Часть 7: Начало Января, '76. Украденная камера, Четыре Фотографии, Выпуск газеты, Формула и Что в Папке?
3 декабря 2020 г., 20:41
***
Места, которые следует проверить дважды: 1. Подземелья (остерегайся глаз!) 2. Разобраться со статуями (не позволять Сириусу щупать их во время поиска потайных ходов) 3. Быть добрым и учтивым с портретами (в особенности со старыми, ведь они наверняка что-то знают) 4. Для начала сделать простую карту 5. Придерживаться графика (один этаж за две недели ─ это самый подходящий вариант) Заметки: день первый ─ говорил с портретом замечательного старца восемнадцатого века и поучаствовал с ним в дискуссии на тему поэзии как литературной формы, пока Сириусу это не надоело, и мы не начали разговор о карте. Он спросил нас, не картографы ли мы, и, несмотря на очевидное аматорство, ответ «да» был в самом деле честным. Он сказал, что попробует что-нибудь выяснить, раз уж мне так понравился сонет. Очень многообещающе. день второй ─ никогда не тревожить спящие портреты. Позвольте спящим портретам храпеть. Они удивительно громкие для своих, если задуматься, двухмерных лёгких. Что же, завтра повезёт больше. день третий ─ Сириус неисправим, он вечно флиртует, а молодые женские портреты чрезвычайно болтливы. Три новых помещения всего за день!***
Ремус тянется, чтобы стереть чернила со щеки своим ещё более чернильным пальцем, и успешно увеличивает размер пятна вдвое. Он словно и не замечает: это крошечное движение ─ единственное, что меняется в его позе, пока он посвящает всего себя чтению. Сириус оттирает чернильный след на скуле Ремуса, не отрывая взгляда от книги перед ними. В библиотеке время течёт странно: минуты как часы, а сами часы как минуты. Сириус подавляет зевок и заканчивает последний абзац, перед тем как лениво кивнуть ─ безмолвное «дальше». Ремус переворачивает увесистую страницу и чихает от пыли. Кто бы мог предположить, что архитектура Хогвартса так тесно переплетена с его историей? И затем Годрик завещал это, а затем Салазар приказал это, а затем Ровена настояла на том-то и том-то, а затем Хельга пожелала это и так далее. Вековая история за два дня и только одна карта ─ и то копия антиквариата, первоначальный план этажа устарел ещё до того, как был заложен первый камень. ─ Не знал этого, ─ отмечает Сириус. Тишина неловко повисает после этих слов, сказанных впервые за долгое время. Возможно, впервые за долгие годы. Ремус на мгновение прекращает делать краткие пометки в своём пергаменте, скрип его пера затихает. Сириус смущённо прочищает горло в наступившей тишине. ─ Не знал этого, ─ повторяет он, указывая. Он чувствует себя больше, чем просто глупым. ─ Скорее всего, потому что это не имеет никакого отношения к секретным ходам или потайным помещениям, или даже самым известным ходам и заметным комнатами. Я словно читаю учебник по Истории Магии, Лунатик. Я хочу что-то делать. ─ Ты делаешь, ─ отвечает Ремус, покусывая кончик пера. ─ Ты читаешь. ─ Ну, я хочу заниматься чем-то, а не сидеть здесь и мечтать об ударе в голову, ─ говорит Сириус. ─ Знаешь, что я делал, чтобы повеселиться? Смотрел, как на твоём лице растёт это пятно от чернил. Тебе нужно прекратить жевать перо: каждый раз, когда ты это делаешь, всё только сильнее размазывается. Ремус опускает взгляд на перо и краснеет. ─ Боже, я прочёл это предложение уже двенадцать миллионов раз. ─ Я только что перевернул страницу, ─ напоминает Ремус. ─ Я знаю, но между этим предложением и тем, что было на предыдущей странице, которое я прочитал двенадцать миллионов раз, нет никакой чёртовой разницы. Слушай, вот я с закрытыми глазами ставлю сотню галлеонов: там написано что-то вроде «Таким образом, вышеупомянутые решения стали очередными важнейшими этапами в строительстве школы, которая, как многие думали, никогда не будет построена». ─ На самом деле, там сказано «важнейшими факторами», но это и впрямь жутко впечатляет, ─ говорит Ремус и чихает. ─ Пыльно. ─ Будь здоров! Понимаешь, о чём я? И от пыли у меня лёгкие станут чёрными. Может, побегаем по замку или ещё что-нибудь подобное? Пожалуйста? Ты хочешь станцевать со мной хорнпайп? Клянусь, отсутствие движений довело меня до безграмотности. ─ Но мы не можем бросаться в омут с головой, ─ рассуждает Ремус. ─ Слушай, необходимо понимать, что мы делаем. Нам нужно работать с какой-то основой. Хорошенько разобраться с той теорией, что известна, прежде чем начинать исследования. В противном случае, мы нарушим что-то важное или окажемся раздавленными, как крошечные жучки. То есть, не знаю, читал ли ты ту же книгу, что и я, но замок склонен к пакостям или, по крайней мере, переменчивому настроению. ─ Позволю себе высказаться, ─ ворчит Сириус, ─ я бы лучше нарушил кучу всякого важного и потом оказался раздавленным жучком, чем прочитал ещё одно предложение в твоей громадной страшной книге. Представить не могу, как ты её поднимаешь. ─ Но это правда жутко, ─ шепчет Ремус, ─ то, как ты рассказал предложение почти дословно. ─ Слушай, ─ наседает Сириус. ─ Нам нужен свежий воздух. Ты ведь помнишь, что это, да, Лунатик? Воздух? Ветер? Солнце? Отсутствие фосфоресценции, вызванное бесчисленными часами, проведёнными в темноте? Время от времени танцующие, живые, дышащие существа? ─ Мы выходили пообедать, разве нет? ─ вздыхает Ремус. ─ Лунатик, это было много часов назад, ─ Сириус чешет под носом и взирает на книгу с таким недовольством, что Ремусу приходится отвернуться, чтобы скрыть рвущийся из него смех. ─ Ой, да ладно, ─ бормочет Сириус. Он перебирает толстые, заплесневелые страницы, от чего они пыльно опрокидываются друг на друга. ─ В этой книге наверняка сто глав. ─ Семьдесят пять. ─ Ты серьёзно рассчитываешь, что мы прочтём их все ? ─ глаза Сириуса расширяются от ужаса. Ремус задаётся вопросом, не надавил ли он на него великолепием исследований слишком сильно, слишком быстро. Лучше всего обратить ситуацию в шутку, в обратном случае придётся лицезреть гнев Сириуса неделями. ─ И это только первая книга, ─ Ремус почти жестоко сверкает глазами. ─ Нет, нет, я не буду заставлять тебя читать другие книги. Если ты думаешь, что «таким образом, вышеупомянутые решения стали очередными важнейшими этапами в строительстве школы, которая, как многие думали, никогда не будет построена» ─ это плохо, ты можешь попытаться убить другие книги. А этого я тебе никогда не прощу. ─ Не смеши меня, Лунатик, ─ надменно произносит Сириус, ─ нельзя убить книгу, даже я это знаю. Он облизывает губы и продолжает с улыбкой. ─ Но знаешь ли ты, что