Гнездо на скалах

Лагерь турецкого военачальника Мустафы Кемаля располагался на высоком обрыве. Окружённый забором из брёвен с заострёнными концами, лагерь охранялся отборными янычарами. Внизу обрыва густо росли кусты с широкими листьями, и протекала глубокая река. Из листвы виднелся лишь забор и выступающая над обрывом маленькая деревянная будка, которую поддерживали упирающиеся в обрыв доски. Братья скрывались на берегу реки в листве, Джем смотрел на будку с удивлением: - Ты серьёзно? - У меня нет привычки шутить, когда речь идёт о задании, - нахмурился Тахир. - А вдруг этот человек не будет ничего знать, и мы только зря наделаем шуму? - Ты не можешь по доспеху отличить простого рядового от янычара? – огрызнулся Тахир. - Но лезть туда… Лучше бы я пошёл с Маликом. - Ты пошёл со мной, потому что так приказал раффик, - сурово взглянул Тахир. Джем опустил взгляд: - Может, что-то ещё придумаем? - Ну давай. Давай, придумай другой план, умник. С нетерпением жду гениальных предложений. Джем нервно теребил ножны. - Думаешь, я сам от этого в восторге? – возмущался Тахир. – Мы должны точно узнать, где он. И это – лучший способ! Что, будешь возражать, Джем? Забыл, что ты вообще здесь только благодаря мне? Ты бы до сих пор стоял на часах у ворот Аль Кауфа, если бы я постоянно не просил Аль Муалима взять тебя с собой на самые лучшие задания. Думаешь, ты смог бы получить третий ранг, если бы я вечно за тебя не заступался? И что-то никакой благодарности не вижу. - Но, Тахир, это же отхожее место, – негромко сказал Джем, огорошенный таким напором. - И что? Боишься руки запачкать? - Почему ты сам туда не лезешь? - Что? – вскричал Тахир, - Да потому что я, как всегда, беру на себя самую тяжёлую работу! Буду прикрывать тебя, когда ты, как всегда, не справишься с простейшим делом. - Когда это я не справлялся с простейшим делом? – возмутился Джем. - Хватит. Я придумал этот план. Кто-то придумывает, а кто-то выполняет. Тебе что, нравится мне противоречить? Давай живо, я уже есть хочу, а когда я голодный, я злой. - Ну ладно, - смирился Джем. - А как я туда залезу? - А-а-а… Вот единственный вопрос, который ты должен был задать. С помощью крюка! – с видом фокусника Тахир достал из мешка верёвку с крюком на конце. - Ты это давно придумал, – обречённо догадался Джем. - Да, – улыбнулся Тахир. – Извини, брат, не хотел заранее тебя расстраивать. Джем, невесело вздохнув, поправил на поясе скимитар и направился к обрыву, разматывая верёвку с крюком. - Топор-то возьми. Джем поймал за рукоять брошенный Тахиром топор и тоже повесил на поясе, с отвращением на лице полез в большую кучу нечистот. Размотав верёвку, забросил вверх крюк. Он зацепился за дыру, пробитую в полу деревянной будки, которая нависала над обрывом и предназначалась для отправления надобностей. Джем быстро взобрался наверх и завис над обрывом под грязной будкой, ожидая жертву. Тахир, сидя в кустах на берегу, достал лук, сложил перед собой стрелы и положил одну на тетиву. Если поднимется тревога, он сможет перестрелять всех, кто покажется над забором, пока Джем будет уходить. В лагере почти одни янычары, вероятность ошибки незначительна. Ждали долго. Наконец, Тахир увидел, что Джем снял с пояса топор и быстро расширил дыру, зависая над пропастью на одной руке. Тахир поднял лук. Джем отбросил подальше топор и подтянулся на верёвке, его рука исчезла внутри будки и вытянула за ногу турецкого воина в форме янычара, с громким криком оба полетели вниз. Тахир быстро обегал глазами длинный забор, но над ним никто не появлялся. Тогда он подхватил мешок, закинул на плечо и бросился к обрыву, где в куче нечистот сидел Джем и лежал уже оглушённый ударом кулака янычар. - Быстро, уходим, - сказал Тахир брату, бросил ему лук и схватил янычара за ноги, стараясь не наступать в липкие кучи. Джем одной рукой ухватился за руку пленника, и ассасины быстро утащили жертву в кусты. - Уходим подальше, - приказал Тахир. Они долго тащили оглушённого янычара вдоль берега реки. К удивлению обоих, на громкий крик в лагере не отреагировали, вслед никто не стрелял. Они остановились, когда лагерь на верху обрыва скрылся за скалой и деревьями. - Ну всё, хватит, - сказал Тахир. Бросил мешок на землю и подошёл к янычару, уже приходящему в сознание. Пленник мотал головой, Тахир наклонился над ним, наступил коленом на грудь: - Мне нужны сведения. Ответишь на вопросы - останешься жив. - Ты кто? – спросил воин, кривясь от боли. Отлично. Говорит по-арабски. Рамиль, раффик, выяснил, что турецкие высшие чины все говорят на их языке, но могли встречаться и редкие исключения. - Мне нужно знать, где найти твоего военачальника Мустафу Кемаля. - Кто ты? Жестокий удар в челюсть отбросил голову янычара. По лицу потекла кровь. Он смотрел на странного молодого человека с безумным взглядом. Почувствовал, как к паху прижалось острие ножа, прокалывая тело; упав в пропасть из будки, одежду надеть янычар не успел, и штаны болтались на коленях. - Где. Мустафа. Кемаль. - В лагере, – выдавил янычар. - Ложь, – холодно сказал Тахир, рука метнулась к руке пленника, хрустнул палец. Крик разнёсся над рекой, нож ещё глубже впился в тело. - Его нет в лагере уже неделю. Где он? – спокойно продолжал Тахир. - Я не знаю, не знаю! – кричал воин. - Ложь. Хрустнул ещё один палец, нож впился глубже, потекла кровь, янычар зашёлся криком, выплёвывая выбитые новым ударом зубы. - Ты один из старших чинов, ты знаешь, где он, - снова говорил бездушный голос. - Он в Латакии! В Латакии, будь ты проклят! - Хорошо, - сказал Тахир. Он об этом догадывался, но проверить было необходимо. - Теперь рассказывай по порядку. Где в Латакии? Закончив допрос, Тахир удовлетворённо вытер окровавленный нож о траву. - Джем, – сказал он, вставая, – брось его тело в реку… Джем, ты где? Тахир оглянулся. Джем согнулся на траве, морщился, зажимая плечо. - Кажется, я руку сломал, когда падал, - стонал он сквозь зубы. - Ну вот ещё! – сказал Тахир с досадой, подходя к брату. - Ох, горе ты моё. Да не дёргайся, дай посмотрю. Не дёргайся ты! Это не перелом, просто вывих. Сейчас вправлю…. Не ори ты так, у меня в ушах звенит! Вот, всё в порядке. Ну ладно, ладно, перестань. Сейчас всё пройдет. Ты молодец, отлично справился, всё сделал как надо. Фу, не трогай меня, ты же весь в дерьме. Теперь сбрось тело в реку. И будь добр, вымойся как следует, от тебя жутко несёт. Тахир брезгливо и тщательно вымыл руки в реке, сел на траву и развязал мешок с едой, пока Джем тащил тело янычара к воде, а потом долго отмывался, чистил ножны и отстирывал одежду. - Готово. Рыбы будут рады, - улыбался Джем, возвращаясь с мокрой одеждой в руках. - Хорошо, теперь ждём вечера и вернёмся в бюро. Интересно, что делают весь день Малик и Рамиль?.. Хочешь тоже поесть, Джем? Хотя нет, сначала иди ко мне. Давай теперь отдохнём подальше от ворчания Малика, чтобы ты не жалел, что не пошёл с ним. – Тахир притянул Джема за волосы, тот со счастливым предвкушением смотрел в глаза. Тахир добавил с усмешкой: – Только, пожалуйста, прошу тебя, на этот раз осторожнее с зубами. Не увлекайся, а то всю оставшуюся жизнь будешь питаться только жидкой пищей. Прибрежный посёлок Шатт-Рез окружали ухоженные оливковые сады, также жители занимались рыбной ловлей. Тёплое Средиземное море давало щедрую пищу всем, кто не боялся тяжёлого труда. Бюро Шатт-Реза оказалось совсем немногочисленным, а его куратор был всего лишь фидаином пятого ранга. Здание бюро находилось недалеко от побережья, среди одноэтажных лачуг бедноты. Права местных низаритов серьёзно ущемлялись властями недалекой Латакии, и несчастные искали убежища в тихом Шатт-Резе. Члены Братства ненавязчиво помогали им обустроиться, находя верных благодарных сторонников, не подозревающих, что они обязаны помощью страшным ассасинам. Также это была удобная база для тех братьев, чьи задания требовали находиться недалеко от побережья, в горах, где среди пещер и ущелий скрывалось немало крошечных посёлков низаритов, евреев или других гонимых властями групп населения. Бюро Шатт-Реза давало прекрасную возможность перевести дух. Тахир и Джем увидели братьев издалека. Вечером широкая полоса песчаного пляжа была почти пустынна, только редкие жители поселка вытаскивали на берег лодки, возвращаясь домой с уловом. На молодых ассасинов, спокойно сидящих на камнях у воды, никто не обращал внимания: просто какие-то незнакомые люди пришли отдохнуть на берегу. Раффик первого ранга Рамиль и Малик, фидаин шестого ранга, любовались великолепным зрелищем опускающегося в воду солнца и кидали далеко в волны мелкие камни. Прямо приморская идиллия. - Возвращается наша парочка, – сказал Малик, обернувшись. Тахир быстро шёл впереди лёгким летящим шагом, с обычным гордым выражением на лице. Длинная тёмная рубаха и небрежно смотанные в узел волосы развевались на ветру. К двадцати одному году Тахир стал одним из самых успешных ассасинов, хотя внешне уступал по ширине плеч и росту остальным. Те, кто сталкивался с ним в реальном бою, познал на себе, что в невнушительной фигуре скрывается стальная сила, что горящие глаза не знают жалости, а ловкость и скорость делают его неуязвимым для более сильных противников. Правда, непобедимый для врагов Тахир среди самих ассасинов не славился особо выдающимся боевым мастерством. Но долгая история Братства знала немало случаев, доказывающих, что умение несравненно орудовать мечом вовсе не является гарантией успеха на заданиях. В походке Джема такой гордости и самодовольства не было, но были те же скользящие движения, выработанные годами боевых тренировок, тот же лёгкий шаг. Будучи немного выше Тахира, на его фоне Джем выглядел мощнее. В его лице выделялись черты чёрных африканцев: тёмная кожа, широкий нос и мелко вьющиеся длинные волосы. Малик с детства дразнил его сыном рабыни. - Мира вам, братья, - сказал Тахир, подойдя к остальным членам группы. - Мира вам, - отозвался Рамиль. Джем положил мешок, лук и колчан со стрелами на песок и присел рядом с Маликом на камне. - Нечего об меня тереться, – заворчал Малик. - Не льсти себе, – хмыкнул Джем. – Знаешь, Тахир, я, наверное, пойду, искупаюсь, вода по вечерам тёплая. Тахир кивнул: он не возражал. Малик опять за своё, как же достал! Джем сбросил длинную рубаху и в одних штанах вбежал в накатывающие на берег невысокие волны. Тахир сел на его место и сильно толкнул Малика, подвигая его на камне: - Хватит цепляться! Что ты к нему вечно придираешься? - Надоел он мне. Вот зачем он здесь? От запасного коня больше пользы. - Ты неправ, Малик, - возразил сердитый Тахир. – Джем – отличный исполнитель планов. В работе на него нельзя жаловаться, так что польза от него есть, и я не желаю слушать твои придирки. - Угу, конечно, - сказал Малик с сарказмом. – Польза для тебя. Думаешь, никто не знает, почему на самом деле ты таскаешь его с собой на все задания? Что, только ты можешь к нему придираться? - Польза для дела…. Вообще-то, Малик, - Тахир улыбнулся, – тебя не учили, что завидовать нехорошо? Малик презрительно сплюнул, но потом тоже улыбнулся, качая головой. С тех пор, как Джем стал всюду следовать за Тахиром, Малик дулся на обоих. Считал, что поведение Джема позорит всё Братство: нельзя ассасину быть таким несамостоятельным. Тахир не мог выносить это, ведь Джем стал неотъемлемой частью его жизни, и презрение к его избраннику задевало гордость. Тахиру казалось, что часть этого презрения относится и к нему, и из-за этого у них с Маликом часто были ссоры, иногда даже доходящие до драк. Разумеется, более сильный Малик обычно одерживал верх, поэтому Тахир старался не доводить до этого. Гордости тяжело было выносить поражение, а особенно на глазах у Джема. - Ладно, что вы как дети! – улыбнулся Рамиль, сидящий на камне напротив. Рамиль совсем недавно стал раффиком. Это был добродушный и смешливый человек, но к работе он относился с большой ответственностью. Старший в группе, Рамиль, как и Тахир, внешне не выделялся силой. Однако это также не мешало ему одерживать над врагами впечатляющие победы. Раффик впервые оказался в их компании и с любопытством наблюдал за отношениями трёх братьев, знавших друг друга с детства. О Тахире говорили в замке, как о хитром и опытном убийце, который ошибается крайне редко, за короткий срок он сумел получить седьмой ранг, такое случалось нечасто. Рамилю интересно было узнать его ближе и понаблюдать в работе. Оказалось, что больше всего Тахир выделялся абсолютной самоуверенностью, даже наглостью и каким-то чванством. Он словно желал продемонстрировать всем самолюбование и гордость собой. И весь его вид, все слова и поступки подчеркивали превосходство над остальными. Сначала Рамиля оттолкнуло такое поведение: вот до чего доводит слишком большой успех, человек начинает зазнаваться. Но потом выяснилось, что высокое самомнение Тахира не основано на совсем уж пустом месте. В своём деле он действительно был профессионалом, как показала практика, и его подходы к работе отличались нестандартностью. Стало понятно, что получение седьмого ранга было не случайным, а вполне заслуженным. И Рамиль немного изменил мнение, начиная чувствовать уважение к молодому ассасину. Любой человек имеет недостатки, в данном случае это просто стремление выставлять себя напоказ. Когда привыкнешь, уже совсем не раздражает, даже чем-то привлекает. У кого-то другого такое поведение могло бы выглядеть смешным, а Тахиру это почему-то даже шло. Интересно оказалось наблюдать за отношениями Тахира и Малика – лучших друзей детства. Видно было, что они очень уважали друг друга, но в их общении были лишь постоянные подколки и насмешки. Иногда невозможно было понять, шутят они или всерьёз ссорятся. Но раффик симпатизировал обоим, это были отличные парни, на которых можно положиться. Когда речь шла о работе, Тахир пытался взять лидерство, настаивал на претворении в жизнь своих идей, с жаром убеждал в своей правоте, когда кто-то был не согласен. Больше всех ворчал Малик, над которым все доводы брата были не властны. Малик критиковал его планы, кривился и подшучивал, обвинял в горячности и грозился настучать по спесиво задранному носу. В целом не было причин идти Тахиру наперекор, его предложения были вполне разумными, поэтому Рамиль незаметно для себя стал во всём с ним соглашаться, даже не осознавая, что вся группа начала делать то, что предлагал Тахир. Раффик по-прежнему был старшим в группе, но отдавал приказы под воздействием чужого влияния. Когда Рамиль это понял, то сам себе удивился, но раздражения это не вызвало, и его уважение к молодому ассасину только возросло. А уж Джем был особенным случаем. Их отношения с Тахиром понять оказалось сложно. Это была не просто любовная связь между мужчинами, что, в общем-то, не редкость, Рамиль и сам в ранней молодости имел такие связи. Но обычно в таких отношениях оба партнёра сохраняли равенство, а в этом случае поражало полное подчинение одного другому. Тахир относился к Джему покровительственно и свысока, а Джем обычно всюду следовал за Тахиром, обращался только к нему, словно не замечая других братьев, боялся его рассердить. Джем спокойно сносил окрики по мелочам, послушно выполнял все распоряжения Тахира, обычно отданные грубым тоном, и жадно ловил его взгляд, не скрывал удовольствия, получая редкую ласку или одобрение. Малик сообщил Рамилю, что Тахир часто имел связи с другими ассасинами, причём отдавал предпочтение мужчинам намного старше себя, сильнее и выше по рангу. А Джем закрывал на это глаза, не видел и не замечал никого, кроме обожаемого брата, и уже несколько лет даже не показывался в райском саду Аль Кауфа. Как, впрочем, и Тахир, но у него на то были какие-то личные причины, кажется, он сильно повздорил с хозяйкой гурий и не шёл к ним из чистого упрямства. А ведь Джем казался вполне нормальным парнем, с которым приятно и интересно поболтать, если рядом нет Тахира. Джем не был трусом и в работе вёл себя безукоризненно. Рамиль ломал голову, пытаясь понять, что заставляет Джема так себя вести? Ну что могло повлиять