка, гордо ловил взгляды на новом поясе. Знакомые ассасины приветствовали его: - Мира тебе, Тахир! - С возвращением! В левом крыле замка он не был никогда, воспитанникам запрещалось входить в высокую дверь, ведущую туда. Но полученный только что ранг открывал для Тахира эту дверь, и он с волнением вошёл в длинный коридор, где его ждали двое незнакомых ассасинов и старый добрый наставник Сулейман. - Добро пожаловать в Братство, Тахир, - сказал Сулейман, улыбаясь. - Мира тебе, наставник. - Я больше не наставник тебе. Всё, чему я мог научить тебя, я научил. Теперь ты – ассасин, а мы все - братья друг другу. - Тогда мира тебе, брат мой Сулейман. Он поприветствовал и других двух братьев, Сулейман назвал их имена и пригласил Тахира следовать за собой по длинному коридору, по сторонам которого находилось множество закрытых дверей. Коридор освещали горящие факелы, в конце виднелся дневной свет, там был выход ещё в один двор замка, где Тахир никогда не бывал. - У тебя теперь будут новые наставники, - сказал Сулейман. - В этом крыле замка молодые ассасины обучаются всем тайным премудростям нашего дела. При обучении воспитанников мы уделяем основное внимание их телесной подготовке, а здесь отводится большее значение развитию разума. Тебя научат продумывать действия на много шагов вперед, использовать такие приемы, о которых обычные люди не знают даже понаслышке. Например, тебе известно, что человека можно убить одним только лёгким прикосновением руки безо всякого оружия? Существует огромное количество различных способов забрать жизнь, в разных странах действует много специальных школ, которые развивают и улучшают это мастерство. Наши последователи собирают эти знания по всему миру в течение очень многих лет, чтобы обучить этому ассасинов. Чем выше будет твой ранг, тем больше ты сможешь узнать. Это тайные знания, поэтому к ним допускаются только члены Братства, доказавшие, что они достойны такого доверия. Пока длился его рассказ, их маленькая группа подошла к одной из дверей в середине коридора. Сулейман открыл её, и все вошли в почти пустую большую комнату с высоким потолком и высокими, застеклёнными цветной мозаикой, окнами. В середине комнаты стоял низкий табурет, у окна был сундук. - Садись, брат, - сказал один из ассасинов, Рамзан, фидаин шестого ранга, судя по полосам на поясе. Тахир сел на табурет. - Это давняя традиция Братства, - сказал Рамзан, доставая из сундука острую бритву. – Когда в замок приходили юноши, пожелавшие стать ассасинами, они должны были навсегда распрощаться с прошлым. У ассасина не должно быть семьи, его семья – Братство. У него не должно быть друзей, его друзья – братья. У него не должно быть родных, это делает слабым и зависимым. Сыновья, рожденные от ассасинов, с рождения принадлежат Братству, это - их единственная судьба. Рамзан развязал белую ленту, стягивающую длинные волосы Тахира, и поднял бритву: - Чтобы распрощаться с былой жизнью, юноши в знак отречения от всего, что связывало их с прошлым, брили головы. На пол падали чёрные пряди. Бритва быстро скользила в руках ассасина, преодолевая сопротивление курчавых волос. - Ты вырос в замке, Тахир, - говорил Рамзан. - У тебя нет других родных и другой семьи, кроме Братства, но мы сохранили эту традицию и для тех, кто был воспитан здесь. Это знак того, что ты навсегда прощаешься с детством, принимаешь полную ответственность за свои поступки. Все силы, все помыслы ты отдаешь Братству, ты должен быть готов отдать жизнь за брата. Никакие соблазны или страхи не должны заставить тебя свернуть с верного пути. Последние пряди упали с плеч. Голова казалась необычно легкой. Длинные чёрные волосы покрыли весь пол вокруг. Повинуясь приказу ассасина, Тахир встал. - Добро пожаловать в Братство, - сказал Рамзан, и ассасины по очереди тепло обняли нового брата. - На сегодня пока все, - улыбнулся Рамзан. - Можешь отдохнуть несколько дней, ты заслужил это. Потом тебя будут ждать здесь, и мы сможем начать твоё обучение. Найдёшь меня за первой дверью в этом коридоре. Тахир шёл по коридорам замка, мельком разглядывая своё отражение в стеклах окон. Оно ему нравилось, казалось, что с обритой головой он стал выглядеть старше, а когда волосы немного отрастут, он станет похож на Кадара. Кольцо в ухе стало заметнее и ярко блестело в отражении на стекле. Не терпелось скорее начать обучение. Убивать одним прикосновением - это же вершина мастерства! Он не остановится ни перед чем, пока не постигнет его! Но Тахир не стал проявлять нетерпение и просить немедленно начать учить его: раз приказали отдыхать, значит, надо отдыхать. Несмотря на то, что это утро он встретил ещё в дороге, Тахир совсем не чувствовал себя усталым, находясь в радостном возбуждении. Покинув левое крыло замка, он направился знакомой дорогой в свою спальню, чтобы снять парадную одежду. Надел обычную одежду ассасина – светлые штаны и белую рубаху до колен с длинными рукавами, гордо повязал новый пояс, по привычке хотел поправить волосы, но со смехом