Потерянная

Было холодно. Морозный ветер, кусая, обдувал каждый случайно открытый участок кожи, задувал за теплый свитер и трепал и без того находящиеся в беспорядке волосы. Зубы громко отбивали чечётку, и этот звук эхом отражался от стен пустого помещения, у которого, кажется, совсем не было конца. Стены уходили далеко вперёд, скрываясь в непроглядной темноте. Только сейчас Дели заметила, что вокруг не было ни одной живой души. Только она и ветер, свободно здесь гуляющий. Только она и звенящая тишина. В голове возник логичный вопрос, и он, совсем неожиданно, получил ответ: — Ты у меня в гостях. Голос казался до боли знакомым. Таким холодным и как сталь острым. Его обладательница появилась из темноты спустя несколько минут. Корделия смотрела аккурат на саму себя, как будто в зеркало. Но это был тот самый момент, когда смотришь на свое отражение и не можешь себя узнать. Вроде те же самые волосы, у глаз тот же самый цвет, а губы изогнуты в знакомой гримасе. Но что-то было не то. В движениях этой девушки сквозило что-то совсем чужое, в глубине глаз таилась какая-то незнакомая жестокость, а ухмылка походила на безумный оскал. Вся поза стоящей напротив девушки кричала об ее превосходстве. — Тогда ты не очень гостеприимна, — она сказала это твердо, сначала даже слегка пугаясь этой стали в голосе. — Нужно поработать над приветствием. — Остришь, — не вопрос, а утверждение. — Похвально, но очень глупо. Кассандра разве не учила тебя, что нельзя недооценивать своего противника? — Не переживай, я тебя не недооцениваю, ведь ты — это я. Девушка напротив хмыкнула, но ничего не ответила. В тишине раздался глухой стук ее каблуков, когда она начала подходить ближе. Медленно, крадучись, будто хищник, который подбирался к своей жертве. Эта незнакомая девушка считала себя хищником, но проблема была в том, что Корделия совсем не чувствовала себя жертвой. — Знаешь, почему ты здесь? — Просвети меня. Дели вся подобралась, пытаясь казаться храбрее, чем была. Но на самом деле у нее мелко подрагивали руки и крутило от волнения живот. Но она упрямо выпрямила спину и задрала подбородок, продолжая смотреть на девушку напротив так холодно, как только могла. — Ты здесь, потому что никак не можешь понять одну простую вещь: на твоём месте должна быть я. — Многого хочешь, дорогая. — Это мы ещё посмотрим. На Корделию будто вылили ведро холодной воды. Она резко подскочила на кровати и судорожно начала озираться по сторонам. На улице все ещё было темно. С недавнего времени она перестала задергивать шторами окна, предпочитая по утрам купаться в теплых солнечных лучах. Это в те дни, когда Кассандра не заставляла ее вставать в шесть утра, чтобы идти на пробежку с Тома. Из приоткрытого окна с улицы долетали тихие соловьиные трели. Дели прикрыла глаза, слушая их, и тем самым пыталась привести в порядок неистово стучащее в груди сердце. Подобное снилось ей на протяжении уже нескольких недель. Из-за этого под ее глазами пролегли глубокие синяки, а сама она стала какой-то вялой. Кошмары утомляли и не давали в полной мере отдохнуть за те недолгие восемь часов. Одеяло было отброшено в сторону. Девушка спустила с кровати ноги и поднялась, одергивая задравшуюся футболку. Мокрая от пота ткань неприятно липла к телу, обтягивая будто второй кожей. Снаружи было тепло. Несмотря на то, что лето подходило к концу, температура ночью редко опускалась ниже шестидесяти пяти градусов[1]. Корделия опустилась на каменные ступеньки перед домом и обхватила руками колени, утыкаясь в них подбородком. Небо сегодня было чистое, безоблачное и сплошь усеянное звёздами. Вон там, на юге, они образовывали Большую медведицу, а чуть от нее подальше — Малую. На востоке показывался из-за горизонта Хвост змеи, а с севера выбегала на чёрное полотно Ящерица. — Говорят, что звёзды — это души Тех, кто навсегда от нас ушел. Кто при жизни правил