на него и сделать из гордого ассасина безвольного слугу? Что такого мог дать ему Тахир? Загадка не давала Рамилю покоя. Он пытался поставить себя на место Джема, посмотреть на Тахира его глазами. Внешняя привлекательность? Несгибаемая самоуверенность? Неприкрытая бравада былыми достижениями? Или что-то такое, что могло происходить между ними наедине? Как, как Тахир это сделал? Тайна волновала Рамиля, вызывала желание как-то проникнуть в странный союз, подсмотреть, понять… Он швырнул очередной камень в воду. - Как сходили? Что ты узнал? – спросил Рамиль. - То же, о чём я подозревал, - ответил Тахир. – Мустафа Кемаль в Латакии. Уже вторую неделю, и неизвестно, когда вернётся. У него какие-то дела во дворце алавитского шейха Бенази, как обычно. - У приятеля турков, - нахмурился Малик. – Не нравится он мне. - Туда нелегко будет пробраться, - заключил Рамиль. - Наверняка, нелегко. Но в любое место можно пробраться, - улыбнулся Тахир. – Даже у самого укреплённого лагеря есть слабые стороны. - Так он залез туда?! – Рамиль даже привстал. - Конечно. Это же я его попросил. Вот видишь, Малик, всё-таки от него есть польза. Малик брезгливо скорчился. - Умеешь ты, – удивлялся Рамиль. - Спорить не буду, - скромно опустил голову Тахир. – Ну, что ж, - сказал раффик. – Придётся ехать к Мустафе Кемалю самим. Всё на месте осмотрим, разузнаем, какие там у шейха порядки, а там что-нибудь и придумаем. Пойдём в бюро, уже темнеет. Завтра выезжаем в Латакию. - Джем! – закричал Тахир. - Эй, Джем! Идём! Утром воздух в Шатт-Резе был необычайно влажным и особенно пах солью. С моря дул свежий ветер, поднимая небольшие волны. Над головой летали белые чайки, в воде недалеко от берега показывались чёрные спины проплывающих дельфинов. Неутомимые рыбаки снова выходили в море на мелких лодочках, а среди низких белых домов бегали смуглые дети. Спокойная обстановка приморского посёлка располагала к отдыху и расслаблению, поэтому группа братьев с лёгкой неохотой покидала уютное маленькое бюро. - Ну что, по берегу? – спросил Рамиль, когда они выехали из посёлка и направили коней в сторону Латакии, что скрывалась за выступающими в море скалами. - В горах меньше народу встретим, - сказал Тахир, поворачивая коня в сторону широкой утоптанной дороги между скал. – Не отставай, Джем! Ха-йя! Ха-йя! Копыта четырёх лошадей глухо застучали по тропе, ведущей в горы. Дорога в Латакию проходила среди высоких и низких ущелий, изрезанных пещерами. Всюду росла буйная зелень, что питалась витающей в воздухе влагой и водой многочисленных мелких рек, текущих к морю. Иногда пещеры были огромными и глубокими. Тахир рассказывал Джему, что раньше в них скрывались целые племена христиан, когда на них начались гонения. Скалы были неоднородными, слоистыми, светлые полосы пород чередовались с более тёмными, образуя причудливые картины. Иногда с высокого холма открывался вид на крохотные поселения, которые скрывались внизу, в густой листве - маленькие постройки и длинные ряды виноградников. - Смотри, виноград, – удивлялся Джем. – А как же законы шариата? У нас бы давно вырубили. - Это алавитские поселения, - отвечал брату задумавшийся о своём Тахир. – Они не мусульмане и не следуют законам шариата о запрете на вино. Они верят в Ису и считают, что вино – это его кровь или что-то в этом роде… Не подъезжай к краю, Джем, земля же может осыпаться… Но они и не христиане, у них какая-то своя вера, смешанная. - Откуда ты всё знаешь? - Книги читаю. Тахир думал о будущем. Всего два месяца назад он получил долгожданный пояс фидаина седьмого ранга. Он шёл к этому долгие годы, не давал себе поблажек, вызывался на самые опасные предприятия, отказывался от отдыха, снова и снова прося Повелителя отправить его на очередное задание как можно скорее. О нём уже стали говорить в Братстве, как об одном из самых хитроумных и отчаянных молодых ассасинов, Аль Муалим не мог нарадоваться его успехам. Тахиру предсказывали будущее великого воина, настоящего мастера тайных проникновений, для которого нет преград, нет страха и сомнений, чьё служение делу Братства идёт от самого сердца. Но только сам Тахир знал, чего именно добивается. Путь к вершинам власти через риск смерти после пережитых разочарований был не для него. Он больше не лез в бой, сломя голову, не спешил, старался обстоятельно обдумывать все возможные варианты, находить самый безопасный способ выполнить задание. Теперь он старался не только ради дела Братства, в первую очередь делал это для себя. Тахир атаковал жертв, только когда был совершенно уверен в успехе. И обычно вызывался сделать это сам, не позволяя никому из группы присвоить себе лавры победителя. Ему очень нужны были новые пояса. Для более сильных братьев у него всегда находились уговоры, лесть и обаяние, для слабых – тоже искусная лесть и давление своего ранга. Пояс с семью красными полосами стал основной целью, он позволял начать восхождение к желанной власти без постоянного риска смерти. Заслужив его, Тахир мог начать официально заниматься любым делом с целью получения прибыли, и никакие законы Кодекса не могли больше ограничить его. Ассасин-торговец? Член великого Братства, занимающийся презренным делом обычных низких людишек? Да, раньше, когда Тахир был полон веры в главную цель жизни – служению Братству, он бы тоже плюнул на ассасина, посвятившего жизнь исключительно получению прибыли. Но после наблюдений, оценок, ошибок и разочарований он пришёл к выводу, что прав тот, кто сказал, что деньги правят миром. Вот он – путь к власти. Не нужно рисковать жизнью, не нужно подставлять голову под мечи врагов, не понадобится никому доказывать верность, над ним не будет повелителей! Только он сам себе хозяин, сам себе Повелитель. В Братстве слишком долог путь наверх, это потребует слишком много времени и сил. Он понял, что теперь невероятно сложно будет стать даи, после того, как на его репутации появилось пятно отступничества, а уж выше подняться и думать не стоит, это только бесплодные усилия. Так зачем рвать жилы? Есть более безопасные способы сделать жизнь приятной и достойной уважения. Это задание на побережье, что выпало почти сразу после получения седьмого ранга, просто небольшое препятствие на пути к будущему величию, кратковременная отсрочка. Теперь он получил своё и больше не станет просить Аль Муалима о новых заданиях, не будет высовываться и снова покинет город, только если получит приказ - тут уж он ничего не мог поделать. Слишком много дел ждало Аль Кауфе. Всё уже давно решено и продумано. Теперь Тахир просто наслаждался поездкой в добродушной компании, и мысли о будущем вызывали только приятные чувства. Предстоящее задание виделось простым и даже немного скучным. А прекрасные картины природы приводили в восхищение, влажный морской воздух заставлял дышать полной грудью. Жизнь удалась! К полудню петляющая среди скал дорога привела группу к раскинувшемуся внизу пейзажу старинного заброшенного города. Среди густой листвы узнавались очертания высоких колонн, городских сооружений и храмов, руины дворцов, заплетённые травой, осыпавшиеся от времени остатки огромных замков. Эта картина былого величия пробудила в Тахире странное чувство мимолётности человеческой жизни. Что такое жизнь человека в сравнении с тьмой веков? Здесь жили когда-то люди, думали, мечтали, строили, и что от них осталось? Только пыль и разруха. Зрелище приводило в лирическое настроение, хотя обычно лирика была ему несвойственна. Он поделился мыслями с братьями, но Малик и Рамиль только усмехнулись: - Кто этот незнакомец? Джем, куда ты дел нашего Тахира? Высокие минареты и башни Латакии показались только к вечеру. С высоты холма виднелись мощные сооружения главного порта страны, множество больших и мелких судов маневрировали у причалов. Латакия была очень древним городом, основанным ещё финикийцами, она много раз завоевывалась то греками, то крестоносцами, то арабами, последний раз была захвачена самим великим Саладином. Здесь ещё хранился лёгкий налёт римского владычества, выражавшийся в свойственной той эпохе архитектуре: руины храмов римских богов, высокие колоннады и арки. Так же здесь стояли и древние христианские храмы, оставленные в качестве исторических памятников. Но в целом это был обычный сирийский город с узкими улицами и переулками, мечетями и площадями, дворцами эмиров и шейхов и кварталами домов обычных горожан. Возглавлял бюро в Латакии куратор по имени Умар, раффик третьего ранга, невысокий крепкий человек лет за тридцать. Группа Рамиля была радушно принята в двухэтажном здании бюро недалеко от порта. Как и в большинстве бюро ассасинов, вход в здание находился на крыше, чтобы по возможности избежать нежеланных гостей. В просторном дворе бюро было устроено возвышение, закрытое натянутым пологом, укрывающим от дождя и солнца. На возвышении, застеленном толстыми матрасами, покрывалами и подушками, был устроен меджлис; стены закрывали красивые ковры. Усталые путники, вымывшись с дороги, расположились на подушках, и местные ассасины предлагали им блюда местной кухни, в основном морепродукты. Когда солнце село, Малик, Джем и Рамиль отправились на второй этаж отдыхать, решив начать работу с утра. Тахир остался сидеть на подушках, скрестив ноги, и беседовать с Умаром. Куратор очень удивлялся, что ассасин сумел получить седьмой ранг в таком юном возрасте, это мало кому удавалось. Он восхищался такой целеустремленностью и успешностью. Тахир, готовый слушать лесть в свой адрес хоть целую ночь, только гордо поглядывал на него. Умар оказался разговорчивым и свойским человеком. Рассказывал о Латакии, о делах ассасинов здесь, о торговле в порту и местных нравах. Смешанное население города создавало такую пеструю картину разных верований, правил, законов, что разобраться во всём этом не удалось Умару до сих пор. - Постой, а это не ты тот самый Али Тахир, о котором рассказывал в прошлом месяце твой друг Хасан? – спросил Умар. - Что это он обо мне рассказывал? - Что у тебя всегда есть с собой отличный гашиш. Судно моего поставщика придёт только через месяц, а местные продают такую дрянь. - Тогда это я, - улыбнулся Тахир. - И сейчас есть? - Уже несу. Тахир вошёл в здание бюро за своими вещами. Надо же, его слава дошла и до Латакии! Правда, не совсем та, которой обычно завидуют. - Отличнейший персидский гашиш, - гордо сказал Тахир, протягивая куратору маленький свёрток. – С лучших плантаций в горах, известен на весь мир. - Сколько хочешь? - Попробуй сначала, – усмехнулся Тахир. – Только немного, сильная вещь. Лучше через кальян, а то к утру не вернёшься. Нет, сам я не хочу. Умар развёл кальян и лениво выпускал дым, полулёжа на подушках. Довольный Тахир косо наблюдал за ним, ожидая оценки. Это действительно был лучший гашиш, и он всегда носил его с собой на всякий случай, например, как этот. В Аль Кауфе знали его как продавца гашиша уже несколько лет, он завёл необходимые связи с караванщиками, чтобы всегда иметь лучший товар для себя и для продажи или обмена на полезные вещи и услуги. Правилами Братства фидаинам не запрещалось заниматься мелкой деятельностью подобного рода, но у Тахира имелись далекоидущие планы. Теперь, когда он получил седьмой ранг, он мог позволить себе развивать любое дело, а такой человек, как он, не будет заниматься мелочами. Впереди его ждёт огромное богатство. - Ты не обманул, брат, - сказал Умар, глядя рассеянным, плывущим взглядом. – Действительно, сильная вещь. Много там у тебя? - На шесть месяцев хватит, - победно улыбнулся Тахир, протягивая куратору свёрток побольше. – Бери всё. - Беру! – захохотал Умар. – Вот шайтан, всё беру, честное слово. Чем же мне отблагодарить тебя, брат? Вот это отлично. Деловой разговор. - Что можешь предложить? - спросил Тахир заинтересованно. - Деньги. Ходатайство перед Аль Муалимом, будешь у нас лучший боец в группе. Могу дать драгоценности. А хочешь, женщину достану? - Где это? – удивился Тахир. - У меня хорошие связи с торговцем, который продает рабов. Могу брать на время, а потом вернуть. Любую, сам выберешь. Или красивого мальчика? Хочешь? - Приведёшь сюда? – поразился Тахир такой беспечности. В бюро строго запрещалось приводить тех, кто не имел отношения к Братству. - Конечно, не сюда. Ко мне домой, - улыбнулся Умар. - Хитро. Удобно. Но, пожалуй, нет. Нужно будет взять на заметку. Хотя в Аль Кауфе не продают рабов. Пока не продают, насколько он знал. А в группе он и так лучший боец. Правда, после Малика и Рамиля, как это ни досадно. Но нужно быть честным с самим собой. - Понятно, - усмехнулся раффик. – Мальчик у тебя при себе, видел я, как он на тебя смотрит. Так чем же тебя удивить, мой неприхотливый брат? - Я тут осматривал твои полки, Умар. И подумал: вот было бы здорово, если бы ты подарил мне какую-нибудь книгу. - Ну и ну! – засмеялся Умар. – Всего-то? Удивил! Я согласен: книга – очень ценная вещь. Выбирай любую, у меня хорошая библиотека, сам собирал. - Мне нужна не любая книга, Умар, - тихо сказал Тахир, серьёзно глядя на куратора. – Мне нужна одна из тех книг, которые разрешено иметь только раффикам третьего ранга. Умар настороженно сел, тоже посерьёзнел. Странный взгляд молодого ассасина будто завораживал, словно он смотрел в чёрную пропасть. - Зачем тебе? – спросил куратор. – Ты же всё равно ничего не поймёшь без наставника. Зачем тебе секреты мастерства, которые ты не сможешь применить в деле без нужной подготовки? Любопытство перед неизведанным? - Называй это так, - сказал Тахир, продолжая гипнотизировать расслабленного гашишем куратора. – Мне осталось получить всего один ранг до раффика, а я интересуюсь их тайнами уже сейчас. Разве это плохо? - Хочешь стать раффиком? Достойное уважения рвение, Тахир. Вот только Аль Муалим вряд ли это одобрил бы, - нахмурился Умар. - То, о чем он не узнает, вряд ли может вызвать его одобрение либо порицание. Ты ничем не рискуешь, Умар, потому что этот секрет останется между нами. Можешь мне поверить, я сам не заинтересован в том, чтобы до Повелителя дошёл слух о нашем небольшом отступлении от правил. Итак: отличный гашиш на полгода против одной-единственной книги о боевых искусствах. Равноценный обмен. - Что ж, брат, ты умеешь убеждать. Далеко пойдёшь. Но если книгу найдут у тебя и свяжут со мной, ты прославишься в Братстве как вор. Согласен? - Не беспокойся, Умар. Ты в любом случае останешься чист. - Джем, эй, Джем, очнись ты! В маленькие окна второго этажа бюро уже светили первые лучи солнца. Тахир, даже испугавшись немного, бил по щекам лежащего на спине Джема. Тот растерянно захлопал глазами, скривился: - Что это было? - Прости, брат, - сказал Тахир, с интересом разглядывая красные пятна на шее Джема. – Ты как, в порядке? Что чувствуешь? - Что ты со мной сделал? – захрипел тот. – Дьявол, как больно! - Так, просто кое-что попробовал, - ответил довольный Тахир. – Больно, это хорошо, это и был болевой приём. - Ты что, на мне тренируешь приёмы? – возмутился Джем. Казалось, он сейчас расплачется. - Нет, ну что ты! – честными глазами смотрел Тахир. - Я только попробовал, мало ли, вдруг забыл, вдруг не получится? Сейчас всё пройдёт. Нам про это рассказывали в замке, секреты мастерства для фидаинов седьмого ранга. Мы это друг на друге пробовали и, кстати, никто сознания не терял. Я сейчас вспомнил и просто не мог не попробовать снова, вдруг пригодится на задании? Не обижайся, иди ко мне. Уже не болит? Он обнял охающего Джема и прижал к груди, целовал шею, ласково скользнул под одежду. А эта боевая акупунктура действительно стоящая вещь! На ком ещё тренировать новые приёмы, не на Малике же, он такой сдачи даст. Они были с Джемом вместе уже четвёртый год, и Тахир знал, что покорный брат никогда и ни на что не будет долго дуться. И никому не пойдёт жаловаться. Такова была натура Джема, и таковы были давно установленные негласные правила их отношений. Тахир догадывался, что брат до ужаса боится вдруг его потерять и готов стерпеть многое. Однако чувствовал ту грань, за которую переходить не стоит, чтобы не давать