Гнездо на скалах

К шестнадцати годам Тахир имел звание фидаина третьего ранга. Это значило, что на его руках была кровь уже многих людей, и за спиной - десяток успешно выполненных заданий. Тахир не познал поражений. Группы, в составе которых он ходил на задания, всегда возвращались с победой и без потерь. Увидев жертву, он отчаянно бросался в атаку, не опасаясь никаких препятствий. Старшие ассасины пытались остановить его горячность, учили, что нельзя действовать так импульсивно, когда речь идёт о жизни или смерти. Раффики, возглавляющие группы, всегда тщательно готовили атаки. В их деле нельзя было спешить, ведь на кону жизнь братьев, и часто лучше было подождать, выбрать самый удобный момент для решающего удара, чем лезть напролом. Но Тахир не хотел ждать. Молодое честолюбие, жажда почестей, новых рангов и наград не давали покоя, он не желал слушать призывы старших к осмотрительности и мечтал о времени, когда сам сможет отдавать приказы. Тахир в безграничной самоуверенности уже хотел власти. Он спорил с братьями, предлагал собственные планы, не требующие долгой подготовки, доказывал, что никакая стража не устоит перед тремя или четырьмя тренированными умелыми ассасинами - ходячей смертью. Тахир был так убедителен, так жарко доказывал правоту, что часто члены группы поддерживали его планы. Аль Муалим был очень доволен молодым фидаином. Для Повелителя не имело значения, каким способом его люди добьются цели, главное – результат. А быстрый результат – ещё лучше. Поэтому он не слушал ворчания старших ассасинов на горячность и самоуверенность Тахира, ведь тот в своих действиях не выходил за рамки Кодекса, не терял уважения к старшим по рангу, строго исполнял полученные приказы и никогда не подводил братьев. Что же до того, что Тахир безрассудно рисковал собой – что ж, это его жизнь, и он вправе принимать такие решения. В Братстве стали ходить слухи, что Тахир пользуется особым отношением Повелителя, вроде как стал его любимчиком. Это не могло не вызвать некоторую неприязнь по отношению к нему среди братьев. В перерывах между заданиями Тахир проходил специальное обучение в левом крыле замка. Обучение проходило отдельно для каждого ассасина. Там они узнавали различные способы медленных и быстрых убийств, учились различать ядовитые растения, грибы, змей и насекомых, выделять отравляющие вещества, смешивать их с пищей или наносить на оружие. Ядовитые вещества можно было наносить даже на собственную кожу, например, на ладони, предварительно покрыв их специальным составом, чтобы защитить от проникновения яда. Было достаточно одного прикосновения к телу жертвы, чтобы вызвать отравление, часто приводящее к смерти. Правда, этот способ показался Тахиру уж слишком опасным для самого отравителя. Их учили находить и различать редкие травы, которые использовались в различных целях. Сложные настойки из многих растений, грибов и частей тел животных могли, например, на короткий срок придать телу человека дополнительную силу, другие позволяли много дней не испытывать нужды в пище или питье, третьи давали возможность некоторое время совсем не чувствовать боли. Существовали составы, которые могли остановить кровь, лечить различные болезни, придавать бодрость при усталости и очищать разум. Замок Братства славился лучшими лекарями в городе. Когда нужда заставляла преодолеть страх, даже жители Аль Кауфа часто ходили к ним за помощью. Для них, казалось, нет ничего невозможного, они часто поднимали даже самых тяжёлых больных. И эти лекари делились знаниями с юными ассасинами. Обучали лечить самих себя и других, рассказывали, как правильно обрабатывать раны, полученные от стрел, мечей или другого оружия, как противостоять действию попавшего в тело яда. Учили, как