Street racing

— Да… Ань, слушай… Прости, похоже кино отменяется, — Никита победно усмехнулся, отходя к машине и наблюдая за моими жалкими попытками объяснить Ане причины столь внезапной смены планов. — Что? Ты серьезно? — Ань, так вышло… Идите без меня. — Почему ты не сможешь? — Я тут встретился с Никитой и он позвал меня на одно… мероприятие, — подбирая слова, ответил я. — Что? Никита вернулся? Паш, но как же… — Я обещал ему, что приду. — Мне ты тоже обещал, — обиженно ответила Аня. — Ань… — Паш, ты нас сейчас очень подставляешь перед ребятами, понимаешь? — Ань, прости, в следующий раз я обязательно пойду с вами, но не сегодня. — Ты о… — но я не дал ей договорить, сбросив вызов. — Кажется, я испортил вам вечер. Ты мог отказаться, я же не заставлял тебя ехать со мной, — пожав плечами, сказал Никита. Он вроде бы и извинился, но в то же время выставил меня виноватым в этой ситуации. — Уже в любом случае поздно. Поехали, — раздражённо бросил я, обходя машину и дергая за ручку, пытаясь открыть дверцу. Никита что-то нажал на ключе и она поддалась, пропуская меня в теплый салон Форда. — Но я рад, что ты все-таки согласился, — садясь следом за мной, отозвался парень. — Начало приблизительно через час, так что, думаю, успеем доехать не торопясь, — с характерным звуком в замке зажигания провернулся ключ. Мягкое урчание мотора разлилось по салону. Практически все, начиная от панели управления и заканчивая пассажирскими сидениями, имело светло синюю подсветку, которая загоралась автоматически при заведении двигателя. Максимально вывернув руль, Никита резко сдал назад, разворачивая автомобиль, и обернулся ко мне. — Ты замёрз? — спросил он, рассматривая мои красные от холода щеки. Хотя, наверное, из-за подсветки они больше отливали фиолетовым. — Есть немного, — через мгновение на меня подул теплый поток воздуха, с каждой секундой нагреваясь все больше и обжигая. — Только эти гонки не совсем законны. Так что, ты особо не рассказывай об этом никому, ладно? А то у меня будут проблемы, — сказал Никита, трогаясь с места. — А… — я хотел уже было задать ещё один вопрос, но он перебил меня, продолжая объяснять и стараясь сразу ответить на все мои возможные вопросы. — Все участники подписывают некое согласие-обязательсво о неразглашении. Если будет известно, что кто-то проболтался, то этот человек может потерять кучу денег и свой автомобиль. Так что, можно сказать, гонщики рискуют всем, что у них есть, — с каждой секундой я все больше задавался вопросом: «А для чего они соглашаются на это? Ставят на кон все, ради чего?» — Но нам разрешено приводить парочку друзей, иначе организатору было бы не выгодно проводить заезды. Для того, чтобы попасть на соревнования гонщикам и просто зрителям необходимо заплатить небольшой взнос, около пятисот рублей. — Но он все равно много на этом не заработает, — начал я размышлять вслух. — Ну, это уже не наше дело. Если он этим занимается, значит, выгодно. Слушай, я не могу тебе рассказать больше, потому что сам не все знаю. Организатор, вроде как, какой-то бизнесмен, — продолжил Никита. — Проводит эти гонки, чтобы заработать на своих дружках, которые делают ставки на то, кто победит в паре. В конце, около 40% заработанных денег идут гонщикам, 60% — организатору. Так что, если повезет, то на этом можно заработать. Но это копейки. В основном, все принимают участие в этом ради некоего удовольствия, адреналина. — Но, ведь, это даже ненастоящие гонки. Просто проехать по прямой, ничего сложного вроде бы. Разве от этого можно получить адреналин? — я все не унимался, за что получил нечитаемый взгляд, пробирающий до самых костей. — Ты не прав, Паш.