Джему повода показать норов, всё-таки терпение его не бесконечно. Возможно, с болевым приёмом он перестарался, но очень уж было любопытно, как это действует. Теперь Джем насупился и смотрел исподлобья со знакомым выражением: «Зачем ты так со мной?» Тахир давно выучил все способы его успокоить. - Прости, хабиби. Никогда не буду больше так делать. Не злись на меня, а? – он с виноватым видом заглянул в помутневшие от ласки глаза брата. - Ты тварь, я знаю... А где ты был всю ночь? - спросил Джем, и Тахир понял, что брат уже почти не сердится. - Не поверишь, читал. У здешнего куратора такие интересные книги. - Читал? – выпучил глаза Джем. – Всю ночь? Тахир, ты ненормальный! Джем любил его до умопомрачения. Тахир воплощал в себе всё то, чего не было в самом Джеме: успешность, властность и привлекательность. Об этом Джем мечтал, он видел в Тахире идеального себя, каким хотел быть. Он преклонялся перед этим человеком, который открыл его истинную сущность. Это вышло у Тахира просто и естественно, уже давным-давно, когда бывший изгнанник вернулся из Акки с победой. Джем с детства уважал брата и восхищался им. Он всегда знал, что Тахир желает ему только добра, привык полагаться на него и доверять. Поэтому однажды ночью в их маленькой спальне в замке, когда Джем почувствовал настойчивые и откровенные ласки, не посмел сопротивляться. Та ночь навсегда изменила его жизнь. Тахир научил его своей любви – иногда безумно нежной, но часто – жестокой и зверской. И Джем неожиданно осознал, что нет ничего прекраснее. Всё, что он знал раньше, все нехитрые радости, которые он испытал в райском саду замка, меркли по сравнению с ослепительным счастьем таять в объятиях любимого и давно близкого. В подчинении Джем нашёл счастье. Когда они оставались наедине, Тахир мог называть его грязными унизительными словами, жестоко ударить, искусать, но Джем обнаружил, что даже явная агрессия доставляет удовольствие. Боль и унижение усиливали страсть, доводя до безумия. Потом Тахир становился таким внимательным, трепетно зализывал кровавые раны, и за эту ласку Джем готов был простить любую боль. Полагаться во всём на другого, более знающего, оказалось так удобно: ничего не нужно решать. И Джем с радостью впадал в полную зависимость. Сначала это настораживало: было немного страшно лишиться собственного мнения. Но таков был Тахир, он хотел играть по таким правилам, а Джем уже не представлял жизни без него. Тахир заботился, как старший брат, всегда знал, что нужно делать в любой ситуации, защищал, если кто-то пытался задеть Джема, даже бросался в неравную драку. И одна мысль о его прикосновении бросала в сладкую дрожь, даже смотреть Тахир умел так, что мурашки шли по коже. Джем пришел к выводу, что готов простить Тахиру всё. Абсолютно всё. Наплевать на косые взгляды, на язвительные замечания друзей, это пустяки по сравнению с тем, что он получил. С возможностью быть самим собой. Джем был готов переступить через себя, через свои принципы, сделать всё, о чём он попросит. Только бы быть рядом. Даже если Тахир будет злоупотреблять этим, а Джем уже чувствовал, что брат вполне способен на такое. Несмотря на то, что они были как никто близки, Тахир всегда оставался загадкой. Невозможно было понять, что скрывается за задумчивым взглядом с хитрым прищуром, что за мысли таятся в голове любимого. Джем чувствовал, что брат никогда не раскрывается перед ним полностью, как это делал он сам, Тахир был непредсказуем. Он мог то наброситься на него с криками по совершенно непонятной причине, от чего Джем терялся, то через минуту снова стать заботливым и ласковым. Мог уйти на пару дней, в течение которых Джем не находил себе места, и пропадать неизвестно где в Аль Кауфе, а потом вернуться как ни в чем не бывало, не желая давать объяснений. Они никогда не заговаривали об этом, но Джем знал о его встречах с другими ассасинами. Пришлось смириться. С детства он считал себя слабым и незначительным по сравнению с братьями и понимал, что такой человек, как он, просто не может дать такому, как Тахир, всё, чего он хочет. Джем догадывался, почему брат уходит к другим, считал, что Тахир нуждается в этом для самоутверждения и не потерпит ограничения свободы. Он всегда возвращался, а это о чём-то говорило… - Дворец шейха на окраине Латакии. Предлагаю разделиться и походить вокруг. Вечером встретимся в бюро и всё обсудим, - предложил Рамиль. Все четверо стояли на причале над водой, опираясь на ограду и наблюдая за мельтешением судов в море и народа на берегу. Уже с раннего утра в порту кипела работа. Грязные полуголые грузчики разгружали с одних судов товары, на другие сгружали, ревели запряжённые в телеги мулы, громко спорили торговцы. По причалам бегали мелкие служащие, курьеры с сообщениями, просто зеваки. Везде царила рабочая суета; с моря дул свежий утренний ветер, поднимая невысокие волны, а в небе летали чайки. - Ладно, Джем, - сказал Тахир, отходя от ограждения, – Умар сказал, это недалеко, пойдём пешком. Рамиль и Малик пошли в сторону выхода в город и скоро слились с толпой. Тахир и Джем направились в другой проулок, тоже стараясь не выделяться. Простодушный Джем вертел головой, оглядывая величественные здания портовых сооружений с огромными колоннами из жёлтого камня, статуями, арками и фонтанами и тихо восхищался. В городе было много тени, на улицах росли раскидистые пальмы, множество ярких цветов. Но красота природы и архитектуры соседствовала с привычными кучами мусора в переулках, выливанием помоев из окон, клянчившими подаяние грязными нищими и запахом тухлой рыбы. Всё, как везде. Тахиру казалось, что на заданиях он насмотрелся городов на всю жизнь вперёд, и уже ничто не удивит его. - Не зевай, Джем, а то потеряешь меня, как в Халебе. - Ну да, ты же чокнутый. Откуда я мог знать, что тебя понесёт в мечеть? - Если бы ты хоть немного интересовался чем-нибудь, то знал бы, что Великая Мечеть Омейядов знаменита на весь мир. Ты же меня знаешь, я не мог не взглянуть. - Ты должен был предупредить. - Я ничего тебе, Джем, не должен. Вид на дворец шейха Бенази открывался с небольшого холма. Окружала дворец высокая каменная стена с башнями по краям, над которой виднелись пять минаретов дворцовой мечети. На башнях стояли фигуры лучников. Дворец был огромен, остальные здания города, словно боясь такого величия, стояли поодаль, так что владения шейха окружала широкая площадь, засаженная цветами. На территорию дворца вела огромная каменная арка с коваными воротами, которые были сейчас открыты. Со своего места на холме братья видели, как в ворота въезжают и выезжают колесницы и верховые, как слуги вносят закрытые носилки. На воротах стояла отлично вооруженная стража, не менее десяти человек, чьи доспехи блестели на солнце. Стражи внимательно всех осматривали. Шейх Бенази принадлежал к одному из самых богатых и влиятельных алавитских семейств, под его властью находились многие мелкие города и деревни, приносящие немалый доход. У алавитов он был очень почитаемым, считался кем-то вроде имама, насколько Тахиру было известно. Он представлял религиозную и судебную власть для своего народа, чьи верования сильно отличались от традиционного ислама. Шейх поддерживал неплохие отношения с турками, своими соседями, был вовлечен в активную торговлю с турецкими купцами и на определённых условиях позволял турецким военным останавливаться на территории своих земель. Поговаривали, что шейх даже был женат на турчанке. В последнее время в этой области стало появляться всё больше турецких подданных, что даже стало настораживать власти. Но гости вели себя мирно, ни во что не вмешивались, а их обученные военные отряды, которые нанимались на службу арабам, даже помогали усмирять иногда возникающие волнения в среде крестьян, возмущённых непомерными налогами. Отношения между турками и арабами братьев волновали мало. У них была цель – турецкий военачальник Мустафа Кемаль. Они знали, что Мустафа Кемаль поддерживает дружеские отношения с шейхом Бенази, который часто по нескольку недель оказывает ему гостеприимство в своём дворце. Это был удобный случай, потому что в огромном дворце его достать намного легче, чем в укрёпленном и прекрасно охраняемом лагере турков. - Жди меня здесь. Посмотрю, что там за охрана, - сказал Тахир. Он зашагал по широкой площади в сторону ворот, прикрывая лицо покрывалом. Ещё наставники в детстве говорили, что его лицо слишком запоминающееся и заметное для ассасина. Войдя в поле зрения стоявших у ворот стражников, он пошёл медленно, опустив голову. Мимо проезжали всадники с важными письмами для Бенази, отряды слуг проносили паланкины с членами семьи шейха, которые возвращались с прогулок в городе. Проезжали разбитые телеги крестьян, привозящих во дворец только что забитый скот или свежую рыбу для стола. Провезли даже клетку с живым тигром, прикрытую от солнца. Тахир проводил её удивлённым взглядом. - Куда прёшь? – охранник толкнул в грудь древком копья. Тахир отступил, кланяясь: - Господин, я только хотел узнать, нет ли в замке работы для слуги? - Для какого слуги? – зарычал стражник, огромный, выше на голову, с тяжёлым копьем в руках. Остальные уставились на подозрительного бедняка. - Я всё могу делать, господин, – торопливо заговорил Тахир. – Могу ухаживать за садом, убирать, прислуживать за столом. Я просто ищу работу, чтобы прокормить жену и детей. Говорят, шейх Бенази, вечная хвала ему, известен щедростью к своим бедным слугам. Он почтительно сложил руки на груди, смиренно кланялся. - Не знаю, - ворчал стражник. – Я слугами не занимаюсь, но слышал, вроде нужны. А управляющий приедет только завтра, вот завтра и приходи. Ходят тут. То слуги, то охранники. - Благодарю, благодарю, добрый господин, - кивал Тахир, уходя. Через ворота не пройти – охрана сильна. Оставался обычный план проникновения в убежище жертвы. Даже неинтересно как-то. Везде одно и то же – пришёл, забрал жизнь, ушёл или удрал от стражи. А как же творческий подход, волнение, или это только в первое время так было? Тахиру стало скучно, и возник новый план. - Джем, а давай-ка подождём тут, пока кто-нибудь из слуг не выйдет из дворца, - сказал он, вернувшись к брату. – Он наверняка много чего интересного расскажет. - Придётся снова забирать жизнь, - зевнул Джем. - Только ради задания. Давай на этот раз я не стану пачкать свой клинок, будешь допрашивать сам. Передо мной можешь не притворяться, что тебе это не нравится. Джем с улыбкой отвернулся. Вот и хорошо. На свете всё равно полно народу, одним больше, одним меньше. Тем более что это самый быстрый способ получения необходимых сведений при минимуме риска. Когда солнце уже село, вся группа сидела во дворе бюро вместе с Умаром в свете тусклых масляных ламп. Куратор был в совершенно невменяемом состоянии. Витая в облаках, он опирался на подушки и не выпускал из рук трубку кальяна. - Шейх неплохо охраняется, - сказал Рамиль. – Шестьдесят охранников во дворце. Он что, опасается кого-то? Малик и Рамиль сидели, скрестив ноги, и ели с большого блюда кусочки зажаренной рыбы в соусе. - Мы тут с Джемом поговорили с одним слугой, который шёл домой из дворца, - сказал Тахир. – Он любезно сообщил, что шейх очень заботится о своей безопасности. Но охрана только снаружи, во дворце стражи мало. В основном они следуют за самим шейхом и охраняют его покои. А нам он ни к чему. - Бедный слуга так и не дошёл домой, - протянул мечтательно улыбающийся Джем. Он лежал, растянувшись на покрывале, голова покоилась на коленях у Тахира, прикасаясь к животу, а блаженно-расслабленный взгляд Джема не отрывался от его лица. - Времени может быть в обрез, - сказал Малик. – Мы не можем точно знать, когда он вернётся в свой лагерь. Тахир хмыкнул: - Покойный слуга поведал, что пока Мустафа никуда не собирается и обычно проводит во дворце несколько недель. Так что время пока есть. И, дай угадаю: ты нанялся во дворец охранником. - Всё ты откуда-то знаешь. - Стражник у ворот сказал, что приходил какой-то лохматый занудный ассасин наниматься в охрану, - лениво протянул Джем. - Просто ты предсказуем, - сказал Тахир со своим противным видом превосходства. – Итак, один человек во дворце есть. Хватит головой ёрзать, Джем! Когда начинаешь трудовой подвиг? - Завтра, - сказал Малик с набитым ртом. - А мне места не досталось, - вздохнул Рамиль, вытирая руки. – Им нужен был только один охранник, представляешь. Не хватало одного для комплекта, что ли? Вот тупицы! А один Малик во дворце слишком рискует. - Почётная должность слуги тебя устроит? – невозмутимо спросил Тахир. Он кормил Джема виноградом, и Джем старался облизать его пальцы. Малик артистично изображал рвоту, глядя на них. - Ты нашел мне работу? – улыбнулся Рамиль. – Отлично. Я не привередливый, слуга так слуга. Надеюсь, в их обязанности не входит подмывать шейху зад? - Тогда это к Джему, - буркнул Малик, и Тахир швырнул в него виноградом. - Хорошо, двоих устроили, - сказал Рамиль, с усмешкой глядя на братьев. – Что ещё, Тахир? - Во дворце много всякого народа, – задумчиво почесал голову Тахир. – Есть одна идея. Думаю, нам поможет Умар... Эй, Умар, а мы всё ещё тут. Умар, вернись к нам. Куратор рассеянно повернул голову, пытаясь сосредоточить взгляд. Рамиль протянул ему чашку горячего сладкого чая: - Ты полегче с гашишем, раффик. Ты нам ещё нужен. - Эй, Ума-ар! – Малик щёлкал перед его лицом пальцами. – Он не здесь. Уберите отсюда кальян. Тахир, твоя работа? Тахир и Джем усмехались, глядя, как куратор неуклюже держит чашку с помощью Рамиля. - Умар вчера проговорился, что у него есть хорошие связи с работорговцем, - сказал Тахир, отставляя подальше переданный Маликом кальян. – А сегодня я выяснил, что управляющий дворца шейха его регулярный покупатель. Чуть ли не каждую неделю покупает и женщин, и мужчин. Всегда молодых, здоровых и сильных, самых лучших. Ну прямо как мы. Наш слуга сообщил, что у шейха их полон дворец, и они вечно бегают туда-сюда и выполняют приказы. Свободно ходят по дворцу. Ясно, к чему клоню? - Ха! – смеялся Малик. – Так и вижу тебя в тюрбане с опахалом в руках за троном шейха. Как в бродячем театре в Аль Кауфе показывали, помните? - Вот-вот, - сказал Тахир. – На раба никто и внимания обращать не будет. Так что я продамся во дворец рабом, если Умар всё устроит. Думаю, устроит, если спрятать от него гашиш. - Зачем им столько рабов? Каждую неделю! – удивился Малик. - Вот вам это и предстоит выяснить, - сказал Тахир. - Обязательно всё усложнять? – спросил Рамиль, помогая куратору пить чай. – Может, им нужен ещё один слуга или садовник? - А мне так интересно, - вызывающе улыбнулся Тахир. – Рабом я никогда не был. Когда ещё выдастся случай? - Конечно, интересно, - с сарказмом сказал Малик. – Мы же тут собрались просто для твоего развлечения. А ты знаешь, что рабов часто покупают для того, чтобы использовать… Он осёкся, встретившись взглядом с Тахиром, поймал его еле заметное покачивание головой. - ….