самостоятельно перевязывать и очищать на себе раны, чтобы избежать загноения, с помощью тугих повязок останавливать кровь, правильно сращивать переломы, лечить ожоги и обморожения, с минимальными потерями ампутировать заражённые конечности, снимать жар и боль. От обучения Тахир был в восторге. Каждый день ему открывались все новые и новые тайны. Он стремился познать всё, что только можно познать. Тахир мечтал когда-нибудь стать первым, лучшим из ассасинов, грезил о славе, а для этого необходимо было достигнуть вершины мастерства во всём. Неуёмное любопытство заставляло его почти всё свободное время проводить в доступной части библиотеки, листая древние книги и делая новые открытия. В оставшиеся свободные часы он все силы отдавал боевым тренировкам, совершенствуя и оттачивая навыки. Его ужасно злил тот факт, что как бы он ни старался, в этом искусстве Малик по-прежнему превосходил его. Друг высмеивал одержимость книгами, говорил, что они-то и есть причина того, что раз за разом Тахир оказывается на лопатках в пыли. За каждое задание Тахир получал тугой кошелёк с золотыми монетами, уже скопил небольшое состояние, которому позавидовал бы любой купец средней руки. Он не знал, на что тратить деньги: в замке и так было всё необходимое. А чтобы получить разрешение построить дом в городе и покупать в него, что захочется, нужно было сначала получить самый высший – седьмой ранг фидаина. Его первой крупной покупкой стал золотой перстень с рубином, такой же, какой он видел у Кадара, куратора бюро в Акке. Малик долго смеялся над этой покупкой, говоря, что такой перстень можно было стащить в какой-нибудь ювелирной лавке, а не отваливать за него кучу денег. И вообще, зачем он нужен? Тахир не слушал насмешки друга, он считал, что такое украшение придает взрослой солидности, а стащить перстень у ювелира как-то не солидно. Он часто вспоминал Кадара и, даже иногда не замечая этого, подражал ему в жестах, походке и манерах. Положение Кадара было для Тахира целью, он говорил себе, что не успокоится, пока тоже не получит ранг д̀аи. Да и потом не успокоится. Его гордость и самолюбие, желание быть лучшим и первым - были безграничны. Он мечтал иметь всё – почести, богатства, власть, женщин. В самом потайном уголке сознания Тахир прятал даже от себя крамольную мысль о том, что их Повелитель-то не вечен. А почему бы и нет? В жизни должна быть цель! В середине лета Тахир получил от Аль Муалима очередное задание. Но на этот раз всё не задалось с самого начала. Повелитель приказал группе ассасинов отправиться в Дамаск и забрать жизни двух людей - одного из визирей султана по имени Абу Тамир ас-Синан и его главного советника Низара аль Мунка. Обычно ассасины ходили на задания в составе примерно одних и тех же сработавшихся групп, Повелитель одобрял и поддерживал сложившиеся в группах отношения. Давно работающие вместе братья действовали более слаженно и эффективно. Но иногда Аль Муалим сам подбирал группы, руководствуясь своими, никому не неизвестными соображениями. Его приказы не обсуждались. Едва их нынешняя группа выехала за ворота замка, как у Тахира появилось предчувствие, что для него выбор Повелителя на этот раз оказался не совсем удачным. Они отправились в путь вчетвером. Возглавлял группу рафф̀ик второго ранга Фархат. Тахир уже бывал на задании под его руководством и знал, что раффик отличается особенной осторожностью в подходе к жертвам, непробиваемым упрямством и на корню обрывает все попытки юных членов группы высказать мнение. Фархат ещё тогда невзлюбил Тахира, считая его непочтительным выскочкой, самоуверенным юнцом, нагло претендующим на его власть в группе. Надо сказать, кое-какие основания для этого у него действительно были, исключая