вспомнил, что их у него больше нет. На выходе из спальни, в узком темном коридоре, он встретил одного из тех самых людей, которых ему больше всего хотелось увидеть. Верный друг Малик с криком счастья бросился на шею, и они закружились в радостном объятии, хлопая друг друга по спинам. За несколько месяцев, что они не виделись, Малик изменился, стал выглядеть старше, он ещё больше вырос, хотя и раньше был на полголовы выше Тахира. Голова друга, похоже, была обрита уже давно, черные волосы успели отрасти на толщину пальца. Малик не скрывал своей радости: - Ну, наконец-то! Я тут уже второй месяц маюсь один! - Почему один? – спросил Тахир, заходя вместе с другом в спальню. - Джема и Хасана уже не было, когда я вернулся. Почти вся наша группа сейчас на заданиях. Остались только младшие. Ну как ты? Рассказывай. - Вот как, видишь? - сказал Тахир, показывая Малику пояс фидаина. - Да, у меня тоже такой есть, – похвастался друг. Они долго болтали, делясь новостями. Тахир поведал Малику о приключениях в Акке, о доброте даи Кадара, о ночной вылазке в дом муллы и об истории с похоронами раба и отрезанной головой. Друг восхищённо присвистывал и, в свою очередь, рассказал о своём задании. Малика отправили в Дамаск, чтобы забрать жизнь богатого купца, чем-то не угодившего Братству. Но пока Малик выслеживал его, купец вдруг по совершенно непонятной причине сорвался с места и со свитой отправился в путешествие. С трудом получив разрешение на убийство без определенного плана у куратора из бюро Дамаска, Малику пришлось несколько недель тайком пробираться вслед за купцом, одному, в горной местности, где не было ничего живого. Он настиг жертву на одном из перевалов и сбросил с горы на купца, едущего верхом на верблюде, огромный камень, который размозжил голову. Пока свита купца разбиралась, в чём дело, Малик затерялся среди скал. В кошельке, который дал Тахиру Аль Муалим, было сто золотых монет. Малик сообщил, что получил за убийство купца столько же. Странно, ведь, как казалось Тахиру, задание Малика оказалось несоизмеримо более сложным. Столько времени провести одному в горах, где полно ядовитых змей, скорпионов и шакалов, и ведь он даже не мог развести огонь, чтобы не выдать себя! Может, за первое задание существовала определённая, единая для всех плата? Они рассыпали по матрасу золотые монеты из кошелька Тахира, потрясённо глядя на такое богатство. Это были огромные деньги. На них можно было, например, купить прекрасного арабского коня или заказать меч из лучшей дамасской стали, которая славилась на весь мир. На вопрос Тахира, на что Малик тратил свои деньги, друг признался, что ни на что. Он пока не решил, чего ему больше хочется, а всё, что было нужно, он и так получал в замке. Друг рассказал, что после возвращения с задания он каждый день с раннего утра до полудня проводит в левом крыле, где суровые наставники обучают разным премудростям, от которых болит непривычная к умственной работе голова. Он не стал вдаваться в подробности, хотя Тахир и сгорал от любопытства, сказал, что друг сам скоро всё узнает. - Ничего приятного в этом нет, - сказал Малик. - Раньше нас гоняли на тренировочном поле, а теперь заставляют пялиться в книги, пока буквы не начнут плыть в глазах. Тахир любил читать книги и был не согласен с другом, что это неприятно и неинтересно. Он решил подождать и составить о такой форме обучения собственное мнение. После обучения юные ассасины до самого вечера были свободны, и Малик обычно вместе с другими фидаинами отправлялся на тренировочное поле, чтобы дать отдохнуть усталому мозгу и не утратить боевые навыки. Однако сегодня, встретившись с Тахиром после долгой разлуки, он нашёл себе лучшее занятие. Друзья решили пойти гулять в город и немедленно начать тратить первые деньги. В Аль Кауфе, как всегда, было многолюдно, прохожие спешили мимо по делам, громко зазывали народ в лавки торговцы. Из открытых дверей небольшой мечети слышались звуки молитвы. Друзья медленно прогуливались по улицам, а в карманах многообещающе звенели по нескольку золотых монет. Тахир и Малик радостно приветствовали знакомых ассасинов, а горожане, узнавая их белую одежду и яркие пояса, старались поскорее пройти мимо. Это забавляло друзей, и они весело смеялись, вспоминая детские проказы. Когда проходили мимо городской общественной бани, то просто покатились от хохота, вспомнив историю, произошедшую прошлой зимой. Тогда вездесущий Малик нашел в хлипкой крыше этой бани для бедняков небольшую дыру, они вместе с Тахиром залезли наверх и сквозь это отверстие, замирая от любопытства, наблюдали за купающимися внизу женщинами, закрытыми облаками пара. Они так увлеклись незабываемым зрелищем, что когда слабая крыша начала трещать под двойным весом, не успели отползти, и Малик рухнул вниз, заработав много ковшей горячей воды на голову от перепуганных женщин. Друзья, конечно, мигом удрали оттуда. Рассерженные родственники женщин нажаловались на них Аль Муалиму, но Повелитель рассудил справедливо и не пожелал