для самых тяжёлых работ, - закончил Малик, поглядев на млеющего Джема. - А я люблю тяжёлую работу, - улыбнулся Тахир. – Помнишь, как мы с тобой дрались за право вымыть самый огромный и жирный котёл в замке? Ты, как всегда, одерживал верх и со временем получил высокое звание мойщика котлов седьмого ранга. Раффик и Джем прыснули, глядя на нахмуренное лицо Малика. - Ладно, - сказал Рамиль. - Тогда так и сделаем. Продадим тебя в рабство. Обычно у рабов ещё больше свободы передвижения во дворце, чем у слуг. Вот завтра и выясню. - Я тоже стану рабом, Тахир? – спросил Джем, который нежился под рукой, перебирающей волосы. - Нет, Джем, - ласково сказал Тахир. - Не думаю, что это будет сложно, мы и сами справимся. Но тебе тоже достанется важное задание: ты останешься в бюро и будешь следить за тем, чтобы наш куратор не слишком-то увлекался путешествиями в мир грёз и не забывал о своих обязанностях. Конечно, если Рамиль не против. Рамиль не возражал. - Мне что-то не по себе, Тахир, - погрустнел Джем. – Мне всегда не по себе, когда ты на задании без меня. - За меня не волнуйся, мы быстро управимся с турком, и я вернусь к тебе, - убедительно сказал Тахир. - А сейчас иду в дом, ужасно хочу спать. - Никто не заставлял тебя читать всю ночь, - буркнул Джем. Вечером на причалах в порту почти никого не было. Тахиру нравилось гулять вдоль длинной пустой набережной, слушать волны и затихающий шум города. Заходящее солнце окрашивало корпусы стоящих у причала судов в необычный жёлто-красный цвет. Такого солнца в их горном Аль Кауфе никогда не было, полноводный Евфрат всегда был закрыт скалами. Рамиль шёл со стороны дворца, уверенно подняв голову. Ему, наверное, надоело целый день гнуть спину, выполняя обязанности слуги. Тахир улыбнулся: гордо шагающий Рамиль сейчас слишком не похож был на бедного горожанина, который возвращается с тяжёлого трудового дня. - Где же Джем? – спросил Рамиль, подойдя к Тахиру и опираясь на ограду причала рядом. - Выполняет какое-то поручение куратора в городе, - сказал Тахир, глядя на прозрачные волны, что разбивались о причал под ногами. – Умар вроде образумился и занялся делами. Что там наш ханжа? - У Малика сегодня ночное дежурство. Гордо вышагивает в патруле вокруг дворца, но внутрь его, к сожалению, не зовут. По-моему, ему даже нравится это занятие, он уже успел войти в доверие к стражам. Когда присоединишься к теплой компании? - Завтра. Завтра у меня великий день – меня продадут за деньги. Интересно, много дадут? – сказал Тахир, разглядывая пролетающих над головой чаек. – Ну, рассказывай, что узнал? - Тут, в общем, такое дело, - посерьёзнел Рамиль. – Всё не так просто оказалось. Мустафа Кемаль действительно во дворце. Я его видел, здоровый такой дядька. Да вот только он, как и шейх, ходит по дворцу исключительно в окружении своих молодцов. Шестеро. Даже в отхожее место его сопровождают. Еду ему готовит личный повар, сначала всё пробует раб, так что яд исключается. Эти богачи все помешаны на заговорах. Так вот, только и остается, что напасть на него в коридоре, перебить потом охрану и укрыться где-нибудь во дворце. А ночью как-нибудь выскользнуть за стены, когда Малик будет дежурить у ворот. Так мы и сделаем. Это лучший вариант, я так считаю. - Шестеро, - задумался Тахир. – Моё любимое число. Счастливое, у моей первой жертвы тоже было шесть охранников. Втроём перебьём шестерых? Или даже вдвоём, Малик-то будет во дворе. Это без проблем, но тут же новые подбегут на шум, не люблю я этих драк. А что спальня? К нему в спальню можно пробраться и укрыться там до ночи? - Через дверь вряд ли, в коридоре двое охранников. Да, даже днём. А окна днём закрыты, насколько я заметил. Надо спросить у Малика, закрыты ли они и ночью. Внутри мне бывать не приходилось, но, думаю, там есть, где затаиться. Нужно узнать больше, но, уверен, это не лучший способ. Атакуем его днём в коридоре и всё. - Вы для меня сведения получили? – заинтересовался Тахир. – Зачем шейху столько рабов? - Вообще-то, у него их действительно полон дом, - замялся раффик, - рабыни на женской половине, я там не был, правда, а на мужской - рабы. Прислуживают, мнут спину, поручения выполняют и всё такое. Но это всегда одни и те же рабы, а новых покупают специально для праздников. Говорят, шейх часто устраивает какие-то праздники, пьёт вино, музыка, женщины и вот эти самые новые рабы. Между прочим, ходят слухи, что и шейх, и сам Мустафа не обходят вниманием ни женщин, ни мужчин. Малик не зря намекал, так, что можно догадаться, для каких целей их покупают. Но дальше странно. В середине праздника всех слуг выгоняют, двери в зал закрываются, и внутри остаются только шейх, Мустафа Кемаль, рабы и охрана, человек шесть или семь. Возможно, это бредни, но слуги утверждают, что из зала раздаются крики, причём наутро большинство купленных рабов из дворца бесследно исчезают, и для следующего праздника покупают всегда новых. - Ух ты! – удивился Тахир. – Не понравились, наверное. Ты меня заинтриговал, Рамиль. Музыка, женщины, таинственные исчезновения. Мне уже нравится моя будущая роль. Это дело по мне, Али Тахир любит открывать тайны. - Это не шутки, Тахир, - возмутился Рамиль. – Это может быть опасно! Тахир не хотел упускать ещё один случай показать своё мастерство. Что же, зря он столько времени выслеживал жертву? Это задание должно стать очередным доказательством его талантов, в этой группе он действительно лучший. Он был уверен в своей правоте, поэтому по привычке начал спорить. - Чем опасно? Лучшая возможность подобраться к нему поближе! Да у меня в качестве раба будет намного больше шансов забрать его жизнь. Тем более на пьяном празднике, где они с шейхом друг друга узнавать не будут. Это же отличная возможность! Насчет бесследных исчезновений – всё пустые сплетни слуг со слишком богатым воображением. Рабов просто продают дальше, как обычно, наши богачи любят разнообразие. То, что предложил ты, конечно, неплохо, но ты готов подставлять голову под мечи всех охранников во дворце? Я вот - против. - Зато ты готов подставлять что-то другое, - обиделся Рамиль. - Чего не сделаешь ради задания, - посмотрел в глаза Тахир. – Вот признайся, Рамиль, ты когда-нибудь занимался любовью с человеком, про которого знал, что он вот-вот умрёт, что это его последний раз? И не просто умрет, а заберёшь его жизнь именно ты, прямо сразу, как всё закончится, когда он ещё весь такой горячий, мокрый и счастливый. А он об этом и не подозревает! Прямо мурашки по коже, правда? Какая волнующая идея… Рамиль смотрел в бездонную глубину чёрных глаз, она завораживала, путала всё в голове. Тахир напомнил дикое животное, готовое к решающему прыжку и решившее немного поиграть с добычей перед тем, как съесть её. Вспомнилось, как Джем нежно облизывал его пальцы, и Рамиль совершенно неожиданно почувствовал, что хотел бы оказаться на месте Джема. Сейчас он понимал Джема! Горящий взгляд на точёном лице с высокими скулами, манящий тембр голоса, полуулыбка, словно Тахир читает его мысли…. Что за… Рамиль с трудом отвёл глаза, уходя от наваждения. Наверное, это оттого, что он уже несколько недель провёл вдали от дома, от своих женщин, постоянно наблюдая за отношениями этой пары. Стало немного стыдно и жарко. - Я сделаю это, Рамиль, - сказал Тахир, наслаждаясь его смущением. – Я заберу его жизнь, а вас прошу устроить для меня отход. Сбитый с толку неожиданно возникшими фантазиями раффик не стал настаивать на своём. План Тахира действительно казался более безопасным, в праздничном зале жертва будет доступнее, чем где-либо ещё. Тем более что большую часть риска Тахир брал на себя. Рамиль согласился, и оставалось только обсудить детали. Обычно рабов продавали с аукциона, который устраивали раз в несколько недель, но для особых клиентов торговец делал исключение, доставляя товар по спецзаказу. Одним из таких клиентов был управляющий шейха Бенази, который лично отбирал людей для своего господина. Управляющий был полным низким человеком в очень богатой одежде, его пальцы были унизаны перстнями, на шее висели золотые цепи, весь кричащий ухоженный вид говорил о достатке и привычке к роскоши. Тахир относился к будущему факту своей продажи, как к забавному приключению. Владелец здания, где содержали рабов, он же и сам торговец, уверил своего хорошего друга Умара, что его человек обязательно попадёт во дворец шейха. Тахир даже не знал, известно ли торговцу о том, что он таким образом помогает ассасинам, или же он просто рад оказать маленькую услугу другу и пристроить его человека на тёпленькое место? Скорее всего, торговец ни о чём не подозревал. Тахир с любопытством оглядывал помещение, куда его и группу других парней, одетых в одинаковую серую одежду, завели для показа клиенту. За ними шли стражники торговца с оружием на случай, если кто из рабов начнет протестовать. Помещение было длинным, широким и пустым, освещённым факелами и без единого окна. Тахир оглядывал рабов – в основном, это были бедуины или иностранные пленники, привезённые с грабительских набегов турками или теми же бедуинами. Все примерно одного возраста. Отбросы общества, просто сброд, ему нет здесь равных. И где их таких наловили? Тахиру было интересно, выберет ли его управляющий без воздействия торговца. Вопрос личной гордости, как-никак. Управляющий прохаживался вдоль ряда рабов, внимательно всех оглядывая. Бедуинами он был в основном недоволен, а понравившихся рабов отводил в сторону. Тахир с самодовольством отошел в группу отобранных, повинуясь взмаху толстой руки в перстнях. Разве могло быть иначе? Управляющий отобрал пятерых, остальных стражник с копьём повел из помещения прочь. Не повезло? Дело вкуса и личных предпочтений. Тахиру было смешно. - Раздевайтесь, - приказал торговец. Неужели их и правда покупают для любовных утех шейха? Вот забавно! Тахир вспомнил завороженный взгляд раффика и усмехнулся. В его планы вовсе не входило стать очередным развлечением этих богачей, ещё чего, они этого недостойны. Они ничтожества по сравнению с самым прекрасным из ассасинов. Ему лишь бы подобраться к жертве поближе. Но какой же это был взгляд! Рабы стали раздеваться. Тахир осмотрел остальных. Все были примерно одного роста и комплекции. Два светловолосых парня, похожих друг на друга, славяне, что ли? Один араб, светлокожий, с испуганным смущённым взглядом. И ещё один… Тахир даже перестал усмехаться. Этот раб был просто эталоном красоты, куда красивее него самого. Глаза карие, большие, скромные, как у девушки, каштановые кудряшки, светлое лицо ангела. Тахир почувствовал зависть, ревность и неприязнь к красоте этого раба. Захотелось разбить ему нос, чтобы не смотрел таким невинным взглядом. Ангела управляющий отобрал сразу. Потом долго осматривал славян, щупал за руки, ходил вокруг, наконец, отвёл одного в сторону и внимательно разглядывал остальных. - В целом хорошо, но это брак, - сказал управляющий торговцу, указывая на Тахира. От возмущения Тахир чуть не утратил маскировку и не ударил толстяка в глаз за такие слова. Это он о нём так? Ну, тварь! Он гневно вглядывался в толстощёкое лицо управляющего, стараясь навсегда запомнить человека, который посмел так его оскорбить. - Не годится. Лицо в порядке, но тело испорчено, - продолжал толстяк, тыкая пальцем в длинный шрам на ноге от меча, шрамы от стрел, тонкий шрам от кинжала на груди и множество других мелких шрамов. Тахир перевёл гневный взгляд на торговца. Если он сейчас же не заткнёт рот жирному ублюдку, он сделает это сам и не посмотрит на стоящую в пяти шагах охрану с алебардами. Всем достанется! Комедия стала серьёзно раздражать. Торговец приобнял управляющего за плечи, отвёл в сторону и что-то тихо втолковывал. Кажется, что-то о старой дружбе и богатом опыте, Тахир не мог расслышать. Он бесился от злости. - Ладно, беру, - неохотно сказал, возвращаясь, управляющий, толкнул Тахира к ангелу и славянину. – Только больше ста монет не дам. Брак есть брак. За остальных дали по триста. Рассерженный Тахир решил для себя, что этим управляющий подписал себе очень серьёзный приговор. Жирный урод должен обязательно ответить за опрометчивые слова. Такого прощать нельзя. Так весело начинающийся спектакль закончился раздражением. Трёх купленных рабов одели, связали веревками в одну цепь и повели к выходу. Стражники, идущие немного позади, лениво подгоняли их окриками. Путь до дворца шейха прошел в молчании. Тахир шагал посередине цепи и придумывал тысячу способов жестокой мести. Некоторые были довольно экзотическими, но вполне выполнимыми, так что к концу пути он немного поостыл. Никуда толстяк не денется. Но сначала – Мустафа Кемаль. За стенами дворца шейха царила роскошь. Широкая, мощёная камнем подъездная дорога вела к главному входу, по бокам разбили огромные ухоженные клумбы, росли пальмы. Всюду были беседки, дорожки, посыпанные светлым песком, статуи, фонтаны, колонны, украшенные орнаментом. Тахир обратил внимание, что за всеми этими деревьями и колоннами лучники, которые стоят на башнях по периметру дворца, не всегда могут видеть, что происходит внутри высоких стен. Будет удобнее уходить. Прими благодарность от ассасинов, неизвестный архитектор. На пути к дворцу Тахир заметил в группе охраны, патрулирующей территорию, знакомое лицо. Малик, одетый в начищенные доспехи и гордо несущий копьё, проводил его насмешливым взглядом, и это окончательно вернуло настроение на прежний лад. Бедные стражники, наверное, сутками дежурят, скука, а вот ему самое интересное. И самое почётное в Братстве – мастерски забрать жизнь жертвы. Рабов провели к другому входу с задней стороны дворца. Их встретил высокий серьёзный человек и долго вёл по коридорам. Внутри дворец был не менее великолепен: всюду мягкие ковры, цветы, изящная мебель, высокие деревянные двери, покрытые украшениями. Тахиру, который вдоволь насмотрелся и не таких внутренних убранств на заданиях, было просто интересно, что же будет дальше, а славянин то и дело спотыкался о толстый ковёр, потому что разглядывал всё с открытым ртом. Тахир решил, что иностранец немного туповат. В конце длинного коридора Тахир вдруг увидел фигуру проходящего мимо Рамиля в одежде слуги, который куда-то нёс поднос с посудой. Рамиль заметил его и едва заметно покачал головой. Понятно. Значит, окна в спальню турка закрыты и ночью, и Мустафа Кемаль проживёт ещё один день. Или два. До праздника. Вряд ли будет сложно покончить с ним, когда все перепьются, и быстро уйти. Суровый провожатый провёл рабов в высокую дверь, и они оказались в небольшом помещении, таком же роскошном. Подошедший хмурый слуга освободил их от верёвок. - Как обычно. Завтра, - сказал хмурому слуге провожатый и вышел за дверь. Какой неразговорчивый тип. Интересно, как у них обычно? Тахир, потирая руки, немного натёртые веревками, прошёл вслед за всеми в очередную дверь и довольно улыбнулся. Вот это хорошо! В такой роскошной купальне Тахиру бывать не приходилось. Рабов привели в большой зал, обложенный белым мрамором, с высокими окнами и лепным потолком. В полу зала были сделаны несколько неглубоких бассейнов, также обложенных светлым камнем. От прозрачной воды поднимался пар, по бокам стояли лежанки, покрытые белыми простынями, столики с какими-то сосудами, на полках лежали полотенца. Ещё трое таких же хмурых слуг стояли у стен. - Я главный распорядитель праздников во дворце нашего великого шейха, - сказал рабам тот слуга, что встретил их. - Теперь вы подчиняетесь мне. Будете делать всё, что я скажу. Суровые глаза распорядителя недовольно оглядывали новеньких. На лице было презрение. - Для начала такую чернь нужно отмыть, поэтому раздевайтесь и отправляйтесь в баню. Тахир и ангелочек послушно разделись. Славянин, похоже, их языка не понимал и начал раздеваться только после пинка. Он даже не был обрезан, выглядело это отвратительно. Их долго парили в душистой парилке, потом заставили лезть в бассейн. Вода в бассейне была тёплой и приятной, от неё исходил запах ароматических добавок. Тахир расслабился, опираясь на стену бассейна. Начало неплохое, хотя распорядитель начал ворчать по поводу шрамов, обвиняя кого-то в некомпетентности, но потом смирился и отошёл в сторону, убедившись, что все трое устроились в одном из бассейнов. - Я Салим, - тихо сказал ангелочек, невинно поглядывая из-под ресниц. – Из Самарканда. А ты откуда? - Из Акки. И чего этому типу надо? Не хватало ещё заводить приятелей среди рабов. Славянин, похоже, действительно, не понимал ни слова, только угрюмо смотрел в воду. - Ты не знаешь, для чего нас купили? – робко спросил Салим. На вид ему было лет двадцать, но наивное выражение делало его совсем юным. С таким лицом ему самая дорога в рабы. Тахир всё не мог отделаться от острой неприязни к нему. - Догадайся, - усмехнулся Тахир, наблюдая, как на лице Салима сменяется задумчивость, догадка, испуг, смирение и интерес. - А что надо будет делать? Тахир, устав от глупых вопросов, с головой погрузился в воду. Праздник завтра. Один очень верный шанс. Лишь бы всё получилось с уходом. Хотя Малик и Рамиль до сих пор не подводили. Подготовка рабов к празднику, как выяснилось, не