не нарушил Свой приют на небе приобрёл[2]. Слова вырвались из груди свистящим шепотом и застыли в воздухе болезненным воспоминанием. Это стихотворение когда-то ей читала мама. Это было так давно, как будто даже в прошлой жизни. В прошлой жизни они сидели вместе на веранде за домом и смотрели на звёздное небо. В прошлой жизни папа приносил им свежесваренное какао, чтобы его девочки не замёрзли. В прошлой жизни у нее была семья, а теперь ее нет. И как же хотелось верить, что их души сейчас тоже там, среди этой мириады звёзд. Может, они сейчас даже смотрят на нее свысока, наблюдают за тем, в кого она превращается. — Я обязательно отомщу. Обратно в дом она зашла уже спустя час, когда открытые участки кожи искусала мелкая мошкара, которую она могла, но не захотела отпугнуть магией. Ночью поместье выглядело устрашающе. Пугала царящая в нем темнота и прячущиеся по углам тени, пугала его безжизненность. И пугал этот звук, похожий на вой раненного зверя, который она услышала, едва ступив на второй этаж. От испуга Дели чуть не полетела с лестницы вниз, но вовремя успела схватиться за перила. Низ живота неприятно сдавило от страха. Вой повторился. Он был наполнен незнакомой болью, в нем слышались слезы. — Люмос. Несложные заклинания давались ей легко. Теперь без использования палочки она без затруднений могла зажечь свет, поднять предмет в воздух или пустить струю воды. Ее радовали такие небольшие шаги, Кассандру тоже. И только Тома смотрел на них волком, будто все ещё не одобряя всего этого. Хотя после месяца совместного пребывания отношения их стали намного лучше. По крайней мере, у Дели больше не возникало навязчивого желания его убить. Тома, в тайне от Кассандры, пытался обучать ее темной магии. Приносил ей книги, давал советы. Успехов пока было не много — этот раздел магии оказался слишком сложным. Сделав несколько неуверенных шагов в том направлении, откуда доносился вой, она остановилась. Следом остановился парящий за ней шар света. «— И откуда в тебе такая безбашенность?» — спросил она сама у себя в голове. Но ответ пришел сразу, даже задумываться не пришлось. У Фреда и Джорджа безбашенности было столько, что они охотно делились ею со своими друзьями. Ну или с бывшими друзьями. «— Молись всем известным богам, чтобы это был не оборотень. Хотя, откуда ему здесь взяться?» Ещё несколько шагов вперёд. Она оказалась в самом конце коридора. Здесь ей не приходилось бывать ни разу за все то время, что она жила в этом доме. Но звук доносился именно из-за этой закрытой двери. Сейчас он больше походил на какой-то жалобный скулеж. Чувство самосохранения редко перевешивало у нее страх, поэтому, собрав в кулак остатки своей смелости, Корделия толкнула дверь вперёд. И пораженно замерла на месте. Это была самая обычная жилая комната, очень похожая на ее собственную, только в этой царил порядок. Одежда не валялась по всему ее периметру, а была аккуратно сложена или повешена на вешалки в шкафу. А ещё в этой на кровати, заправленной белым бельем, лежал огромный черный волк, по размеру больше напоминавший медведя. Нижняя часть его туши была прикрыта простыней, а само животное, жалобно подвывая, дергалось на кровати. Как будто ему снился плохой сон. Взгляд случайно скользнул по прикроватной тумбочке, замечая на ней с десяток колец и перстней, а рядом — знакомую волшебную палочку. Дели ни разу не задавалась вопросом, в какой же из многочисленных комнат живёт Тома Йордан. Она резко шагнула в сторону шкафа, приоткрывая одну его створку, чтобы окончательно убедиться в своей теории. Там стройным рядком висели несколько костюмов. — Эй, Тома! Стараясь не делать резких движений, Корделия боязливо подошла к кровати. Ладонь медленно опустилась на все ещё подрагивающую тушу, а пальцы зарылись в ворох темной шерсти. — Проснись, Тома. Новый вой разрезал только что возникшую тишину, заставляя