наказывать воспитанников за здоровое любопытство. Он даже обвинил в произошедшем конфузе самих горожан, которые не содержат в надлежащем порядке крыши своих бань. Малик сообщил, что теперь они могут позволить себе все удовольствия, которые можно купить за деньги, и Тахир сказал, что хотел бы попробовать вино, которое никогда не пил. - Как - не пил? Даже там не пил? – удивился Малик. Да какое может быть вино на задании? Тахир возмутился: - Я был слишком занят делом, чтобы думать о вине. - Тебе так понравилось это дело? – засмеялся Малик. - Перестань. Не хочу сегодня об этом говорить. Хорошо? Совсем не хотелось снова вспоминать о кладбищах и отрезанных головах. Малик посмотрел странно. Друзья всерьёз озадачились проблемой найти в Аль Кауфе вино. Это оказалось непросто в мусульманском городе, ведь спиртное запрещалось Кораном, и редко какие торговцы продавали его, да и то тайком, чтобы не запятнать свою репутацию людей, живущих по законам шариата. Разумеется, основными покупателями были ассасины, для них законы шариата не существовали. Двух юных обитателей замка и так сторонились люди, а теперь торговцы на их вопросы только возмущённо качали головами, вознося молитвы Аллаху. Помог знакомый ассасин, которого они повстречали на улице: он объяснил, где найти нужного торговца. Ни Тахиру, ни Малику никогда ещё не случалось совершать покупки, первой покупкой стала большая фляга с вином, и они, хохоча, посчитали это символичным. Торговец, кланяясь и улыбаясь в бороду, взял золотую монету и даже отсыпал целую горсть сдачи, всё равно бессовестно обжулив. Друзья со своей покупкой забрались на крышу одного из самых высоких зданий в Аль Кауфе и уселись в тени башенки. Отсюда открывался прекрасный вид на город, который они посчитали достойным предстать их взглядам. Вино оказалось сладким и даже приторным, но они решили, что на вкус очень даже ничего. - Тут дело не во вкусе, - со знающим видом сказал Малик, отпив из фляги. – Тут важно воздействие. Воздействие не заставило себя ждать. Тахир почувствовал растекающееся по телу тепло, голова стала лёгкой, а на душе так хорошо, что он бы запел, если бы умел это делать. Они с Маликом оживлённо болтали обо всем, что приходило в голову, вспоминали друзей, с которыми совершили столько шалостей. Любая мелочь казалась ужасно забавной, у них заболели животы, и свело скулы от смеха. К тому времени, как фляга опустела, Тахир был так счастлив, что захотелось расцеловать лучшего друга, что он и сделал. Он так любил Малика и так по нему скучал! А чудесный Аль Кауф, где они знают каждую улицу, каждую крышу, был так прекрасен! Что-то похожее он ощущал, сидя во дворике бюро Акки рядом с Кадаром и другими ассасинами после того, как поразил первую жертву. Но ведь тогда он вина не пил. Тахир сделал вывод: воздействие вина в том, что оно возвращает человеку чувства, пережитые в лучшие моменты жизни. Когда вино закончилось, уже приближался вечер. Тахир встал, чтобы размять ноги, и оказалось, что ноги стали плохо слушаться. Перед глазами всё кружилось. Малик хохотал, глядя на него, и тоже встал, держась за стену башенки: - Ах, да, это тоже бывает. Надо спуститься вниз, а то тут слишком жарко. Они медленно спустились вниз, тело было вялым, пальцы не желали хвататься за выступы. Малик взял Тахира под руку и потащил к фонтану на небольшой площади неподалёку. - Надо охладиться, - сказал он, окуная голову друга в фонтан. Тахир отфыркивался, хохоча, и рухнул рядом, опираясь на фонтан. Прохожие смотрели с осуждением. - Пойдем, - тянул Малик, - укроемся в тени, тут мы сейчас поджаримся. Да и все пялятся на нас! - Я не пойду, - вяло сказал Тахир. Вдруг стало тошнить, и сил совсем не было. Да и когда его беспокоило, что о нём подумают горожане? Малик подхватил под руку и потащил к тени деревьев. У Тахира закрывались глаза, ужасно захотелось спать. Он полдня провёл в седле, потом все эти волнения…. Он просто заставлял себя переставлять ноги. Когда открыл глаза, то обнаружил, что друг притащил его к низкой стене городского кладбища, в густую тень деревьев, где никого не было. Тахир поднял глаза на ряды могил: - Малик, ты издеваешься?!! Раздутое тело на глубине колодца. Слизь на руках. Мерзкий запах гниющей плоти. Тахир свернулся пополам в приступе жестокой рвоты. Казалось, внутренности выворачивались наизнанку. Он испугался, что из него извергается кровь, но потом понял, что это вино. Он явно поспешил с выводом о том, что вино позволяет пережить лучшие моменты жизни. - О-ох! – сказал он слабо, присаживаясь на землю. - Покойтесь с миром, засранцы…. Похоже, всю эту дрянь я не скоро забуду. - Похоже, мы взяли слишком большую флягу для первого раза, - пьяно засмеялся Малик. Тахир проснулся на матрасе в своей спальне. Болела голова, во рту стоял отвратительный привкус. Он смутно помнил, как вчера добирался до замка, держась за друга и засыпая на ходу. Он даже, вопреки многолетней привычке, не помылся перед сном, просто рухнул на матрас, не раздеваясь, и потух. Нет, решил