***

      Видимо, эти гаражи — единственное освещаемое место в округе. Сейчас мы ехали непонятно где, но хотя бы понятно куда, и постоянно наезжали то на кочки, то на камни, то на ломающиеся с хрустом ветки, из-за чего создавалось впечатление, что мы где-то в лесу. Фары, на первый взгляд довольно яркие, освещали лишь крохотный участок дороги и понять, как выглядела местность — невозможно. Казалось, что с каждым пройденным метром ночная тьма все больше пожирала свет фар, оставляя нас в полной темноте. Но совсем скоро, мы, повернув влево, выехали на более-менее ровную дорогу, которая хотя бы частично освещалась мигающими уличными фонарями.       Дальше мы ехали в тишине, нарушаемой лишь тихим шипением радио. Смотря в окно, я рассматривал, но совершенно не узнавал это место. Кажется, оно скрыто от глаз окружающих и забрести сюда случайно не получится. Лишь те, кому действительно надо, могут попасть в этот, уже давно всеми забытый, район.       Мы уже были далеко за городом. По бокам от проезжей части мелькали леса и рощи, чередующиеся с полями и обломками старых зданий. Показался небольшой бетонный забор, местами полностью разрушенный, и сквозь эти щели пробивался яркий свет. Даже через закрытое окно до нас доносились крики людей и визг машин, срывающихся с места. Видимо, приехали…       Подъезжая ко входу на аэродром, мы остановились. Сбоку стоял серый, потрёпанный жизнью автомобиль, на капоте которого сидел молодой белобрысый парень. Открыв окно, Никита протянул ему тысячную купюру. — О, Никитос, привет, — радостно воскликнул парень, подскочив к нам. — Привет, — кивнул в ответ Никита. — Ой, так ты не один, — удивился он, заглядывая внутрь салона. — Как видишь. — Я Гриша, приятно познакомиться. — улыбнулся мне парень. — Все, прекращай это. — Да ладно тебе, Никит, я просто познакомиться хотел. — У нас нет на это времени. — Ладно, ладно, проезжайте, — отходя от машины, сказал Гриша.       Мы поехали дальше, припарковавшись где-то за углом. — Посидишь в машине, пока я схожу поздороваться с ребятами? — обратился ко мне Никита, глуша двигатель. — Ээ… Да, конечно, — заторможенно отозвался я.       Впереди, метрах в двадцати от нас стояла небольшая группа людей, к которым Никита, видимо, и хотел подойти. Хлопнув дверью, он вышел из машины, оставляя меня одного и позволяя осмотреться.       Аэродром был довольно-таки большой. Несмотря на то, что место выглядело заброшенным, асфальт был как новый: ни одной ямки, ни одной трещинки. У полуразрушенного забора, по бокам от взлетной полосы в ряд стояли автомобили самых разных видов и подвидов. Включенными фарами они освещали участок дороги, на котором проходили заезды. Недалеко стояла небольшая палатка, из которой через громкоговоритель доносился мужской голос, перечесляющий марки машин, участвующих в гонках. — Паш, слушай, — садясь обратно, позвал меня Никита. Я как-то пропустил его возвращение, увлеченный разглядыванием происходящего вокруг. — Блин, забыл, — я вопросительно посмотрел на него и немного растерялся, когда он придвинулся ко мне почти вплотную. Никита, нагнувшись, начал что-то искать в бардачке, положив вторую руку мне на колено. У меня аж дыхание сперло от такого резкого вторжения в личное пространство. Это продлилось буквально несколько секунд, но отпечаталось клеймом в голове надолго.       Достав какой-то пакетик с круглым листом бумаги, парень вышел из машины, оставив дверь открытой. — Что это?.. — шепотом произнес я, смотря куда-то в пустоту. И было непонятно, о чем именно вопрос. О том, что это за бумажка или о том, что это сейчас было? — Это мой номер, — объяснил свои действия Никита, вернувшись также быстро, как и ушел. — В смысле? — К каждому гонщику прикрепляется определенный номер, под которым он будет участвовать. Сделан из какого-то специального материала, поэтому многоразовый. Его нужно клеить на заднее стекло перед каждым выходом на трек, — разложив мне все по полочкам, он завел Форд, проезжая вперед. — И какой у тебя номер? — 81. Так вот, о чем я, — посмотрев на меня, продолжил Никита. — Раз ты думаешь, что это ненастоящие гонки, то, может, прокатишься сегодня со мной? — предложил он, пока мы ехали дальше. — Я не против. — Отлично.