девушку от испуга сжать в кулак шерсть на загривке животного. Дальше все произошло слишком быстро и смазано. Дели и сама не успела понять, как это случилось. Даже испугаться не успела. Глаза волка вдруг открылись, а из его пасти вырвался уже не вой, а самый настоящий злобный рык. Животное сделало резкий рывок вперёд, скидывая сидящую на кровати девушку на пол и придавливая сверху своей тушей. Из лёгких выбило весь воздух от такого жёсткого соприкосновения с твердой поверхностью. Она зажмурила от боли глаза, но тут же в ужасе их распахнула, когда совсем рядом, над ухом, послышалось новое рычание, от которого в жилах стыла кровь. Кожи щеки касался мокрый нос, а острые зубы щелкали в непосредственной близости с ее лицом. Так страшно ей ещё не было никогда в жизни, как в этот момент, находясь на волосок от смерти. — Тома, это я, — голос дрожал от страха, а сердце в груди стучало так громко, грозясь своим стуком пробить грудную клетку. — Тома… Животное резко отпрянуло, давая ей возможность глубоко вздохнуть и несколько раз проморгаться, прогоняя назад выступившие на глаза слезы. Она даже понять ничего толком не успела, как на полу рядом с ней на месте волка уже оказался Тома. В одних домашних штанах и взлохмаченными темными волосами, он был совсем не похож на того, кого изображал из себя в обычное время. Сейчас он был не самоуверенным индюком, а скорее напоминал маленького мальчика. Потерявшегося, запутавшегося маленького мальчика. Голой спиной он прислонился к кровати и вытянул вперёд ноги. Дышал Тома тяжело, хрипло, а ещё, кажется, еле сдерживал рвущиеся наружу всхлипы. У Тома Йордана нет сердца. Так все это время она думала, когда они в очередной раз скрещивали клинки своего остроумия в словесном поединке. Так думала, снова и снова слыша «убогая» или «ни на что не годная». Но вот он здесь, сидит перед ней и… чёрт возьми, не похож он на человека, который умеет плакать. Дели медленно села и подтянула к себе коленки, упираясь в них подбородком. — Ты что здесь забыла, убогая? — голос у Тома был немного хриплый, но в нем уже сквозила злость. Она же плескалась на дне его серых глаз, сейчас темных, точно небо перед штормом. Тома Йордан похож на бурю — такой же пугающе разрушительный и непредсказуемый. — Ты не говорил, что ты анимаг, — будто не услышав его вопроса, сказала девушка. Ее все ещё слегка потряхивало от пережитого испуга. От волнения она кусала нижнюю губу. — Что. Ты. Здесь. Забыла? — Да твой вой на весь особняк был слышен. Почему никто больше не пришел? — Потому что у них есть инстинкт самосохранения, а у тебя, видимо, его нет! На какой чёрт ты сюда припёрлась?! Жить что ли надоело? — Так ты о моей жизни заботишься? Как мило! Корделия медленно поднялась с места, рукой опираясь на кровать. В глазах уже ни капли испуга, только вселенская усталость и немного злости на Тома, несмотря на то, что понимала: сердиться на него она не имела права. У каждого здесь были свои секреты, о которых хотелось забыть и упрятать в самый дальний угол своих воспоминаний. Тома никогда не был исключением. У него секретов, пожалуй, было даже больше, чем у всех остальных. — Уходи, — прозвучало слабо, почти умоляюще. Она молча кивнула и сделала несколько шагов по направлению к двери. — И в следующий раз… Тома замолчал. Ждал, пока она остановится и обернется. Из взгляды пересеклись. В его — немая мольба о помощи, в ее — вселенская усталость. Они были такими разными, но во многих вещах были похожи. — В следующий раз лучше не заходи. Корделия снова кивнула и покинула комнату, проклиная себя за свое любопытство. Есть вещи, о которых лучше не спрашивать, если не готов услышать пугающую правду. Есть секреты, которые не стоит ворошить, чтобы не бредить старые раны. Есть люди, о прошлом которых не стоит вспоминать, если не сможешь нести груз ответственности за сохранность всего, что услышишь.