он, вино не для него. Возможно, опыт приходит со временем, но пока что для него этот напиток слишком силён. Малика не было, он, наверное, ушёл на занятия. Тахир обнаружил, что скоро уже полдень, и отправился на кухню замка, где маленькие воспитанники трудились над приготовлением еды под присмотром наставника. Теперь, когда он стал ассасином, эта работа осталась навсегда в прошлом. Мальчишки лет восьми шустро носились по кухне, от беготни зарябило в глазах. Чтобы затушить безумный огонь во внутренностях, Тахир выпил огромное количество воды. Есть совсем не хотелось. - Как прошли развлечения? – спросил, улыбаясь, наставник воспитанников, Юсуф. Именно он вчера показал им с Маликом, где найти торговца вином. - Бывало и лучше, - вздохнул Тахир. - Ты когда вернулся, вчера? - Да. - Тогда не бывало, – загадочно улыбнулся Юсуф. - Почему? – не понял Тахир. В голове словно били молотом по листу железа. - Теперь быстро переносите эти котлы к печи, - закричал Юсуф воспитанникам. Тахир постоял, пошатываясь, и, так и не дождавшись ответа, вышел из кухни. Вода в горной реке, протекающей по территории замка, несмотря на жару, оказалась ледяной. Он разделся и вошел в реку. Хотелось смыть с себя запах вина, который преследовал всё утро. Он долго плавал, цеплялся за подводные камни, преодолевая ревущий поток. В воде он чувствовал себя как рыба, его с детства учили плавать в быстрой реке рядом с замком, он мог подолгу находиться под водой, заплывать на большую глубину и передвигаться в воде с немалой скоростью. Здесь река была совсем неглубокой, и в ней каждый день купались все обитатели крепости. Кроме Аль Муалима, конечно. Вымывшись, Тахир вышел из воды и присел на камни под горячим солнцем, чтобы обсохнуть. Мимо иногда проходили знакомые, приветствуя его. В Братстве, свободном от предрассудков, нагота не считалась неприличной, здесь все давно знали друг друга. Женщины по территории крепости не ходили, а даже если бы и ходили, вряд ли это могло бы смутить кого-то из ассасинов. - Я так и знал, что ты здесь, - послышался голос Малика. Друг подошёл со стороны замка, уже закончив занятия на сегодня. - Ну и жара! – сказал Малик, раздеваясь. – Кажется, у меня сейчас закипит мой серый мозг! Ты знал, что мозг на самом деле не красный, а серый, как стена? Я подумал, что бы я сейчас сделал на твоем месте, и решил, что ты, конечно же, захочешь после вчерашнего и по такой жаре искупаться, и что же – я нашёл тебя здесь! Это называется мыслить ло-ги-чес-ки! - заключил он и с криком ворвался в бурный поток. Тахир смеялся, глядя на весело кувыркающегося в реке друга. И чему их там учат? Какая разница, какого цвета мозг? Их дело простое – заставить мозг жертвы навсегда перестать мыслить. Огромным количеством разнообразных способов, как сказал вчера Сулейман. Чем бы им с Маликом сегодня заняться? Только больше никакого вина. Может, попробовать гашиш? Его и достать будет проще. - Ты не поверишь, сколько книг в нашей библиотеке! – воскликнул, выскочив из воды и отряхиваясь, Малик. – Шёл бы ты уже сам туда, хватит отдыхать. Там просто огромные залы, все заставлены длинными полками, и на каждой – бесконечное множество книг. Я дрожу от ужаса, когда думаю, что нас заставят это всё прочитать. Тахир уже высох и начал медленно одеваться, слушая весёлую болтовню друга. - И это ещё не всё! – продолжал тот. – Нам показали только те книги, которые доступны для нашего ранга, а там есть ещё залы с книгами для высших рангов, это просто кошмар! Нам туда даже и глазком пока нельзя заглянуть, но попомни моё слово, самое интересное именно… Малик вдруг замолк, округлившимися глазами глядя на полосатое цветное перо, выпавшее из одежды Тахира. Тахир совсем забыл о нём. - Ты что? – спросил он замершего Малика. - Тебе дали два пера? – спросил друг потрясенно. Тахиру показалось, что в его глазах на миг блеснула жгучая зависть. - Нет, только это. И по правде, не пойму, зачем оно. Аль Муалим сказал, что оно вроде пропуска куда-то. Разве, став ассасином, я не получаю и так постоянный допуск ко всем… - Так ты что, ещё не ходил туда? – перебил Малик, в высшей мере удивлённый. - Нет, конечно! Я же, как только пришёл из левого крыла, встретил тебя, когда бы я успел? А что там? - заинтересовался Тахир. Малик странно взглянул на него: - Ну да. Твои волосы…. Только вчера…. - В чём дело? – возмутился Тахир. Малик долго молчал, потом встал и тоже начал одеваться. - Ты мне объяснишь, что за ерунда такая с этим пером? – занервничал Тахир. – Это какое-то новое испытание? - Нет, не объясню! Иди и сам узнай, - нахмурившись, сказал Малик и быстро пошёл прочь. Тахир с недоумением посмотрел ему вслед. И чем же это он успел рассердить друга? Только тем, что куда-то не пошёл? Непонятно. Но, похоже, гашиш на сегодня отменяется. Он не побежит за Маликом и не будет умолять его всё объяснить. А чтобы перестать мучиться от любопытства, нужно просто пойти туда, куда ведёт это перо. За долгие годы, проведённые в крепости, воспитанники досконально