разве что непочтительность. Вторым членом их группы, также недолюбливающим Тахира, оказался Тимур. Тимуру было уже двадцать пять лет, но он по-прежнему имел третий ранг фидаина. Это был человек очень высокого роста с массивными мышцами и огромной силой, но его всю жизнь преследовало невезение. Поэтому Тимур со скрытой завистью и плохо скрываемой злобой относился к тем ассасинам, которые достигли его уровня уже к шестнадцати годам, а Тахир, как назло, был из их числа. Тем более Тимур считал, что Тахир ничем не заслужил свой ранг, получил его лишь потому, что Аль Муалим почему-то симпатизирует ему. Единственным членом группы, не испытывающим к Тахиру неприязнь, был фидаин пятого ранга Алишер, которого он раньше вообще не знал. В дороге плохие предчувствия Тахира еще больше усилились. Фархат обращался к нему только приказным тоном без тени дружелюбия. Тимур вступал в спор по любому мелкому поводу, например, кто должен разводить костёр, а раффик всегда вставал на сторону Тимура. Алишер вообще мало разговаривал, казалось, ему ни до чего нет дела. В такой неприветливой компании Тахиру еще не приходилось путешествовать. Он не хотел и думать, что начнётся, когда дело дойдет до работы. У него было предчувствие, что группа с такими внутренними взаимоотношениями заранее обречена на провал. И в Дамаске его опасения подтвердились. Они выслеживали жертв целый месяц. Визирь Абу Тамир ас-Синан жил в огромном дворце, окружённый слугами, рабами и охраной. Его главный советник Низар аль Мунк постоянно находился при нём. Они редко выходили на улицы, и их всегда сопровождала стража. Фархат считал, что нападать на жертв в городе слишком опасно, и намеревался тайно проникнуть во дворец визиря, для чего требовал раздобыть план дворца и разузнать расположение постов охраны. Тахир был уверен, что напасть на визиря и его советника в городе намного безопаснее, но раффик грубо обрывал все его предложения, не давая раскрыть рот. Тахир кипел и злился, но не мог ничего поделать. Он вынужден был послушно выполнять приказы Фархата, носиться по городу, разузнавая у местных ассасинов, где найти строителей дворца визиря, которые могли бы предоставить план здания. Алишеру удалось втереться в доверие семьи одного из охранников визиря, и тот за бутылкой вина в приватной беседе разболтал все особенности охраны дворца. Все это казалось Тахиру пустой тратой времени. Он решил, что Фархат и сам понимал, что на улице жертв настигнуть проще и быстрее, но отвергал этот план только потому, что его предложил Тахир, назло ему. Тянулось время, всё было готово, но раффик не отдавал приказа начать выполнение задания. Тахир устал от постоянной беготни, споров с Тимуром и открытого неодобрения Фархата. Даже Алишер стал относиться к нему свысока, поддавшись общему настроению, и Тахир стал в группе объектом постоянных придирок. Он мечтал поскорее покончить со всем и вернуться в замок Аль Кауфа к друзьям, которые не будут смотреть на него, как на ничтожество, к обучению, к встрече с Нибаа̀ль. Отношения становились всё более напряженными, его гордость страдала, и он уже еле скрывал бешенство. В один из дней он сорвался. Ранним утром Фархат приказал ему, Алишеру и Тимуру постоянно следить за жертвами, когда они будут выходить из дворца в город. Тимур обычно следовал по крышам: высокий рост и могучее телосложение выделяли его из толпы и привлекали внимание. Тахир и Алишер в нескольких шагах друг от друга незаметно укрывались в толпе горожан. В то утро Тахир был особенно зол. В бюро он вступил в открытый спор с Фархатом, желая узнать, что заставляет раффика медлить, почему они до сих пор трусливо ходят вокруг да около и тянут время. Рассерженный раффик подскочил с места и дал ему пощечину, крича, что