можно сделать с книгой? Её можно сжечь или выбросить из окна, можно нарисовать, хм-м, огромные пухлые усы на древних портретах, разукрасить чёрным зубы женщин и детей, а ещё… ─ Боже, прекрати, ─ вскрикивает Ремус и злобно глядит на Сириуса. ─ Это как будто обсуждать утопление младенцев. Ты ужасный человек. ─ Это не я подписал своего лучшего друга на вечное заключение в Пыльном Царстве! ─ Сириус переворачивается на спину с драматическим вздохом, опираясь руками на груды непрочитанных фолиантов, которыми они себя окружили. ─ Это бессмысленно. Я люблю хорошие книги, как и любой другой человек. Ты видел меня с Дюма, я заперся в башне на четыре дня. А это? Это нехорошие книги! Это злые, злые книги, полные ─ ну, зла ─ и, вдобавок ко всему, они скучны и совершенно не имеют отношения к тому, что мы пытаемся сделать. Правда! Этот замок строился тысячу чёртовых лет! Будь благоразумен. Знаешь ли, мы пойдём на компромисс: ещё двадцать минут этого мучения, а потом, пообещай мне, пообещай мне, мы выйдем и проверим, не наступил ли второй ледниковый период. Ремус одаривает его взглядом свысока. ─ Ты просто слишком ленивый, чтобы делать настоящую работу, верно? Пустые разговоры и никакой отдачи. ─ Есть у меня отдача! Я постоянно отдаюсь! Сириус перекатывается обратно на живот и подпирает подбородок рукой, глазами излучая праведное негодование. Ремус просто сидит перед ним в аккуратной позе и откровенном веселье; он всё ещё грызёт окровавленное перо и бегло просматривает строки, как будто они действительно могут содержать полезную информацию. Это раздражает. ─ Я весь полон отдачи, ─ настаивает Сириус. ─ Отдача ─ моё второе имя. И я могу отдавать всякие разные вещи. А ты знаешь, Лунатик, в чём прелесть отдачи? В ней предусмотрены действия и результат. Ты вынес что-то из этого упражнения в педантичной тщетности? Лично я ─ нет. ─ Я узнал, что ты сводишь меня с ума в небольших замкнутых пространствах, ─ резонно заявляет Ремус. ─ Ты и так это знал, ─ поправляет Сириус с триумфом. ─ Ха! ─ Знал, и правда, ─ отвечает Ремус. ─ Просто даже не догадывался, как сильно. Но теперь я, кажется, могу вывести формулу. Он наклоняется над чистым клочком пергамента. Перо безумно дёргается в воздухе под тонкие царапающие звуки письма, прежде чем он гордо поднимает своё творение в воздух. ─ Видишь? С помощью этого уравнения, я называю его фактором близости, я могу выразить уровень своего безумия в зависимости от времени, проведённого наедине с тобой, а также размера небольшого замкнутого пространства, в котором мы находимся. ─ Вот так новости. Сначала ты загоняешь меня в своё «небольшое замкнутое пространство», а затем я страдаю от этого, ─ Сириус наклоняется вперёд, чтобы вырвать уравнение из рук Ремуса. ─ Ну-ка, позволь мне взглянуть. ─ Это вряд ли имеет отношение к текущей работе, ─ Ремус пытается вернуть пергамент, но Сириус удерживает его вне зоны досягаемости, вчитываясь в аккуратный, наклонный почерк в поисках ошибок. Их, естественно, нет. ─ Ты сам написал это, ─ хмурится Сириус. ─ Что это значит? ─ Большая «С» ─ это «Сириус», конечно же, маленькая «а» ─ «аггравация», также известная как сумасшествие. ─ Это гениально, знаешь ли, выдумать такое на пустом месте, ─ Сириус медленно поворачивает пергамент по кругу, чтобы дочитать формулу. ─ Итак, если я подставлю «библиотеку» и «миллиард часов», твоя голова взорвётся? а = С * бр * в (пбр) * 700 обозначения: а ─ аггравация (сумасшествие); бр ─ близость расстояния; в (пбр) ─ время, проведённое на близком расстоянии; 700 ─ для ровного счёта ─ Может, оставишь эту тему? Ты как щенок с засохшим куском мяса, ─ Ремусу удаётся выхватить пергамент и он запихивает его, с ещё не высохшими чернилами, глубоко в карман. ─ Это была глупая шутка. Неправильная с арифметической точки зрения. ─ Я такой, ─ серьёзно говорит Сириус, ─ очень даже. Полагаю, в данном случае засохший кусок мяса ─ это ты. Но суть в том, что согласно твоей же теории, нам нужно выбираться отсюда и делать это очень быстро, пока не наступила аггравация и ты не взорвался. Бам! И всё на книги. Подумай о книгах, Ремус. ─ Нет… нет, нет, необязательно. Видишь ли, тут есть «бр» ─ это означает «болтовня и разговоры». Если ты закроешь рот, посмотри, аггравация снижается практически до нуля. ─ Это словно говорить «если солнце сядет на востоке», ─ Сириус устраивается лопатками на талмудах. ─ Попытайся мыслить рационально. ─ Я больше тебя не слушаю, ─ Ремус постукивает пером по зубам и возвращается к книге. Сириус ёрзает в наступившей тишине и наблюдает, как Ремус играет пальцами с прядью своих волос. Сириус собирается с духом, чтобы уйти, и готовится к каждой капле вины, которую Ремус бросит ему вслед. ─ Ладно, Лунатик, я, пожалуй… ─ Смотри, тут Ровена Рейвенкло голая! ─ Где? ─ Сириус вскакивает с криком и готовность. ─ Там? Там есть такая картинка? ─ О, да, вот здесь… вот, «и тогда Ровена коснулась Хельги Самым Нежным Образом в том месте, где Никогда не бывал ни один Мужчина». Лучше бы тебе увидеть это самому. Сириус падает перед книгой, и в то же мгновение Ремус перекидывает свою ногу через обе ноги Сириуса, помещая его в эффективную ловушку. ─ Не-е-е-е-ет! ─ хнычет поникший Сириус. ─ Ты соврал мне! Оборотень-лжец. Я так и знал, что вы все одинаковые. ─ Я гадкий, подлый, хитрый лжец, как и мои предки. Это у меня в крови. В моей природе. Я ничего не могу с этим поделать. Я такой же, как мои сородичи, и, кроме того, я не смог бы так долго продержаться в теперешней компании, если бы не был таким гадким, таким подлым или хотя бы наполовину таким хитрым. Сильные мышцы ног Ремуса крепко его держат. Довольно скоро Сириус замирает, потому что всякое сопротивление явно бесполезно. Он складывает руки на груди и хмурится, обвиняя книгу со всей силой и возмездием. ─ Если мы хорошенько постараемся, ─ пытается успокоить его Ремус, ─ то к утру закончим с исследованиями. А потом, быстро забыв всё, чему научились, сможем пойти и сломать столько костей, сколько захотим. Что скажешь? ─ Ты ведь собираешься меня насиловать и другими книгами, не так ли? ─ глаза Сириуса сужаются. Ремус смотрит на него с нечитаемой улыбкой, причудливой в уголках и не сулящей ничего хорошего. Если Дамблдор когда-нибудь уйдёт в отставку с поста директора Хогвартса, думает Сириус, им следует рассмотреть Ремуса на эту должность. У него определённо такая же нервирующая, непостижимая улыбка. И, конечно, совсем не добрая. ─ «Таким образом, вышеупомянутые решения стали очередными важнейшими этапами в строительстве школы, которая, как многие думали, никогда не будет построена». Продолжим отсюда, ладно? Издав громкий стон безудержной боли, Сириус наклонился вперёд. ─ Лучше бы там были упоминания мест, где Никогда не бывал ни один Мужчина, иначе я истреблю парочку древних книг, и ты не сможешь помешать мне. ─ Таким образом, вышеупомянутые решения стали очередными важнейшими этапами в строительстве школы, которая, как многие думали, никогда не будет построена, ─ повторяет Ремус и гладит Сириуса по левой ноге. Они снова посвящают себя работе.***