изучили её территорию. В крепости были места, куда их не пускали, и рядом всегда стоял кто-то из ассасинов, чтобы следить за пронырливыми мальчишками. В конце большого сада, заросшего огромными деревьями и кустами, находилась высокая мощная стена, на которую невозможно было забраться, с единственной огромной дверью. Воспитанники часто бегали мимо, не обращая на дверь никакого внимания, это была закрытая для них дверь, и рядом всегда находились двое часовых. Тахир прошел через знакомый сад по утоптанным каменистым тропинкам. После купания он немного поел и чувствовал себя намного лучше, признаки отравления вином исчезли. Теперь он был готов к любым испытаниям, хотя и чувствовал лёгкое волнение. Но что плохого он мог ожидать в родном замке? После победы в Акке казалось, что вряд ли здесь что-то будет для него сложным. Высокую дверь в конце сада охраняли незнакомые ассасины. Пятый ранг – определил он. - Мира вам, братья, - сказал, подойдя к ним, Тахир. - Мира тебе, брат, - ответили они, ожидающе глядя на него. Тахир спохватился, достал перо и молча показал ассасинам. Один из охранников забрал перо и хитро смотрел: - Нужно оставить всё оружие здесь. И запомни: за этой дверью запрещено любое насилие. Тахир удивился, но послушно отдал любимый нож, расставаясь с ним впервые за много лет. Охранник улыбнулся и открыл перед ним огромную тяжелую дверь: - Добро пожаловать в райский сад, брат. Тахир вошел внутрь. И не поверил глазам. Он оказался один на дивной поляне. Роскошные пальмы по краям поляны заплелись цветущими лианами, создавая стену из ярких листьев. Под ногами – нежнейшая трава и крупные цветы, над которыми летали бабочки. Посреди поляны стоял изящный мраморный фонтан. Звонко пели птицы, по траве ходил величавый павлин с распущенным ярким хвостом. Где-то рядом слышался шум водопада. Среди пальм виднелись тропинки, ведущие вглубь сада, в прохладную тень деревьев. Тахир восхищённо осматривал чудесную поляну. - Райский сад, - потрясённо прошептал он. Откуда среди голых скал такое великолепие? Как на каменистой территории крепости создали такое чудо? Бабочки. Павлины. Здесь не чувствовалась жара, воздух был свежий, наполненный ароматом цветов. Сюда не доносилось никаких лишних звуков, звучала лишь песнь природы райского сада. Он осторожно, боясь помять нежные цветы, подошел к фонтану и снова сам себе не поверил. В фонтане текла не вода. На солнце искрилось великолепное светлое вино, не та дрянь, что они пили вчера. От фонтана исходил нежный аромат. Тахир дотронулся пальцем и попробовал вино на вкус. Вкус оказался мягкий, кисло-сладкий и удивительно свежий, вино в фонтане было очень холодным. Он услышал шорох, оглянулся и опять был потрясён. Из глубины сада на поляну робко вышел маленький оленёнок с большими глазами и светло-коричневой шёрсткой. Он, робко переступая тонкими ногами, подошел ближе, и Тахир осторожно погладил бархатистую голову. Оленёнок доверчиво лизнул руку. Невероятно! Фонтан с вином. Оленёнок. В их замке! Он столько лет ходил мимо заветной двери и даже не догадывался. Никто из ассасинов никогда и словом не обмолвился. Тахир вспомнил слова Аль Муалима, которым не придал вчера значения: «Это – твоя награда». Он гладил оленёнка в предвкушении новых чудес. Из-за скрытой, оплетённой лианами, стены из толстого стекла за Тахиром незаметно наблюдали сквозь листву несколько девушек. - Какой милый, - тихо сказала одна, глядя, как он нежно гладит их ручного оленёнка. - А может, ему нравятся животные? - захихикала другая. - Или мальчики. - Я уверена, что он ещё сам не знает, кто ему нравится, - грозным голосом сказала, подойдя к ним, самая старшая, одетая в богатое покрывало и увешанная драгоценностями. – Он здесь впервые. Ещё вчера должен был прийти. Не забывайте, зачем вы здесь! - прикрикнула она. Девушки немедленно сорвались с места и стали приводить в порядок одежду и волосы. - Ты пойдешь первой, Нибаа̀ль, - сказала госпожа. Самая юная девушка покорно стала перед ней на колени и приняла из рук госпожи небольшую серебряную чашу, от которой исходил густой горький аромат заваренных трав. Она медленно выпила всё до дна, чувствуя, как бархатная томность растекается по жилам. - Его имя - Тахир, - сказала госпожа. – Иди и помни, в чём состоит твой долг. Нибааль встала с колен, поклонилась и исчезла за оплетёнными листвой стенами. Она появилась из глубины сада, с тропинки между пальмами. Оленёнок смело пошел к ней навстречу, как к старой знакомой. Девушка бесшумно ступала по мягкой траве босыми ногами. Тахир встал и восхищённо смотрел, как она медленными плавными шагами подходит к нему. На узкие хрупкие плечи опускались длинные, до пояса, чёрные косы, перевязанные алыми лентами. Под полупрозрачными шароварами из лёгкого красного шёлка виднелись безупречные стройные ноги. В крошечном пупке сияла золотая звёздочка. На обнажённых руках сверкали тонкие браслеты, маленькую грудь едва прикрывал алый шёлк. Кожа девушки была такой же смуглой, как у него. Она подошла совсем