не его это ума дело. Никогда ещё Тахира не били старшие ассасины. К ученикам в замке никогда не применялись телесные наказания, в них воспитывали чувство собственного достоинства. Стоило огромного труда сдержать себя и не броситься на Фархата, это было бы грубейшим нарушением Кодекса. Особенно бесила ехидная усмешка Тимура. Тахир дрожал от гнева и унижения и даже на улице никак не мог прийти в себя. Он кипел от злости, а когда увидел Абу Тамира ас-Синана и его советника Низара, проходящих мимо в окружении телохранителей, до сих пор живых и здоровых, весь гнев последних дней вырвался наружу в сумасшедшем порыве. Теряя рассудок от ненависти, Тахир выхватил скимитар и молча бросился к жертвам. Он видел, что успеет, что жертвы смотрят в другую сторону. Нужно лишь проскочить мимо охраны, а пока они достанут из ножен оружие… Но его остановил Алишер. С громким шипением: «Не смей!» Алишер схватил за руку, и скимитар пронёсся на расстоянии ладони от шеи визиря. Тахир с безумным лицом занес оружие над Алишером, что подло помешал проткнуть ненавистного Абу Тамира. - Ассасин! Ассасин! – закричала толпа, разбегаясь в стороны. Стражники визиря уже разворачивались и доставали мечи. Тахир, яростно вырвав руку из хватки Алишера, в долю мгновения проскочил мимо стражников к замершему на месте Низару аль Мунку. Кривое лезвие сверкнуло на солнце, распоров живот советника. Вопли животного ужаса огласили широкую улицу. Низар осел на месте, зажимая руками с шипением выползающие из тела кишки. Тахир уже развернулся, приседая под мечом стражника, и с рёвом воткнул скимитар ему в грудь. Внезапно за спиной послышался нечеловеческий вопль. Тахир, оглянувшись, с ужасом увидел, как острые мечи стражников, что набросились почему-то на Алишера, отсекли тому обе ноги до колен. Визирь Абу Тамир ас-Синан с громкими криками убегал прочь, его ещё можно было догнать! Но Тахир мгновенно принял решение: визирь мог подождать, Алишер – нет. Тахир давал клятву защищать братьев и не мог нарушить её. Резким движением он вырвал скимитар из тела убитого и, как вихрь, налетел на телохранителей визиря, которые уже занесли мечи над телом раненого ассасина. Бросившись им под ноги, Тахир рассек пах одного из нападающих. Сразу вскочил, прихватив оружие, выпавшее из рук Алишера, и завертелся между противниками, защищая тело брата, парировал удары, сжимая по скимитару в каждой руке. Соскочил с крыши Тимур, огромный, как скала. Его длинный меч рассекал тела стражников пополам, окрашивая всё вокруг потоками кровавых брызг. Рядом рубился подбежавший откуда-то Фархат. Спустя несколько мгновений они остались одни среди кучи трупов, отрубленных рук и ног, забрызганные кровью. Фархат бросился к Алишеру и перетянул его ногу своим поясом, чтобы остановить кровь. Алишер был жив, но без сознания. Тахир сорвал свой пояс и перетянул вторую ногу брата. Раффик приказал Тимуру взять раненого, и группа со всей возможной скоростью скрылась с залитой кровью улицы. Чтобы добраться до бюро, пришлось потратить немало сил. Все в крови, с раненым без ног, они вызывали крики ужаса на пути. Громкие вопли толпы: «Ассасины!!!» привлекали внимание стражников, что немедленно бросались в бой. Фархат с Тахиром вдвоём отбивали их атаки, так как Тимур с Алишером на плече не мог оказать значительную помощь. Они усеяли трупами свой путь. Залили улицы Дамаска кровью. По всему городу тревожно звонили колокола, народ испуганно прятался в домах. Тахир с тревогой думал о том, чем может грозить его необдуманный поступок. Но ведь братья сами виноваты, что довели его до такого состояния! Они столько времени выводили его из себя. Если бы проклятый Алишер не помешал нанести удар, они были бы уже на пути в Аль