─ ... а затем, ─ Ремус подавляет рвущийся зевок, ─ они двадцать шесть страниц говорят о типе дерева, которое собираются использовать, после чего у Слизерина возникает блестящая идея построить его из камня, чтобы он не сгорел, а потом они шесть с половиной страниц говорят о том, какой он гений, а затем Гриффиндор устраивает ещё один пир в своём замке, чтобы отметить, какой он гений, потом есть несколько баллад, которые, в общем-то, хороши, но если переходить сразу к делу, они на двенадцати страницах говорят о платье Ровены, затем есть короткий перерыв, чтобы обсудить пирог, который они приготовили, далее мы снова возвращаемся к платью. Видимо, это было шокирующим событием: она не хотела кружев. Или хотела. Я не совсем уверен, потому что они упомянули кружева только в самом начале и потратили три страницы на шокирующий аспект. Как у тебя дела? ─ Так устал, ─ Сириус всхлипывает, развалившись на полу. Книга лежит на его лице. Его руки отброшены в сторону, а ноги смотрят в противоположных направлениях. ─ Я очень-очень устал. А? Что? Ой. Тут в основном генеалогия. Правнук Хаффлпаффа смотрит на меня прямо сейчас. Привет, старина. Чудные усы. Похоже, он убил Питера и приколол его себе под нос. ─ Я думаю, ─ с некоторым трудом выговаривает Ремус, ─ возможно, пора… э-эм… прерваться на время и вернуться к этой чрезвычайно важной задаче утром. ─ Уже утро, ─ жалобно тянет Сириус. ─ Я не чувствую своих ног! Ремус тычет Сириуса в ногу в качестве эксперимента. ─ Угу, ─ стонет Сириус. ─ О, боже, ─ говорит Ремус. ─ Я по-настоящему убил тебя, не так ли? ─ Ты опаснее пудингов, ─ обвиняет его Сириус и стягивает книгу с носа, позволяя ей упираться в грудь одним концом, а другим ─ в подбородок. ─ По крайней мере, пудинги наполняли меня временной радостью. Ох. Если бессмысленные имена и даты, загромождающие мою голову, не убьют меня, это обязательно сделает пыль, ─ он касается ладонью лба. ─ Бедняжка Сириус Благородное Сердце и Очень Благородная Мужественность, чей дух ускользнул в дом Аида в библиотеке, когда ему до смерти надоели легионы мертвецов с ужасными усами. Трагично. ─ Несколько часов назад у меня была крайне интересная глава, ─ отмечает Ремус. ─ Глава о Тайной Комнате, которую мне не следовало читать. В любом случае она была не очень информативной, потому что как минимум двадцать раз упоминалось: это очень секретная комната, созданная с очень злым умыслом, но я сомневаюсь, что мы сможем нанести её на карту, поскольку никто не мог открыть её годами. И никто не знает, где она находится. И это вовсе не обязательно для карты. Но это хотя бы было интересно. ─ Вот бы существовала книга, ─ говорит Сириус, ─ состоящая из настоящих карт. Множества карт. Сотен и сотен. Я предпочитаю карты этим бесконечным мордам. ─ Постой, там же была одна. ─ Полезных карт, ─ поправляет Сириус. ─ Таких, знаешь, с пользой. Сириус зевает и слышит хруст собственной челюсти. ─ Прости, ─ говорит он, ─ это было глупо. Только… только подумай, что мы могли пропустить. Сириус этим не впечатлён. ─ Мы пропустили путешествие Ровены и Хельги по Неизведанным Мужчинами Землям. Зато я знаю гораздо больше, чем это необходимо о дальних родственниках и кузинах Салазара Слизерина, и у меня сложилось впечатление, что он, возможно, немного инбредный и психически нестабильный. Они все на одно лицо, понимаешь. Это явно нездорово. ─ Что может объяснять движущиеся лестницы, ─ улыбается Ремус без особого энтузиазма. ─ И пятьдесят семь неизведанных ходов. ─ И двадцать два известных, но не найденных, секретных помещений; Тайная комната, о которой мы не должны были узнать, и какие угодно другие конструкции, поглотившие смелых пытливых юнцов заживо, чтобы те ни за что не поведали миру о своих находках. Сириус поднимается ─ книга беспомощно шлёпается на пол. ─ Это чертовски сложно. Мы знаем, с чем имеем дело, ─ с извращённым разумом чистокровного волшебника, которому, кажется, нравилось носиться и оскорблять людей, такое у меня сложилось впечатление о нём. ─ То есть, подожди-ка, это описание… тебя? ─ устало подшучивает Ремус. ─ Отвали. ─ Чёрт возьми, ─ внезапно произносит Ремус и укладывает голову на стол. ─ Ничего страшного, ─ утешает Сириус, разминая шею. ─ Ты проклял нас настолько, насколько это было возможно. Просто твои старые приятели ─ книги ─ предали тебя, а я всегда говорил, что так оно и будет, в конце концов. Представляешь, мой позвоночник, кажется, свернулся. ─ Они меня не предали, я просто читал не то, ─ Ремус проводит руками по волосам, после чего прячет лицо. ─ В этой библиотеке полно книг, и что, если они все такие? Нам всего-то нужна одна хорошая, одна действительно полезная… ─ С картами. ─ Именно, с картами. Почему это так сложно? ─ Весь мир против тебя, Лунатик, ─ мрачно выдаёт Сириус, похлопывая Ремуса по ноге. ─ Ты вынужден бороться с равнодушием общества, в котором даже библиотеки норовят избавиться от тебя. Ты так радостно выносишь своё существование. Однажды тебя запишут в мученики. ─ Нельзя «выносить существование», ─ говорит Ремус, ─ это грамматический нонсенс. ─ А вот и Лунатик, которого мы знаем и любим. Вот это облегчение. По крайней мере, я могу быть уверен, что ты всегда меня поправишь, даже если я буду в своих муках, ─ Сириус аккуратно сдвигается. ─ Кажется, я не могу пошевелиться. Честное слово. Я парализован. Ты не будешь против, если я посплю прямо здесь? ─ На моей ноге? ─ Ремус не уверен, что был против, просто он слишком устал, чтобы двигаться, и сейчас ничего, кроме внезапной боли или пожара в Запретной секции, не имело бы значения. У него болят суставы, и, если огромный вес головы Сириуса усыпит его конечности, он с радостью перенесёт утреннюю боль или ампутацию обеих ног. ─ Ты пахнешь собакой, ты в курсе? ─ Ты пахнешь книгами, а мы проторчали тут целые сутки отнюдь не из-за собак, ─ замечает Сириус. ─ И, кстати, запах ─ это не самое худшее во мне. Он громко зевает и утыкается носом Ремусу в бедро. ─ У тебя острый нос, ─ коротко смеётся Ремус, но этот смех лишён его привычной энергии. Запрокинув голову, он обессиленно потягивается в своём кресле, ему физически больно держать глаза открытыми ─ настолько тяжелые его веки. Он чувствует, как они опускаются, и поднимает с резким усилием, а затем снова опускает. ─ Я просто… хочу… отдохнуть пару минут, и потом… мы вернёмся к работе и… ─ Закончим, ─ Сириус заканчивает за него. Он засыпает, прежде чем слова принимают привычную форму, тяжело выдыхает и растворяется в пыли библиотеки.***