близко, Тахир видел карие глаза, подведённые сурьмой, пухлые губы. Девушка оказалась одного с ним роста, смотрела нежным взглядом. Ну откуда в их замке, в обиталище суровых мужчин, такое прекрасное создание? - Кто ты? - Я – твоя гурия. Добро пожаловать в райский сад, Тахир. Голос был тихим и высоким, звучал, как музыка. - Откуда ты знаешь мое имя? - Ведь я – твоя гурия. Пойдём, я покажу тебе наш сад. Она развернулась и пошла по тропинке, приглашая за собой. Сзади она была также прекрасна. Выросший в мусульманском мире со строгими законами, он никогда не видел женщин в таких откровенных нарядах. Тахир заворожённо наблюдал, как плавно движутся узкие бёдра, прикрытые шёлком, переходящие в тонкую обнажённую талию, как она поводит нежными плечами, как прекрасна стройная шея. Он сморгнул, отгоняя наваждение, и последовал за своей гурией. Сюда, в глубину сада, солнечный свет почти не проникал. Высокие деревья смыкались кронами наверху, стволы, заплетённые лианами, создавали узкие коридоры, полные тени и прохлады. Негромкий шум водопада слышался совсем близко. Тропинки, покрытые мягкой травой, вели в разные стороны, им не видно было конца. Невероятный сад казался огромным. Всюду росли яркие цветы, по ветвям деревьев прыгали маленькие пугливые обезьянки, пели птицы, из-за кустов показалась изящная голова газели. Девушка медленно шла впереди, Тахир не мог заставить себя оторвать взгляд от манящей фигуры, чтобы как следует рассмотреть всё вокруг. Гурия остановилась на уютной маленькой поляне у невысокого водопада. Вода стекала со скалы, образуя небольшое озеро в тени нависающих пальм. Со всех сторон поляну укрывали пышные растения, создавая тихое уединённое место. Девушка встала на большой камень у воды, призывно глядя на Тахира: - Вот таков райский сад, в котором исполняются желания. Тахир много раз слышал истории о рае, в который попадают правоверные мусульмане, прожившие праведную жизнь. Люди верили, что на том свете их ожидает райское блаженство в виде дивного сада с необыкновенными цветами, животными, угощениями и разными удовольствиями. Неужели ассасины, не верящие в жизнь после смерти, создали для себя райский сад, в который можно попасть, не умирая для этого? Правда, как он слышал, мусульманский рай был населён многими гуриями, а здесь - одна. Но если он правильно догадался…. Ему хватит и одной. Неужели она действительно будет исполнять все желания? Он встал на камень рядом с ней совсем близко, любуясь прекрасным лицом. Её волосы пахли жасмином, кожа обнажённых плеч блестела от долетающих сюда капель воды. Тахир поднял руку, прикасаясь к её косам: - Можно? Он не до конца был уверен, что догадался правильно, и не хотел, чтобы его тут же изгнали из райского сада за недостойное поведение. - Это райский сад. Здесь дозволено всё, что доставляет радость, - сказала девушка. Её взгляд был томным, зрачки странно расширены. Волосы гурии оказались гладкими, как шёлк заплетённых в них лент. Он прикоснулся к её плечам: предплечья были тонкими и хрупкими, а кожа удивительно нежной. Тахир не знал, что делать дальше, все его знания об отношениях полов состояли из подслушанных у старших разговоров, домыслов сверстников и наблюдений за животными. Гурия приблизила лицо и поцеловала его. Первый в жизни Тахира поцелуй имел вкус неизвестных ароматных трав, губы осторожно прикасались к его губам, робко и нерешительно, словно изучая. Горячие ладони медленно гладили руки и плечи. Он закрыл глаза, чувствуя, что сознание уплывает куда-то. Девушка остановила поцелуй, возвращая на землю. - Пойдём, - прошептала она, вкладывая тонкие пальцы в его ладонь. Тахир был готов идти за ней, куда угодно. Гурия вернула его на поляну, где за раскидистыми листьями прямо на земле было расстелено большое покрывало из алого шёлка с яркими подушками. Рядом стоял низкий столик, украшенный резьбой, на котором находился большой золотой поднос с угощениями и напитками. Девушка, нежно прикасаясь к плечам, усадила Тахира на подушки. - Не желаешь чего-нибудь? Например, вина? Увешанная браслетами рука протянула золотой кубок с рубинами. Запах жасмина на волосах был так притягателен. Гурия сидела совсем близко, чувствовалось нежное дыхание. - Желаю ещё поцелуй, - потянулся Тахир. Хрупкие руки обняли шею, мягкие губы снова нежно прикоснулись. Сердце забилось, как сумасшедшее, в теле разгорался пожар. Девушка медленно развязала его пояс, лаская плечи, сняла рубашку. Целовала ключицы, посылая жаркие волны блаженства. Тахир крепко обнял её, гладил обнажённую спину гурии, гибкую талию. - Желаю увидеть тебя всю, - прошептал ей на ухо. Девушка дразнящими движениями медленно сняла с себя алый шёлк, глядя в лицо. Её груди были небольшими, с тёмными маленькими сосками. Тахир никогда не видел ничего прекраснее. Это действительно райская гурия! У неё был плоский живот и плавно закруглённые бёдра, ноги казались совершенством. Гурия села ещё ближе, чтобы он мог прикоснуться, и Тахир с жадным любопытством исследовал её тело: лёгкий пушок