Кауф, возвращаясь с победой, которую принес бы группе он, Тахир. А победителей не судят. Алишер сам виноват в том, что был ранен. Он же ассасин, фидаин пятого ранга! Как он мог позволить мечам каких-то тупых стражников так себя искалечить? Они добрались до бюро только к полудню, усталые и измученные, чудом оставшиеся в живых и даже не раненые, не считая Алишера. И умудрились не привести за собой погоню из всей стражи Дамаска. Едва они прибыли, ассасины из бюро вместе с куратором, не говоря ни слова, бросились к еле дышащему Алишеру и стали заниматься его ранами. Такую суматоху в городе могли поднять только свои, и ассасины поняли: что-то пошло не так. Несколько человек сразу выскочили за дверь, чтобы скорее зачистить следы крови, которые беглецы могли оставить рядом с бюро. Тахир вошел в здание последним с уже готовой оправдательной речью, но жестокий удар в голову сразу сбил с ног. - Предатель! – заревел Фархат. – Ты во всем виноват! Это все твоя глупость! Из-за тебя пострадал Алишер! Как ты посмел, щенок? Кто дал тебе разрешение? Новые и новые удары обрушивались на Тахира. Он хотел сказать, что никого не предавал, но удары сапог Фархата и Тимура выбивали дух, и он мог только кричать от боли. Скорчившись на полу бюро, он закрыл голову руками, пока братья с наслаждением вымещали на нём злобу и отчаяние. Казалось, избиению и боли не будет конца. - Хватит, - произнес наконец властный голос куратора. – Что бы он ни сделал, вы не имеете права лишать его жизни. Приказ на это может дать только Повелитель. - Да! Повелитель! - с ненавистью прохрипел Фархат, поднимая Тахира за ухо. – Он знает, что делать с предателями. И резким ударом швырнул Тахира на пол. Из левого крыла замка Братства был выход в большой, закрытый высокими стенами двор. В этом дворе члены Братства собирались, чтобы решить вопросы, касающиеся всех. И именно здесь Повелитель судил тех ассасинов, которые посмели нарушить строгие законы Братства. В этот день во дворе собралась большая толпа. Аль Муалим стоял на высоком помосте рядом с советником, д̀аи-аль-кирб̀аль Мансуром, оглядывая собравшихся ассасинов. Основным настроением толпы было возмущение. Юный фидаин, вроде бы подающий большие надежды, в своей наглости посмел выйти за рамки Кодекса, из-за чего пострадал их брат, и вся группа провалила задание. Более того, его безумный поступок натворил столько шуму в Дамаске, что за членами Братства могла начаться серьёзная охота, и это могло принести неприятности ещё многим братьям. Ассасины с нетерпением ждали возмездия. После происшествия в Дамаске Фархат и Тимур на другой день покинули город, прихватив с собой виновника всех бед, чтобы представить на суд Повелителя. Алишеру пришлось остаться в бюро, он был очень слаб. Но, к счастью, куратор заверил их, что жизни уже не угрожает опасность, хотя Алишер и останется калекой. По случайности избежавший смерти визирь, как выяснили работники бюро, покинул Дамаск и собрался укрыться в Акке, надеясь таким образом спрятаться от ассасинов, начавших на него охоту. Две недели пути в Аль Кауф стали для Тахира настоящей пыткой. Попутчики не скрывали ненависти. Его жестоко связали, словно он собирался куда-то сбежать, и привязали к лошади, постоянно награждали ударами, без конца поносили грязными словами и почти не давали пищи и воды, говоря, что ему это всё равно уже не понадобится. Фархат и Тимур были уверены, что Аль Муалим приговорит его к смерти за наглое самовольство и предательство. Тахир сначала пытался спорить, говорил, что он никогда бы не предал Братство, что просто хотел поскорее закончить проклятое задание, раз уж остальные не решались сделать это. Но его не слушали и снова избивали, едва он пытался что-то сказать. Тахир оставил все