─ Кажется, я потерял свой фотоаппарат, ─ Ремус устраивается на крыше в отчаянных попытках не думать, как высоко он находится. Воздух морозный, потому что на дворе стоит глубокая ночь, а ещё из-за снега, так и не выпавшего, но ожидаемого. Он рассматривает небо, ищет следы звёзд ─ то тут, то там проглядывает яркое мерцание ─ и луну, окаймлённую завтрашним снегопадом. Где-то вдалеке скоро начнётся фейерверк. Он почти чувствует запах серы в воздухе. ─ Это был даже не мой фотоаппарат, а моего отца. Не знаю, что делать. Там была свежая плёнка и всё такое. Думаю, он убьёт меня. Сириус передаёт ему чашку горячего шоколада, дымящуюся теплом в холодном, тяжёлом воздухе. ─ Уже почти полночь, ─ говорит он, ─ побеспокоишься об этом в новом году. ─ Ха-ха, ─ вздыхает Ремус. ─ Он был старый и готовился уйти на свалку, но он всё равно работал, понимаешь, и я готов поклясться, что оставил его на своём столе, но когда мы вернулись с обеда, то он просто пропал. Наверное, спрошу у домашних эльфов, не видели ли они его. ─ Ремус, ─ говорит Сириус, ─ если домовые эльфы видели твой фотоаппарат, они, вероятно, сварили его, кинули в стирку или в окно. Или, может быть, в тёмном уголке кухни они соорудили маленький алтарь, и, если ты когда-нибудь найдёшь его, он будет пахнуть пирогами и луком. ─ У тебя был дурной опыт, ─ Ремус закрывает глаза, чтобы вдохнуть терпкий, сладкий аромат какао. ─ Большинство эльфов безгранично милые и пугающе компетентные. ─ Пугающе, признаю. Нет, я сейчас несправедлив. Мне нравятся те, что на кухне; они снабжали меня пудингом, ─ Сириус криво ухмыляется в темноте, сверкнув белыми зубами. ─ Но у меня от них мурашки бегут по коже. Это просто добродушное рабство. Боюсь, однажды они взбунтуются. ─ Ты радуешься Новому году? ─ Ремус постукивает ботинками по краю башни и пытается найти тему, которая не заставит его думать о падении навстречу смерти. ─ Это почти наш последний год в Хогвартсе. От этого уж точно могут мурашки бегать. ─ Эм, ничего страшного, ты просто пойдёшь работать библиотекарем, ─ беззаботно произносит Сириус, махая рукой. ─ Или одним из тех парней, которые прячутся в закромах "Флориш и Блоттс", а потом сердятся, когда появляется покупатель, и им приходится обменивать товар на деньги. Тебе придётся сильно постараться, чтобы выглядеть так, будто ты ненавидишь людей, даже не зная их. Это будет единственное препятствие, которое ты должен преодолеть. ─ Мне казалось, ты всегда говорил, что я стану профессором, ─ Ремус поджимает губы в ожидании, пока какао остынет и не будет жечь язык. А пока оно греет его затянутые в рукавицы кисти. Поднимающийся пар облегчает покалывание от зимнего ветра в носу. Какао. Горячий шоколад. Тот, кто изобрёл какао с порцией сливок, должен быть удостоен вечной славы. ─ Ты станешь профессором после того, как тебя уволят из книжного магазинчика. Потому что ты будешь читать книги, а не уделять внимание покупателям, ─ логично заканчивает Сириус. ─ И все твои студенты будут тебя обожать, но никогда не посмеют трогать тебя во время чайной паузы, ведь ты так ценишь приватность. И лепёшки. ─ Но не голубичные, ─ Ремус рискует сделать маленький глоток и вздыхает с наслаждением. ─ Что насчёт тебя? ─ Лично я предпочитаю клюквенные. ─ Я не про лепёшки, ─ Ремус поворачивается к сидящему рядом Сириусу и демонстративно не отводит взгляд. Сириус улыбается. ─ Я знаю. Ну, что же, понятия не имею. Держу пари, что-то фантастическое. Может, я буду снимать проклятия. Или работать в министерстве: раскрывать преступления и вести добросовестную борьбу с лихим видом. Я и мой верный конь. Во всяком случае, мотоцикл. Знаешь, я работаю на будущее. Только всё самое современное. ─ Боже, ─ соглашается Ремус. ─ Как всё изменилось. Очень практично с твоей стороны. ─ Это ты практичный, ─ говорит Сириус и растирает руки, чтобы согреть пальцы, ледяные даже в перчатках. ─ Добавь нулевую практичность от меня, и мы неплохо уравновесим друг друга. ─ Тебе в любом случае нельзя работать в моём книжном магазинчике, ─ возражает Ремус. ─ Ты испугаешь детей. ─ Детям в любом случае нельзя заходить в твой магазинчик. Они оставляют пятна. ─ Это не важно. Ты испугаешь взрослых. ─ Полагаю, это справедливо, ─ тяжело выдаёт Сириус со вздохом. ─ Тогда я буду охранником, и если в магазин зайдут нежелательные покупатели, то я выскочу из-за полки и ударю их битой. ─ Ты будешь всё время ударяться о свою биту и воровать пудинги, наверное. Забавное зрелище, однако я не стану за это платить. Ремус покрепче обхватывает чашку и смотрит на Запретный Лес. Сверху он кажется не таким настоящим. Его живот скручивает. Он ненавидит высоту. ─ Две минуты, ─ говорит Сириус. ─ Думаешь, нам отсюда будет видно? ─ Не знаю, ─ признаётся Сириус. ─ Хотел бы я знать, где мой фотоаппарат, ─ говорит Ремус. ─ Я бы сделал пару снимков, даже если бы они получились совсем тёмные, ─ он делает большой глоток какао, ощущая тепло внутри себя, ─ м-м-м. ─ Кто знает, ─ отмечает Сириус. ─ Может, твой фотоаппарат расплавился в какао. ─ Привкуса фотоаппарата нет. ─ И у меня. Хотя, как знать? Одну минуту, ─ говорит Сириус. Он возится со своими карманными часами, которые заменяли ему наручные. Ремус никогда не спрашивал о них. Они блестят в ночном свете ─ бросающаяся в глаза роскошь на фоне неуклюже надетых перчаток. ─ Откуда они у тебя? ─ спрашивает Ремус, прикрываясь чашкой. ─ От моего отца, ─ говорит Сириус. Он неловко сдвигается. ─ Они настроены на абсолютную точность. Магия. Не нужно заводить и всё такое. Тридцать секунд. ─ Я не буду вести с тобой обратный отсчёт, по-моему, это глупо. ─ Двадцать. ─ И, вообще-то, начинают с десяти. Традиция разве не такова? Ремус находит удобный выступ и ставит туда чашку, почуяв прилив неконтролируемой энергии Сириуса. Если он не сможет спасти себя, он хотя бы спасёт какао. ─ Десять. ─ Ох, чёрт, ─ Ремус сворачивается клубочком, ─ девять. ─ Восемь. Сейчас ты получишь необыкновенный рождественский поцелуй, так что