***

— Вставай, Питти! — слишком радостно пропел Джордж, толкая друга, развалившегося на диване. Этот старый предмет мебели, купленный близнецами за гроши, стоял посреди кухни — просторной, полностью залитой светом благодаря множеству окон по ее периметру. В этой комнате всегда пахло чем-то жженым. Чаще всего из-за продукции Фреда и Джорджа, которую они здесь тестировали, а иногда и из-за еды. Готовить из них троих не умел никто. На такое грубое действие в свою сторону Пит никак не отреагировал. Только перевернулся на другой бок, носом утыкаясь в пропахшую чем-то затхлым обивку дивана. Вставать раньше двенадцати он решительно не собирался, несмотря на то, что у Фреда и Джорджа были другие планы на этот счет. В комнате появился стойкий запах кофе, раздался грохот посуды, а из стоящего на подоконнике рядом с раковиной радиоприемника раздалась новая песня «Ведуний», которая за пару недель со своего выхода заняла первое место в десятке самых популярных новинок. Они сместили даже Селестину Уорлок, которая уверенно занимала эту позицию вот уже пару месяцев. — Знаешь, Дред, — нарочито громко сказал Джордж, своим баритоном пытаясь перекрыть голос Мирона Вогтэйла. — Мне кажется, нам пора урезать штаб наших работников. Уволить, скажем, пару человек. — Полностью с тобой согласен, Фордж. Особенно чересчур ленивых, которые спят до полудня и просят слишком много выходных. — Что вы там мелите, черти?! — подал голос Пит, сонно жмурясь. — Работодатели из вас так себе, знаете? — Будь благодарен, Питти. — За что? — парень сел на диване и широко зевнул. Близнецы сидели за небольшим столом. Фред пил кофе, заедая его горечь кусочком молочного шоколада, а Джордж — чай и за обе щеки уминал бутерброд. Оба выглядели донельзя счастливыми. Оно и понятно: сегодня их магазин впервые распахнёт свои двери. До конца августа оставалась неделя и именно в это время на Косой Аллее был самый большой наплыв покупателей. — Вы мне даже не платите! «Всевозможные Волшебные Вредилки» открылись спустя пару часов, когда были наведены последние штрихи, разложены по полкам последние товары и приведены в надлежащий вид все работники. Кроме Пита, помогала Фреду и Джорджу их новая сотрудница — Верити, белокурая симпатичная ведьмочка. Слишком умной она не была, но зато быстро и охотно училась, схватывая новую информацию на лету. Народу было чересчур много, братьям приходилось работать без остановок, чтобы уделить время каждому своему покупателю. Со всех сторон слышались громкие разговоры и смех, время от времени к ним добавлялся звон колокольчика, висящего над дверью. — Мистер Питерсон, — он оглянулся на это непривычное обращение. В дверь, ведущую на склад, просунулась голова Верити. Здесь было гораздо тише, чем там, в большом зале. Девушка сделала немного виноватое лицо, прежде чем продолжила: — Там покупатель ищет шуточный котел. — А что же мистер и мистер Уизли? — он поставил на стол пыльную коробку, которую до этого держал в руках. — Они заняты покупателем, я не стала их отвлекать. — Хорошо, Верити, я сейчас приду. Пит отряхнул руки от грязи и накинул на плечи новенькую пурпурную мантию. Такую обязаны были носить все работники магазина. Прежде чем выйти к покупателям, он заглянул в висящее в подсобке зеркало, пытаясь привести в порядок свою прическу. За лето он прилично оброс, а сходить куда-то исправить это безобразие времени пока не было. На него тут же обрушился гвалт голосов, стоило ступить за порог склада. Магазин пестрил всеми цветами радуги. От такой яркости рябило в глазах, а от царящего здесь шума звенело в ушах. Но несмотря на то, что чувствовал он себя здесь не очень комфортно, пришлось натянуть на губы дружелюбную улыбку. Верити махнула ему с противоположного конца магазина, кивком головы указывая на мужчину, который хотел купить шуточный котел, а затем повернулась обратно к кассе, чтобы рассчитать