попытки объяснить свои действия и просто ждал, когда же закончится бесконечный путь. Надеялся, что справедливый Аль Муалим выслушает и поймёт, что в его действиях не было ни капли злого умысла. И теперь его со связанными сзади руками вёл по длинному коридору левого крыла замка Тимур. Тахир ослаб от голода, болело избитое тело, но тяжелее всего было на душе. Его при всех братьях собирались унизить. Грязного, с разбитым лицом, хотели выставить на суд, как преступника. Его называли предателем. И все братья там, впереди, возмущённо кричали о мести! Но он же не виновен! Выйдя во двор, Тахир зажмурился от яркого солнца. Здесь собрались братья, с которыми прошла жизнь с самого рождения, но теперь на знакомых лицах - гнев и презрение. Он не желал в это верить. По краям двора на высоких кольях красовались отрубленные головы тех ассасинов, которые нарушили закон и были приговорены к смерти. На высоком помосте ещё виднелись следы крови отступников. Он не желал об этом думать. Он не виновен! Тимур, выворачивая Тахиру руки, поднял его по ступенькам помоста и швырнул на колени перед Повелителем. Тахир поднял голову и с волнением встретил суровый взгляд. Аль Муалим смотрел долго: - Ты разочаровал меня, Тахир. Твой поступок не соответствует той клятве, что ты дал два года назад. Ты поклялся послушно выполнять приказы тех, кто выше тебя по рангу, и нарушил эту клятву. Ты поклялся, что твои действия никогда не поставят под угрозу Братство, но нарушил и эту клятву. И как называется такое пренебрежение своими клятвами? Это называется предательством! - Я не предатель! – вскричал Тахир в отчаянии. - Молчать! – крикнул Аль Муалим и ударил его по лицу. – И не смей открывать рот! Тахир замолк, ошеломлённый новым унижением на глазах у всего Братства и ужасным предчувствием. Он понял, что надеждам, похоже, не суждено сбыться. Повелитель тоже не станет его слушать. - Ты нарушил Кодекс! – кричал Аль Муалим. – Ты считаешь, что всё знаешь и умеешь, что тебе нет нужды подчиняться приказам! И тебе прекрасно известно, что мы делаем с теми ассасинами, которые нарушают законы! – палец указал на отрубленные головы на высоких кольях. Тимур, стоящий рядом, положил руку на меч, горя желанием окрасить помост кровью ненавистного предателя по первому же знаку. Тахир стоял на коленях, опустив голову. Если бы ему только дали всё объяснить! Но он не мог нарушить приказ молчать, это ещё больше разозлило бы Повелителя. Как несправедливо… - Я должен отдать приказ о твоей казни, - сказал Аль Муалим. Толпа одобрительно загудела. Тахир не мог поверить. Неужели это конец? Его охватил безумный страх смерти, равного которому он никогда не испытывал. Каких же усилий стоило держаться достойно: не биться, не кричать, не молить о пощаде, не обделаться на виду у всех. Радостно приподнял меч Тимур, готовясь отсечь голову. Только не так! Не надо! - Но я желаю дать тебе ещё один шанс, – продолжал Повелитель. – Я желаю ещё раз испытать твою верность. Ты не совсем потерян, раз ради выполнения задания готов пожертвовать даже честью. И ты получишь то, что заслужил. Я лишаю тебя всех рангов. Взмах меча расстроенного Тимура, задевая кожу, рассёк белый пояс Тахира с тремя красными полосами. Тахир вздохнул от бесконечного облегчения. Он всё-таки не умрёт прямо сейчас и такой позорной смертью. - Ты отправишься назад и закончишь задание, - говорил Аль Муалим. – Ты пойдёшь один. Раз считаешь, что можешь справиться с заданием сам, без помощи группы, докажи это. Никто из Братства не будет оказывать тебе помощь. Ты сам будешь готовить убийство и сам укрываться после него. Ты не имеешь права выполнять задание, не получив разрешения куратора города. И раз ты нарушил Кодекс и запятнал свою честь позором, будешь