на ногах, упругость груди, блестящие волоски внизу живота. Новое наслаждение близости женского тела стало таким острым, что причиняло боль. Горячий язык медленно ласкал за ухом, запах жасмина сводил с ума. - Ещё ближе, - Тахир притянул гурию к себе. Она легко отстранилась и ласково оттолкнула его на высокие подушки. Тонкие пальцы медленно спустились по его груди вниз и осторожно освободили от остальной одежды. Он увидел над собой томно прикрытые глаза, манящие губы, услышал сквозь шум водопада нежный голос: - Ты готов, Тахир? Захотелось ударить её, сильно, до крови. Зачем дразнить его в таком состоянии? - Давно готов, - прошептал он, задыхаясь. Но он не был готов к тому, что её тело окажется таким горячим и влажным внутри. Казалось, погрузился в расплавленный огонь. Гурия двигалась очень медленно, наблюдала, глядя в глаза. Тахир застонал от ранее неизведанной, мучительно сладкой пытки. Он был не в силах это больше выносить; пальцы сжали тело гурии, заставляя двигаться быстрее. Он окончательно потерял контроль над собой и, закрыв глаза, всем существом погрузился в накатывающее удовольствие. Девушка громко вскрикнула: стальные пальцы впивались в её бедра; но Тахир ничего не слышал и не понимал до тех пор, пока не взорвался безумной вспышкой. Гурия нежно обняла его, положив маленькую голову на грудь. Он долго возвращался в реальность, глядя отрешённым взглядом на смыкающиеся над головой листья пальм. Да, это был действительно райский сад… Оленёнок робко подошел и уткнулся бархатной головой в ногу девушки, она засмеялась от щекотки. Плавно поднялась, дотянулась до столика и подала Тахиру другой, серебряный кубок. Он приподнялся, почувствовав жажду, и взял кубок, надеясь, что это не вино. В кубке оказался самый лучший напиток на свете – холодное молоко с мёдом. Он медленно пил его, наблюдая за девушкой, которая ласково гладила оленёнка по спине. Тахир был переполнен счастьем, он не ожидал, что женское тело может дарить такое наслаждение. Как же он раньше жил без этого? - У тебя есть имя, прекрасная гурия? – спросил он. Стоило навсегда запомнить имя женщины, которой выпала честь стать первой в его жизни. - Ты можешь называть меня любым именем, Тахир, каким захочешь. - Хочу называть тебя твоим настоящим именем. Он знал очень мало женских имён. Даже не знал имя собственной матери. - Тогда зови меня Нибаа̀ль. - Ты живешь здесь, Нибааль, в райском саду? - Ну, конечно, я же гурия, - ясная улыбка осветила тенистую поляну, как луч солнца. Тахир подумал, что вряд ли она живет здесь одна, и тут услышал женский смех. - Хочешь искупаться? – предложила Нибааль, протягивая руку. Они, не одеваясь, вышли из-за высоких растений, укрывающих поляну. В маленьком озере, образованном водопадом, Тахир увидел нагие тела ещё двух девушек. Они морщились от брызг, смеялись, поливая друг друга водой. Длинные, заплетённые в косы волосы намокли и прилипли к смуглой коже. И эти девушки, и Нибааль, были похожи друг на друга, как сёстры. Новые гурии призывно улыбались ему. Нибааль увлекла его в прохладную воду, здесь была небольшая глубина, вода доставала лишь до пояса. Тахир стоял в прозрачной воде, водопад лился на плечи, а три прекрасные девушки окружили его, улыбались, гладили мокрыми ладонями, целовали шею и спину, словно он оказался в одном из самых сладких снов. В прохладной воде он снова почувствовал знакомый жар и властно прижал к себе одну из гурий, ту, что попалась под руку. В райском саду не было места грусти, страхам и сожалениям, плохим мыслям и тревогам. Тахир забыл обо всём: о пережитых в Акке событиях, о только что полученном ранге, о своих планах и будущем обучении, о Малике и других ассасинах. Была только умиротворяющая зелень сада, осторожные женские ласки, негромкий шум воды, падающей со скалы, пение птиц и шорох ног пробегающих рядом газелей или вышагивающих павлинов. Смуглые тела гурий окружали его на шёлковых подушках, девушки подавали необыкновенные напитки в украшенных драгоценностями кубках, подносили золотые блюда с только что зажаренными ароматными кусочками мяса, крошечными ножами разрезали заморские фрукты и клали ему в рот. Тахир всей душой отдался нежданному празднику жизни. Он носил гурий на руках, сбрасывал их в озеро под весёлый хохот, поднимая стены брызг. Молодые и беззаботные, они носились друг за другом по поляне под громкий смех, пугая обезьянок в ветвях пальм, и маленький оленёнок резвился вместе с ними. Тахир уснул на шёлковом покрывале утомлённый и расслабленный, окружённый телами девушек и с блаженной улыбкой. О такой награде он даже не мечтал! Проснулся от горячего прикосновения губ к своему телу и понял, что всё ещё в раю. Ласки жаркого рта и нежного языка были такими жгучими, что он застонал, разрывая пальцами шёлк покрывала, на котором лежал, и снова лавина новых и безумно сладких ощущений затопила разум. Когда же Тахир, наконец, пришёл в себя и открыл глаза, то почувствовал, что, хотя это и было лучшее пробуждение в жизни, но ему чего-то не