заключалась в одном мытье. Тахира и остальных усадили на лежанки, обстригли ногти, твёрдыми камнями тёрли ноги и ладони, счищая мозоли. Когда стали удалять на теле волосы, Тахир начал было протестовать, но вошедший в купальню громила-охранник, прижав за горло к лежанке, быстро успокоил. И даже пригрозил всыпать палками по пяткам: следов не останется, но нравится мало кому. Пришлось продолжать играть роль и вытерпеть ужасную пытку, оглашая купальню громкими криками. Вот уж точно, чего не сделаешь ради задания. Теперь волосы остались только на голове, странные тут вкусы, однако. Хорошо, хоть не обрезали и оставили брови и ресницы. Потом их натирали ароматическими маслами, и довольный Тахир сразу простил слугам все издевательства. Он посмотрел на Салима: самаркандец плакал. Ах, бедняга! И чего переживает, всё равно завтра во дворце будет чрезвычайное происшествие, потом траур, и будет не до него. Рабов оставили в покое только к вечеру. Так и не ответив на вопрос Тахира, когда же будут кормить, их отвели в небольшую комнату с низкими лежанками и закрыли на ключ. Похоже, рабам, приготовленным для праздника, свободы передвижения во дворце не полагалось. Но ему это ни к чему. Так или иначе, завтра Мустафа Кемаль будет рядом. Тахир отмахнулся от расспросов Салима, повернулся к стене и спокойно уснул, расслабленный всеми процедурами. Ничто так не придает сил, как сон под одной крышей с жертвой, которая ни о чём не подозревает. С утра им дали только по маленькой чашке какого-то густого варева, что тут за отношение к рабам? Когда распорядитель вышел, Тахир нагло отобрал чашку у Салима и быстро запихнул в себя и его порцию. Понадобятся силы, а от голода уже начинала кружиться голова. Самаркандец только хлопал глазами, глядя на такую наглость: яростный взгляд и кулак, поднесённый под нос, заставили его проглотить обиду, и нажаловаться распорядителю он не рискнул. Тахир хотел было отобрать еду и у славянина, но тот уже всё смёл. После еды рабов отвели в знакомую купальню и снова заставили лезть в бассейн, словно они всю ночь работали в каменоломнях. Их вытерли, потом долго и тщательно натирали маслом, так что тела стали блестеть. Смазали даже волосы, и теперь они висели тяжелыми волнистыми прядями ниже лопаток и раздражали. Что за дурацкие понятия о красоте? Рабов одели только в одинаковые белые шаровары и легкие открытые туфли с длинными носами, нацепили на предплечья металлические браслеты. Тахиру было забавно ощущать себя восточной красавицей, которую готовят к первой брачной ночи. Перспектива оказаться в объятиях любвеобильного Мустафы Кемаля забавляла особенно. Лишь бы только подобраться к нему поближе и так, чтобы охрана оставалась хотя бы в десяти шагах. Салим стоял, уныло опустив голову, и ради забавы Тахир легонько пинал ангелочка коленом в зад, когда слуги не видели. - Выше нос, Самарканд! Будет что внукам рассказать. Сегодня красавчику, возможно, посчастливится увидеть, как умеют работать настоящие фидаины седьмого ранга знаменитого Братства убийц. Зал, где проводился праздник, был совершенно таким же, как описывал Рамиль, который, будучи слугой, наводил тут блеск. Рабов привели туда, когда солнце уже начало садиться. Это было огромное помещение на втором этаже дворца с высоким потолком. Двери на широкий балкон были открыты. Потолок подпирали шесть толстых мраморных колонн, а по сторонам украшенные орнаментом раздвижные двери укрывали ещё какие-то помещения. Несколько музыкантов скромно и незаметно устроились в углу зала и развлекали хозяев незатейливыми мелодиями. Тахиру, который не был большим ценителем музыки, они казались просто какофонией звуков, в которой с трудом угадывался ритм. Цыгане на праздниках в Аль Кауфе играли куда веселее. Напротив балкона недалеко от высоких входных дверей было устроено небольшое возвышение, где на подушках важно возлежали шейх Бенази и его хороший друг Мустафа Кемаль в расшитых халатах. В пяти шагах за их спинами стояли вооружённые охранники, девять человек, суровых и крепких. Девять, а ведь Рамиль говорил о шести! Шейх и турок пили вино и наблюдали за изящными танцами рабынь в откровенных нарядах. Внимательные слуги с поклонами подносили им на блюдах закуски. Тахир стоял спиной к колонне с непроницаемым лицом, но внутри был напряжён и раздосадован. Начало праздника вышло не совсем таким, как он рассчитывал. Рабов завели в зал и каждого цепями приковали к колоннам с левой стороны, заведя руки назад. Конечно, Тахир не ожидал, что будет совсем легко, но положение прикованного к колонне пленника серьёзно ограничивало возможности. Он осторожно ощупывал и, как мог, осматривал цепи. Они были не особенно прочными, он решил, что вполне сможет их разорвать, если будет нужно, но это отнимет некоторое время и сложно будет сделать это незаметно от внимательных глаз стражи. Тахир был прикован к самой дальней от ложа колонне, рядом с балконом, дальше – Салим, и ближе всех к ложу – иностранец. Напротив, к трём колоннам были точно так же прикованы три девушки в почти прозрачных одеждах. Они выглядели испуганными и смущенными, как, впрочем, и Салим. Славянина Тахиру видно не было. Мустафа Кемаль и Бенази развалились в двадцати шагах от Тахира. Шейх был обычным неприметным мужчиной средних лет, ничем особенно не выделяющимся, кроме богатых одежд и обилия украшений. Что касалось Мустафы Кемаля, Рамиль не преувеличивал, турок оказался действительно огромным. Было ему лет пятьдесят или больше. Тахир с удивлением оглядывал его мускулистые руки, каждая толщиной с его бедро, широкую волосатую грудь под халатом, мощную шею, лохматую чёрную бороду и длинные усы. Кого-то турок напоминал и, подумав, Тахир вспомнил – Тимура. Того самого Тимура, который был с ним на злополучном задании в Дамаске несколько лет назад. По сравнению с Мустафой Кемалем Тахир казался себе совсем непредставительным. Но огромный рост и недюжинная сила не спасут Мустафу от смертельной атаки ассасина. Хищные глаза турка вряд ли выдержат его излюбленный удар двумя пальцами, проникающими в мозг по самую ладонь. Лишь бы он подошёл ближе, отошёл от стражников и приблизился хотя бы на несколько шагов. Только не прямо сейчас. Рамиль с лошадьми будет ждать в укрытии деревьев под балконом только после захода солнца. Малик уже предупреждён и очистит путь у ворот, когда придёт время. Когда жертва подойдёт ближе, у неё не будет ни единого шанса выжить. Можно пока немного расслабиться. Тахир с удовольствием разглядывал танцующих рабынь. Полуобнажённых женщин он не видел уже несколько лет после того, как навсегда зарёкся посещать райский сад в Аль Кауфе. Он гордо отказывался от всех попыток Аль Муалима всучить ему перо после каждого задания, так и не простив гуриям смерть Нибааль. Он был уверен, что едва увидит их, снова захочется переломать им шеи. Али Тахир такого не прощает. Но сейчас зрелище десятка прекрасных рабынь с открытыми животами, увешанных браслетами, гибких и стройных, вызывало понятное волнение. Однако не стоило забывать о работе. Мустафа Кемаль. Забрать его жизнь, для этого он здесь. Солнце село, внимательные слуги зажгли по всему залу факелы. Тахиру уже надоело ждать каких-то действий. Почему они продолжают сидеть на месте? Мустафа Кемаль и Бенази не думали прерывать беседу. Они громко смеялись, уже разомлев от вина, бросали кусками фруктов в танцовщиц, чей танец приобретал всё большую откровенность. Слуги подливали и подливали вино в их кубки, а охрана за спиной по-прежнему стерегла покой хозяев. Время шло, и Тахиру оставалось только ждать, когда начнётся полный разгул. Ведь их и этих трёх девушек не просто для красоты тут приковали? Может, стоит попытаться? Разорвать цепи и броситься к ложу? Он должен успеть, он бегает быстрее молнии. Жертва уже пьяна и не окажет серьёзного сопротивления атаке. Двадцать шагов, удар и тут же рывок к открытому балкону, Рамиль уже ждёт там. Однако это слишком большой риск. Пока он будет разрывать цепи, охрана насторожится. Черт, ну должны же они когда-нибудь встать и отойти от верных псов! Словно отзываясь на немой призыв, шейх Бенази хлопнул в ладоши и торжественно провозгласил: - Итак, потеха начинается! Тахир вздохнул, натянул цепи, собираясь с силами. Послушные слуги поклонились и покинули зал, закрывая за собой огромные двустворчатые двери. Танцовщицы прервали танец на середине, вышли из зала вслед за музыкантами. Стало тихо, в зале остались только прикованные рабы, охрана и сами хозяева. Шейх сбросил халат и вышел на середину зала босой, одетый только в чёрные богатые штаны, расшитые золотом. Турок, как назло, остался сидеть на месте. Бенази подошёл к колоннам, где были прикованы рабы-мужчины. Он внимательно оглядывал их, ходил от колонны к колонне, словно приценивался. Тахир напряжённо следил за ним. Он не знал, чего ожидать, но был готов ко всему. Ну почему Мустафа Кемаль не встал сам, ведь охрана осталась далеко у двери? Турок был бы уже мёртв! - Этот, - сказал шейх, наконец, указывая на Салима. Самаркандец вздрогнул от прикосновения увешанной перстнями руки, его глаза были расширены от волнения. Один из охранников подошёл к нему, отстегнул цепи от колонны. Потом взял за плечо и провёл к ложу, где оставил стоять, и приковал его цепи к кольцам в полу. Теперь они почти не ограничивали движений, но отойти от ложа Салим не мог. Мустафа Кемаль с усмешкой смотрел на Салима. Эх, если бы Тахир сейчас оказался на месте самаркандца! На расстоянии руки от жертвы, и только хрупкая цепь на пути к победе. Вот же не повезло! Тем временем Бенази выбрал одну из девушек, стоящих у колонн напротив. Другой охранник освободил её, также подвёл к ложу, поставил недалеко от Салима и приковал к кольцам в полу. - Внимание! – воскликнул шейх. – Сейчас мы устроим небольшое соревнование между мужчиной и женщиной. Победитель получит свободу и тысячу золотых монет в награду. Проигравший получит суровое наказание. Клянусь честью, так и будет! Вы двое должны показать, насколько сильно хотите обрести свободу и богатство, и на что готовы пойти ради этого. Условия соревнования просты. Уважаемый Мустафа, что мы выберем сегодня? - Давай, будет боль, - сказал турок с улыбкой. - Пусть будет боль, - воскликнул шейх. – Кто первый издаст хоть один звук, тот проиграл. Тахиру это всё совсем не нравилось. Его жертва теперь была окружена охраной. Может, не стоило тянуть время и ждать чего-то? Уже давно надо было покончить с турком? Двое охранников вышли вперёд и встали за спинами рабыни и Салима. Оба прикованных испуганно дрожали, у Салима глаза лезли из орбит. Охранники одновременно взмахнули хлыстами, и Тахир увидел, как вздрогнул Салим, как на его спине появилась красная полоса. Видимо, хорошо, что он не оказался на его месте. Хотя, если бы оказался, Мустафа Кемаль уже отправился бы на тот свет, пока шейх говорил свою речь. Раз за разом хлысты опускались на спины рабов, охранники не щадили их. Девушка и Салим упали на колени, в страхе сжимались и вздрагивали. Тахир видел, как по спине Салима течёт кровь, а из глаз – слёзы. Девушка не плакала, только закрыла глаза и обхватила себя руками. А эти идиоты портили её прекрасное тело. Тахиру хотелось, чтобы победила она. Салим недостоин свободы и богатства, он слаб и труслив. Ну и затейники эти богачи! Интересно, что же они уготовили остальным рабам? Тахир ни за что не позволил бы делать с собой такое ради потехи шейха. Проиграл Салим. Очередного удара он не выдержал, и по залу разнёсся сдавленный крик. - Победа! – провозгласил шейх, и охранники немедленно опустили хлысты. Салим склонился на коленях и отчаянно рыдал, кровь стекала по его спине. Шейх подошёл к девушке, она с ненавистью смотрела на него. - Моя клятва нерушима, - сказал шейх. – Теперь ты свободна. Переодеть её, выдать вознаграждение и проводить до ближайшего постоялого двора, - приказал он охранникам. Один из охранников осторожно взял её за плечо и повёл к выходу. Девушка, казалось, не верила происходящему, но покорно вышла. Когда за ними закрылась дверь, двое охранников положили в петли тяжёлый засов. Потом один зажёг жаровни рядом с колоннами, и горько-сладкий дым потёк по залу. Тахир тут же почувствовал, что голова становится пустой и лёгкой. Это было похоже на эффект от каннабиса, но запах был незнаком. «Кровожадные ублюдки», подумал Тахир. Что-то эта забава нравилась ему всё меньше. Мустафа Кемаль на протяжении всего соревнования находился на ложе. Прилип он к нему, что ли? Окружённый охраной, он представлял собой недоступную цель. Тахир не хотел так рисковать и решил подождать следующих действий. Его же когда-нибудь всё-таки освободят от цепей! Если только их действительно готовили для любовных утех. А для чего же ещё такая подготовка в купальне? Голова кружилась всё сильнее, дым от стоящей рядом жаровни бил в нос. Состояние какой-то странной тупости стало серьёзно мешать сосредоточиться. Тахир увидел, как к его колонне подходят четверо охранников, и решил, что продолжение праздника будет соответствовать его планам. Сейчас его освободят. Довольный шейх сообщил оставшимся у колонн рабам: - Итак, на нашем соревновании победила женщина. Значит, сегодня их день. Ну а вам, - обратился он к Тахиру и славянину, - не повезло. Это звучало довольно зловеще. Четверо охранников подошли к его колонне. Тахир видел, как другие четверо отковали славянина от колонны и под конвоем провели к противоположной стороне, где стояли девушки, и надели на руки новые цепи, намного более прочные, которые продели в кольца на двух колоннах. Они подтягивали цепи до тех пор, пока тело раба не зависло между колоннами на ладонь от пола с широко развёденными в стороны руками и ногами. Четверо охранников крепко держали концы цепей, намотав их на руки, не давая рабу пошевелиться. Несчастный славянин с ужасом наблюдал за их манипуляциями. Новая забава Тахиру совсем не понравилась, потому что другие четверо стражников проделали с ним такие же действия. Что оставалось делать, когда жертва оставалась так далеко, вокруг были могучие охранники, вооружённые мечами, а у него не было ничего, кроме штанов? Едва он подумал об этом, как штаны с него тоже сорвали. О-хо-хо. Дело принимало нежелательный оборот. Эту игру Тахир знал, похоже, шейх и его приятель довольно изобретательны в развлечениях. Выполнение задания сильно осложнилось. Может, стоило послушать Рамиля и не оригинальничать? А всё казалось таким простым. Может, надо было сразу решиться и рвануть к ложу, не дожидаясь такого поворота? После того, как он раскритиковал план раффика напасть на жертву в коридоре, он просто обязан выполнить задание сам, чтобы не потерять гордости и репутации. Очень не хотелось увидеть взгляд Малика или Рамиля, означающий: «неудачник» или ещё хуже: «самоуверенный выскочка». Зависая между колоннами напротив славянина, Тахир отчаянно дёргал цепи, понимая уже, что с ними не справиться. Если бы охранников было хотя бы двое, он, возможно, смог бы вырвать цепи из колец. Но за концы цепей держали четверо, по человеку на каждую руку и ногу, и все попытки были безрезультатны. Что ж, оставалось только ждать, когда Мустафа и шейх натешатся, и цепи отпустят. И именно сейчас проклятый турок всё же встал с ложа. Шейх подошел к колонне и освободил одну из девушек, снял с неё цепи совсем. Мустафа Кемаль освободил другую, и обеим приказали выпить какое-то питьё из чаши. - Сегодня вы – украшение нашего праздника, - сказал шейх девушкам. – Сегодня ваш день. Выходит, если бы победил Салим, освободили бы мужчин-рабов! Что-то сегодня Тахиру действительно не везло. Через несколько минут рабыни выглядели уже более спокойно, может, это был отвар для успокоения, как в их райском саду? Турок что-то сказал им, и они послушно взяли кувшины из его рук. Одна из девушек подошла к зависшему на цепях Тахиру и стала медленно обмазывать его тело чем-то красным, и Тахир с удивлением понял, что это самая настоящая свежая кровь! Что тут за извращенцы? Вторая девушка также обмазывала славянина напротив. Тёплая кровь стекала