A Circle in a Spiral

Питер сидел в машине, нервно барабаня пальцами по рулю. Я не должен делать этого, подумал он, в волнении прикусывая нижнюю губу. У меня есть жена, которая меня любит, и две дочери. Я не должен этого делать. Вопреки тому, что он говорил себе, Питер поднял голову и выглянул в окно. Дождь лил как из ведра, так что он почти не видел фургон. Единственное, что он мог отчетливо видеть, была неоновая вывеска "добро пожаловать", написанная жирными красными буквами и освещавшая окно. Как ни странно это заставило его почувствовать себя желанным гостем. Я не должен этого делать. Я не должен этого делать. Я не должен этого делать. Но другая его часть считала, что он должен был это сделать. Шарлотта часто была слишком занята работой, чтобы быть по-настоящему требовательной в постели, но когда она все-таки ожидала, что он проявит себя — на юбилеях и днях рождения — мысли Питера возвращались ко всему тому, что он так долго подавлял: мужчины, сильные плечи, выразительные линии, крепкие поцелуи, мускулистые руки, обнимающие его. Члены. Я не должен этого делать. Я не должен этого делать. Я не должен этого делать. Он вышел из машины под дождь. В прошлые выходные Шарлотта попыталась исправить то, во что превратился их брак, устроив ужин в ресторане на берегу озера. Она красиво оделась и даже подкрасила губы, но потом весь вечер говорила об Ульрихе и их последнем деле, а не о чем-то таком, что можно было бы назвать романтичным. Если Шарлотта и вынашивала какие-то планы заняться с ним сексом, когда они вернутся домой, она не привела их в исполнение, поскольку Питер потратил столько времени на чистку зубов, что к тому времени, когда он вошел в их спальню, она уже спала. Именно облегчение, которое он испытал в тот момент, побудило Питера перестать притворяться. Я не должен этого делать. Я не должен этого делать. Я не должен этого делать. Дело было не только в том, что он предавал Шарлотту, жену, которая подарила ему двух очаровательных девочек. Нет, это также казалось неправильным с профессиональной точки зрения. Год назад Бенни был направлен на практику к Питеру после неудачной попытки самоубийства, и некоторое время Питер был его психотерапевтом. Они говорили о желании Бенни совершить переход, наконец-то стать самим собой. Самой собой. Чувствуя себя слегка подавленным, чтобы полностью удовлетворить потребности Бенни, Питер направил ее к другому психотерапевту в соседнем городе, который был более знаком с гендерной дисморфией. Питер не знал, ездила ли Бенни туда когда-нибудь, но всегда задавался вопросом. Где сейчас Бенни? часто думал он, сидя с Шарлоттой за просмотром очередной скандальной драмы в стиле нуар. Интересно, как у нее дела. На самом деле он не мог перестать думать о ней: о пристальных взглядах на сеансах терапии, о рукопожатиях, которые длились дольше, чем требовалось, о том, как соприкасались их пальцы, когда они прощались. Пока Питер размышлял над этими воспоминаниями — близкими и интимными — Я не должен этого делать быстро превратилось в Я должен это сделать, особенно когда он подошел достаточно близко, чтобы увидеть, что в окне есть второй огонек. Это была надпись ЛЮБОВЬ. А ведь этого хочет каждый, не так ли? подумал он, подходя к двери фургона. Быть любимым. Чувствовать себя как дома в чьих-то объятиях. Он постучал в дверь. В течение нескольких секунд Питер почти слышал, как сыплется каждая песчинка в песочных часах. Он подумал о Шарлотте, своей жене, которая отдала ему половину своей жизни. У нее даже появились растяжки, подтверждающие ее службу. В его голове мелькали образы его дочерей, Франциски и Элизабет, девочек, которым он хотел подарить безопасную и счастливую жизнь. Я не должен этого делать, подумал он снова и уже начал оборачиваться. Я не должен этого делать. Дверь фургнона открылась. За ней стояла Бенни. Она рассеянно возрилась на него. — Питер? — спросила она, ее глаза заблестели. — Что ты здесь делаешь? Что ты хочешь? Ответ был на удивление простым. — Тебя.