очередного покупателя. Рук им явно не хватало, но никто и не рассчитывал на такой ажиотаж. Ближе к вечеру людей стало гораздо меньше. Энтузиазма Фреда и Джорджа не убавилось ни на дюйм — они с прежним настроем сновали между покупателями и умело заговаривали им зубы. А вот Пит порядком выдохся, поэтому вышел на улицу, чтобы покурить. Снаружи лавочка близнецов била по глазам, словно фейерверк. Случайные прохожие долго оглядывались на их витрину, а кое-кто даже останавливался, словно зачарованный, не в силах отвести от нее глаз. Витрина слева от входа сверкала невероятным разнообразием товаров, которые подскакивали, вертелись, светились, прыгали и пищали. Даже больно было смотреть на эту пестроту. Витрину справа целиком закрывал гигантский плакат, темно-фиолетовый, как и плакаты от Министерства, но на нем пылали гигантские ярко-желтые буквы: Почему так всех волнует Тот-Кого-Нельзя-Называть? Лучше пусть народ волнует Тот-Кто-Умеет-В-Кишках-Застревать! Он хитер, он шустер! От него с давних пор У всей страны запор! Пит зажал сигарету между зубов, прикуривая ее от палочки, и уставился на витрину. А потом невесело хмыкнул. Вокруг творилось черти что, их мир был на грани войны. Пожиратели становились все смелее, а небо над головами — все темнее. Одна их лучшая подруга пропала, и они до сих пор не могли найти способа связаться с ней. А вторая совсем скоро покинет их, уедет далеко за пределы Туманного Альбиона. Вся привычная жизнь давно катилась под откос. Впереди — пугающая неизвестность. А он стоит здесь, смотрит на эту чёртову витрину и ничего не может с этим поделать. Окурок был отброшен в сторону, а в рот полетела лимонная шипучка, привычно защекотавшая язык. — Питти, у нас на складе остались метки? Они прямо-таки на расхват! — перед ним тут же возник Фред, стоило ступить за порог магазина. — Немного. — Принеси их в зал. И сделай заказ на Карликовых пушистиков! — последнее предложение ему пришлось выкрикнуть, потому что он отошёл уже на приличное расстояние к новому покупателю. Пит закатил глаза, но пошел в сторону склада. А на середине пути вдруг неожиданно замер, чувствуя, как на губах сама собой возникает глупая улыбка. Бо стояла рядом со стеллажом, на котором разместилась продукция «Чудо-ведьма». В руках она крутила какой-то флакон и что-то время от времени отвечала стоящей рядом девчонке. Кажется, это была ее бывшая однокурсница.

*

— Только у нас — лучший выбор любовных напитков! Бо испуганно дёрнулась, когда позади нее, будто из-под земли, возник Фред. Стоящая рядом Лайза, которую она только что совершенно случайно здесь встретила, широко улыбнулась. — И как, действуют? — Само собой! Продолжительность до двадцати четырех часов, срок действия зависит от веса мальчика… — И степени привлекательности девочки, — закончил Джордж, неожиданно появляясь рядом с ними. Пару дней назад Бо решила подстричься. Поняла, что слишком длинные волосы ей надоели, поэтому отстригла их. Теперь они едва доходили ей до плеч, но все также завивались на концах. Именно поэтому близнецы не сразу ее узнали, принимаю за одну из многочисленных легкомысленных покупательниц. Но когда она повернулась к ним лицом и улыбнулась одной из своих самых мягких улыбок, синхронно раскрыли рты. — Но тебе мы их продавать не будем, — выдал Джордж. — А то моргнуть не успеем, какой-нибудь прыщавый староста Пуффендуя уведет нашу красавицу! — Скажете тоже! — Бо покрылась смущённым румянцем, а потом слегка улыбнулась. Братья по очереди обняли ее, не забывая щёлкнуть по носу. Они совсем не изменились. От них все так же пахло порохом, а их ладони все так же были шершавыми и слегка грубоватыми. Но как и она, они тоже сменили имидж: от их длинных патл не осталось ни следа, а на месте длинных волос теперь красовался топорщащийся в разные стороны ёжик. — Ты свободна вечером? — Облокотившись плечом о ближайший стеллаж, спросил