носить на себе знак позора до тех пор, пока не вернёшься сюда, выполнив задание. Ты можешь снять его только вместе со всей одеждой. И можешь снять его в тот день, когда отправишься забрать жизнь жертвы. Мансур передал Аль Муалиму ярко-красный широкий пояс, расшитый символами Братства. Повелитель отдал его Тимуру, и Тимур завязал пояс на преступнике. Уже почувствовавший надежду Тахир снова пал духом. Символ Братства известен всем, с таким знаком он будет издалека виден в толпе, как костёр в ночи, люди будут бежать от него, как от чумы, и все стражники посчитают своим долгом наброситься на ассасина. Пояс позора делал задание неимоверно сложным. Собравшиеся братья, судя по ропоту, были недовольны решением Аль Муалима. Тахир со скорбью слушал гневные возгласы. Они все ненавидят его. Каждый. - Но вы даже не дали ему объяснить, почему он так поступил, – раздался возмущённый голос. Тахир поднял голову и в задних рядах толпы увидел Малика. Верный друг единственный сказал слово в его защиту, он единственный, кто не чувствует к нему ненависти. «Зачем, Малик? – подумал он. – Не стоит навлекать на себя гнев братьев из-за меня». Заступничество лучшего друга пробило стену самообладания, к глазам подступили слёзы. - Для нарушения Кодекса не может быть никаких оправданий! – отрезал Аль Муалим. – Теперь уходи, Али Тахир ибн Музаффар, покрывший своё имя позором, и верни себе честь, если сможешь. Меч Тимура рассёк веревку, связывающую руки, глубоко порезав кисть. Тахир встал и, подняв голову, пошёл к выходу из двора сквозь толпу. Братья расступались перед ним, как перед прокажённым. Сулейман, Рамзан, Ахмет, Джасар - его наставники. Шипели вслед: «Предатель». Мустафа, Хасан, Фаррах - друзья детства, на лицах - презрение. Даже Джем, старый друг и сосед по спальне, фидаин первого ранга Джем смотрел с осуждением. Всюду были только нахмуренные лица дорогих людей. На выходе из двора ждал Малик, в стороне от остальных. - Да пребудет удача с твоим клинком, брат, - громко сказал Малик и обнял его. Тахир тоже обнял друга, с трудом сдерживая слёзы. Он не хотел, чтобы ассасины радовались, видя, что их отношение доставляет ему страдания. - Благодарю, брат, – прошептал он. У него теперь не было клинка. Тахир вышел из двора и медленно побрёл к воротам крепости. Братья, покорно принявшие решение Повелителя, стали расходиться. - Зачем это представление? – спросил Мансур Аль Муалима, который остался на помосте. – Он заслужил смерть. - Не хочу его убивать, - задумчиво ответил Повелитель. – Я уверен, что Тахир ещё принесет пользу Братству, если, конечно, выживет на этот раз. Его нужно было проучить. Я полагал, что задание в такой группе излечит его от излишней самоуверенности и научит подчинению. Но, похоже, Фархат и Тимур в ненависти зашли слишком далеко. Ведь Тахир очень дорожит своей честью и не стал бы без веской причины нарушать правила. Надо бы разузнать подробности. Всё вышло не совсем как я планировал, но если он теперь всё же выживет, то получит урок, который никогда не забудет. Мансур нахмурился: - Ты склонен во всём обвинять других, только не своего Али Тахира. До сих пор ему просто везло, но это не могло продолжаться вечно. Он наглый и беспринципный мальчишка, он властолюбив, груб и неуравновешен. Стоит ему немного занервничать, как теряет голову и прёт, как слон. Совершает идиотские поступки, которым сам потом удивляется. Спроси у любого, кто был с ним на задании. Даже наши женщины жалуются на него. Теперь не натворил бы ещё больших глупостей. - Мы сами воспитываем их такими, - улыбнулся Аль Муалим. – В этом есть что-то от слепой веры первых ассасинов, правда? Бросаться в бой, забыв обо всём на свете. Не думаю, что Тахир снова наделает глупостей, ведь