по телу, капала на пол. Глаза девушки были томными: тот же взгляд, что он помнил, похоже, она действительно сейчас плохо соображала из-за выпитого зелья. Он и сам плохо соображал от вонючего дыма. Какое-то непонятное опьянение: без эйфории, без прилива оптимизма. Просто пустота в голове, мысли разбегаются. Тахир заставлял себя сосредоточиться и следил за турком. Мустафа Кемаль и Бенази с довольными лицами наблюдали за странными действиями рабынь. - Довольно! – сказал шейх. Они с турком отвели девушек к ложу и усадили на него. А Салим всё сидел на коленях, опустив голову. Что за наказание приготовили для ангелочка? Интересно бы посмотреть. Бенази и турок пошли к славянину. Тахир напряженно наблюдал за ними и бесился от бессилия. Да Рамиль покатился бы с хохоту, если бы увидел его в этой ситуации. Проклятье! А то, что случилось дальше, потом долго снилось в самых кошмарных снах. Охранники, державшие цепи, прикованные к ногам иностранца, отпустили их, и отошли подальше. Теперь ноги славянина были свободны, а двое других охранников сильнее натянули цепи, отходя в стороны. Мустафа Кемаль подошел к славянину и остановился перед ним в двух шагах, что-то говорил. Иностранец, который, скорее всего, не понимал ни слова, только гневно смотрел на него. Шейх Бенази в это время подошел к стене за колонной и нажал какой-то рычаг. Раздвижные двери за спиной славянина разъехались в стороны, и из-за скрытого помещения раздалось глухое рычание. Огромный тигр, звеня цепью, вырвался в зал и набросился на висящее между колоннами тело славянина. Над залом раздался нечеловеческий вопль человека, спину которого рвали острые зубы и когти дикого зверя. Во все стороны брызгала кровь, а Мустафа Кемаль и шейх спокойно стояли в двух шагах и смотрели, как тигр пожирает то, что осталось от иностранца. Цепь не позволяла тигру достать их или охранников, растягивающих славянина между колоннами. Девушки спокойно опустили головы, отворачиваясь от зверской расправы. Салим потрясённо подпрыгнул, заорал, отползая как можно дальше, насколько позволяла цепь. Тахир замер. Пытался закричать, но не мог издать ни звука и только полными страха глазами смотрел на кровавое зрелище. Он не ожидал, что для шейха окажется ничего не стоящим делом ради развлечения убить раба, за которого отдано триста монет. Неужели такое возможно? И что же теперь будет с ним? Вывод напрашивался сам собой. Тахир словно впал в оцепенение, горло пересохло, голос пропал. Он в ужасе дергал цепи. Это уже не забава! К черту гордость, плевать на репутацию, где же раффик? Неужели он не слышал этих нечеловеческих воплей? Неужели не понимает, что нужна помощь? Или он надеется, что непобедимый фидаин сам справится? Похоже, сегодня он оказался в большой заднице. К Тахиру шёл Мустафа Кемаль. Огромный, покрытый жёсткими чёрными волосами в разрезе распахнутого халата, уверенно шагающий к следующей жертве, которая считала себя охотником. Тахир пытался скрыть от турка страх. Старался взять себя в руки и не смотреть за спину Мустафы, где успокоившийся тигр уже доедал добычу. Возможно, зверь уже нажрался, и новая жертва его не прельстит. Даже если это не так, для того, чтобы дотащить его до тигра, охранники должны будут отпустить цепи. Никак иначе, и тогда можно будет что-то сделать. Как-то попытаться уйти, добежать до балкона. Только нужно собрать все разбегающиеся мысли, он должен быть сильнее этой дряни, которой тут надымили. Он не имеет права позволить себя вот так убить. Мустафа Кемаль остановился перед ним с насмешливым взглядом. - А ты тоже не хочешь ничего сказать перед смертью, раб? – спросил турок, похлопывая его по щеке. - Да пошёл ты. Убивай уже, - сказал Тахир и посмотрел в раскрасневшееся лицо военачальника. Мустафа Кемаль усмехнулся, глядя на наглого раба. От турка исходил сильный запах вина и крови. - Воин, что ли? – спросил турок, ощупывая твёрдые мышцы, пережатые металлическими браслетами, разглядывая шрамы. Тахир напрягся, ожидая каких-то действий, готовый изо всех сил рваться из цепей, как только их хоть немного отпустят. Мустафа Кемаль оглянулся на сидящего в ступоре Салима. Вот! Его, его скормите! Смотрите, какой он вкусный! - Бенази! – позвал Мустафа Кемаль. Шейх с улыбкой пошёл к стене за колонной. Тахир, ошарашенный новой догадкой, в ужасе оглянулся и за спиной увидел такую же раздвижную дверь. Из-за этого дыма он стал непроходимо туп! Из-за своей гордости потерял драгоценное время, когда помощь ещё могла успеть! Охранники, держащие цепи на его ногах, отбежали в стороны, ноги стали свободны, но цепи на руках натянули сильнее, так, что затрещали кости в плечах. Сзади за раздвижной дверью скрывался ещё один тигр! Тахир посмотрел на улыбающегося Мустафу Кемаля и изо всех сил заорал: - Рами-и-и-иль!!! За спиной раздался шорох и звон цепи, голодное рычание тигра. Тахир, решившись на отчаянный шаг, подтянулся на цепях, качнулся и еле дотянулся ступнями до огромной шеи турка, стоящего перед ним. Обхватил и с рёвом толкнул его вправо и назад, в объятия уже выскочившего из убежища зверя. Голодный тигр, получивший добычу, набросился на Мустафу Кемаля, и острые когти стали рвать мощное тело. Охранники, державшие цепи, отпустили их и достали мечи, с опаской пытались отбить жертву у ревущего от жадности зверя. Другие охранники тоже бросились спасать турка. В зале раздался вопль Салима, крик терзаемого когтями Мустафы Кемаля, из живота которого тянулись сизые внутренности. Тахир упал на колени, ощутив, что цепи больше не держат его, подскочил и рванулся к балкону, вытягивая цепи из колец, они тянулись за ним следом. - Держи его! – заорали охранники. Двое ухватились за концы цепей, но Тахир, обезумевший от страха, рывком повалил охранников с ног. Они отпустили цепи, падая. Через ограду балкона уже перелезал готовый к бою Рамиль в лёгком доспехе и с мечом в руке. - Уходим, скорее! – не своим голосом орал Тахир, спрыгивая с высоты второго этажа. Рухнул в мягкие кусты, концы цепей, тянущихся за ним, больно ударили по голой спине. Тахир вскочил с ног и взлетел в седло стоящей рядом лошади, она присела и встала на дыбы. Он дрожащими руками судорожно подбирал болтающиеся на руках и ногах длинные цепи. Рядом заржала другая лошадь, приседая под весом раффика, спрыгнувшего в седло с балкона. Третью Рамиль схватил за повод. - Гони, Рамиль, гони-и-и! – ревел охваченный ужасом Тахир, не веря, что удалось избежать страшной смерти каким-то чудом. Преследовало лишь одно желание: поскорее убраться подальше отсюда. С балкона слышались звуки сражающихся со зверем стражников. Копыта лошадей застучали по мягкому песку дорожек сада. Патруль стражников заметил их и бросился наперерез, но ассасинам удалось проскочить раньше и галопом пронестись к дороге, ведущей к воротам. - Малик, уходим! – заорал Тахир, увидев группу стражников у далёких ворот. - Давай! – кричал Рамиль. Малик в тяжёлых доспехах стражника обрушился с двумя мечами на не ожидающих атаки охранников, их было восемь. Рамиль отпустил повод запасной лошади и налетел на них с седла, выхватив меч. Тахир размотал тяжелые цепи на руках и стегал ими врагов по закрытым одинаковыми шлемами головам, сбивая с ног. - Уходим, уходим! – кричал Тахир, голый, покрытый кровью и дрожащий, цепи извивались в его руках. Малик ухватился за повод и вскочил в седло, направляя лошадь вслед за несущимся, не разбирая пути, Тахиром, прикрывая собой его незащищенную спину от стрел, летящих с башен. Подбежавшие новые охранники могли только выкрикивать проклятия им вслед. Тахир летел в седле, низко пригнувшись к шее лошади, без конца погоняя её. Встречный ветер сдувал с него капли крови. - Стой, Тахир, стой! – кричали Рамиль и Малик, когда они отъехали от дворца на приличное расстояние. Тахир остановил лошадь и обнаружил, что они находятся далеко от города на пустынной ночной дороге в горах. Значит, всё позади! Он соскользнул с седла и упал на траву. - Они убивают их, Малик! – орал он хриплым голосом, сидя на траве, хватался за голову. – Убивают, Рамиль, скармливают тиграм! Их жру-у-ут! Живьём жрут! А-а-а-а-а! Он упал спиной на траву, разбросав руки в стороны и то ли рыдал, то ли хохотал, звеня цепями. Малик и Рамиль спешились и с удивлением смотрели на истерику голого, покрытого кровью брата, катающегося по траве. Малик потирал голову: Тахир неосторожно ударил его цепью у ворот дворца. - Ты хоть задание выполнил, любитель острых ощущений? – спросил нахмуренный Рамиль. - Я его тоже скормил! – ревел Тахир. – Он получил своё. Закончил жизнь в желудке тигра и превратится в дерьмо-о-о! Он безумно хохотал, глядя на звёзды. - Пьяный, что ли? – спросил удивленный Рамиль. - Не похоже. Что я его, пьяного не знаю? – спокойно сказал Малик, пожимая плечами. – Он становится весь такой добродушный и лезет целоваться. Это что-то другое. Его что, ранили? - Кровь, кажется, не его, - сказал Рамиль. Тахир не слышал братьев, дёргаясь от хохота на траве. - Похоже, нам понадобится дополнительная пара штанов, - задумчиво сказал Малик, ощупывая ноющую голову. По его виску тоже текла кровь. - Да ладно, - усмехнулся Рамиль, - Всё равно на улицах нет никого. Поднимай его. Поедем, обрадуем Джема. Во дворе бюро никого не было, горела масляная лампа. Тахир рухнул из люка вниз, тяжёлые цепи со звоном ударились о землю. Он тяжело встал на ноги. Всё. Он в безопасности. Задание выполнено. Всё отлично, Летящий Орел снова улетел. Можно поздравить себя с победой. Голова уже кружилась не так сильно, он вполне мог соображать, хотя от воспоминания о жутких криках пожираемого заживо человека всё ещё дрожали руки. - Ну что, завтра возвращаемся в Аль Кауф? – хмуро спросил Рамиль, спрыгивая рядом. Малик уже снимал с себя доспехи и сбрасывал их в кучу в углу. - У меня тут есть ещё одно дело, - сказал Тахир, держась за стену. Начало тошнить. – Задержимся на денёк? - Что за дело? – спросил Малик, пытаясь разглядеть свою спину. – Что там, Рамиль? - Царапина, - недовольно сказал раффик, - Видно, попали между доспехов. Промой и всё. Что там за дело, Тахир? И, кстати, ты чего звал меня во дворце? - Хотел, чтобы ты посмотрел, как жрут турка, - с кислым лицом сказал Тахир. – Незабываемое зрелище. - А я думал, на помощь, - ехидно улыбнулся раффик. – Думал, что ты осознал, наконец, что твои волнующие идеи могут выйти боком. - Да перестань, Рамиль, - устало сказал Тахир. – Задание мы выполнили, никто не пострадал. Что тебе ещё? Братья не знали всего юмора ситуации, когда Тахир сам чуть не стал жертвой, а рассказывать об этом он не собирался. Мог гордо считать себя героем, словно его побег из дворца в цепях и голышом был специально запланирован. А Рамиль, похоже, не одобрял его действий. Да какого чёрта, всё же закончилось хорошо? Кто сегодня снова одержал победу? Тахиру не хотелось спорить. Хотелось покоя. Он чувствовал досаду на раффика, который после всего, что он сегодня сделал, ещё и насмехался над ним. Как будто его идея напасть в коридоре была лучше. Рамиль просто завидовал. - Это вы о чём? – спросил Малик, глядя, как раффик и Тахир пристально смотрят друг на друга. - Может, кто-нибудь снимет с меня железо? – сказал, наконец, Тахир, поднимая руки с цепями. Он опёрся руками о стену, и Малик несколькими взмахами меча разрубил цепи, на запястьях остались только широкие браслеты. Потом Малик освободил ноги. Недовольный Рамиль уселся на покрывало в меджлисе, стягивая лёгкий доспех. Тахир опять оказался прав. Но почему на этот раз так нелегко осознавать его правоту? Почему хочется спорить и доказывать, что план Тахира вышел совсем не самым безопасным? Может, потому что сегодня он увидел истинное лицо этого человека, его самоотверженность ради общего дела, искренний, ничем не прикрытый страх, ярость в бою? Его прекрасно сложенное тело в потёках крови… Рамиль злился на себя за то, что не может не восхищаться таким Тахиром. Чувствовал к нему влечение, и казалось, что Тахир об этом догадывается. Это Рамилю не нравилось. Такие чувства могут завести совсем не в ту сторону. Один яркий пример уже есть. Тахир смял темнокожего мальчишку и превратил в ничтожество. - Теперь понадобится более тонкая работа, - присел Малик, оглядывая толстые браслеты на лодыжках Тахира. – Надеюсь, у Умара есть чем их перепилить? Ты, наверное, сильно вырывался, раз тебя так сковали? Надо было Джема послать, да, Рамиль? - Пошёл ты! Думаешь, ты бы сделал всё лучше? – рассердился Тахир. Стараешься тут, стараешься, и хоть бы кто оценил! Его же только что чуть не сожрали живьём! Он взял на себя самую сложную часть задания, выполнил её безупречно, рискуя жизнью. И вместо одобрения - одни упрёки. Как они оба достали! Братья, называется. - Тахир! Из двери бюро вылетел Джем в одних штанах и бросился на шею, чуть не сбив с ног. Тахир крепко обнял его, радуясь встрече с самым близким человеком. Это было то, что нужно. Покой и расслабление, словно он оказался дома, где его ждут и любят. Верный старый друг Джем, который всегда будет им восхищаться. - Ты ранен? Почему ты весь в крови? Почему без одежды? И почему у тебя там нет волос? - Я в порядке, брат. Совсем даже не ранен, просто так получилось, потом расскажу. Главное, задание выполнено, - Тахир прижал к себе Джема, с иронией глядел поверх его плеча на Рамиля. – Давай, я утром расскажу о своём деле, раффик? Мы с Джемом пойдём, прогуляемся, да, Джем? Ты когда-нибудь гулял ночью по пляжу? Нет? Тогда прихвати для меня какую-нибудь одежду и идём. - А мне нравится твоя новая причёска, - сказал перепачканный кровью Джем, трогая тяжёлые от масла волосы Тахира. - Идите, идите. Морские котики, блин, - бурчал Малик, держась за больную голову. - Осторожнее! – морщился Тахир, когда Джем снимал с него распиленный браслет. На запястьях остались красные передавленные полосы. По утрам было прохладно, все расположились во дворе бюро на покрывалах, наслаждаясь кратковременным периодом свежести до того, как солнце войдёт в силу. Сегодня группа собиралась покинуть Латакию, только Тахир настаивал на задержке. - Это же огромная куча денег, - продолжал он свою речь, – и совершенно никакого риска! Малик и Рамиль смотрели задумчиво. Новая идея Тахира была заманчивой, но непривычной. Заняться обычным грабежом, словно какие-то разбойники? Обычно ассасины так поступали по необходимости, когда им очень было что-то нужно, но вот так: ворваться в дом богача и обобрать его? Просто из жадности? - Зачем тебе деньги? Ты фидаин седьмого ранга, тебе мало того, что ты уже получил? – хмурился Рамиль. – За эти годы ты наверняка скопил немалое состояние. - Деньги всегда нужны, - возразил Тахир. – Я строю дом в Аль Кауфе, и это уже порядочно опустошило мой сундук. Ну осторожнее же, Джем! Тахир толкнул его в плечо. Джем, который перепиливал браслет на лодыжке, посмотрел виновато. - Потому что ты решил переплюнуть всех по роскоши, - усмехнулся Малик. – У тебя завышенный уровень притязаний. Скромнее надо быть. - Мой уровень притязаний вполне соответствует моим возможностям, - упрямо сказал Тахир. – И вообще, это моё личное дело. Только не надо мне рассказывать, что тебе не нужны деньги самому. Ещё пара заданий - и тебе то же предстоит. А что касается тебя, Рамиль, я слышал, что твоё быстро растущее семейство также требует немалых расходов. Сколько там у тебя наложниц? Восемь? - Уже девять, - с гордостью сказал раффик. – И пятеро сыновей. - Всего за три года? Живут же люди, - вздохнул Малик. - Так что не надо мне рассказывать, что у вас в деньгах нет необходимости, - настаивал Тахир. – Поделим всё поровну и никаких проблем. Я поговорил с местными братьями. В доме этого богача почти нет охраны. Так что всё проще простого. - Всё у тебя так просто, - сказал Малик сердито. – Но мне это не по душе. Я – ассасин, а не бедуин с гор, и с голоду не помираю. Так что если ты не проявишь власть раффика, Рамиль, и не прикажешь мне делать это, то я никуда не иду. Если хотите, грабьте его сами, а я, так и быть, подожду денёк. У меня голова трещит, потому что кое-кто саданул по ней цепью, когда