хватает. - Где Нибааль? – спросил он девушку, которая подавала наполненный кубок. - Я позову её, - сказала вторая гурия, встала с покрывала и исчезла за поворотом тропинки, покачивая бедрами. Тахир сам не понимал, почему удовольствия райского сада кажутся не полными без его первой гурии. Птицы пели не так звонко, зелень была не яркой, молоко и мёд казались не такими вкусными, а другие девушки не такими прекрасными. Она вскоре показалась на тропинке - свежая, утренняя, сияющая ласковой улыбкой. Тахир подошел к Нибааль, поцеловал пахнущий травами рот: - Не покидай меня. Она покорно склонила голову. Взгляд Тахира скользил по обнажённому телу и вдруг остановился на тёмных пятнах, что выделялись на её бёдрах: отпечатки его пальцев. Он обернулся и на плечах, ногах и шейках других девушек тоже заметил тёмные следы. Тахир испугался, ведь если гурии посчитают это проявлением насилия, его наверняка сразу и навсегда выгонят из райского сада, ведь на входе ясно сказали, что любое насилие здесь запрещено. Но разве он виноват, что его руки привычны только к оружию, ударам и борьбе, а тела девушек покрываются синяками от любого прикосновения? К счастью, гурии, казалось, не придавали этому значения, ведь синяки появились не только что, и если бы что-то было не так, ему бы об этом уже сообщили. Он решил, что на всякий случай постарается быть осторожнее. Тахир успокоился и снова взглянул на Нибааль. Теперь, когда она была рядом, райский сад снова обрел полную гармонию. – Скажи им, чтобы они ушли. Сегодня я хочу быть только с тобой, – сказал он Нибааль. Они остались вдвоем на тихой поляне, прилегли на мягкой траве у водопада. Нибааль смотрела томным взглядом, покрывала робкими поцелуями. Тахир хотел изучить её всю, всё прекрасное тело, что так отличалось от тел мужчин. У неё были крошечные ступни, ногти на тонких пальцах рук были покрыты чем-то алым, по запаху похожим на сок растения. Уши тоже были совсем небольшими, сегодня в них висели длинные золотые серьги, которые звенели при движении. Тахир медленно расплетал длинные косы, удивляясь гладкости и блеску волос, осторожно целовал маленькую грудь, узкие плечи, стройную шею. Но когда он снова и снова погружался в расплавленный огонь, опять терял голову, неистово сжимая её в объятиях и не слыша криков боли. На четвёртый день Нибааль осторожно разбудила его, прикасаясь к плечу. Тахир открыл глаза и улыбнулся, предвкушая ещё один наполненный удовольствиями день. - Тебе нужно уйти. Тахир сразу проснулся: - Но почему? - Ты не можешь остаться здесь навсегда, - ласково сказала гурия, - но ты можешь сюда вернуться. Когда ты снова получишь перо, ты вернёшься сюда. Перо! Это было, казалось, сто лет назад! Его же ждёт обучение, он же теперь ассасин…. Тахир, пытаясь смириться с разочарованием, потянулся к Нибааль: - Я же могу остаться ещё ненадолго? Тахир медленно вышел из высокой двери райского сада. В голове была полная пустота, он не узнавал территорию крепости, шёл, куда глаза глядят. Мыслями ещё там, внутри, за стенами, что укрывали место исполнения заветных желаний. До того он был доволен жизнью, считал, что у него есть всё, в чём он нуждается. Но теперь никогда не будет покоя. Зачем Аль Муалим так над ним издевается? - Эй, брат, - услышал он, - ты не хочешь забрать свой нож? - Да как ты мог ничего не рассказать? Малик, ехидно усмехаясь, сидел перед ним на матрасе. - Мы же целый день провели вместе, а ты даже не намекнул! – кричал расстроенный уходом из райского сада Тахир. - Ты же сам сказал, что не хочешь говорить об этом. Ну, когда мы говорили о том, что ты не пил вино даже там, – улыбался Малик. – Я и имел в виду, что «там» – это в райском саду. Я же не знал, что ты там ещё не был! - И что теперь? – злился Тахир. – Как туда вернуться? - Нужно учиться и ждать, когда Аль Муалим снова отправит нас на задание. Я так понял, что перья он дает тем, кто возвращается с заданий и успешно их выполнит. - Да когда это будет? – вскричал Тахир. – Пока я прочту все книги, о которых ты рассказывал, Нибааль успеет состариться! - Ты даже узнал их имена? – засмеялся Малик. - Конечно, я же должен знать имя своей гурии! - Своей? – хохотал друг. – Ты что, думаешь, этот сад создан специально для тебя? Они - не гурии, они – шлюхи, они – для всех! Я уверен, что тоже был с твоей Нибааль… Воображение Тахира нарисовало эту невыносимую картину, и гнев ударил в голову. Он, не помня себя, вскочил с матраса, вцепляясь в горло друга. - Заткнись! - хрипел он, повалив Малика на матрас. – Не говори так! Борьба продолжалась недолго: Малик, лёжа под бешено хрипящим Тахиром, с рёвом ударил головой в лоб так, что искры полетели у обоих из глаз. Тахир разжал руки и со стоном свалился на матрас, потёр лоб, где уже набухала огромная шишка. Какого дьявола Малик всегда так сильно бьет? Он сам не понимал, почему так взбесился. Ведь друг сказал правду. Малик, тоже потирая голову, сказал, смеясь: - Да-а-а…. Женщины плохо на тебя влияют, брат. - Мне так гадко, Малик. Это несправедливо.