постарайся не упасть с крыши. ─ Пять. Я не хочу! ─ Слишком поздно. Четыре. ─ Я откушу тебе язык, если ты это сделаешь. Два. Один. ─ СЧАСТЛИВОГО НОВОГО ГОДА! ─ выкрикивает Сириус и размахивает всеми своими конечностями, как человеческий фейерверк, а затем хватает лицо Ремуса одной рукой, сплюснув его щёки, и засовывает свой язык Ремусу в нос с отталкивающими звуками: «А-а-а-аглх». ─ Насилуют! ─ верещит Ремус и отпихивает лоб Сириуса ладонью. ─ МООООЖНО ЛИ ЗАБЫТЬ СТААААРОГО ЗНАКОМОГО, ─ Сириус воет с ужасным шотландским акцентом и облизывает ладонь Ремуса, ─ И НИКОГДААААА НЕ ВСПОМИНАААТЬ? ─ Ты такой отвратительный, ─ с достоинством заявляет Ремус и тщательно вытирает рукавом лицо. ─ И поёшь мимо нот. ─ И тебя с Новым Годом! ─ говорит Сириус. ─ Смотри. Не фейерверки ли я вижу вдалеке? ─ Я всё ещё пытаюсь избавиться от твоей слюны в глазах, ─ Ремус в последний раз отчаянно скребёт лицо, он чувствует себя странно липким и наклоняется вниз так сильно, насколько ему позволяет инстинкт самосохранения. ─ Не знаю, ─ наконец выдаёт он, ─ облака какого-то смешного цвета. ─ УРА-А-А-А-А! ─ кричит Сириус, подскакивая и радостно аплодируя. Что-то глубоко в лесу завывает в ответ, и стая храбрых птиц поднимается с верхушек деревьев, чтобы избежать окружающего их безумия. Ремус не винит их, у него нет крыльев, чтобы следовать за ними. Вместо этого он тянется к рукаву Сириуса в безуспешных попытках заставить его сесть. ─ Очередной год завоеваний! М-ы-ы-ы подни-и-и-имем ещё бокал доброт-ы-ы-ы за ста-а-а-арое доброе время. ─ Если не упадёшь и не разобьёшь свою голову, ─ ворчит Ремус. ─ Ах, Лунатик, ─ говорит Сириус, похлопывая его по спине, ─ как это на тебя похоже.***
Самый провальный эксперимент. Мы начинаем с того, что наши герои проваливаются в кромешную темноту. ─ Ауч. Чёртов… ауч. А-а-а-а. Лунатик? Блять! Лунатик? Я не могу найти свою палочку? ─ Эм. Думаю, я знаю, где она. ─ Где?! Помоги! Моя рука в чём-то… фу-у-у. Лунатик, включи грёбаный свет, выручи друга… ─ Не могу. Я не могу найти свою палочку. И. Кхм. Я знаю, где твоя палочка, потому что я, кажется, сломал её. Очень интимным образом. ─ ЧТО?!... ох. Ох. Ох, Боже. Я хочу, чтобы ты достал её, пожалуйста, очень осторожно, и, ох, боже. ─ Минутку. Минутку. Думаю, я… а-а!... достал. ─ Ох, Боже. Просто, эм, проверь, работает ли она. О, Иисусе. ─ Люмос. Люмос… Пожалуйста, Люмос?... Ну. Это, пожалуй, и есть ответ на твой вопрос. ─ Ну и дьявольщина. Ты купишь мне новую, если выберемся живыми из этого места. Очень хорошо, мы просто, эм, стоим в темноте. Или лежим, как в моём случае. Господи. Ты там, эм, в порядке? ─ Это было не настолько интимно, Сириус, ты можешь прекратить издавать эти звуки. Да. Да, я в порядке. Вроде бы, врезался во что-то, но я чувствую все части тела, и это, думаю, хороший знак. ─ Да! Да. Хорошо. Что ты имеешь в виду, какие звуки? Я не… ну, просто ты не уточнил. Дерьмо. Короче говоря, нам следует пометить это для Карты! ─ Да. Пометка для Карты: не падайте в тёмные тоннели, ведущие в тёмные ямы. Не приземляйтесь и, таким образом, не ломайте палочку Господина Бродяги. Следите за землёй под ногами. Просчитывайте все варианты, прежде чем войти в неизведанный секретный проход. Используйте заклинание Люмос, прежде чем сломать одну палочку и потерять другую. И так далее. Нормально звучит? ─ Ты используешь сарказм в качестве оружия, а я и так ранен. Нечестная тактика. Я бы хотел видеть тебя сейчас, чтобы врезать. ─ Ты только взгляни на нас. Оказались заперты, как крысы, и уже бросаемся друг на друга. ─ Законы жизни, приятель. Не беспокойся, если мы здесь надолго, совершенно очевидно, кто кого съест… грязный оборотень. О, боже, тут что-то дёргается. ─ Нет, нет, это моя рука. Это ведь ты? Что же. Ты действительно под странным углом. ─ Слава Богу. И прекрати это! Мою честь сейчас определённо можно поставить под сомнение. ─…ой. Видимо, ты не под таким уж странным углом, как я думал. Эм. Прости, вот. ─ Эх. Не то, чтобы у меня вообще была честь. Это твоя нога? ─ Ага. Я шевелю пальцами. Они шевелятся рядом с тобой? ─ Упс… привет, Луни-пальцы! Да! Ха-ха-ха-ха. Ладно, ты можешь… ха-ха… можешь прекратить. ─ Что, шевеление? Ой, ну, конечно же. Прости ещё раз. ─ Ты используешь любой предлог, всё по списку, не так ли? Ну, не беспокойся. От моего тела нельзя удержаться, я понимаю. Сейчас я схвачу твою ногу, так что не паникуй. ─ А-а!... точно. Точно. Не паникую. Хотя, знаешь, общее правило таково: ты должен сказать мне, чтобы я не паниковал, прежде чем делать вещи, которые заставят меня паниковать. В следующий раз не ошибись. ─ Огромное спасибо, Профессор Люпин, я запомню это… у-уф. Хорошо! Вот так. Это ты. Гораздо лучше. Привет. ─ Это твоя рука? Да. Это твоя рука. И… привет, а это моя. Восхитительный план. Уточнить наше местоположение физически. Однако, часть меня, я думаю, осталась в стене. Ты не мог бы немного... немного потянуть меня? ─ О, ладно, я только, ах чёрт возьми блять вот же дерьмо, какая низкая крыша. А-а-а-ах. Блять. Ну ладно. Тянуть вот так? Да? Или это наоборот протолкнёт тебя глубже? Ой. ─ Нет, я думаю, ну… вот моя вторая рука, она теперь свободная… и вот твоя… хорошо… давай попробуем вытащить меня? Тут следует действовать по принципу «всё или ничего», я полагаю, но я не уверен, каковы наши шансы, поэтому сделай это быстрее, пока я не стал просчитывать вероятности. Готов? Один… два… три… тяни. ─ ПОДЪЁМ! ─ НГХА-А-А-АХ! ─ О, ГОСПОДИ. О, Господи, что я наделал? Ты жив? Я оторвал тебе руки? Боже, скажи что-нибудь, приятель! ─ Ты бы прав. М-м-мх. Низкий потолок. ─ О, Господи, Лунатик, тише. Я думал, ты умер. Это ты? Я обхвачу тебя рукой, чтобы уберечь от всякой беды. ─ Ну, хорошие новости заключаются в том, что все мои конечности при мне. И некоторые твои. Нет, нет, я смеюсь не потому, что это смешно, а потому, что у меня, вероятно, истерика. Я точно не уверен. ─ Ха, ха, чёрт возьми, ха, мы застряли здесь навсегда! Я, в конце концов, считаю это жутко увлекательным. Ты сумасшедший. ─ Нет, я спокоен. Клянусь, я спокоен. Я просто… это твоя рука? Она двигается, Сириус. Пожалуйста, ради бога, скажи мне, что это твоя рука. ─ Эм, Лунатик, я хочу, чтобы ты сейчас сохранял спокойствие, но моя рука вот здесь, друг. ─ Точно. И ещё, на твоей руке нет зубов. ─ Да. На ней нет зубов. Но мы не паникуем, ясно. ─ Если бы я запаниковал, то врезал бы локтем тебе в живот, а потом остался бы здесь один на один с этой тварью, которая кусает мой последний локоть; ведь первый локоть покрыт твоими