улепётывал из дворца без штанов и не разбирал, где свой, где чужой. Тахир спокойно проводил взглядом друга, который с демонстративным равнодушием перешагнул через его ноги на пути к двери бюро. - Рамиль? – вопросительно посмотрел Тахир. Раффик долго рассматривал узоры на покрывале. Дополнительные деньги, действительно, ему бы не помешали. И идея Тахира была на самом деле довольно осуществимой и безопасной. Но вот только в Рамиле зрело чувство протеста. Он не мог забыть того ощущения собственной слабости, когда Тахир одним взглядом и откровенными словами заставил забыть о власти раффика. Не мог простить себе желания отдаться во власть хищника с глазами змеи. И сейчас Рамиль снова чувствовал этот взгляд, настойчивый, уверенный, и ему казалось, что Тахир пытается решить какие-то свои проблемы с его помощью. Джем, освободив ногу Тахира от оков, ласково поглаживал лодыжку, стирал капли крови, выступившие на коже. Джем где-то провел с ним всю ночь, губы обоих были ярко-алыми, припухшими от поцелуев. Как это было? Каково это – поддаться власти змеиных глаз? Рамиль злился на себя за унизительные мысли, за тайные, неожиданные желания. Он же сильный мужчина, раффик, достигший многого в жизни. Почему этот фидаин, младше него на несколько лет, вызывает такие недостойные раффика чувства, делающие его слабым? - Я не пойду, Тахир, - сказал Рамиль. – Это недостойное занятие для ассасина. Рамилю хотелось увидеть во взгляде Тахира огорчение, разочарование, обиду хотя бы. Но он увидел лишь безразличную усмешку человека, который словно заранее знал его ответ и даже знал причину такого ответа. Да и спрашивал только потому, что хотел его подразнить. - Какие мы гордые, - сказал Тахир. - Хорошо, раффик. Мы и сами справимся, да, Джем? Только мы с вами в таком случае делиться не будем. Подождёте? - Только один день, - кивнул Рамиль. После полудня Тахир проснулся и сидел во дворе бюро, осторожно переворачивая исписанные рукописным текстом листы книги, которую нашел у Умара, обычной книги о нашествии монголов. Он погрузился в чтение, а Джем тихо спал рядом, трогательно положив руку под голову. Вид спящего брата вызывал умиление. Тахир любил такие моменты покоя, когда плохое было позади, и всегда хотелось, чтобы в такие моменты Джем был рядом. За эти годы Тахир очень привязался к брату, такому любящему и покорному. Такого Джема Тахир сделал себе сам. Он долго лепил из него то, что было нужно, подстраивал под себя, приучал к себе. Сначала Джем был просто объектом для удовлетворения похоти, но оказалось, что брат просто создан для этого. Он с такой страстью и самозабвением отзывался на ласки, что Тахир чувствовал себя просто мастером в любви, и это чувство грело душу. Захотелось иметь Джема всегда при себе, и это оказалось так удобно, ведь кроме удовлетворения страсти брат ещё и оказался неплохим подспорьем в работе и в жизни, подчиняясь всем приказам и выполняя все просьбы. Сначала Джем пытался артачиться. Но в дело шло давление, угрозы разорвать их отношения, сомнения в искренности его любви, убеждение в том, что Джем без его помощи ничего не добьётся сам, что он слаб, и раз ему так нравится покоряться силе другого в любви, то и в жизни ему проще и спокойнее быть ведомым. И брат сдавался под напором аргументов и собственных желаний, с которыми не находил сил бороться. Всего лишь за ласковое прикосновение Джем готов был выполнять самые унизительные и неприятные занятия, без которых работа ассасина невозможна. Тахир очень ценил Джема за это. В его лице он получил вернейшее преданное существо, которое не требовало особой заботы. Он весь принадлежал Тахиру, всем телом, всеми мыслями. Иногда Тахир даже видел зависть в глазах других ассасинов, удивлённых покорностью и любовью Джема, и это вызывало огромную гордость за себя. Пусть смотрят и завидуют. Джем является только исключительно его собственностью, и он не собирается ни с кем им делиться. У него отняли Нибааль, но Джем прекрасно заменял её. Даже был намного лучше. Разве женщина пошла бы с ним сегодня ночью на грабёж? Во двор бюро спрыгнул Умар. - Мира тебе, куратор, - тихо сказал Тахир, чтобы не разбудить Джема. – Что говорят в городе? Умар присел рядом на покрывале. Выглядел он каким-то сердитым. - Ищут сбежавшего раба, который напал на турецкого воеводу и задушил его, - сообщил куратор, уставившись на спящего Джема. - Задушил, значит, - криво усмехнулся Тахир, аккуратно откладывая книгу в сторону. Взгляд куратора был странным. Может, он недоволен тем, как выполнено задание? Но ведь всё прошло гладко. - А что твой приятель работорговец? Не интересуется, что за шустрого раба ты ему пристроил? - Он наш, - сурово сказал Умар. – И ничего не скажет, иначе стал бы я рисковать ради твоей блажи? Ну надо же! Работорговец - друг ассасинов? Или сам - ассасин? Надо подробнее разузнать. Но что это за тон: «блажи»? Это был великолепный план. - Ты неплохо устроился, Тахир, - нахмуренно кивнул на Джема раффик. – Верный слуга, да? Пойдет за тобой, куда бы ты ни позвал? - Джем мой брат, - строго посмотрел Тахир. Он не любил, когда посторонние лезли в их отношения, всегда казалось, что они хотят посягнуть на его собственность. – Да, он пойдёт за мной куда угодно. В чём дело, Умар? - В том, что кое-кто взял слишком большую высоту, - рассерженно зашипел куратор. – С чего ты взял, что имеешь право устраивать беспорядки в моём городе? Вот оно что! Ему сообщили о предстоящей ночной вылазке. Но почему это так рассердило куратора? - Насколько мне известно, такие действия ни в коей мере не противоречат Кодексу, - спокойно сказал Тахир. - А насколько мне известно, прежде чем что-то затевать, ты должен был получить на это разрешение куратора, - шипел Умар. – После того, как задание выполнено, вам нечего больше делать в Латакии. Малик и Рамиль прекрасно это понимают, а вот тебе как шило кто в зад забил, и Джема за собой тащишь. Чего тебе неймётся? Ну вот, только этого не хватало. Тахир нахмуренно смотрел на куратора. Что же ему теперь, спрашивать его разрешения всякий раз, когда захочется достать из ножен меч? Его затея не выходила за рамки законов Братства, но вставший на дыбы Умар, которому захотелось проявить власть, оказался серьёзным препятствием на пути к мести. Тахир не собирался отступать. - Этот человек твой друг? Он нужен тебе? – спросил он спокойно. – Я просто хочу взять его деньги. Я не собираюсь вырезать всю его семью. И верно, действительно нужно было сначала поговорить с тобой, раффик. Но я подумал, что ты не будешь против. Я же не собираюсь делать ничего запрещённого Кодексом. Виноватый тон немного успокоил Умара. - Я не заинтересован в росте преступности в моём городе, - уже мирно ответил куратор. – Здесь и так полно грабительских банд, которые не терпят, когда чужие работают на их территории. Они, как и все, недолюбливают ассасинов, и найти с ними договорённость непросто. Ты наделаешь дел, а мне потом с ними разбираться. - По сравнению с удушением турецкого военачальника это будет безобидная прогулка, - сказал Тахир. – Никто не свяжет ночной грабёж с ассасинами, это не их методы. Просто в Аль Кауфе я не могу отнимать у горожан деньги, а мне они очень нужны. Тебе самому разве не нужны, Умар? Как насчет десяти процентов, и мы спокойно забываем наше небольшое разногласие? Чтобы тебе не обидно было потом с этим разбираться. Умар хитро улыбнулся: - А ты делец. Тридцать процентов, и я закрою глаза на твою наглость. - Имей совесть, Умар! Мы с Джемом всё-таки головами рискуем, если вдруг что пойдёт не так! Пятнадцать. - Ну, так и быть. Исключительно ради головы Джема, нахал. Только одно условие: никого не убивать. - Я и не собирался, - улыбнулся Тахир. – Разве что собаки будут. Ночь выдалась лунной и светлой. Дом управляющего делами шейха Бенази стоял на высоком холме. Огромный такой домище с каменными стенами, башенками, садами и искусственными водоёмами. У толстяка слишком много денег, надо немного помочь ему их пристроить. Тахир поправил повязку на лице: управляющему лучше не знать, что в его дом пробрался тот самый раб, которого он купил три дня назад для своего господина, ведь нормальный раб после такого чудесного избавления от смерти уже должен быть очень далеко от Латакии. Ни к чему Умару и его приятелю работорговцу лишние разбирательства. Тахир и Джем бесшумно перепрыгнули через высокую стену. Одетые в тёмно-серую одежду, они сливались с тьмой сада. У главного входа в дом на подъездной дорожке прогуливалась пара охранников. Разумеется, нападения никто не ожидал, и охранники спокойно беседовали о своём, когда сзади к ним неожиданно подскочили две тёмные фигуры, и удары тяжёлых мешков по головам погрузили стражей в беспамятство. Тахир оттащил своего охранника в высокие кусты, где тщательно связал верёвками, не забыв про кляп. Выглянул из-за широких листьев и сделал знак Джему следовать за собой. Джем задвинул ноги своего охранника поглубже в кусты и прокрался за Тахиром вдоль стены дома, подобрав тяжёлый мешок с песком, который мог ещё пригодиться. На другой стороне дома также дежурили двое стражей, но их постигла печальная судьба коллег. Больше на улице охраны не было, и Тахир, оттащив связанное тело в кусты, показал Джему наверх: на втором этаже дома было открыто окно. Братья перелезли через подоконник и спрыгнули на мягкий ковёр. В длинном коридоре горел факел, и одинокий страж шёл спиной к ним. Тахир подкрался к нему и тронул за плечо: -Эй! Страж удивлённо обернулся, и мощный удар в живот согнул его пополам, ребро ладони опустилось на шею. - Вяжи, - шепнул Тахир Джему и бесшумно пошёл дальше. Если дом управляющего по размерам и уступал дворцу его хозяина шейха, то по роскоши вполне мог с ним поспорить. Чтобы найти спальню толстяка, пришлось немного побродить по длинным коридорам и залам. В одном коридоре встретилось ещё двое стражников, также не сумевших оказать серьёзного сопротивления атаке двух ассасинов. Бедняги даже не успели достать мечи. Тахир и Джем беспечно шагали по мягким коврам, открывая двери и заглядывая внутрь. Некоторые двери были заперты, но под мощным одновременным ударом двух ног вылетали из петель. В одной из комнат братья встретили пару спящих немолодых женщин, которые испуганно сели в постелях. - Ни звука! – угрожающе прошипел Тахир, и они с Джемом связали и наложниц управляющего. А может, сестёр или жён, кто их разберёт. Лишь бы не мешали. Дверь в спальню толстяка распахнулась с грохотом, повалив стоящий на пути низкий столик. Тахир прыжком заскочил на широкое ложе, срывая полог, и обрушился на управляющего, наступив коленом на грудь. - Где деньги? – зашипел он в толстощёкое лицо, перекошенное от ужаса. - Не убивайте, не убивайте, - взмолился толстяк. Раздался визг лежащей рядом с ним полной женщины. Тахир ударил её по лицу, и визг оборвался. Женщина рухнула с кровати, выставляя напоказ пышные прелести. - Я всё отдам, всё отдам, - молил управляющий. - Где? – шипел Тахир. - З-з-за картиной, там, - показывал толстяк взглядом. Джем подошёл к освещённой факелом стене и сорвал с неё большую картину, отшвырнул в угол, разбив роскошную вазу. В стене оказалась небольшая дверца с замочной скважиной. - Ключ! – угрожающе сказал Тахир. Управляющий кивал головой вниз, его руки были прижаты ногами грабителя. Тахир сорвал золотую цепь с ключом с его шеи и бросил Джему. Джем открыл дверцу, высыпал песок из своего мешка прямо на шикарный ковёр и начал выгребать из сейфа золотые монеты и драгоценности. - Ничего себе! – удивлялся он. – Почти как в твоем сундуке! - Всё бери, - сказал Тахир, стягивая управляющего с кровати за жидкие волосы. Голый толстяк дрожал от ужаса, стоя на коленях, Тахир срывал перстни с его пальцев. Женщина не подавала признаков жизни. - Готово, - сказал, наконец, Джем, завязывая тяжёлый мешок. – Тут ещё столько всего в доме! Может, отнесём это и вернёмся? - Конечно, - усмехнулся Тахир. – Проверь её. Вроде не сильно ударил, но мало ли, женщины такие хилые. Джем подошел к ней, прикоснулся пальцем к шее. - Сердце бьётся. - Хорошо, - улыбнулся Тахир. Умару не к чему будет придраться. – Может, хочешь её, Джем? - Шутишь, что ли? – скривился брат. - Шучу, конечно. Идём. Он поднял голову управляющего за волосы, смотрел в испуганные глаза человека, который посмел нанести ему ужасное оскорбление. И за это поплатился. Рот управляющего был раскрыт в ужасе. Тахир достал из-за сапога нож и одним движением расширил его рот, распоров щёки. Толстяк зашёлся в крике, обнажая зубы, залитые кровью. Тахир удовлетворённо вытер нож о покрывало кровати и убрал его. Так и должно быть, эта тварь слишком широко открывала пасть три дня назад. Теперь управляющий шейха Бенази сам стал браком. Третьесортным. - Пошли, - сказал Тахир Джему, оттолкнул толстяка, который заходился криком. Джем повесил на плечо мешок с добычей и спокойно пошёл по коридору вслед за братом. Они спустились по шикарной лестнице, Тахир насторожился, но в широком зале первого этажа никого не было. Тогда он спокойно открыл высокую входную дверь и зашагал по мягкому песку к стене, окружающей дом. Из кустов раздавалось мычание связанных охранников. Знакомый звук заставил Тахира резко обернуться. В окне второго этажа, освещённый лунным светом, управляющий с залитым кровью лицом снова судорожно натягивал арбалет. - Тахир, - услышал он слабый стон и увидел, как Джем оседает на землю с железным болтом в спине. - Джем! – закричал Тахир в ужасе, бросаясь к брату. – Ах, черт! Толстяк вот-вот начнёт снова целиться, нужно было просто метнуть нож. Но Умар приказал никого не убивать. Тахир, бормоча ругательства, подхватил мешок, поднял стонущего Джема на плечо и понёсся к воротам, скрываясь за деревьями. Мысль о том, что негодяй, посмевший ранить его Джема, остался без возмездия, была ещё мучительнее беспокойства за брата. - Умар! Рамиль! Малик! Кто-нибудь! – кричал Тахир, сбросив мешок с добычей вниз, во двор бюро. Братья выскочили во двор, встревоженные, и сразу всё поняли. Несколько пар рук осторожно спустили Джема вниз и занесли в дом, где положили на столе куратора, с которого Тахир смёл все бумаги на пол. - Сейчас, брат, мы вытащим из тебя эту штуку, - быстро говорил Тахир. – Всё будет хорошо, ты только не волнуйся. Он разорвал на Джеме рубашку, не позволяя никому подойти, осмотрел рану. Железный болт засел глубоко в правом боку, прямо под ребром, горячая кровь заливала стол. Тахир всхлипнул, страх потерять Джема был ужасен. - Дай ему опиум, Умар! - бешено посмотрел он на куратора. – Ему же больно! Умар уже держал глиняный сосуд. Они с Тахиром осторожно повернули Джема, чтобы он мог проглотить лекарство. - Хорошо, хорошо, Джем, - повторял Тахир. – Сейчас будет немного больно, но всё скоро пройдёт. Только не теряй сознания! Держись, брат. Он гладил его по спине, а Джем без конца шептал что-то. Тахир всё не решался вырвать болт из спины, боялся, что Джем этого не переживёт. За спиной Рамиль быстро рвал на повязки простыню. Подбежал Малик с кувшином горячей воды, посмотрел в ужасе: - Ох, чёрт! - Давай, тяни уже, - нервно торопил Умар. – Давай, он же кровь теряет! - Не лезь, Умар! – зарычал Тахир. Обхватил железный болт, Малик и куратор прижали спину брата к столу, Рамиль держал его ноги. Мучительный крик Джема разрывал уши, болт вырывался из тела с клочьями плоти. Тахир отшвырнул его в угол, Умар тут же плотно зажал рану чистой повязкой, чтобы остановить кровь. - Всё, Джем, - повторял Тахир, промывая рану и осторожно накладывая швы. – Всё, мой хороший. - Большая там дыра? Я умру, да? – шептал Джем. Тахир ласково посмотрел в наполненные болью глаза: - Конечно, нет. Поверь мне. Ты же не можешь расстаться со мной. Будешь жить, брат, и мы всегда будем вместе. Джема перевязали и вытерли с его тела кровь, потом осторожно перенесли на покрывало в комнату на первом этаже. Его положили на живот, Тахир осторожно повернул голову брата, сел рядом на пол и взял его руку. Джем слабо сжал пальцы. - Прошу, уйдите, - сказал Тахир столпившимся вокруг