***

      Гонки уже начались. Движение было очень интенсивным: кто-то только ехал на трек, кто-то уже покидал его, уступая место другим гонщикам. Голос через громкоговоритель продолжал диктовать номера участников, попутно рассказывая характеристики их автомобилей.       Припарковавшись где-то в куче других машин, мы ждали своей очереди. Никита, постукивая пальцами по рулю в такт тихой музыке, доносящийся из магнитолы, расслабленно сидел, совершенно не следя за происходящим. — Сегодня пробный заезд, — вдруг заговорил он. — можно особо не заморачиваться. Просто смотрят, есть ли какие-то косяки в организаторской части, — зачем-то объяснил парень. — Точно не боишься? — А чего бояться? — удивленно спросил я у Никиты, на что тот лишь пожал плечами.       Казалось, что прошла уже вечность. Хотя, сами заезды не длились больше минуты, все протекало очень долго и уже успело наскучить. — Итак, следующая пара, — послышался громкий голос. — номер 81, Ford Mustang Shelby GT350 и 92 Dodge Challenger 392 Hemi Scat Pack. — Пристегнись, — скомандовал мне Никита, выезжая на трек. — Ты особо не пугайся, — предупредил парень, снимая маску. — Я привык на гонках ездить без нее, — лицо под маской было таким же, каким я его запомнил в нашу самую первую встречу. Он практически не изменился, лишь волосы отрасли, что можно было понять по спадающей на лоб светлой челке.       На середину дороги, освещенной лишь светом стоящих рядом машин, вышла стройная девушка с двумя яркими красными флагами, заметными даже в кромешной тьме.       Послышался гул толпы и рев разогревающихся двигателей. Все произошло в одно мгновение. Тонкие женские руки взмахнули флажками и машины рванули с места, оставляя после себя лишь запах стёртой об асфальт резины. Форд быстро набирал скорость, за несколько секунд разгоняясь чуть ли не до ста километров в час. Однако, этого, видимо, было недостаточно, потому что соперник оставил нас далеко позади себя ловить сверкающим чистотой капотом пыль, летящую из-под колес.       Расстояние до финиша с каждой секундой становилось все меньше и это заставило меня зажмурить глаза, не готовые к такой резкости и быстроте происходящего. Наверное, я был не прав, когда говорил, что от простой поездки по прямой невозможно получить никакого адреналина. Сердце билось с бешеной скоростью, дыхание перехватило, легкие прилипли куда-то к ребрам, все мысли моментально выветрились из головы. Сбрасывать скорость мы начали также резко, как и набирать. Закончилось все довольно быстро и я смог наконец открыть глаза, пытаясь привести дыхание в норму. — У него тачка помощнее, поэтому у нас не было шансов, но, в целом, неплохо, — вынес вердикт Никита, уезжая с трека. — Думаю, нам здесь больше делать нечего. Уже довольно поздно, я отвезу тебя домой.       Не услышав и не увидев от меня никаких опознавательных знаков, свидетельствующих о том, что я жив, он повернулся ко мне: — Эй, Паш, все нормально? — Никита потряс меня за плечо, выводя из транса. — Вижу, тебе понравилось. — Я… А… Адрес… — невнятно промямлил я. — Я знаю, где ты живёшь. — Откуда? — Неважно. Ну, как тебе? — переводя тему, спросил Никита. — Мне… Я… Мне понравилось, — четко формулировать свои мысли было ещё сложно. — Это хорошо. Надеюсь, ты ещё как-нибудь составишь мне компанию. Кстати, достань мою маску с заднего сидения, — попросил парень.       Протянув руку назад я достал ее. Материал, из которого она была сделана, был на удивление лёгкий. Но, что конкретно это было, непонятно. Не то глина, не то гипс. — Надень на меня, — продолжил Никита, глядя на мои руки, держащие маску. — Но… — Давай.       Обречённо выдохнув, я отстегнул ремень безопасности и подвинулся к самому краю сидения, наклонившись ближе к Никите. Одной рукой стянул с него капюшон, другой приставил к лицу маску. Она крепилась сзади на тонкий коричневый ремешок, который нужно было аккуратно застегнуть. — Так нормально? — затягивая ремешок, спросил я у парня. — Да… — тихо ответил он, наклонив голову немного в бок.       Закончив, я натянул темный капюшон обратно и сел на свое место. — Слушай, я все спросить хотел, а ты здесь где-то квартиру снимаешь? — нарушив тишину, обратился я к Никите. — Нет. На данный момент для меня это не по карману. — А где ты тогда живёшь? — Почти весь день провожу либо на треке, либо в гараже. Сплю там же или прям в машине, — объяснил он, продолжая следить за дорогой. — Так, может, поживешь пока у нас с Аней?..