он любит жизнь, я ясно чувствовал исходящий от него страх. Главное, он верен Братству, хоть и нарушает закон. Я не считаю его предателем: он же всё-таки убил одну из жертв, а это заставляет иначе судить о его побуждениях. Но пусть он думает, что считаю. Посмотрим, на что он пойдёт, чтобы вернуть моё расположение. Это даже увлекательно, правда, Мансур? Что касается женщин, признайся, разве ты сам никогда не терял голову в такие моменты? Происходящее казалось Тахиру дурным сном. Он медленно шёл к воротам замка, подняв голову, чтобы не показывать другим печали. Братья расходились по делам, провожая косыми взглядами. Он – изгой. На нём знак позора. Нельзя спрятать или снять его, не потеряв честь навсегда, отрезав пути к возвращению в Братство. Все хотят его смерти. Обвинили несправедливо, даже не дали сказать слово в оправдание. Никто не захотел слушать. Вот такую награду он получил за то, что выполнил половину задания и спас жизнь Алишера. И ещё долго придется терпеть унижения. На конюшне было тихо, только слышалось фырканье лошадей. Тахир, пребывая в грустной задумчивости, стал седлать коня, желая скорее убраться как можно дальше от крепости. - Пошёл прочь, предатель, - послышался гневный голос. В конюшню вошёл один из знакомых ассасинов. – Братство не даст тебе ничего. - Мне что, пешком идти до самой Акки? – возмутился Тахир, чувствуя, как слёзы обиды снова подкатывают к глазам. Он больше не в силах был видеть презрение в глазах братьев. - А ты полети, Орёл, - произнес ассасин. – Алишер мой друг. Ненависть – слишком слабое слово, чтобы выразить моё отношение к тебе. Тахир в гневе схватил седло и швырнул о стену конюшни. - Подними и положи на место! Рядом с ассасином появился ещё один, совсем мальчишка, с недавно обритой головой. Но теперь, когда Тахир потерял все достижения, он вынужден был исполнять приказы даже фидаинов первого ранга. Он положил седло на место и с гордым видом пошёл прочь. Только пройдя мимо ассасинов, позволил потечь слезам унижения. Тахир брёл по улицам города, и горькие слёзы заливали лицо. Он направлялся в Акку совершенно один, пешком, без денег, без еды, без оружия. У него осталась куча денег в замке. Если бы он мог, взял бы всё, что нужно, в Аль Кауфе, горожане должны быть рады отдать всё, что у них есть, ассасину, ведь он сражается именно за них, за низаритов. Но если он попытается хотя бы увести у какого-нибудь горожанина коня или отнять у торговца еду, он нарушит закон Братства о запрете на насилие в городе, и тогда точно пощады не будет: его позорно казнят, и все братья только обрадуются. У Тахира не было ничего, кроме яркого знака позора. Он полностью погрузился в печаль. Значит, теперь он изгой. Его обесчестили, назвали предателем. Ненавидят. Его давным-давно прокляли и считали отродьем дьявола. Эти слова из далёкого прошлого вспомнились неожиданно. Его ненавидели с самого начала, родная мать пожелала его смерти, едва он появился на свет, а ведь эта шлюха сама спуталась с ассасином! Воспоминания, как всегда, разбудили злость. Значит так? Все против него? Ну уж нет, он никогда не будет сломлен! Никаким испытаниям не под силу сломить гордый дух Али Тахира ибн Музаффара! У него нет денег? Да они ему и не нужны, он сам возьмет всё, что захочет! У него нет коня? Он может бежать быстрее любого коня. У него нет оружия? - Я сам – оружие! – закричал Тахир на выходе из ворот Аль Кауфа, наслаждаясь страхом окружающих. Прохожие косились на его избитое, покрытое слезами лицо, они знали, что означает его пояс. Но ему всегда было наплевать, что думают о нём жители города. Они же просто человеческое стадо, трусливое и глупое. Они боятся его. И правильно! Тахир быстро пошёл по широкой пустынной дороге, ведущей в горы.