Фред. — Да. Джордж широко улыбнулся. — Мы через час магазин закроем и можем сходить в Дырявый котел. — Да-да, угостим тебя сливочным пивом, — со знанием дела покивал Фред. — Хорошо, — Бо им мягко улыбнулась и после этого близнецы быстро скрылись. Она попыталась найти их в толпе, но не смогла, поэтому вновь повернулась к Лайзе, которая все это время стояла в стороне, не желая мешать их разговору. — Не хочешь мороженого? В кафе Флориана Фортескью они просидели чуть больше часа. Обсуждали последние новости, делились тем, как провели лето. Бо нехотя поделилась с ней своим провалом на отборочных, на что Лайза Турпин ободряюще сжала ее ладонь. — Все образуется, вот увидишь. В этом очень хотелось верить. Все действительно образуется. Через неделю она уедет в Америку. Мама ответила на ее письмо достаточно холодно, но приехать разрешила. Возможно, во многих вещах она была права. Например, когда говорила, что Бо нужно пойти работать в министерство, куда ей поможет устроиться мистер Флорес. Работать в Министерстве магии престижно в любом случае, даже если она будет секретаршей. Около семи вечера они с Лайзой распрощались, и Бо двинулась обратно в сторону магазина Уизли. Косая аллея медленно начинала пустеть. Магазины выпроваживали последних посетителей, начиная закрываться. Гасли вывески, до этого так ярко зазывающие зайти внутрь. Во «Всевозможных Вредилках» тоже было темно. Бо смогла различить несколько снующих внутри туда-сюда теней. Дверь в магазин была не заперта, поэтому она легко вошла внутрь, вздрагивая от звонкого звука висящего сверху колокольчика. — Мы закрыты, — хмуро сообщила стоящая за прилавком девушка, скептическим взглядом осматривая вошедшую с ног до головы. — Приходите завтра в девять. Открыть рот и сказать, что владельцы этого магазина ее лучшие друзья, она не успела. Из соседнего помещения, отгороженного от этого плотной шторой, показался Пит. — Спокойно, Верити, — он широко улыбнулся. — Это Бонни. Когда ты успела подстричься? — Недавно. Бо ответила на его улыбку своей мягкой и легко скользнула к нему в объятия. Пит обнял ее крепко и уткнулся носом в волосы на макушке. От них все так же пахло цветочным шампунем. Он чувствовал, как быстро бьётся в груди ее сердечко и с каким-то садистским удовольствием наслаждался ее реакцией на него. — Тебе очень идёт, — шепнул он ей на ухо, случайно задевая его губами. Нечем было дышать. Внизу живота сладко потянуло, а от волнения закружилась голова. Бо испугалась своей реакции на это невинное действие и вся покрылась румянцем от смущения, отстраняясь. — Уймись, Дон Жуан, — фыркнул появившийся из-за той же самой занавески Джордж. Следом за ним вышел Фред. Оба уже были не в той нарядной одежде, в которой обслуживали посетителей. Сейчас на них были обычные черные брюки и футболки. — Верити, закрой магазин, как закончишь, — один из братьев улыбнулся ей, заглядывая в тетрадь, в которой та старательно что-то писала. Видимо, считала прибыль. — Конечно, мистер Уизли. Вчетвером они покинули Вредилки, направляясь к круглосуточно работающему Дырявому котлу. — Мистер Уизли? Как пафосно, — Бо рассмеялась. — Мы теперь важные шишки, что уж тут поделать, — Джордж приобнял ее за плечо одной рукой и зашептал на ухо: — Это ты ещё не слышала, как смешно из ее уст звучит фамилия Пита. — Мистер Питерсон, — с придыханием сказал Фред, услышавший эту фразу. — Мистер Питерсон, в зале закончились Забастовочные завтраки. — Опять вы за свое, черти, — строго сказал Пит, но все равно слегка улыбнулся. — Вечно вы надо мной издеваетесь. — Прости, Питти. — Мы не специально. Несмотря на позднее время, большая часть столиков в Дырявом котле была занята. Фред нашел им свободный в дальнем углу, а Джордж пошел к барной стойке, чтобы сделать заказ. Вернулся он уже с двумя кружками Сливочного пива в каждой руке и широкой улыбкой от уха до уха. — Мы не