кишками, что поистине гораздо менее приятная ситуация, чем та, что происходит сейчас, если ты мне поверишь. Боже, это было длинное предложение. ─ Не двигайся. Просто дыши. Я обращаюсь в пса. ─ Это странно. Ты обращаешься совсем рядом. Здравствуй, Бродяга. Что-то ободряюще сопит. Как минимум, это может быть сопение, и оно, возможно, ободряющее. Это всё ещё могло быть что-то большое и клыкастое, лоснящееся в темноте. Пока неясно. ─ Бродяга? Это ты. Это ты, я понял по запаху. Если ты собираешься съесть ту штуку, которая намеревается съесть мой локоть, пожалуйста, делай это, не съев локоть. И ты пускаешь слюни. Спасибо. Легкий укус, очевидно, означающий, что эта слюна ─ знак любви, а затем резкий рывок к рукаву и слишком восторженное рычание. ─ Это хорошо. Так-то лучше. Я постараюсь не думать о том, что ты делаешь и какое удовольствие получаешь от этого. Я просто продолжу говорить. Знаешь, должно быть, я действительно чувствую запах свежего воздуха, и это успокаивает. Я читал о побегах из таких туннелей, они вполне правдоподобны. Может быть, нам всё-таки не придётся есть друг друга. Последний звук, похожий на очень самодовольную газонокосилку. ─ А-ах, это было отвратительно. Лунатик, ты не мог бы найти мою одежду? Должна быть возле твоих ног. Впервые в жизни я правда не хочу быть голым. ─ Она тут. Я нашёл её пальцами ног. Это глупо. Сейчас я подам. ─ С-супер… спасибо… ─ Я сожгу свои руки. Прости. Прости. О, господи, прости меня. ─ Знаешь, в этом мире мало кто был удостоен такой чести. Несколько моих гувернанток, пока мне не исполнилось пять, Джеймс Поттер и ты. На твоём месте я бы запер этот момент в глубине души. ГОСПОДИ, будь осторожен. ─ Джеймс Поттер? Серьёзно? Я угодил на одну планку с Джеймсом Поттером, и это лишь потому, что в один прекрасный день в темноте моя рука случайно опустилась тебе в штаны? Нельзя никому рассказывать об этих событиях. Никогда. ─ Я был пьяный и голый в Большом Зале. Кто-то должен был помочь мне. И не будь такой скромницей, я всем расскажу. Вся школа будет мне завидовать. Тебе не обязательно застегивать это, я сам справлюсь, знаешь ли. ─ Давай, застёгивай брюки. Я хочу найти свою палочку. ─ Не отпускай меня. Я не хочу больше поедать этих… фу-у. ─ Фу-у? АГА! Нет, нет, я совсем не об этом… я понятия не имею, к чему… ну вот. Ну вот. ─ Это она? ЭТО ОНА? Посвети. Я хочу узнать, не ослепли ли мы. ─ Люмос. Ах. Привет, Сириус. ─ Ох, слава богу. Привет, самое удивительно создание на земле, древко жизни, любовь моя… о, и тебе привет. Ну и вид. Глянь на свои волосы. Честное слово. ─ В них собачья слюна. Вот и всё. Мне следует оставить тебя и палочку для плотских, подземных утех? ─ Не глупи. Я обслюнявил только твои штаны. Может, это было… фу-у. ─ Хорошо. Мы эффективным образом доказали, что этот потайной ход ведёт к… дыре. Очень полезно, когда вам необходимо устроить свидание с возлюбленной палочкой, но сейчас я хочу принять ванну. Долгую ванную. Пойдём? ─ Мы прошли через все это ради дыры? Проход должен куда-то вести... О, нет, может быть, уже нет. Ну, это и не хорошо, и не плохо. Во всяком случае, твоя рука побывала у меня в штанах. Я счастливый человек, и всё не зря. Тебя подсадить? ─ Лови момент, Сириус. Да, да, спасибо. ─ На счёт три, ладно? Раз, два, вверх! ─ держись за этот корень, ты что, ослеп?! Ой! Твоя нога попала мне в глаз!... Не забывай, что ты покупаешь мне новую палочку, безумный слепой ублюдок. Так закончилось исследование Потайного Хода Номер Восемнадцать в записках некоего Ремуса Дж. Люпина, который провёл несколько дней после этого, вымывая жуткое количество грязи из своего левого уха, в то время как Сириус Блэк боролся с Расстройством Желудка.***
─ Вы выглядите очень странно, ─ никто никогда не видел, чтобы Лайонел Лавгуд моргал. Сириус всегда думал, что он проводит много времени в одиночестве, моргая так, словно это грех. Теперь, устремив спокойный взгляд через стол на Сириуса и Ремуса, сложив руки перед собой с ручкой за ухом и зубчиком чеснока, висящим на нитке вокруг его шеи, Лайонел Лавгуд всё ещё не моргал. Ремус сглатывает. ─ К примеру, Ремус, у тебя пятно на носу, а я знаю из тщательных наблюдений, что ты аккуратнее всех своих друзей. ─ Эм, ─ говорит Ремус. ─ Не заметил. Спасибо, Лайонел. Я полагаю, ─ он оттирает пятно салфеткой. ─ И ты, Сириус, ─ продолжает Лайонел с наклонённой вбок головой, совсем как сова, ─ выглядишь так, словно у тебя что-то с кишечником. Сириус рыгает. ─ Отнюдь нет. С чего ты взял? ─ Потому что за последние пять минут ты рыгнул восемь раз. Я следил за тобой, ─ объясняет Лайонел. Он достаёт блокнот из заднего кармана, вытаскивает карандаш и открывает пустую страницу. ─ Я пришёл к выводу, что вы только что избежали тисков верной смерти. Как вы себя чувствовали? Вся жизнь промелькнула перед вашими глазами? Были какие-то особенные различимые запахи, знаете, или глаза, или успокаивающий запах груди ваших матерей? ─ Послушай, Лайонел, ─ говорит Сириус, ─ я пытаюсь обедать. ─ Конечно. Твой сэндвич выглядит замечательно. Вы слышали что-то необычное? Вой? Кудахтанье? Зевки? Он сидит с карандашом на изготовке с выпученными глазами, которые нетерпеливо таращатся, будто сейчас вылезут из орбит. Он напоминает рыбу. ─ О, да, ─ говорит Сириус. ─ Все три. Сразу. Жуткое зрелище. И там были глаза. Очень много глаз. Повсюду. Глаза Бога, глаза возмездия, глаза Мерлина, глаза моей двоюродной тётушки Фэнни. Поговорим позже, Лайонел! ─ Очень помогли. Да, вы очень помогли. Репортёр доволен, ─ Лайонел встаёт и прячет карандаш за ухом, пачкая висок графитом. ─ Ах, да, ─ добавляет он, ─ вышел первый номер «Ежемесячного справочника Хогвартса: что будет завтра!». Ты в нём серьёзно фигурируешь, Сириус. Вот экземпляр за счёт заведения. Он бросает тонкий листок между их тарелками, отдаёт честь и продвигается между столами шаткой походкой, бормоча про себя: ─ Глаза двоюродной тётушки Фэнни. Потрясающе. Ох, потрясающе. ─ О, боже, ─ выдает Сириус, подняв листок. ─ Не может быть, ─ говорит Ремус. ─ Ох, ─ стонет Сириус, ─ ох, может.***
СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК! СПЕЦИАЛЬНЫЙ ВЫПУСК! ХОГВАРТС: 1 неделя до Рождества Любовь витала в воздухе весь Декабрь, ведь в Хогвартсе открылся традиционный сезон игр с омелой. По официальным данным, одну девушку госпитализировали: она отказалась целовать шестикурсника с Гриффиндора, который предпочёл остаться анонимным. Наш репортёр также докладывает о шокирующих деталях Самого Знаменитого Поцелуя под Омелой, свидетелем которому стал сам Директор. Источники сообщают, что Сириус Блэк, шестикурсник с Гриффиндора, и Северус Снейп, шестикурсник со Слизерина, не смогли сдержаться и слились в страстном поцелуе, по официальным данным. Делает ли данное происшествие два знаменитых факультета в равной степени почтенными, пока сказать сложно. Омела объявила, что очень довольна таким исходом событий. ─ Я просто не понимаю, ─ реакция Теда Тонкса, молодого человека, который засвидетельствовал всё происходящее от начала и до конца. ─ Я просто не понимаю. Мы тоже, Тед. Мы тоже.***
─ Разве этот человек никогда не выходит из своей комнаты? ─ шипит Сириус, его горячее дыхание обдаёт затылок Ремуса. Он морщится и слегка отталкивает его плечом. ─ То есть, все думают, что он выходит время от времени, но прошло уже несколько часов. Как думаешь, что он там делает? ─ Возможно, он читает, ─ шепчет Ремус. ─ Возможно, он дремлет. Возможно, он планирует смерть детей, которые осмелились проникнуть в его покои. Я здесь только потому, что ты посчитал это необходимым. Меня вот-вот вырвет, пожалуйста, помолчи. ─ Ладно, ─ обиженно бормочет Сириус. ─ Ладно, извини. Снова наступает тишина. Сквозь мантию-невидимку Джеймса, которая немного искривляет изображение, ─ «позаимствованную во имя службы» ─ Ремус наблюдает за коридором со скрещенными пальцами. Во-первых, это была глупая идея ─ опробовать систему отслеживания на черновой карте с минимальным пониманием того, как отслеживать двух человек и более одновременно. Это по-прежнему дурацкая идея, но, тем не менее, она воплощается в жизнь. Сириус, барабанящий пальцами по спине Ремуса, почти не помогает. Дамблдор часами сидит в своем кабинете без всяких признаков передвижения, и это тоже вряд ли помогает. Воображение Ремуса, которое занято нервным выдумыванием различных сценариев исключения, потери Значка Префекта и Всеобщего Позора, ─ это только вишенка на торте. Он устало трёт левый глаз, затем напрягается. Пол под ними начинает вибрировать. ─ Смотри. Лестница, ─ шепчет Сириус. ─ Я вижу, ─ шепчет Ремус в ответ. ─ Смотри. Дамблдор. ─ Это я тоже вижу. ─ Барвиночное зелье, ─ говорит Дамблдор лестнице, повернувшись к ней лицом. Ступени стонут, вращаются одна вокруг другой и по спирали поднимаются вверх. ─ Интересно, ─ выдыхает Ремус. ─ Эй, да ты рождён для этого, ─ шепчет Сириус. Ремус не видит, а скорее чувствует его хитрую, крошечную ухмылку. ─ Префект ─ это всего лишь тонкий слой, который скрывает зверя внутри. Тебе действительно нравится. Я вижу. ─ Отойди, ─ Ремус внезапно шипит и прижимает их обоих к стене. Сириус выдаёт негромкий удивлённый звук «у-уф» напротив шеи Ремуса, когда внезапно сталкивается грудью с его плечами. Дамблдор проходит меньше чем в футе от них и насвистывает что-то, подозрительно напоминающее рождественскую песенку, хотя Рождество уже закончилось. Рука Сириуса замерла в воздухе над бедром Ремуса. Они молча ждут, даже не дыша, слегка дрожат друг напротив друга, пока шаги Дамблдора не перестают отражаться эхом внизу дальней лестницы и пронзительный свист не стихает. Ремус тяжело дышит. Оба какое-то время концентрируются на дыхании, их легкие требуют возместить недавнее отсутствие воздуха. ─ Эй! ─ счастливо говорит Сириус, чуть задыхаясь, и тычет Ремусу в спину. ─ Вперёд и вверх, Префект! ─ Он знает, ─ стонет Ремус, ─ я уверен, что он знает! У него везде шпионы! ─ Мы невидимы, ─ говорит Сириус ─ душа логики. ─ Они не видят нас! Что ж, снова ринемся, друзья, в пролом или в офис, я полагаю. Идём. Они тихонько выбегают в коридор, оглядываются по бокам, прежде чем Сириус тихонько бормочет «барвиночное зелье». Ремус уверен, что стоны и скрип лестницы уведомят весь замок об их незаконных действиях, но, когда последняя ступенька поднимается на место, в длинных коридорах воцаряется тишина. ─ Да ладно, ─ восклицает Сириус как можно тише и чуть не тащит Ремуса вверх по винтовой лестнице. ─ Некогда пялиться на книги, ─ предупреждает Сириус, ─ просто возьмём что-нибудь, что выглядит хорошенько использованным, и убираемся. ─ Но у него столько книг, ─ начинает Ремус. ─ Шпионы повсюду. ─ Понял. Они сбрасывают мантию, оставляют её лежать комком возле стола и начинают поиски волоса, обрезка ногтя, ресницы ─ чего угодно настолько неотъемлемого от тела директора, насколько это возможно. Ничего нет. ─ Даже кисточки от мантии нет, ─ сокрушается Сириус, развалившись в огромном кресле Дамблдора. Оно скрипучее, кожаное и напоминает лягушку. ─ Вставай, вставай! ─ настаивает Ремус. ─ Он поймёт, что кто-то сидел в его кресле! ─ Может быть, перо? ─ Сириус покорно встаёт, но задерживается за столом. ─ Его чернильница? Э-эм, пресс-папье? ─ Что-нибудь лёгкое, ─ говорит Ремус. ─ Это должно быть что-то лёгкое и пахнущее им. Так сказано в заклинании. Сириус экспериментально нюхает перо. ─ Перо пахнет чернилами, ─ объявляет он. ─ Чёрт. Ремус мечется в поисках решения, и в самом деле чувствует, как тает драгоценное время. Он снова оглядывает комнату, затем осторожно приподнимает драпированную ткань рядом с собой ─ и оказывается лицом к лицу с крайне озадаченным Фениксом. ─ Граа? ─ выдаёт он. ─ Ах! ─ вскрикивает Ремус, тут же роняет драпировку и отскакивает назад, спотыкаясь о стол. Пресс-папье хрустит где-то в районе его поясницы. ─ А, это Фоукс, ─ говорит Сириус, даже не отрываясь от своих деловитых поисков ковра. ─ Я, возможно, тебе рассказывал. Он принадлежит Дамблдору. Ремус бросает взгляд на Сириуса. Сириус бывал в этом кабинете достаточно часто, чтобы знать его, как свои пять пальцев. Он, вероятно, сидел в этом кресле, прямо здесь, весь невинный и обиженный, больше раз, чем Ремус ел тосты на завтрак. И всё же он не подумал предупредить Ремуса о фениксе за занавесом номер один. ─ Я догадался, ─ говорит Ремус. Он прижимает руку к груди, пытается заставить сердце биться в нормальном ритме. Шпионы! Птицы-шпионы! ─ Кстати, спасибо за помощь. Я думаю, что этот пресс-папье и я теперь навсегда одно целое из-за… ─ Ага! ─ доносится приглушённый голос Сириуса из-под похожего на пещеру стола. Мгновение спустя Сириус выползает, пятясь назад, лицо его излучает триумф, а в руке он сжимает что-то фиолетовое. ─ Сириус, что ты наделал? ─ с сомнением спрашивает Ремус. ─ Носок, ─ заявляет Сириус, как будто это совершенно очевидно. ─ У меня есть носок. Разве я не гений? Немного потный, но сойдет. ─ Я не хочу об этом думать, ─ говорит Ремус, ─ но это прекрасно подойдёт.***
