О закатах над водой

Чистая лазурь безоблачного неба улыбалась мне, сияла в свете солнца. Болезненная улыбка не сходила с моих дрожащих губ. Мне было непривычно приятно — буквально полдня назад я сладостно подставляла ягодицы под возлюбленные руки Даниила Евгеньевича. После стука Кирилла Георгиевича в дверь, Даниил Евгеньевич быстро собрался и открыл кабинет. Преподаватели обмолвились парой слов и удалились куда-то. Мой наивный, ничего не подозревающий закат, который не успел меня рассмотреть за широкими плечами моего горного водопада, моего дикого ключа живой воды, наспех поправляющего полы смятой рубашки и ширинку брюк! Мои солнце и луна зашли за горизонт, и только тогда я смогла выскользнуть из разгоряченного кабинета, в котором, казалось, даже воздух раскалился, как в банной парилке. Можно подумать, что я уже потеряла интерес к Кириллу Георгиевичу, но это ошибочное мнение. Все было даже хуже — я это принимала как их тайное соперничество, противостояние за меня одну-единственную. И пусть читателю это покажется глупым и высокомерным, но меня ничего так не возбуждало прежде. После случайного секса в жаркой аудитории (ее номер я помню до сих пор: корпус восемь, этаж два, кабинет шесть) весь день казался мне блеклым и душным — горный водопад куда-то утек на остаток дня, а закат был занят чрезмерным количеством абитуриентов. Ах, мой глупый, глупый Кирилл Георгиевич! Ты так нежно и по-родительски гладил меня по волосам, ласкал слух словами о том, что у меня мягкие локоны. Пока все остальные уже давно шли на остановку либо стоянку машин рядом с университетом, ты вместо того, чтобы идти домой к жене и детям, предпочитал ловить губами мои губы, ты трогательно и любовно сжимал мои ладони, ты делал все, абсолютно все, что делают с хрупкой девочкой. Но ведь я ей никогда не была — я слишком жадная и нетерпеливая для нежных тайных встреч. Ты, Кирилл Георгиевич, был очарован не мною, а моим образом глупой неуклюжей малышки, которой достаточно лишь нескольких сладких и воздушных, как взбитые с сахаром сливки, поцелуев в твои персиковые мягкие губы. Наполовину, конечно, оно так и было в действительности, но все же… Есть во мне демоническо-пошлое, позорное и непристойно-сексуальное, то, о чем говорить совершенно не принято. И эту темную сторону моей луны отлично утолял жаждущий того же самого Даниил Евгеньевич, мой бесстыдный и безобязательственный любовник. Но приторное и изнеженное во мне тоже было — и эта часть доставалась моему милому наставнику Кириллу Георгиевичу. Ох, если бы эти двое были одним человеком! Закат над водой стал моей мечтой.