ассасинам. Они, молча, вышли. Беда заставила Тахира почувствовать, насколько дорог ему Джем. Их жизнь полна опасностей, они рискуют собой на каждом шагу и такие моменты – не редкость в жизни любого ассасина. Он и сам однажды был на волосок от смерти. Но выдержал и остался жить. Джем тоже должен выдержать. Он был нужен Тахиру, нужна его безусловная, ничего не требующая взамен любовь. Его верность, преданность и восхищение. Тахир понял, что теперь ему было бы очень плохо без брата. Он слишком привык к его любви и черпал в ней силы. Тахир прилёг рядом, Джем сжимал его пальцы и грустно смотрел в глаза. - Я не хочу умирать, - шептал он. – Я люблю тебя. Прости. - Ты не умрёшь. Ты сильный, брат. И мне не за что прощать тебя. - Я подвёл тебя, - сказал Джем. – Прости. Я не сильный… Глаза его закрывались, он погружался в глубокий опиумный сон. Тахир поцеловал его: - Спи, хабиби. И лежал рядом, пока с лица Джема не исчезло выражение страдания, и он не заснул. Во дворе Малик и Рамиль встретили его с нахмуренными лицами. Тахир прошёл к ним, сел на покрывало и, обхватив голову, погрузился в печаль. С его Джемом произошла беда. И он совершенно ничего не мог сделать. Они молчали долго, а когда Тахир поднял взгляд, увидел в глазах раффика упрёк. - Доигрался? – жестоко сказал Рамиль. - Что? – возмутился Тахир. – Ты хочешь сказать, что в этом дерьме есть моя вина? - Да, хочу сказать, - напирал Рамиль. – Кто потянул его на это якобы безопасное дело? Ты заставляешь его лезть в самое пекло, чтобы он добывал то, что нужно тебе! Ты пользуешься его чувствами и делаешь из него раба! - Джем - не ребенок! – закричал Тахир в гневе. – Он - ассасин и знал, на что шёл. Про тебя тоже можно сказать, что ты властью раффика заставляешь нас лезть в самое пекло. Это – работа, Рамиль! А наши с Джемом отношения – не твоё поганое дело! И перестань совать в них длинный нос! - Это была не работа, – орал раффик, – а твоя прихоть! Джем заплатил за твою прихоть кровью! Ведёшь себя, как надутый индюк, и пытаешься из всех сделать джемов! Хоть убей, не пойму, что он в тебе нашёл? Ты же бездушный змей! Тахир сорвался с места и рванулся к Рамилю, забывая обо всех законах и правилах, но Малик бросился на него и заставил сесть. Рамиль тоже рвался в драку, и Малику пришлось вклиниться между их телами и разнимать обезумевших от гнева братьев. - Тахир! Ты сдурел? Перестань, он же раффик! - кричал Малик. – Рамиль, успокойся, сам потом будешь жалеть! Что вы делаете? - Пошёл вон, Малик, - орал Тахир. – Я заткну ему в глотку эти слова! - Жалкий сопляк! – бесновался Рамиль. – Уйди, Малик, это приказ! Эта наглая морда давно синей не была, пусть поносит этот цвет! - Тихо все! – раздался властный крик Умара. Куратор спрыгнул из люка с мешком в руке и удивлённо разглядывал братьев, устроивших бедлам в меджлисе. Тахир раздражённо вырвался из хватки Малика и бешено смотрел на дрожащего от злости Рамиля. - Не знаю, что тут у вас случилось, но мы сейчас благополучно успокоимся и всё забудем, - сказал куратор. – Навсегда забудем. Вы же не базарные торговки, в самом деле? Умар развязал мешок и вытряхнул на песок двора отрубленную голову управляющего с разрезанным от уха до уха ртом. - Красиво ты его, Тахир, – сказал он. – Личные счеты? Тахир медленно сел на место и снова обхватил голову руками. - Благодарю, Умар, - сказал он тихо. - Не за что. Джем отличный парень. Я не люблю, когда стреляют в отличных парней. Рамиль сорвался с места и ушёл в бюро, громко хлопнув дверью. Умар с укором покачал головой и пошёл следом. - Ты тоже считаешь, что я виноват, Малик? – с вызовом спросил Тахир. - Кто вас разберет? - буркнул друг. – Как он там? - Спит. Не знаю, - угрюмо ответил Тахир. – Малик, это что, и вправду всё так выглядит со стороны? Что я заставляю Джема рисковать собой? - Ты из чего такой вывод сделал? – улыбнулся Малик. – Не слушай ты этого Рамиля. У Джема своя голова на плечах. Правда, тупая-я-я! Тахир грубо пнул его в бок: - Достал ты меня! Малик только усмехнулся: - Слушай, Тахир. У меня есть тут одна новость, которая вполне потянет на перо Джема. Ты вряд ли от кого-то ещё это узнаешь, а я думаю, тебе будет интересно знать. Просто такого я раньше не замечал. - И что там? – заинтересовался Тахир. Малик часто добывал для него полезные сведения в обмен на перо Джема, которое давало проход в райский сад Аль Кауфа. Самому Джему эти перья были давно побоку и он спокойно отдавал их Тахиру. Тахиру они тоже были без надобности, ноги его не будет у этих шлюх, но не пропадать же добру зря, и он придумал обменивать их на полезные услуги и сведения. - Сначала скажи, согласен? – спросил Малик. - Я ещё не слышал новость, а ты уже хочешь согласие, - возмутился Тахир. – Если действительно окажется полезной, тогда да. - Угу, - улыбнулся Малик. – У меня приказ никому об этом не говорить, особенно тебе, так что не подведи, а то я окажусь в неприятной ситуации. Идёт? - Ты говорить будешь или нет? - Ну, в общем, я не сильно разбираюсь, как там у вас, мужеложцев, всё завязано... Короче, пока ты там осваивал науку рабства, твоя подруга Джем… - Малик! – зашипел Тахир. – Джем мой друг! И только так! - Ну ладно. Твой друг Джем тоже тут особо не скучал и нашёл себе развлечение. Понятно? Эй, ты чего, Тахир? Тахир замер. Джем изменял! Ощущение было такое, будто из тела вытащили какой-то стержень, на котором оно держалось, и осталась только ноющая пустота. Ни одной мысли. - Ты в порядке, брат? – удивился Малик. – Чёрт, я не ожидал, что ты так воспримешь… - Кто? – прошептал Тахир. Даже голос куда-то пропал. Неужели Рамиль посмел? - Э-э.… Ну, это был наш куратор, Умар, - замялся Малик. – Я вернулся с дежурства из дворца, прихожу ночью в бюро, а тут такая сцена. Видел бы ты лицо Джема! А Умар тут же сказал, что если хоть кто-то об этом узнает, мне несладко придется. Я так понял, самому Умару всё равно, просто его Джем попросил. Вот такая история. Чего ты побледнел? Что тут такого ужасного? Ты же сам сколько раз путался с разными раффиками и даи? - Не говори о том, чего не понимаешь, Малик, - глухо сказал Тахир. – Я никогда ему не изменял. Я просто получал от других то, чего не мог дать мне Джем. Разве упрямый Малик мог понять, что ощущение собственной слабости может быть не менее восхитительным и желанным, чем ощущение собственной силы? - Хорошо, что ты рассказал мне, - сказал Тахир. – Ты получишь перо Джема. Значит, Джем его предал. Видно, за это и просил прощения. Думал, что умирает, и хотел умереть прощённым. Умару приглянулся его Джем, и он бессовестно воспользовался отсутствием Тахира в бюро. Какой гад! Отомстить он не мог, такой соперник, как Умар, раффик третьего ранга, куратор бюро Латакии, пока что не по зубам. Умар пока что подождёт. А Джем.… Пока он рисковал жизнью на задании, тот самый Джем, что клялся в вечной любви.… Почему? Видно, он произнес это вслух, потому что Малик ответил: - Хочешь знать мое мнение? Только не обижайся, брат, но я думаю, виной всему твоё влияние. Ты сам сделал Джема таким слабым, что он разучился самостоятельно принимать решения, стал тряпкой, о которую можно вытирать ноги. Он привык к подчинению и не сумел сказать «нет» самому куратору. Вот так я думаю. Стой, ты куда, Тахир? Не забывай, ты ничего не знаешь, слышишь? - Не беспокойся, Малик, - грустно сказал Тахир, входя в дверь бюро. – Я в порядке. - Что-то не похоже… Джем спал, приоткрыв рот, словно обиженный ребенок, и тихо сопел во сне. Тахир сел рядом с ним и в свете догорающего факела смотрел на его лицо. Ещё прошлой ночью Джем встретил его, вернувшегося с задания, чудом избежавшего жуткой смерти. Как счастливо он обнимал его, с каким трепетом покрывал горячими поцелуями на прохладном песке пустынного пляжа Латакии, под яркими звездами. И ни словом, ни единым жестом, ни намёком не дал понять, что он больше не принадлежит ему целиком и полностью. У верного Джема появились от него тайны, Тахир больше не владел всеми его мыслями. Оказывается, Джем спокойно мог ему врать. И если бы Малик не сообщил об этом, он бы никогда этого не узнал. И сколько же раз такое было? Ведь Джем всегда так горячо твердил о вечной преданности, и сколько раз он врал? Сколько сил Тахир на него потратил, сколько раз нарывался из-за него на стычки с Маликом или другими ассасинами, которые смели посягнуть на его Джема, привлечённые его покорностью. Тахир выгораживал Джема перед остальными, расхваливал Повелителю, берег от опасностей. Давал всё, что было ему нужно, с ним Джем был счастлив, так почему тогда он так поступил? Что теперь было делать? Жить без Джема будет тяжело, но жить рядом с Джемом, зная о его измене, будет ещё тяжелее. Тахир не находил в себе сил простить брата и принял непростое решение. Он опустил голову на колени и почувствовал, как впервые за долгие годы в глазах закипают слёзы. Он уже забыл, что когда предают близкие люди, это очень больно. Слёзы потекли по лицу, по рукам, он не мог их остановить, оплакивая потерю своего Джема. В комнату вошёл Рамиль, долго смотрел на него, рыдающего у постели раненого брата, сел рядом и положил руку на плечо: - Знаешь, Тахир, - сказал он виновато, - Прости. Ну…. В общем, я погорячился. Я совсем не считаю тебя…. Ну, бездушным. И ни в чём ты не виноват…. Судьба у нас такая. «Я просто испугался своих чувств», думал Рамиль. Тахир уткнулся в его плечо, и Рамиль почувствовал, как по рубашке текут горячие слёзы. Такого Тахира раффик не знал, и вид обычно гордого и невозмутимого брата, убитого горем, заставил его ещё больше ощутить к нему симпатию. И сочувствие. Тахир всё-таки очень любил Джема. Может, их отношения «хозяин и раб» – просто такая игра? Жестокая и волнующая даже для посторонних? Рамиль почувствовал, что и сейчас завидует Джему, видя, как страдает из-за его ранения такой всегда сильный Тахир. - Не переживай, брат, - сказал Рамиль, обнимая плачущего Тахира за плечи, гладил его по мягким кудрям. – Он будет в порядке, вот увидишь. Важные органы не задеты, немного времени, и Джем будет как новенький. Тахир зарыдал ещё сильнее. Он уже знал, что не будет всё в порядке. Не будет! Джем проснулся на рассвете и застонал от боли в боку. Открыл глаза и увидел рядом лицо спящего Тахира. С любовью смотрел на дрожащие ресницы над покрасневшими и опухшими веками, на упрямо сжатые даже во сне губы, лёгкую прядь волос, упавшую на лоб. Тахир долго плакал, понял Джем. Переживал за него. Даже один вид любимого делал боль намного легче. Тахир открыл глаза и тут же подскочил с места: - Брат, ты как? Его ласковые руки гладили спину, в голосе слышалась тревога и сочувствие. - Больно, - шепнул Джем. Тахир сорвался с покрывала, послышались его удаляющиеся легкие шаги и громкий крик: - Умар! Умар, ты где? Просыпайся уже! Нужен опиум, быстро! Спустя несколько минут Тахир вернулся, осторожно приподнял Джема, помогая проглотить лекарство. - Теперь отдыхай, брат. Хочешь ещё чего-нибудь? Может, поешь? Или хочешь пить? Джем улегся на место, чувствуя растекающуюся по телу истому. Ужасная боль мешала думать и, самое неприятное, мешала наслаждаться нежными прикосновениями прохладных пальцев Тахира к его вспотевшему лбу. - Нет, - прошептал Джем. – Ты только будь рядом, хорошо? - Конечно, брат. Я всегда рядом. И прохладная рука снова гладила его по голове. Как же хорошо… Малик и Рамиль сидели во дворе. Тахир вышел к ним после того, как Джем снова погрузился в глубокий сон, забывая о страданиях. Болела голова, Тахир чувствовал себя ужасно разбитым. Мешок с награбленным у управляющего добром так и лежал, прислонённый к стене бюро. - Мы возвращаемся в Аль Кауф, - печально сказал Рамиль. - Я Джема не оставлю, - нахмурился Тахир. - Хорошо, - вздохнул Рамиль. – Понимаю. Аль Муалим тоже поймёт. И поверь, Тахир, от меня Повелитель услышит о тебе только добрые слова. Я расскажу ему о твоей самоотверженности на службе Братству. И знай, я буду всегда помнить, как работал с вами на одном задании. Вы с Джемом отличные парни. Рамиль тепло обнял его на прощание. Потом подошёл грустный Малик. - Ты там присматривай за Джемом, брат, - сказал он. – Хоть он и большой засранец, но мы же с ним с детства вместе. - Какая же ты дрянь, - грустно усмехнулся Тахир, обнимая Малика. Братья ловко поднялись по стене и исчезли в отверстии люка на крыше. Задание выполнено. Всё кончено. Тахир опустился на покрывало, лёг, разглядывая изгибы кальяна Умара, стоящего у головы. Как же он устал! Из двери бюро вышел куратор. - Как он? - Снова спит, - ответил Тахир, глядя на Умара снизу, с покрывала. Куратор тоже выглядел усталым и невыспавшимся. Значит, не любишь, когда стреляют в отличных парней, Умар? Зато любишь пользоваться чужим, да, куратор? - Не угостишь гашишем? – спросил Тахир. – Кажется, мне это необходимо. А потом поделим наши денежки, идёт? Джем выздоравливал долго. Внимательный Тахир всегда был рядом, менял окровавленные повязки, чистил рану, гладил по голове, говорил нежные слова. Он кормил Джема, ухаживал за ним, влажной тканью вытирал пот с его тела, осторожно поил из чашки, поддерживая голову. Когда Джем начинал терять разум и громко выть сквозь зубы от боли, Тахир давал ему столько опиума, сколько мог предоставить Умар. Когда у куратора опиум закончился, Тахир выгреб полную сумку золотых монет из своей доли награбленного и, обойдя половину аптекарей Латакии, принёс в бюро целый мешок глиняных сосудов с обезболивающим. Он вливал его сквозь пересохшие губы брата, как только тот подавал хоть малейшие признаки страдания. - Тихо, тихо, Джем, - шептал Тахир, целуя его в лоб. – Сейчас всё пройдёт. Умар заходил в комнату раненого каждый день, трогательно интересовался его состоянием. Тахиру хотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым. Один вид куратора бросал в гневную дрожь, и скрыть её было непросто. Ревность сжирала все силы, ярость и гнев мешали спокойно дышать. Только уверенность в том, что Умар не избежит будущей мести, останавливала от немедленного нападения. - Что это с ним? – спрашивал Умар? Джем лежал на боку с блаженной улыбкой, не в состоянии сосредоточить взгляд на чём-то одном, с суженными зрачками, покрытый потом, пальцы непроизвольно шарили по простыне. - Ты не перестарался с опиумом, Тахир? – хмурился куратор. – Это может быть опасно. - Знаю, – рычал Тахир. – Ему же больно, ты что, не видишь? Я не могу слышать, как он орёт на всю твою Латакию! Он сильный, я знаю, справится с этим потом. - Не нравится мне это, - ворчал куратор, но, к счастью, уходил. Джем то впадал в забытье, то снова выныривал в реальность, хватая Тахира за руки: - Я люблю тебя, Тахир, - горячечно шептал Джем, - Я всё для тебя сделаю. Всё, что захочешь, я для тебя стану, кем захочешь, я всё смогу! Убью за тебя, умру за тебя! Кого захочешь, для тебя уничтожу! В тебе жизнь моя, Тахир! - Спокойно, Джем, - уговаривал Тахир. – Выпей ещё, тебе станет лучше. И снова поил его опиумом. Брат расслаблялся, лёжа на животе. Крепкое, окутанное повязками тело, покрытое липким потом, дёргалось от легких судорог. Тахир гладил его по спине, по жёстким курчавым волосам и чувствовал полную опустошённость. Его родной, преданный Джем понемногу уходил навсегда. Через месяц Джем снова мог сесть в седло. - Всё, Умар, - сказал Тахир с прежним невозмутимым видом, - Мы возвращаемся в Аль Кауф. Благодарю за помощь. - Да пребудет всегда удача с вашими клинками, - ответил куратор, провожая взглядом запрыгнувшего на стену Тахира. – Берегите себя, братья! На улице Тахир помог Джему сесть в седло. Молодец, он даже не показал куратору слабости и храбро перелез через стену бюро. Руки Джема дрожали и были горячими, волосы на лбу слиплись от пота. Он шмыгал носом и смотрел с жадной мольбой. - Что ж, брат, - сказал Тахир шатающемуся в седле Джему. – Как только мы выедем за пределы Латакии, ты снова получишь то, что тебе нужно. Сколько захочешь, у меня этой дряни полный мешок. Только не отставай. Мешок-то у меня. Тахир вскочил в седло и направил коня на восток, в сторону родного замка, что скрывался за горами.