─ Итак, какой у нас план? ─ Сириус держит носок двумя пальцами на расстоянии вытянутой руки перед собой, словно мёртвую крысу. Носок пахнет прямо как нога. Почему они не смогли найти ресницу ─ это, без сомнения, какая-то космическая шутка, которую они однажды поймут без всякой горечи. Ремус с трудом сдерживает подёргивание левого глаза и ставит на пол миску со сливками. ─ Будем надеяться, что она любит сливки не меньше, чем голени Джеймса, ─ говорит Ремус. ─ План построен на этом. ─ Можешь добавить в сливки немного крови, ─ предлагает Сириус, ─ тогда ей определённо понравится. ─ Ладно, но свою кровь я давать не собираюсь, так что не стесняйся, ─ Ремус делает два шага назад, утаскивая за собой Сириуса. Он осторожно оглядывает коридор и потирает руки. ─ Ну, что же. Начнём? ─ Сочту за честь, ─ Сириус старается отвесить реверанс, который получается весьма неуклюжим из-за того, что они вынуждены вдвоём прятаться под мантией-невидимкой. Затем он прижимает руки ко рту на манер рупора и начинает кричать, что есть мочи: ─ БО-О-ОЖЕ МОЙ, КАК ЖЕ ВЕСЕЛО ГУЛЯТЬ ПО ВОСТОЧНОМУ ХОЛЛУ НА ТРЕТЬЕМ ЭТАЖЕ ПОСЛЕ ОТБОЯ! Я ПРАВДА ОЧЕНЬ СЧАСТЛИВ, ВЕДЬ НАС НИКТО НЕ ПОЙМАЕТ! ─ Олух, ─ шипит Ремус. Он плотнее натягивает мантию на них обоих, и теперь острый нос Сириуса утыкается ему в ухо. ─ Глупый вопрос, конечно, но где вся скрытность? ─ Я не думаю, что она любит сливки, ─ говорит Сириус, его лающий смех ерошит Ремусу волосы. ─ А теперь мы её неизбежная цель. ─ Это не сработает… сейчас прибежит Филч, и он… ─ Тс-с! Как же так, я вижу мерцание кошачьего жульничества в том конце коридора? ─ Ремус вытягивает шею, чтобы увидеть её за головой Сириуса. Вопреки всему, в тени поблёскивают жёлтые огоньки. Кошачьи глаза. Злобные, ненавидящие, враждебные кошачьи глаза, такие, которые снятся взрослым мужчинам в кошмарах. Ремус невольно вздрагивает. ─ Боже, ─ говорит он, ─ терпеть не могу кошек. ─ Не понимаю, почему. Полезные животные. За ними весело гоняться. Приятные воспоминания. Обещай, что не будешь чихать. ─ Я не даю таких обещаний. Отойди от миски, нельзя, чтобы она учуяла нас первыми. Они дружно пятятся назад, ныряют в боковой коридор и наблюдают за миссис Норрис и её настороженными движениями к сливкам из-за стены. Она останавливается в нескольких сантиметрах перед миской, легонько обнюхивает поверхность и оглядывается, прежде чем высунуть язык. Она снова делает паузу. Ждёт. Ремус и Сириус тоже ждут. Время тянется. Ремус думает, что, возможно, следовало предложить какое-нибудь раненое, маленькое, борющееся животное вместо безобидных сливок, которые явно не в стиле миссис Норрис. Наконец, когда кажется, что надежда потеряна, пятнистая кошка удовлетворённо мяукает и приступает к своей неожиданной трапезе. Ремус оглядывается через плечо. Сириус кивает. Они мягко ступают на свет с туфлями в руках: носки заглушают звук их шагов. Они останавливаются в другом конце коридора, чтобы перевести дыхание, и только теперь Ремус обернулся на свернувшийся хвост и уязвимую спину миссис Норрис. Всё ещё пьёт. Ремус торжествует. ─ Мы ещё не закончили, ─ шепчет он больше для себя, чем для Сириуса. ─ Филч хочет скормить меня троллю, ─ бормочет Сириус. ─ Он рассказывал об этом в мельчайших подробностях примерно две недели назад. Неприятно. Это продолжалось несколько часов. Давай не попадёмся, а? Ремус мрачно кивает. Он достаёт палочку из рукава свитера и снимает хитрое запирающее заклятие на массивной деревянной двери в кабинет Филча. Петли смазываются кусочком масла, оставшимся от ужина, ─ домашние средства иногда полезнее, чем любая магия. Ремус открывает дверь бедром и руками. Они проскальзывают внутрь вместе, незаметно и бесшумно. Ремус никогда ещё не делал столько противозаконного за один день. Это начинает его беспокоить. ─ Быстро, ─ говорит Ремус. ─ Быстрее, ─ соглашается Сириус. Они принимаются за дело с гораздо большей готовностью, чем в кабинете Дамблдора, и слишком часто оглядываются по сторонам, что никак не ускоряет процесс. Несмотря на то, что кабинет Дамблдора был явно запретной территорией, там витала дружественная или скорее не откровенно враждебная атмосфера. Теперь же с полным осознанием, что они вошли в логово Филча, их шаги испуганно замолкают на любой шорох и звяканье ржавых цепей на потолке. ─ Наш Филч такой дряной парень, ─ изрекает Сириус, листая какую-то толстую стопку листков. ─ Боже милостивый, я правда сделал это? ─ Прекрати тратить время зря, ─ упрекает Ремус и выдёргивает папку из его рук, украдкой смотрит на кривые строчки. ─ И, да, ты правда сделал это, я помню. Пятна на той стене до сих пор вывести не могут. ─ М-м-м, ─ блаженно протягивает Сириус. ─ Несомненно, это был мой звёздный час. Жаль, что другие события затмили его. Хочешь увидеть своё досье? ─ Он поднимает ещё одну пачку, призывно шевеля бровями. ─ Нет, ─ Ремус ныряет под стол, ползёт по твёрдому, каменному, скользкому полу и старается дышать через рот. ─ Хм, забавно, здесь только один листок, ─ раздаётся голос Сириуса, весёлый и низкий. Ремус останавливается, некоторое время борется со своей совестью и, наконец, смиряется. ─ Ну и что? Что там написано? ─ Здесь столько ошибок… ему нужен редактор, кто-то вроде тебя, предложи ему свои услуги… насколько я понял, тут написано «СОСТОИТ В ПЛОХОЙ КАМПАНИИ. ОДНАЖДЫ ОН ПОПАДЁТСЯ. МИССИС НОРРИС НАБЛЮДАЕТ ЗА НИМ». Раздаётся шорох бумаги, когда Сириус бросает папку обратно в ящик стола. ─ Лунатик, ты считаешь меня плохой компанией? – в его голосе обида. ─ Ужасной, ─ ворчит Ремус. ─ Взгляни на меня: я стою на четвереньках на полу в кабинете Филча, куда попал, вскрыв его дверь, и теперь ищу его личные вещи. Стал бы я делать всё это в одиночку? Он продолжает поиски в другом месте на полу и добавляет: ─ Жуткая компания. Я бы сказал, болезненно плохая. Ты даже не можешь вести светскую беседу за ужином. А это что такое? Ремус приподнимается на локтях, чтобы лучше разглядеть, но случайно ударяется головой об стол. Оглушительный удар эхом разносится по комнате. Несколько бутылок с мутной жидкостью грозятся упасть с ветхой полки. ─ Ух ты, ─ говорит Сириус. ─ Вот это звук. С тобой всё в порядке? Ремус только стонет. ─ Смотри... смотри, я нашёл волос, очень длинный... тебе от этого станет легче? ─ Книги, ─ бормочет Ремус. ─ В следующий раз всё, чего я хочу, ─ это книги.***
Первая из пятидесяти двух страниц в папке «Сириус Блэк». ИМЯ СТУДЕНТА: СИРИУС БЛЭК ЗАМЕТКИ: УВИДЕВ МИСТЕРА БЛЭКА В ПЕРВЫЙ РАЗ Я
Примечания:
привет прекрасные лютики презентуем новую главу! решили поднажать и компенсировать наше трехмесячное окно:))