поздравили тебя с днём рождения, Бо, — начал один из близнецов, когда все четверо уже удобно расположились за столом и сделали по крайней мере по одному глотку пива. — Поэтому поздравляем сейчас, — продолжил второй и положил на стол средних размеров картонную коробку, красиво перевязанную красным бантом. Девушка внимательно оглядела их из-под хмуро сведенных к переносице бровей. — Да брось, открывай. — Мы очень хотели тебя порадовать, — попытался оправдать подарок Фред. Тяжело вздохнув, Бо подтащила коробку к себе, но когда открыла ее, поняла, что не может выдавить из себя ни слова. В горле застрял противный, мерзкий комок, мешающий дышать. Фред и Джордж, заметив, как она замерла на месте, быстро затараторили, перебивая друг друга: — Они из драконьей кожи… — Лучшие! — Очень удобные. — Продавец заверил нас в этом… — В них руки не потеют… — …И не соскальзывают с метлы, что самое главное! Сил Бо хватило только на то, чтобы кивнуть. В коробке лежали перчатки для квиддича. Красивые, красные, из самой настоящей драконьей кожи. Такие стоят очень дорого, только вот теперь они ей вряд ли пригодятся. — Я уезжаю в Америку. Раздался ее тихий голос, словно гром среди ясного неба. Близнецы пораженно замолчали, а рядом тяжело вздохнул Пит. — Не взяли меня ни в Татсхилл Торнадос, ни куда-либо ещё, — она закрыла коробку и отодвинула ее от себя. Чувствуя, что в глаза собираются горькие слезы от обиды, она попыталась выдавить из себя улыбку. — Но за подарок спасибо. Я такие раньше очень хотела. — Бо, прости, мы не знали, — быстро забормотал Фред. — Это вы простите. Я должна была сказать, — она сделала большой глоток сливочного пива, прежде чем поднять на ребят глаза. Братья свой запал быстро потеряли и теперь выглядели такими грустными, будто на их глазах уничтожили всю их вредительную продукцию. Пит был спокоен, только в глубине его глаз плескалась такая же невообразимая тоска. — Ну что же вы, все ведь хорошо! — а сама еле сдерживала подступающую к горлу истерику. — Когда ты уезжаешь? — севшим голосом спросил Джордж. — Через неделю. Соберу все вещи и… — Нам нужен бухгалтер! — выпалил Джордж и на него тут же уставились три удивлённые пары глаз. Спустя пару минут Фред медленно кивнул и перевел свой взгляд на Бо. — Да. Знаешь, Верити и Пит с цифрами не очень дружат, у нас с Джорджем кроме этого много работы, а ты всегда… Бо накрыла глаза руками и совсем неожиданно расплакалась. По-девчачьи так, трясясь всем своим маленьким тельцем. Пальцы ее мелко подрагивали, когда она убрала их от глаз и прислонила к губам, пытаясь заглушить всхлипы. — Простите, я… Попыталась она сказать, но помешал новый приступ слез. А у самой отвращение к себе и своей излишней чувствительности. Она чувствовала себя такой слабачкой. Потому что устала плакать, но ничего не могла с этим поделать. — Бо, ну что же ты, — Фред поднялся с места и быстро оказался рядом с ней, присаживаясь напротив на корточки. Он взял ее за руку, в успокоительном жесте поглаживая костяшки. — Не хочешь бухгалтером? Можем консультантом тебя устроить. Только не уезжай. Последняя фраза прозвучала жалобно так. Умоляюще. Будто они и правда не хотели, чтобы она уезжала. — Мы же без вас загнемся, Бо. Сначала Дели, теперь ты. А у Фреда в глазах — слезы и пальцы, так крепко вцепившиеся в ее, трясутся. Она притянула его за шею к себе, обнимая крепко-крепко, зарываясь пальцами в его растрёпанные рыжие волосы. — Не уедешь? — Не уеду. Но спустя неделю она все же покинула пределы Англии. Они узнали об этом, когда утром им принесли почту. А там — три письма, написанных до боли знакомым почерком. И в каждом приписка: «Простите. Я не могла по-другому.» А спустя ещё пару дней, совершенно случайно включив радио, они узнали о том, что Корделия Морган — потенциально опасная преступница. И жизнь, которая только начала налаживаться, вновь повернулась к ним спиной.